– Эверест торчит? – шутя, спросил Дон.
– Он самый, – шутя, ответил Итон.
На экране планшета появился снимок, на котором было видно что-то светлое среди темного пространства воды. Все взгляды моментально уставились на этот небольшой кусок. Он был совсем небольшим.
– Нас тоже видно, – сказала Флорес, заметив серое пятно в форме капли с зеленым участком в центре.
– Мы тоже успели сделать несколько снимков, – сообщила Арбель.
– Я их перекинула в папку, помеченную сегодняшним числом, – сказала Этна.
– Нашел, – сказал Итон, заметив несколько новых файлов.
И на экране появился один из кадров, на котором было видно обратную сторону острова. На нем так же было видно черепицу домов среди водорослей, а на дальнем плане можно было заметить горизонт в виде горной местности.
– Мы в Гималаях, – сказал Дон.
– Скорее над Гималаями, – заметил Мауи.
– Кстати, что было в том рюкзаке? – спросил Дон.
– Я еще не смотрела, – ответила Этна.
Итон нажал пальцем на экран – появилась следующая фотография. На ней было дерево, которое еще было облеплено мидиями.
– Интересно, что росло на нем раньше? – сказала Зои.
– Я думаю, цветы, – предположила Отум.
– Почему? – спросила у нее Зои.
– Потому что мы над Непалом, – опередил Хардинг Отум.
– Или в Пакистане, – предположила Арбель.
– Надо было все-таки заглянуть в тот рюкзак, – сказала Этна. – Только его могло принести течением.
Пока команда, продолжала смотреть снимки, Дон порезал лимоны, и они вместе с Отум приступили к поеданию мидий. Потом к ним присоединились Зои, Хардинг и Мауи. И еще через некоторое время уже вся группа поглощала моллюсков, а кухня наполнилась приятным цитрусовым ароматом.
– Когда-то роскошью были эти моллюски, и ели их тоже с лимоном, – заметила Коми. – А сейчас лимоны стали роскошью.
– А я и не знала, какие они кислые, – сказала Отум, которая пробовала их впервые.
Она и не заметила, что съела сразу три. И не только Отум увлеклась поеданием цитрусовых, казалось, что именно лимоны стали главным блюдом. Все, что собрал Хардинг, было съедено вместе с мидиями. Ничего не осталось, посуда отправилась в моечную машинку, а группа разбрелась по своим комнатам.
Хардинг спать еще не хотел, просто лежал на кровати и записывал что-то в свой блокнот. На нем уже была одежда, в которой он обычно спал: сиреневый комплект из шорт и майки. Внезапно в дверь постучали, и он с удивленным взглядом приподнял голову.
– Еще не спишь? – спросил Дон, приоткрыв дверь.
– Нет, – ответил Хардинг, присаживаясь.
– Тогда идем с нами, – продолжил Дон.
Хардинг встал и вышел из своей спальни, в коридоре его ждал не только Дон. Итон и Огами тоже там стояли.
– В чем дело? – спросил Хардинг.
– Все в порядке, просто мы все кое-куда идем, – сказал Дон.
– И куда? – продолжил Хардинг.
– В один из двигательных отсеков, – ответил Итон.
Больше Хардинг вопросов не задавал, вспомнив, что из лаборатории исчез его табак. И они тихо спустились и вышли наружу. Было уже темно, но по периметру горели небольшие светодиоды, освещающие люки. Итон подошел к самому близкому к лаборатории и открыл его, внутри под ними сразу же загорелся свет, стало видно лестницу, по которой они спустились.
Внутри было много труб, потолок был низким, было тепло, но чувствовался легкий сквозняк. У стены Хардинг заметил знакомый ему контейнер.
– Вы серьезно хотите развесить здесь гирлянды из табака? – спросил Хардинг. – Место, конечно, подходящее, но что на это скажет Этна?
– А ей знать необязательно, – сказал Дон.
– Она тебя точно за борт выбросит, – сказал Итон.
– Так что, начнем? – спросил Дон, присаживаясь рядом с ящиком.
– Нужно много ниток, ножницы и иглы, – сказал Хардинг.
