– Чтоб мне провалиться!
Что я могу сказать? Мы провалились! Честное слово – бэм-с! – были здесь, а стали там. Или наоборот, теперь уже здесь стали, а там – только что были. Не суть. Мы очутились в другом месте! Ну, разумеется, сначала было темно и трудно дышать, все уже знакомое и привычное. А вот то самое другое место было как раз незнакомым.
Сначала я слегка испугалась: а вдруг Юстер Литц не смог переместиться, куда хотел, и мы теперь невесть где, откуда неизвестно как выбраться, но пенек в моих руках скрипнул:
– Видишь там башенки с флагами? Это и есть королевский дворец.
Я осмотрелась. Мы стояли среди редких деревьев, а чуть дальше простирался город. Не обманно сверкающий, как тот, что мы с Анной видели в Сизелоне, и не он же, грязный и обшарпанный изнутри, а обычный… почти средневековый город, как на рисунках в исторических романах и таких же фильмах. Только здесь было еще более мрачно, чем в средневековье, потому что над городом нависало низкое темное небо, что сняло мои последние сомнения: да, это все еще был Темон. И где-то кварталах в пяти-шести от нас над невысокими, в основном двух- трехэтажными домами возвышались белые каменные башни с развевающимися черно-белыми, в шашечку, флагами.
– Как он называется? – кивнула я на город.
– Темница, – сказал пень. – Сокращенно от «Темон» и «столица».
– И этого остряка-сокращателя не казнили?
– За что? Хорошее ведь название.
– Допустим. А как, в таком случае, называют здешнюю тюрьму? Светлица?
– Почему? Тюрьмой и называют. Но редко. Кому хочется ее вообще называть?
– И то верно, – согласилась я. – А почему у этого города нет крепостной стены?
– Как же нет? Есть, – сказал Юстер Литц. – Только я представил место уже внутри города, а то тебя могли не пустить стражники.
– Это почему же? – почувствовала я укол обиды.
– Потому что у тебя в руках большая дубина. Это могло их насторожить.
– Так и говори, что это тебя могли не пустить, а не меня.
– Давай не будем спорить о несущественном и уже не имеющем значения, – сказал пень. – Пойдем искать Анну!
Пень сказал дело. Мне даже стало немного стыдно: Анютка в беде, а я страдаю фигней! Крутилово-закрутилово, как все-таки неблаготворно влияют эти перемещения на работу мозга!
– А куда мы пойдем? – завертела я головой. Было похоже, что мы переместились в какой-то заброшенный парк посреди города. Молодец все же Литц, удачное вспомнил место. – Где живут королевские маги?
– Нам сейчас не столько нужно знать, где они живут, а где бы их стала искать Анна. Ведь нам-то не сами маги нужны, а она.
И опять Литц был прав! А мне со своей головой, будет свободное время, следует разобраться. Задачки какие-нибудь порешать, ребусы, шарады. Правда, я забыла, что такое шарады – еще одно доказательство сбоев работы мозга.
Но я решила реабилитироваться и поставила себя на место подруги. Посмотрела на город Аниными глазами, опять зацепилась взглядом за башенки с флагами и сказала:
– Анютка бы пошла ко дворцу.
– Ну-у… – протянул пень. – Не факт. Возможно, она стала бы искать гильдию магов…
– Может быть. Но не забывай, что она не перемещалась, а топала сюда пешком. Она устала, изнервничалась, хотела есть и спать… – Я даже шмыгнула носом, так мне стало жалко нашу ведьмочку. – И вот она дотащилась, сбив до мозолей ноги, обвела вокруг изнеможденным взглядом, а тут – бэм-с! – какое-то светлое пятно. Да еще с шахматными флажками. У Анечки сработала ассоциация: башни – дворец, дворец – король; шахматы – мудрецы, мудрецы – маги; король – маги. Итог: королевские маги. Мне туда! И почапала во дворец.
– Не знаю, что такое шахматы, – проскрипел пень. – И я потерял нить твоей логики.
– А это не моя логика, Анина. Так что пошли-ка тоже во дворец.
