Пришла и очередь Мохаве, на чьей руке застегнулся белый браслет. Застегнулся под молчание других выпускников, которые не могли поверить в то, что один из самых умных учеников элементарно не умел плавать. Сам Мохаве почувствовал нечто странное, это было похоже на страх из-за осуждения, но осуждал его в данный момент только директор, которому впервые за восемь лет пришлось завязывать на руке своего подопечного белый диплом.
– Подбодрим его? – предложил Тоба, который еще не получил диплом.
– Конечно, – сказала Джая, но согласились с ним все.
Так сначала захлопали только Невада, Сахара, Тоба и Джая, но потом и все остальные. Мохаве под эти аплодисменты вернулся обратно к толпе, а следующей вызвали его сестру.
– А ведь, эти штуки будут на наших руках целых три месяца, – напомнил ему Тоба, глядя на то, как Сахара получала диплом.
– Знаю, – сказал Мохаве. – А потом нам всем вошьют информацию с них под кожу.
– Вот почему нельзя сразу так сделать? – сказала Невада, глядя на синюю полоску на своей руке.
Мохаве обернулся, желая в толпе найти Зиму, но ее нигде не было. Она уже получила диплом и куда-то ушла, а выпускной продолжился. Продолжились танцы и веселье, кто-то принес с собой алкоголь и незаметно подмешал в одну из чаш с напитками, что первой опустела. Некоторым захотелось еще и алкоголя и продолжения, а кто-то уже ушел домой. Тоба и Джая танцевали танго, у Тобы во рту была пластиковая роза, которую кто-то вырвал из букета, что украшал вход.
– Умеют же они веселиться, – сказала Невада Мохаве.
– Они так веселятся с первого класса, – сказал Мохаве. – Интересно, куда они будут поступать?
– Мне кажется, они об этом еще даже не думали.
– А ты?
– Куда и сестра, на сервис и менеджмент, – ответила Невада. – А у тебя какие планы с белым дипломом?
– Если честно, я не знаю, сможет ли меня кто-либо научить нормально плавать.
– То есть, трех месяцев тебе мало, чтобы научиться?
– Еще не знаю, но, кажется, эти три месяца будут для меня адом, – предположил Мохаве.
– Какой же ты пессимист, – сказала Сахара, которая случайно услышала часть разговора.
– Кому-то очень хорошо, – заметила Невада.
Обуви на ногах Сахары не было, туфли остались где-то под столом или в коридоре, укладка растрепалась, а речь стала немного медленнее. Мохаве стоял ближе и первым почувствовал запах алкоголя, Невада, и не чувствуя его, поняла, что Сахара немало выпила.
– Когда же ты успела? – спросил, нахмурив брови, Мохаве.
– Что успела? – спросила Сахара, стараясь загадочно улыбаться.
– Напиться, – уточнил Мохаве.
– Ты бы тоже немного выпил, – сказала Невада. – Белый диплом – не повод для грусти.
– Мне вообще-то все равно, – сказал Мохаве.
– Я принесу, – сказала немного неразборчиво Сахара и куда-то поспешила.
– Разные же вы близнецы, – продолжила Невада.
– Двойняшки, – поправил Мохаве.
– И все-таки тебе надо немного выпить, – сказала Невада и заметила, что к ним возвращалась Сахара.
Мохаве обернулся, желая понять, куда она смотрела.
– А вот и я, – сказала Сахара, у которой в руках были три пластиковых стакана с розовой жидкостью.
– Что это? – спросил Мохаве, когда сестра протянула ему один из них.
– Нечто сладкое и не очень крепкое, – сказала Невада, принюхавшись к содержимому стакана. – Тебе не повредит.
Мохаве немного выпил, и эти несколько глотков смогли его расслабить, и выпускной продолжился. Была уже глубокая ночь, все пятеро танцевали вместе с остальными одноклассниками. Мохаве выпил еще и даже умудрился станцевать с Тобой белый танец, двойняшки стали похожи, были одинаково расслаблены и веселы. Но потом Джая предложила выйти на набережную, чтобы встретить там рассвет.