– Я все это взял, – сказал Огами и достал из кармана небольшую катушку и ножницы.
Все трое разместились на полу рядом с ящиком, потом листья табака были аккуратно срезаны, и начался самый настоящий урок труда. Нитки были вдеты в иголки, которые протыкали листья, пришлось повозиться пару часов, но в итоге получилось несколько метров заготовок. Эти гирлянды повисли на трубах прямо под потолком, Дону явно понравился результат их работы.
– Гавайская вечеринка, – прокомментировал Огами, глядя на листья.
– Вечеринка будет, когда все это подсохнет, – сказал Итон.
– Не совсем, дальше процессы будут более трудоемкие, – сказал Хардинг. – Хотя, потом понадобится спирт для ферментации, потом пресс, чтобы расправить.
– Ничего, у нас есть почти семь лет, и нам всем нужно какое-нибудь увлечение, – сказал Дон.
– Неплохое увлечение, – добавил Огами.
Все трое отправились в свои комнаты, было уже поздно, но в лаборатории горел свет. Этна не спала, она сидела за своим компьютером и не заметила, как они поднимались по лестнице. Она еще немного посмотрела в монитор, размышляя о чем-то, и тоже пошла спать.
Следующий день начался рано для первых трех дайверов, ими были Мак, Арбель и Отум. Остальные работали в стенах лаборатории и среди растительности на острове. Этна сидела одна за компьютером, продолжая изучать схему строения ДНК одного из найденных растений. Что-то ее в нем тревожило, несмотря на то, что с ним было все в порядке. Какая-то идея не давала ей покоя, но потом Этна собралась и покинула стены лаборатории. Она отправилась на первый этаж, где у лестницы был поставлен длинный стол, на котором лежал рюкзак.
Он успел немного высохнуть, на плотной ткани появились белые разводы от соли. Этна расстегнула молнию, которая издала характерный для нее звук. Внутри оказалась бутылка воды, желтая футболка, Этна достала их и положила рядом, но что-то осталось на дне, и в кармане тоже что-то лежало.
– Все-таки открыла? – спросил Дон, который подкрался незаметно.
– Да, – коротко ответила Этна, расстегивая еще одну молнию.
– Документы? – произнес Дон, заметив, как Этна достала из кармана нечто, похожее на обложку от паспорта.
– Да, паспорт, – подтвердила она, открыв уцелевшие страницы. – Кажется, это русский?
– Это русский, – сказал Дон, заметив знакомые буквы. – Давидов Александр Иванович.
– Хорошо, что эпоха фотографий в документах закончилась, – сказала Этна, разглядывая не особо удавшийся снимок.
– А Александр путешествовал по Непалу, – продолжил Дон, заметив билет в кармане.
– Значит, это все-таки Непал.
Еще в рюкзаке оказались ключи, наручные часы, наушники и флешка. Все было разложено на столе и привлекло внимание группы, особенно Итона, который решил попробовать восстановить данные на уцелевшем носителе и разобрать часы.
День продолжился, работа на дне кипела. Мака, Арбель и Отум сменили Этна, Зои и Огами. Утонувшая местность преображалась, избавляясь от водорослей и мусора, среди которого были найдены человеческие останки. Впервые был использован крематорий, на столе предметов прибавилось, в основном это была посуда, а ближе к вечеру в одном из холодильников появились первые образцы растений.
У Итона работы тоже прибавилось, ему пришлось заняться переработкой мусора, который попал в сети, закрепленные снаружи острова. Он был единственным, кто мог выбраться на другую сторону. В одном из двигательных отсеков была дверь, точнее люк, ведущий наружу. Итон выбрался из него и пристегнул карабин страховки к специальной трубе, вдоль которой приходилось передвигаться по выступу снаружи.
– Много же, – подумал Итон, глядя на сотни пакетов, бутылок и другого мусора.
Ему предстояла долгая прогулка, во время которой пришлось наблюдать только воду и небо. Он шел аккуратно по краю выступа и разглядывал содержимое сетей, в которых оказался не только мусор. В некоторые попалась рыба, она была еще жива и пыталась выбраться, ударяясь плавниками о пластиковые бутылки. Итон заметил огромный хвост, это был тунец, чье тело уже начало разлагаться.