И вот надо же такому случиться! Говорят, случайностей не бывает, что все предопределено. Я в это не верю, но угадайте с трех раз на что мы наткнулись, не доходя полквартала до дворца? Нет, не на пивбар, туда все равно с пнями не пускают, деревянными уже внутри становятся. Нет, не на Анну, она вообще «кто», а не «что», во всяком случае я сильно на это надеялась. Ладно, сдаетесь? Мы наткнулись на гильдию королевских магов! Вот прям настоящий рояль в кустах, прочитала бы такое в книге, сказала бы: «Фе!»
Вообще-то нечто подобное произнес Юстер Литц, когда увидел этот приземистый, серый и длинный, как три вагона, одноэтажный дом. Только его «фе» было больше похоже на «скрфе», но я все равно насторожилась и спросила:
– Что?
Вот тогда-то пень и сказал, что это гильдия королевских магов, что это он вроде как почуял, потому что сам маг. Я ему не сразу поверила, потому что никакой вывески на доме не было, но тут из его дверей вышел тощий высокий человек в черном плаще, и я уже по его внешнему виду догадалась, что это и правда маг, но решила убедиться – ведь мало ли кто бывает тощим и в плаще, даже некоторые извращенцы или наоборот, местные судьи какие-нибудь…
Поэтому я подошла к незнакомцу и прямо спросила:
– А вы кто, милейший?
Тот шарахнулся так, словно у меня рога выросли! Да, я Олена, скоро еще и Лосевой стану, но внешне-то ведь это не отражается. Или отражается? Магический мир, все-таки. Я потрогала голову – рогов не было. И чего он тогда? Я же не денег попросила.
Между тем тощий дядька в плаще растворился в воздухе.
– Ого! – сказала я. – Юстер, ты это видел? Крутилово-закрутилово! Он умеет перемещаться.
– Совсем не обязательно, – возвестил пень. – Скорее всего, он просто сделался невидимым.
– А чего ж он меня так испугался? Хрупкая, добрая девушка…
– Наверное, ему не понравился в твоих руках я. Не хрупкий и не добрый. Помнишь, говорил, почему бы тебя не пустили стражники?
– А ты сам не можешь сделаться невидимым? Хотя бы пока я беседую с кем-то.
– Нет, – скрипнул Литц. – Мы уже обсуждали с тобой эту тему. Могу, конечно, подсказать тебе нужное заклинание, но оно сложное. И очень похоже на другие той же тематики. Они все как бы в одном разделе магии: невидимость, невесомость, неделимость…
– Ты что, делением размножаешься? – хихикнула я. – Тогда неделимость нужно задействовать, зачем мне сразу два пенька? А потом четыре, восемь и так далее.
– Считаешь ты хорошо, – буркнул пень, – а вот соображаешь не очень. Неделимость, это когда что-то делаешь, например, из песка, из глины, и хочешь, чтобы этот предмет не рассыпался. А вот если использовать заклинание наоборот – там разница всего в одном символе, – то распадется и самое твердое. Кроме алмаза, там нужно более сильное заклинание.
Я представила, как рассыпается в пыль моя надежда на возвращение домой и сказала:
– Лучше я буду тебя ставить в сторонку, когда соберусь с кем-то беседовать.
А побеседовать мне уже захотелось, причем очень сильно. Теперь, когда стало ясно, что из стоявшего передо мной здания вышел действительно маг, я перестала сомневаться в словах Юстера Литца о гильдии магов. И была очень большая вероятность, что Анна, когда шла к дворцу, почуяла магическое присутствие и зашла в этот дом.
Я решительно направилась к двери и дернула за шнурок звонка. Изнутри послышался переливчатый звук колокольчика. Я уже стала думать, как лучше ответить, если спросят: «Кто там?» или «Зачем вам эта дубина?», но тут дверь стала медленно и беззвучно открываться. То, что она открывалась сама по себе и особенно потому что при этом даже не скрипнула показалось мне недобрым знаком, словно меня заманивали в западню. Но с другой стороны, если здраво подумать, ведь я сама и хотела зайти в этот дом. Подумаешь, не скрипит, просто люди следят за жилищем, дверные петли смазывают. А что открылась сама – так ведь кто там живет-то? Не все же сапожники босиком ходят.