Людей почти не было, небо на горизонте начало светлеть, а звезды исчезали. Все пятеро спустились по серым ступенькам вниз и увидели небольшой остров.
– Хорошо же наш директор припарковался, – сказала Невада.
– Так это его остров? – удивилась Джая.
– Да, – подтвердил Тоба.
Они подошли ближе, остров явно привлек их внимание. Это было достаточно большое плавучее сооружение, по форме напоминающее укороченную баржу с антенной. Строения на нем были белые с круглыми окнами, за которыми ничего не было видно.
– Неплохой катафалк, – пошутила Сахара.
– Это Астра 509, – сказал Тоба. – Такие выпустили три года назад, у моего отца такой же.
– Хороший остров? – поинтересовалась Невада.
– Очень хороший, – подтвердил Тоба.
– Умеешь таким управлять? – спросила у Тобы Джая.
– Конечно.
Тоба подошел ближе к острову и заметил, что дверь на капитанский мостик была приоткрыта.
– Может, он внутри? – подумал Тоба, имея в виду директора.
Но внутри было темно. Если бы внутри кто-то был, горел бы свет. И эта мысль не давала ему покоя.
– У меня есть одно весьма странное предложение, – заинтриговал Тоба. – Хотите, чтобы директор надолго нас запомнил?
– Лично я в данный момент на все согласна, – сказала Сахара.
– Я тоже, – присоединился Мохаве.
– И какое же предложение? – спросила Джая.
– Пошли туда, – сказал Тоба, указывая на остров.
Почти все поддержали, только Невада хотела возразить, но не стала. Она бы все равно не смогла их остановить. И все они перелезли через борт судна и пробрались на капитанский мостик, когда было еще темно.
– Это точно Астра 509, – сказал Тоба, когда увидел панель управления. – Серьезно? Он оставил здесь ключи!
– А называл идиотами нас, – вспомнила Сахара.
Тоба включил свет, стало лучше видно панель, на темном сенсорном экране были следы от пальцев, а ключ был вставлен не полностью. Указательный и средний пальцы исправили его положение, и белая прямоугольная карточка погрузилась немного глубже в узкое отверстие. Загорелась зеленая лампочка, на экране появились данные о местонахождении, индикатор заряда батарей и информация о других системах.
– Что ты собираешься делать? – спросила Невада у Тобы.
– Собью все настройки, – ответил он и с помощью нескольких нажатий зашел в меню.
Пока Тоба изучал меню, которое почти и не было настроено, Мохаве и Джая решили посмотреть, что находилось в соседнем помещении. Там была гостиная, совмещенная с кухней, у стены стоял угловой диван, рядом с ним – стол, а напротив расположился кухонный гарнитур с небольшим холодильником.
– Интересно, чем питается наш директор? – спросил Мохаве.
– Наш бывший директор, – поправила Джая, подошла к холодильнику и открыла белую дверцу.
Полки внутри сразу же осветил белый свет, на них стояли контейнеры с едой, но внимание Джаи привлекли не они, а то, что стояло за ними.
– Какая-то субстанция, какая-то субстанция с водорослями и еще какая-то оранжевая субстанция, – сказал Мохаве, увидев содержимое контейнеров.
– А там тоже что-то есть, – сказала Джая, немного подвинув контейнеры.
И через минуту Джая и Мохаве вернулись на капитанский мостик вместе с найденной бутылкой, которую девушка не хотела выпускать из рук.
– Смотрите, что мы нашли, – произнесла Джая и немного потрясла бутылку.
– Мы нашли это у нашего бывшего директора в холодильнике, – сказал Мохаве. – И это точно не соевое молоко.
– А что же это? – спросила Сахара, догадываясь о том, что могло находиться в бутылке.
– Кое-что белое, сладкое и крепкое, – ответила Джая.
– Значит, мы собьем настройки в бортовом компьютере, выпьем этот крепкий напиток и отправимся домой, – подумала Невада, начиная немного переживать.
Бутылка открылась, в ней был кокосовый ликер, который оказался слишком крепким для них. Но это их не остановило, они пили прямо из горла, передавая бутылку друг другу, а того, что было потом, никто не мог вспомнить.