– Надеюсь, сети целы, – подумал Итон и пошел дальше.
Надо было срочно избавиться от тунца, и Итону пришлось попросить помощи у Мауи, который был рад посмотреть на то, что находилось снаружи. Они вместе опустошили сети от мусора, который отправился в отсек утилизации, живая рыба отправилась в контейнеры со льдом, а с тунцом пришлось повозиться.
– Как же он воняет, – сказал Мауи, когда сеть с тунцом поднялась из воды.
Рыба оказалась внушительных размеров, она точно была больше Итона, местами из разлагающейся шкуры торчали кости и органы. Мауи начал жалеть, что согласился на это.
– А что будет, если мы просто оставим его в сети? – спросил он, стараясь не дышать.
– Его мясо может привлечь акул, которые могут порвать сети, а они достаточно дорогие, – объяснил Итон. – Кроме того, акулы могут напасть на кого-нибудь из нас во время погружения.
– А акулы могут на нас просто так напасть?
– Конечно, могут, но чтобы они не напали, надо просто следовать кое-каким правилам. Ты же освобожден от дайвинга, поэтому некоторые тонкости не знаешь.
Мауи немного задумался, а потом присмотрелся к тунцу, из брюха которого что-то торчало. Дотрагиваться до рыбы не хотелось, но у них с собой были специальные клешни, с помощью которых Итон поправлял запутанные сети и доставал из них застрявший мусор. Мауи аккуратно дотронулся до живота рыбы той палкой.
– Что ты делаешь? – спросил Итон и тоже заметил то, что торчало из тунца.
Неожиданно для них обоих плоть тунца не выдержала нажатия, дыра стала больше, и из нее вывалилась небольшая гитара. Она упала в воду, стало видно то, что у нее не было струн, но все остальное, несмотря на царапины, было цело. Мауи опустил клешни в воду и достал ее.
– Надо ее хорошо вымыть, – сказал Мауи и аккуратно взял ее за гриф.
Внутри была вода, он вылил ее, но все равно внутри что-то чувствовалось. Что-то каталось внутри, но руки Мауи не пролезали сквозь круглое отверстие. Позже, когда они избавились от тунца, выяснилось, что внутри находилась игрушка. Небольшой белый робот, у которого двигались все конечности, а в руке был меч, на котором виднелись следы зубов.
– Он точно принадлежал ребенку, – сказала Отум, стоя у лестницы.
– Тогда и гитара тоже, – сказал Мауи, разглядывая все то, что лежало перед ним на столе.
– Ладно, спокойной ночи, – сказала Отум и поспешила вверх.
– Спокойной ночи, – сказал Мауи, который еще ненадолго задержался у найденных на дне предметов, но потом тоже отправился спать.
Было уже поздно, многие спали, кто-то только собирался лечь. Этна в очередной раз задержалась у компьютера в лаборатории. Итон возился с часами, которые хотел починить, он впервые разбирал подобный механизм. Отум лежала в своей кровати и смотрела на небо, что-то не давало ей заснуть, а потом внезапно захотелось есть. Она встала, накинула на плечи халат и отправилась на кухню.
Холодильник был забит едой, которая была рассчитана на неделю. В основном это была рыба, морепродукты и салаты из водорослей. Отум посмотрела на полки с контейнерами и закрыла холодильник, но потом снова открыла и достала из него рыбу, которую приготовила Арбель. Взяла вилку, села за стол, открыла контейнер, но есть не стала. Контейнер закрылся, Отум поставила его обратно в холодильник и достала мидии, которые лежали в контейнере уже без створок.
Отум поставила его на стол рядом с вилкой, ей надо было взять лимон, но кислого не хотелось. На полках лежали фрукты и овощи, ее рука почему-то потянулась к помидорам и сливам. Отум сделала себе весьма странный салат, который не каждый бы осмелился есть, но она его ела без проблем. Опустошила тарелку и пошла спать, а на следующее утро снова почувствовала нереальный голод, который заставил ее встать раньше всех и снова отправиться на кухню.