Первым делом, переступив порог, я поставила в угол пень и повесила ему на сучок пакет с едой. А уже после этого сказала:
– Здравствуйте! Можно?
Внутри было темно. Даже не так… Не темно – сумрачно. Словно специально нагнали морока в виде туманной темени, чтобы не было видно, кто скрывается за это завесой. Уверена, что меня из-за нее было прекрасно видно, тем более и ответили почти сразу, обычным таким, скучноватым даже голосом:
– Добрый день. Открыли же.
– Ага, – кивнула я, – спасибо. А вопросы задавать можно?
– Ну так если не зададите, как мы вам ответим? Мысли читать? Потом станете возмущаться.
– Не, читать не надо, – сказала я. – Но если вы это умеете, значит, вы маг?
– Ну так понятно, что не сапожник. Только не маг, а маги. У нас тут гильдия.
– А почему вас не видно?
– Потому что тайная гильдия. Вам видеть надо или слышать?
Не, это не маг, а прям ворчливая тетка из госучреждения! Но с другой стороны он прав, мне его видеть не очень-то и хотелось, как и всю эту гильдию разом. А вот ссориться, да еще по пустякам, было бы совсем некстати. Поэтому я широко улыбнулась и сказала:
– Спасибо! Мне достаточно слышать. Спасибо еще раз!
– За что спасибо-то?
– За то, что снизошли, так сказать, ну и наперед, если можно так выразиться.
– Нельзя наперед. Только по факту.
Это меня обнадежило. Значит, какой-никакой факт здесь получить все-таки можно! И я спросила главное:
– У вас была девушка Анна? Ну-у… молодая женщина лет тридцати. Темноволосая, симпатичная.
– Не было у нас симпатичных. Давно уже не было. – В голосе наконец-то проскользнули человеческие нотки. Грустные, правда.
– Возможно, вам она показалась не очень симпатичной. Но была хоть какая-нибудь?
– Вообще-то это личное. С какой целью интересуетесь?
– Ой, да я не в этом же смысле! – замахала я руками. – Сюда к вам Анна заходила? Сегодня.
– Никто к нам сегодня не заходил. И вчера. И не надо!
– Мне надо, – призналась я. – И если уж вы не видели Анну, расколдуйте, пожалуйста, вон тот пень. Видите, стоит в уголочке?
– Не мы заколдовали, не нам и расколдовывать.
– Ясно, – почувствовала я прилив злости. – Вы просто учуяли, чьих рук это дело, а теперь боитесь, как бы не рассердилась на вас графиня Охозм, как бы самих во что-нибудь не превратила!
– А вот угрожать не надо, – и в самом деле стал испуганным голос. – Покиньте помещение!
Я разозлилась:
– Да вы маги вообще или бюрократы трусливые? А ну, уберите этот дым, хочу в глаза вам посмотреть! – И я, размахивая руками, сунулась в сумрачную пелену.
– Сюда нельзя! Сюда нельзя! – завопили уже несколько голосов.
Тут я споткнулась, больно налетела на угол, скорее всего стола, инстинктивно вытянула руки и ощутила под правой ладонью что-то гладкое и круглое. Машинально это схватила и подалась назад.
Вынырнув из темного тумана, я увидела у себя в руках прозрачный шар. Вероятно, магический, чего делать обычному у магов? Которые, кстати, один за другим стали выныривать из пелены:
– Отдай! Немедленно верни! Это нельзя трогать!
– А вы расколдуйте пень, тогда отдам, – спрятала я шар за спину.
И тогда они набросились на меня. Пусть и выглядели все хиленькими, далеко не юными, но их было четверо, а я одна. И магический шар бы они у меня отобрали – к бабке не ходи. А ведь это был последний шанс расколдовать межмирового шнырятеля, потому что потом бы маги разговаривать со мной не стали, факт. И я, вспомнив, как превратила когда-то Анна мудреца Пузика в крысу, решилась на крайность – бросила прозрачный шар в пень с победным воплем:
– Свободу Юстеру Литцу!