Глава 3
Прошло пять месяцев после отплытия Нефрита, лаборатория преобразилась, растительности на самом острове тоже прибавилось. Работы стало больше, холодильники заполнили найденные на дне образцы, территория под ними тоже немного изменилась, почти все было расчищено от водорослей и мусора. Кирпичные строения стало хорошо видно, стало видно это небольшое поселение, где больше никто не смог бы жить, если не считать подводных обитателей.
Хардинг и Дон в последний раз погрузились на дно, просто чтобы сделать несколько снимков. Камеры были у обоих, Дон поплыл в сторону гор, а Хардинг отправился к храму. Было утро, солнечного света хватало, чтобы рассмотреть каждый камень. Хардинг посмотрел на то, что находилось под его ногами, и ему захотелось встать на эту неровную поверхность дороги, он выпрямился, и ласты достали до земли, подняв небольшое облако песка.
Дон в этот момент как раз наблюдал за ним и решил запечатлеть его, стоящего под водой. Указательный палец нажал на небольшую кнопку, получился неплохой кадр, на котором некто в костюме для дайвинга шел в сторону пагоды. Внезапно Хардинг обернулся и помахал Дону свободной рукой. Дон помахал ему в ответ, устроившись почти на самом верху горы.
– Сейчас будет фото на память, – подумал Хардинг и сделал снимок, на котором его начальник сидел на скале.
– Кажется, он меня тоже сфотографировал, – догадался Дон и посмотрел в другую сторону.
Среди всех этих валунов прошли десятки часов работы, сотни образцов были вырваны из почвы и отправлены в контейнерах наверх, в стены лаборатории. Над некоторыми корнями уже велась работа, но далеко не все они были пригодны для дальнейшего восстановления.
Хардинг успел подплыть к белой полусфере, которую облепил зеленый налет. Пагода хорошо сохранилась, в нише сидела золотая статуя Будды, за которой расположился рельеф, на котором было дерево. Хардинг сделал несколько снимков, и ему показалось, что что-то проплыло недалеко от него. Он посмотрел по сторонам, немного занервничав, местную подводную фауну сложно было назвать безопасной. В бывшем индийском океане плавало много хищных и ядовитый тварей, которые успели немного измениться, приспособившись к новой среде. Надо было соблюдать осторожность, Хардинг замер, а его глаза продолжали что-то искать.
Он надеялся, что ему показалось, но паника почему-то только усилилась. И это ощущение оказалось право, когда Хардинг заметил на ступеньках нечто длинное и полосатое. Это была крупная морская змея, которая, казалось, проплыла совсем рядом с ним. Из-за таких ядовитых созданий иногда приходилось срочно подниматься на поверхность, и Хардинг не мог оторвать от нее глаз. А змея продолжала спускаться вниз по лестнице, ее чешуя мерцала, переливалась голубыми оттенками.
– А где голова? – подумал Хардинг, пытаясь понять это.
Совсем скоро надо было возвращаться на остров, стоило поторопиться, кислород в баллонах был почти на исходе. Дон уже был готов к всплытию, а Хардингу надо было как-то проплыть мимо змеи, за которой он продолжал наблюдать. Он даже сделал несколько снимков, когда ее двухметровое тело ползло по ступенькам. Внезапно загорелся индикатор на его запястье, Хардинг это заметил и поспешил сначала на несколько метров в бок, а потом вперед в сторону Дона, который махал ему.
– Знаю, – подумал Хардинг, заметив, что у Дона тоже загорелся индикатор. – У меня тут особые обстоятельства.
Змея была уже позади, но ласты Хардинга продолжали двигаться непривычно быстро. Впервые за долгое время он так быстро плыл, но через несколько метров все-таки немного замедлился и обернулся, надеясь увидеть вдалеке то, с чем так не хотел сталкиваться.
На земле у ступенек переливалась змеиная шкура, на которой чернели окольцовывающие полосы. Хардинг успокоился, но потом почувствовал небольшой толчок, словно в него что-то врезалось на уровне груди. Снова стало страшно, но на этот раз паника заставила его замереть и задержать дыхание. Хардинг медленно повернул голову и посмотрел вперед, это был крупный желтый морской конек.