В окно было видно небо, которое только начало светлеть, где-то на горизонте показалось солнце, которое сопровождала красная полоса, разделяющая небо и воду. Отум снова ела мидии, только на этот раз вместе с болгарским перцем и личи. Она сидела на кухне в полном одиночестве, содержимого в тарелке становилось все меньше. Но вдруг Отум почувствовала легкое головокружение, к которому следом присоединилась тошнота.
Дыхание Отум участилось, началась паника, она побежала в уборную, где все ею съеденное отправилось в унитаз. Ее палец нажал кнопку, и ее рвоту смыло. Она не могла успокоиться, с ней что-то было не так. Отум поднялась с пола и отправилась в свою спальню, где достала из ящика стола небольшой блокнот. Она пролистала несколько страниц, нашла календарь и посмотрела на обведенные в нем даты.
– Только не это, – подумала Отум, присаживаясь на край кровати.
Ей стало страшно, она продолжала смотреть в календарь, но потом встала и отправилась на склад. От шока Отум почти не чувствовала своих ног, которые не хотели ее слушаться. Казалось, что время идет невыносимо медленно, а среди стеллажей, казалось, что оно и вовсе остановилось.
– И правда, здесь есть абсолютно все, – подумала Отум, взяв с одной из полок небольшую розовую коробку, вместе с которой поспешила обратно на третий этаж.
Она заперлась в уборной, ее руки тряслись, открывая упаковку, в которой находились три белые полоски. Прошло несколько минут и на одной из этих полосок проявился крест – синяя полоска пересекала красную. Тест оказался положительным, отчего у Отум земля ушла из-под ног, и заложило уши.
Первым человеком на острове, который узнал о ее беременности, была Зои, которая не меньше Отум была шокирована. Выбора не было, пришлось сообщить об этом Дону, семилетняя экспедиция была под угрозой, но все-таки продолжилась. Только Отум больше не могла погружаться для поисков образцов, ей предстояло работать только в стенах лаборатории, а Этна пришлось стать ее врачом и наблюдать за ее состоянием.
Глава 2
Пятнадцать лет спустя.
Система островов, на которых жили люди, расширилась, и условия для жизни стали комфортнее. Некоторые даже могли позволить себе персональные острова, на которых можно было путешествовать по бескрайним просторам океанов. Численность населения увеличилась, как и некоторые популяции животных, которые оказались на грани вымирания. Появились первые зоопарки и музеи, список доступных продуктов стал больше, и даже сами люди немного изменились. Расовые и религиозные стереотипы стерлись окончательно, религии вообще исчезли из человеческих умов, они остались только на страницах учебников истории.
В основном все человеческие силы были направлены на восстановление того, что утонуло. Институтов, специализирующихся на этом, было много, еще в школах дети начинали учиться некоторым таким дисциплинам, как реставрация, животноводство, растениеводство и дайвинг. В каком-то смысле дайвинг и плавание заменили привычные уроки физкультуры.
Во всех школах были бассейны с морской водой, все человечество было вынуждено научиться плавать, но справлялись с этим не все. Классы на этих занятиях были разделены на три группы по способностям учащихся. В первой и самой большой группе были те, кого природа наделила хорошим здоровьем и физическими данными. Такие ученики без проблем могли по несколько часов проводить в воде, перемещаясь от одного борта к другому. Ко второй группе относились те, кому саму по себе это не давалось, таким ученикам нужно было больше практики. В третьей группе были те, кому вообще нельзя было плавать, в основном это были от рождения больные люди, которых было крайне мало.
Мохаве был во второй группе, его сложно было назвать слабым, но в воде он становился неуклюжим. Он плохо держался на поверхности и даже не пытался поправить свое положение, банально он просто не любил эти занятия, во время которых в основном просто держался за борт бассейна.
– Ты будешь уже шевелиться, – кричал тренер. – Давай, поработай конечностями.
– Какой-то он сегодня злой, – подумал Мохаве и оттолкнулся от борта руками.
Толчок был слабым, и его тело медленно поплыло на спине к противоположному борту небольшого бассейна. Его руки лениво перебирали воду, ноги тоже не желали шевелиться. Он проплыл немного прямо, но потом его голова повернула немного вправо и через несколько секунд ударилась о боковой борт.