– Ну, привет, – подумал Хардинг, рассматривая еще одно подводное создание.
Хардинг решил его сфотографировать, не зная, что произошедшее уже успел снять Дон, которого рассмешила его реакция.
– А вода вокруг него чуть не пожелтела, – подумал Дон, продолжая ждать у отверстия.
Хардинг, конечно, успокоился, но ног теперь почти не чувствовал, снова вспомнил про индикатор и поплыл дальше к Дону. Вверх они поплыли уже вместе, отцепились от тросов, преодолели еще несколько метров и вынырнули.
– С возвращением, – сказала Отум, которая стояла у бассейна.
Ее светлые волосы стали немного длиннее и были зачесаны назад, глаза были немного сонными и приветливыми. Отум стояла, держась правой рукой за живот, который успел подрасти. На ней была одна из футболок Мауи, он ей их одалживал, потому что большая часть вещей ей стала мала. На желтой ткани были нарисованы рыбьи скелеты, поплавки и крючки.
– Доброе утро, – сказал Хардинг, достав трубку изо рта. – Решила погулять?
– Да, немного, – ответила Отум, которая до этого работала в лаборатории над корнем Гревиллии.
– Тебе как раз сейчас нужен свежий воздух, – сказал Дон, вылезая из бассейна. – Надеюсь, тошноты больше нет?
– Нет, уже лучше.
Хардинг тоже вылез из бассейна и снял маску, за которой показалась густая борода. Он уже давно не брился, почти два месяца. Лицо Дона тоже заросло местами седой щетиной, также он немного похудел, как и Мауи, который сидел на диете.
– Неужели это было последнее погружение? – сказал Хардинг, снимая ласты.
– В этом месяце точно последнее, здесь наша работа закончена, – ответил Дон. – Кстати, чего ты так морского конька испугался?
– Я испугался того, что это мог быть не морской конек, – ответил Хардинг. – Я у пагоды наткнулся на морскую змею, она проплыла совсем близко.
– Снимки сделал? – спросила Отум.
– Снимки пагоды или змеи? – уточнил Хардинг.
– Или морского конька? – пошутил Дон.
– Я все снял, и конька тоже, – сказал Хардинг, отсоединяя камеру от костюма.
– Видел бы ты некоторые мои снимки, – заинтриговал Дон.
– Уже вернулись, – послышался голос Этны.
– Да, теперь можем отправляться, – сказал Дон.
Хардинг и Дон пошли переодеваться, а Этна вместе с Отум отправились обратно на второй этаж в медпункт, где также находилась небольшая операционная. Они вошли, Отум села на кушетку, которая стояла у стены, а Этна открыла один из ящиков шкафа, чтобы достать шприц.
– В прошлый раз все показатели были в норме, – сказала она, глядя на результаты недельной давности.
– Надеюсь, с ними по-прежнему все в порядке, – произнесла Отум, затягивая жгут на своей руке.
– Как самочувствие? – спросила Этна и закрыла ящик.
– Нормально, но иногда немного мутит.
Этна подвинула стул на колесиках к кушетке и села на него, ее взгляд в очередной раз наткнулся на живот Отум. Сама Этна не знала, каково это быть в положении, она всю свою жизнь занималась карьерой. И даже когда она еще была замужем, она не планировала заводить детей.
Игла проткнула вену, шприц начал наполняться кровью. Отум не любила этот процесс, у нее почти сразу же заложило уши.
– Потерпи еще пару секунд, – сказала Этна, заметив, что Отум побледнела. – Сейчас дам нашатырь.
Этна встала, положила шприц на стол и подошла к шкафу, из которого достала небольшую белую бутылку и диск, который был немного смочен сильно пахнущим содержимым той бутылки.
– Спасибо, – сказала Отум, когда Этна намазала нашатырем ее виски.
– Не за что, – сказала Этна, заметив изменения в чертах лица Отум. – Ты завтракала?
– Почти нет, только немного воды выпила.