– Ладно, отдохни, но потом продолжим, – сказал тренер.
Высокий мужчина в синих шортах и белой футболке ненадолго удалился к соседнему бассейну, чтобы посмотреть, как обстояли дела у первой группы. Мохаве остался один и снова зацепился руками за белый борт, хотелось вылезти и встать под горячий душ, но тренер вернулся быстро, и занятие продолжилось.
Между большим и малым резервуарами располагалась перегородка, за которой можно было услышать всплески и другие звуки. В первой группе в большом бассейне плавала сестра Мохаве – Сахара. Она была младше его всего на тринадцать минут.
– Шевелись, – кричал тренер, его было слышно за перегородкой.
– Твой брат, кажется, никогда не научится плавать, – сказала Сахаре Невада.
– Он в каком-то смысле просто этого не хочет, – объяснила Сахара, переворачиваясь в воде на спину.
– У нас через неделю будет выпускной, а Мохаве так и не научился плавать, – заметил Тоба, присоединившись к их разговору.
– Это значит, я выиграла, – сказала Джая.
– Вы поспорили на моего брата? – спросила, нахмурив брови, Сахара.
– И на что же вы поспорили? – поинтересовалась Невада.
– На желание, но на какое, не скажу, – заинтриговала Джая. – Сами все увидите через неделю.
Неделя прошла быстро, настал вечер выпускного. За это время бассейны скрылись под зеленым покрытием складного пола, получилось большое помещение, над которым натянули несколько синих тентов, напоминающих купола цирка.
Все было украшено светильниками из солевых кристаллов, раскрашенных в разные цвета. Их поверхность мерцала, а лампы внутри светили то ярче, то более тускло, то вообще выключались. Они стояли на каждом шагу, создавая праздничную остановку среди столов с напитками и закусками. За пару часов до начала были сделаны последние штрихи – были развешены белые ленты, которые светились в темноте.
Джая стояла у зеркала и расчесывала свои длинные русые волосы, а за ее спиной на кровати лежало ее выпускное платье. Черное, с пышной юбкой чуть выше колена, с молнией на спине и с тонкими прозрачными бретелями. А рядом с ним разместилась яркая красная бабочка, которую Джая одолжила у Тобы.
Внезапно раздался звонок, и Джая подошла к планшету, который стоял на столе у окна.
– Привет, – сказала Сахара, чье изображение появилось на экране.
– Привет, – поздоровалась Джая, присаживаясь за стол. – Ты уже надела платье?
– Да, а ты?
– Пока нет, – ответила Джая. – Мохаве тоже собирается?
– Конечно, уже почти собрался.
– Кому звонишь? – внезапно прозвучал голос Мохаве.
– Вот он, уже собрался, – сказала Сахара.
– Привет, Джая, – сказал Мохаве, подойдя ближе к столу.
– Привет, – поздоровалась Джая. – Весь в белом.
– Почти весь, – заметила Сахара. – Галстук будет коричневым, и ботинки тоже.
– Еще и галстук, – продолжила Джая.
Мохаве достал из кармана тот самый галстук, который уже должен был быть завязан на его шее. Мохаве уже пытался его завязать, но у него ничего не вышло.
– Кто-нибудь знает, как он завязывается, – спросил он.
– А инструкции к нему не было? – спросила Сахара.
– Может быть, и была, – сказал Мохаве и покинул комнату сестры с задумчивым видом.
– Вижу, ты тоже уже оделась, – заметила Джая.
– Да, – сказала Сахара и встала из-за стола, чтобы Джая могла разглядеть ее платье.
Оно было золотым с глубоким вырезом и короткими летящими рукавами. Оно было на ладонь выше колена и идеально сидело на бедрах.
– Неплохо, – заметила Джая. – Я тебе перезвоню через несколько минут, когда переоденусь.
– Хорошо.
Девушки нажали на кнопки на сенсорных экранах, которые почти сразу же погасли. Сахара пошла к брату, а Джая встала и сняла с себя халат из мягкой ткани, под ним ничего не было. Ее руки расстегнули молнию на платье, которое потом оказалось на ее хрупкой фигуре.
Невада тоже собиралась, ей оставалось только расчесать свои растрепанные светлые волосы. На ней было светло-голубое платье, которое было почти такого же цвета, как и ее глаза. Оно было длинным и кружевным, на поясе была завязана лента, а над этим небольшим бантом была голая спина.
– Я же говорила, что оно тебе будет в пору, – сказала Дакота, старшая сестра, которой принадлежало то платье. – Не думала, что его еще кто-нибудь наденет.
Она лежала на кровати сестры и разглядывала свои старые снимки в нем.
– Мне просто было лень выбирать, – сказала Невада, глядя на себя в зеркало. – А туфли у тебя к нему, случайно, не сохранились?
– Сохранились, но их я тебе не дам.
– Ладно, пойду в кедах. Все равно под юбкой ничего не будет видно.
– У меня к нему как раз кеды и сохранились, – продолжила Дакота и показала сестре один из снимков.
На нем Дакота была в том самом голубом платье, она руками приподнимала юбку, чтобы было видно то, что у нее было на ногах. Это, и правда, были кеды, светло-голубые с белой подошвой и белыми шнурками. Невада их вспомнила.
– Это те, в которых ты до сих пор иногда ходишь? – сказала Невада, уже зная ответ.
– Да, – коротко ответила сестра и продолжила смотреть снимки. – Но у тебя ведь тоже есть кеды?
Эти голубые кеды уже давно надо было выбросить, но они продолжали стоять среди остальной обуви сестры. Они были потрепанные, немного выцвели, подошва уже не была белоснежной, как и шнурки, из которых торчали нитки.
– Есть, но не голубые, – сказала Невада, открывая шкаф.
За дверцей на нижней полке в ряд стояла обувь, целых пять пар кед: черные, белые, желтые, красные и розовые.
– И какие выберешь? – спросила Дакота.
– Даже не знаю, – продолжила Невада, присаживаясь на пол. – Точно не яркие. Черные или белые?
– Они же одинаковые? – спросила сестра.
– Да, только цвета разные.
Внезапно кто-то позвонил в дверь, и Невада отправилась в прихожую, откуда через несколько секунд послышался голос Тобы.
– Привет.
– Привет. Матерь божья! – воскликнула Невада.
– Что там у вас? – заинтересовалась Дакота, встала с кровати и отправилась в прихожую.
А примерно через час, когда уже начало темнеть, вся компания собралась у набережной, где и договаривались. Первыми туда пришли Невада и Тоба, который спрятался за одним из столбов небольшой беседки. Ждать им пришлось недолго, и через несколько минут к ним присоединились остальные.
– Всем привет, – громко произнес Тоба, выскочив из своего укрытия.
– Все-таки он это сделал, – сказала Джая, почти не удивившись его внешнему виду.
– Но зачем? – спросил Мохаве.
– Это все, потому что ты так и не научился плавать, – ответил Тоба.
Из-за того, что Тоба проиграл спор, ему пришлось облачиться в платье. В яркое красное платье с глубоким декольте, в котором можно было разглядеть волосы на его груди. А обут он был в старые серые кроссовки с красными шнурками.
– Так вы на меня поспорили? – сказал Мохаве, закатив глаза.
– Надо было спорить с нашим тренером, это было бы интереснее, – сказала Невада.
– Вы бы тогда все плавали вместе со мной в бассейне начальных классов, – сказал Мохаве.
– А если думать позитивно, не я, а он бы пошел на выпускной в платье своей бабушки, – продолжил Тоба.
– Так оно еще и бабушкино, – произнесла, улыбаясь, Джая.
– Ну не мое же, – сказал Тоба. – Хотя, как я вижу, я не один немного нарушаю дресс-код.
– Я просто не могла выбрать между белыми и черными, – ответила Невада, приподняв немного выше подол своего платья.
– Поэтому оба, – поддержала Джая, которой такая идея даже нравилась.
До школы вся компания добралась быстро и привлекла к себе много внимания из-за внешнего вида Тобы и достаточно громкого поведения. По пути некоторые прохожие сначала принимали Тобу за девушку с короткой кудрявой шевелюрой, но потом замечали растительность под носом и в зоне декольте. Замечали, и на их лицах моментально появлялась озадаченные гримасы, которые веселили всю группу.