– Все еще тошнит?
– Уже не так часто, но некоторые запахи сводят меня с ума.
– Какие запахи? – поинтересовалась Этна, присаживаясь за стол.
– Корицы, крема для рук и мужского парфюма, – ответила Отум.
– Поэтому ты пытаешься подальше держаться от Мака? – продолжила Этна, выливая кровь из шприца в пробирку.
– Да, но надеюсь, он это не принимает близко к сердцу.
– А какие запахи нравятся?
– Резины, цветков кактуса и то, как пахнет от Хардинга, – ответила Отум, когда ее кровь отправилась в центрифугу.
– То есть запах табака, – произнесла Этна, нажимая на кнопки на приборе.
– Я уже и не понимаю, что и как пахнет, мне даже нашатырь стал казаться приятным, – продолжила Отум.
– Надо же? – удивилась Этна. – Но сейчас тебе это даже на руку.
Центрифуга стала замедляться, а потом совсем остановилась, Этна достала из нее пробирку и вставила в анализатор, который стоял рядом. Загорелся индикатор, процесс начался, и через пару минут результаты были готовы.
– Гемоглобин немного упал, но все остальное в норме, – сказала Этна, глядя на показатели. – Думаю, стоит назначить небольшой курс витаминов.
– Ясно, – сказала Отум и о чем-то задумалась.
Этна распечатала результаты, оставила их на столе и отправилась к своему компьютеру. В помещении никого не было, все остальные пошли на кухню смотреть последние снимки дна. Экран загорелся, на нем высветился список экспериментов, которыми занималась Этна. Один из них почему-то был в отдельной зашифрованной папке, которую она открыла.
Некоторые виды растений были потеряны, многие образцы, которые были подняты со дна, не подлежали восстановлению, но из них можно было извлечь ДНК. В этой папке и хранилась информация об этом, несколько десятков цепочек, которые принадлежали в основном цветам, некоторые из которых были хищниками. А на полке над компьютером стояла небольшая банка с пробирками, в которых продолжали оставаться живыми клетки этих растений. Этна словно извлекла из их мертвых тел еще живые органы, которые можно было в чем-то применить.
Она и решила этим заняться, правда, держала эти эксперименты в тайне. Этна зашла в соседнюю лабораторию, где за одним из столов сидел Мак. Он был там совсем один и очень сосредоточено извлекал семена из коробочки какого-то растения. Он был так занят, что даже не заметил, как вошла Этна, которая уже стояла среди контейнеров с растениями.
– Может, взять водоросли или одолжить табак у Хардинга? Нет, не то, – подумала Этна.
Все образцы были слишком ценными, некоторые были в единственном экземпляре, их контейнеры были помечены фиолетовыми линиями. Остальные образцы были не менее важными, чтобы рисковать ими, делая с ними то, что задумала Этна.
– Может, на острове что-нибудь найду? – подумала Этна и покинула лабораторию.
На лестнице он встретила Арбель, которая тоже шла к растительности. Надо было заняться опылением, и Этна решила ей в этом помочь.
– Как дела у Отум? – спросила Арбель, когда они уже приближались к цветущим местам.
– Все хорошо, только анализы изменились незначительно, и я решила назначить ей витамины, – ответила Этна, разыскивая взглядом нужный образец.
– Может, использовать плод или семя? – подумала Этна, заметив на ветке еще не созревший абрикос.
В тот же день Этна незаметно сорвала сразу два еще зеленых абрикоса. Один из них отправился в питательный раствор целиком, а у второго была использована только кость.
– Надо было сорвать третий, – подумала Этна, вкалывая раствор ДНК в мякоть.
Был уже вечер, начало темнеть, остальные работали в соседнем помещении. Этна спрятала две колбы с абрикосами за монитором и поспешила на остров, надеясь, что больше никого не встретит по пути.
В коридоре и на лестнице никого не было, она спустилась на первый этаж и отправилась к растительности. По периметру острова включились светодиоды, а небо над стенами еще было немного красным. Итон, который закончил диагностику одного из двигателей, вылез из люка и заметил ее.