– Горячая же ты женщина, – сказала Джая Тобе.
– А ты сегодня, видимо, мой мужчина, – сказал в ответ Тоба, заметив бабочку на ее шее.
– Очень даже может быть, – продолжила Джая, когда они оказались у входа в школу.
Вся компания в последний раз вошла в ее стены и отправилась в зал, где почти все собрались. Выпускники сразу же заметили Джаю и Тобу, которые держались за руки, атмосфера сразу немного изменилась. Сначала возникла неловкая тишина, но потом ее прервал смех некоторых одноклассников.
– Клоун, – тихо произнесла одна из одноклассниц, которая стояла у стола с закусками.
– Решили поменяться полами? – в шутку спросил Днепр, один из одноклассников, который решил к ним подойти. – Я даже боюсь заглянуть этой даме под юбку.
– Лучше бойся того, что находится под юбкой у моего приятеля, – в шутку сказал Тоба.
– Даже так, – продолжил Днепр.
– Тоба! – внезапно раздался разгневанный голос директора.
Всей компании на пару секунд стало страшно, но потом Джая заметила преподавателя по плаванию, который тоже всех их заметил.
– Сейчас начнется веселье, – подумала она, когда поняла, что и директор, и преподаватель шли к ним.
– Я бы на твоем месте убежал, – сказал Мохаве, стоя за спиной у Тобы.
– Боюсь, бежать придется тебе, – заинтриговала Джая.
– Тоба, ты можешь мне объяснить, почему ты явился в таком виде? – начал директор.
– Я могу объяснить, – вмешалась Джая. – Все просто – он проиграл мне спор.
– И на что же вы спорили? – спросил, нахмурив брови, преподаватель по плаванию.
– Как раз Тоба и надеялся, что вы сможете научить нашего Мохаве плавать, но нет, – продолжила, хитро улыбаясь, Джая.
– Так вот в чем дело, – продолжил директор, чей гнев явно угас.
– Ну, что, – произнес, пытаясь выкрутиться, Мохаве. – Идем праздновать.
Остальные его поддержали, и они все вместе проследовали в сторону танцпола. Растворились в толпе таких же выпускников под разноцветными лучами прожекторов. Мохаве немного нервничал, чувствуя тяжелый взгляд директора на своей спине, он прошел немного дальше и обернулся, чтобы убедиться в этом. Директор, и правда, вместе с преподавателем по плаванию смотрел на него.
– За что мне все это? – подумал Мохаве и заметил одну из своих одноклассниц, которая явно смотрела на него.
– Привет, – сказала она, приближаясь к Мохаве. – Потанцуем?
– Я не против, – согласился Мохаве и сделал пару шагов в сторону Зимы.
Больше Мохаве ничего не беспокоило, он танцевал с девушкой, которой нравился. Правда, она ему в этом не признавалась, но он знал об этом. Вечер продолжился под светом прожекторов, выпускники танцевали, потеряв счет времени, но потом внезапно музыка прекратилась, включилось освещение.
– Внимание, выпускники, сейчас начнется церемония вручения дипломов, – сообщил директор, держа микрофон. – Прошу всех вас подойти к стойке.
– В этом году кто-то умудрился получить белый диплом, – сообщила Мохаве Зима.
– А я знаю кто, – подумал Мохаве, не зная, как признаться.
В основном выпускники школ получали синие дипломы, а белый означал, что его владелец не умел плавать. То есть, его владелец мог поступить далеко не в каждый университет, но было и решение этой проблемы. Можно было за три месяца до начала учебного года пойти на курсы по плаванию.
– Пойдем, – сказала Мохаве Сахара, которая незаметно подошла к нему сзади.
Церемония началась, заместитель директора вынес контейнер с конвертами, в которых лежали браслеты. На каждом конверте было указано имя выпускника, на чьем левом запястье должен был завязаться браслет. Директор начал оглашать имена уже бывших учеников его школы, которые по одному подходили к стойке, чтобы получить то, ради чего учились десять лет.