– Надеюсь, она меня не заметит, – подумал он и аккуратно закрыл люк.
Он вместе с Доном, Хардингом и Огами продолжал заниматься изготовлением сигар. Даже можно было сказать, они в этом деле уже далеко продвинулись. В двигательном отсеке под потолком гирлянда из листьев сменилась уже в третий раз, а в свободном углу появился небольшой стол, на котором уже успели свернуть десятки самокруток, которые там же и хранились в небольшом контейнере. А под столом стояли еще три контейнера, в которых ферментировались листья. Стены этого небольшого помещения уже давно пропитал терпкий запах, а когда люк открывался, он вырывался наружу.
Итон поспешил в свою комнату, прихватив с собой три сигары, ему хотелось немного расслабиться после этого нелегкого дня. Нефрит уже плыл в другом направлении, и это была полностью его заслуга. Он почти весь день провел на капитанском мостике, контролируя поворот острова, который никто из обитателей не смог почувствовать. Надо было немного изменить маршрут, чтобы через пару недель оказаться в районе Уральских гор.
Этна его не заметила, и через несколько минут он уже был в своей комнате. В шкафу за одеждой была спрятана лестница, Итон поставил ее под одним из окон и поднялся вверх. Небольшим ключом, который лежал у него в кармане, он открыл раму окна и выбрался наружу, в каком-то смысле на огромную крышу. Итон посмотрел в окна на поверхности над его ногами, в спальнях никого не было, а в гладкой поверхности стекол отражались звезды, и он посмотрел вверх, присаживаясь рядом с открытым окном.
Казалось, что до луны можно было достать рукой, было видно каждый ее кратер. Итон достал из кармана одну из сигар и зажигалку и закурил, продолжая наслаждаться прекрасным видом.
– Надо было взять телескоп, – подумал Итон и выпустил изо рта клубы дыма.
Потом он лег на спину, полежал пару минут и заметил, что в одной из комнат загорелся свет. Он включился в спальне Хардинга, который вошел и открыл створку своего шкафа. Итон его заметил, встал, подошел немного ближе и постучал в окно. Хардинг немного вздрогнул и посмотрел вверх, он явно не ожидал увидеть за стеклом Итона, который жестами попытался ему что-то объяснить.
– Я не понимаю, – кричал Хардинг и решил отправиться в его комнату.
Там он сразу заметил лестницу.
– Поднимайся, – сказал Итон, который показался сверху.
– Хорошо, – сказал Хардинг и полез вверх. – Во всех комнатах окна открываются?
– Да, – ответил Итон. – Но ключи есть только у меня.
– А здесь достаточно холодно, – заметил Хардинг, оказавшись снаружи.
– Ночью всегда холодно, а днем невыносимо жарко, даже можно еду разогревать.
Они разместились на крыше, некоторое время смотрели на небо и курили. А когда им стало совсем холодно, спустились вниз. Хардинг пошел спать, Итон убрал лестницу в шкаф. А через несколько дней они снова поднялись на крышу.
– И все-таки это хорошее место, чтобы покурить, – сказал Хардинг, лежа у окна.
– Согласен, но главное, чтобы Этна и еще некоторые об этом не узнали, – произнес Итон и затянулся в последний раз.
Каждый из них о чем-то задумался, глядя на небо. Хардинг встал и подошел ближе к краю строения, чтобы увидеть воду.
– Только осторожно, – сказал ему Итон, зная, что у него было на уме.
– Красиво, – тихо сказал Хардинг, когда увидел то, что его интересовало.
Вид был прекрасный, звездное пространство отражалось в спокойной воде. На горизонте можно было заметить белую полосу, которая разделяла небо и океан, которые были одинаково черны. Луны не было, она скрывалась где-то за тучами.
– Я спускаюсь, – послышался сзади голос Итона.
Надо было уходить, Хардинг уже трясся от холода. Он еще немного посмотрел на небо, повернулся и заметил, что в окнах горел свет. Что-то заставило его подойти ближе к свету, и он увидел Дона, который сидел за столом. Перед ним лежала коробка с ампулами, а в руке был шприц. Хардинг немного занервничал, но продолжил смотреть на то, как Дон делал себе инъекцию, заметил, что вся его рука была синей от уколов.
– Что происходит? – подумал, нахмурив брови, Хардинг.
– Спускайся, – крикнул снизу Итон.
– Сейчас, – крикнул в ответ Хардинг и заметил, что Дон упал на пол.
Хардинг поторопился вниз, поторопился в комнату Дона, который все еще лежал на полу.
– Что с тобой? – спросил Хардинг и помог Дону встать.
– Можешь мне сделать укол? – тихо произнес Дон.
– Хорошо, – ответил Хардинг, перетащив его на кровать.
Дон успел только наполнить шприц раствором и только начал затягивать жгут, который остался на его руке. Хардинг подошел к столу, на ампулах надписей не было, а внутри была прозрачная жидкость. Конечно, ему хотелось знать, что это было за лекарство, но ему надо было помочь Дону. Хардинг поднял шприц, внутри было немного воздуха, от которого он избавился и сел на кровать рядом с Доном.
– Все в порядке? – спросил, беспокоясь, Хардинг и начал развязывать жгут.
– Все в порядке, – успокоил Дон.
Жгут завязался на другой руке Дона, где сгиб не был синим от уколов, показалась вена, в которую был вколот препарат. Хардинг встал, развязал жгут и положил его вместе с использованным шприцем на стол.
– Так что с тобой? – снова спросил Хардинг и сел на край кровати.
– Конечно, я могу сказать, но не хочу, – сказал Дон и удобнее устроился на своей кровати.
– Но все же.
– Я серьезно болен, – ответил Дон. – И это не лечится.
– Рак? – тихо произнес Хардинг, глядя ему в глаза.
– Ты угадал, – подтвердил Дон, но морально ему почему-то стало легче.
Повисла невыносимая тишина, Хардинг не знал, что сказать, для него правда стала настоящим шоком. Дон не говорил никому о своей болезни почти четыре года, с тех пор, как сам узнал диагноз. Ему казалось, что все это было неправдой, и продолжил жить дальше, пытаясь забыть слова своего врача, но симптомы давали о себе знать. Лечить третью стадию было поздно, она постепенно переходила в четвертую, поэтому в ампулах был препарат, который должен был облегчить его страдания.
– Знаешь, когда людей стало слишком много, природа решила от нас частично избавиться. Так появились неизлечимые болезни, но и не только они уничтожают нас. Есть еще войны. В этом случае мы сами себя уничтожаем, – прервал тишину Дон.
– А что с тем, что происходит на планете сейчас? – спросил Хардинг, пытаясь себя успокоить.
– Мы тоже в этом виноваты, слишком многого хотели. Вот мир и не выдержал, – продолжил Дон, уставившись в потолок.
– И решил нас утопить, – добавил Хардинг.
– И решил нас утопить, – повторил Дон. – Только природа не забыла про болезни.
Дон устал и очень хотел спать, а Хардинг не мог от него отойти. Он заснул рядом через некоторое время и проспал до самого утра. Они оба проспали до того момента, когда прозвенел будильник, который стоял на небольшой тумбочке.
Рука Дона по привычке поднялась и выключила его, а потом он заметил Хардинга, чьи глаза только начали открываться, когда он еще лежал на животе.
– Доброе утро, – сказал Дон.
Он выглядел выспавшимся, но следы от инъекций напомнили Хардингу о том, что произошло ночью. Правда, в которую он не хотел верить, осталась жестокой правдой. Она заставила его проснуться и подняться, еще сонные глаза открылись. Взгляд казался щенячим, добрым и немного печальным.
– Доброе утро, – сказал Хардинг, поправляя помятую бороду.
– Какой ты растрепанный, – заметил Дон, на чьей голове волосы были совсем короткими.
– Знаю, так каждое утро, – произнес Хардинг, догадываясь о том, что у него было на голове.
Ему, и правда, стоило привести себя в порядок, его уже достаточно длинные волосы завивались на концах и торчали в разные стороны. С бородой происходило то же самое, ее словно растрепал сильный ветер.