Глава пятая
Иван
Иван считал себя если не безоговорочно честным человеком, то уж справедливым и порядочным наверняка. Нет, случались, конечно, и у него такие поступки, которых он потом стыдился, но понимал же, что поступил дурно и старался впредь подобного не совершать.
Но сейчас он совершил такой поступок, который не знал, в какой разряд отнести. С одной стороны, он защищал свою любимую, а с другой – бросил в беде хорошего человека. Да, он пытался убедить себя, что никакой беды с Анной не случилось, что она действительно ушла домой, но в глубине-то души понимал, что это отговорки, никуда ведьма не ушла. То есть как раз ушла, только не домой, а опять в тот магический мир, из которого они только что благодаря чудовищному везению выкарабкались.
Ерш колючий! Он даже пытался свалить вину на саму Анну! Узнав от Олушки, что ведьма втрескалась в Юстера Литца, он почувствовал постыдное облегчение: если Анна так страдает от своей межмировой любви, что решилась на возвращение к любимому, то и флаг ей в руки! Они-то с Олой почему должны от этого страдать? А то еще и так получится: они припрутся в эту волшебную сказку, а ведьма скажет: «Что вам тут надо? Я назад не вернусь». А им тоже будет никак не вернуться. Вот тогда и восторжествует справедливость! Так, что ли? Он останется порядочным и честным, а любимая будет страдать от лишений и ужасов в чуждом современному человеку мире.
Но Иван понимал, что все эти рассуждения не больше чем обычная самоуспокоительная болтология. Он был практически уверен, что Анна вернулась в тот мир, это раз; что Юстер Литц ее не любит и вряд ли когда полюбит, это два; что ведьме угрожают нешуточные опасности, это три; и наконец, что Ола обиделась на него всерьез и за дело, это четыре. Тем не менее он решил так: Ола ему дороже всех и всего на свете, и если ради нее суждено совершить некрасивый, пусть даже подлый поступок – он его совершит.
Чтобы уж точно не передумать, Иван огляделся по сторонам, чтобы случайно не навредить безвинным людям, снял с зеркалки камень земликов, зажмурился, раскрутился на месте и, не открывая глаз, швырнул чертов рубин что есть силы, снова покрутился и лишь потом открыл глаза.
– Пи? – вопросительно пискнула сидящая у него на плече Бела.
– Не вздумай! – рыкнул Ваня, без перевода понимая, что белка поинтересовалась, не сгонять ли за камнем – она-то видела, куда тот улетел. А чтобы задобрить незаслуженно обиженное животное, сказал: – Сначала купим тебе орешков, а уж потом – новый аккумулятор. И все-таки сходим к Анне, хорошо? Нужно убедиться на сто процентов, что ее нет дома. Потому что мало ли… Всякое бывает, знаешь ли.
– Пи-пи, – произнесла белочка таким тоном, что Иван снова все прекрасно понял: «Ты, конечно, добрый парень, но упертый как шкаф». Нет, Бела бы со шкафом не стала сравнивать. Как дуб! Во, это ближе.
Но вышло так, что орехов – сразу два килограмма – они купили, а вот сходить к Анне и в магазин электроники не успели. Потому что пришла СМС от Олушки: «Камень вернулся. Иду за Аней. Ешь без меня». Сначала в Ваниной голове возникла глупейшая картина: он швырнул камень так сильно, что тот долетел до его дома, влетел в окно девятого этажа и его поймала Ола. Но даже олимпийский чемпион по метанию ядер, молотов, копий и прочих бесполезных в хозяйстве предметов не мог бы зашвырнуть рубин на такое расстояние и высоту. Отсюда происходил единственный вывод: камень вернули Олушке землики. А это значит, любимая была права: они почему-то хотели, чтобы и она к ним вернулась. Значит, правдой было и то, что первой воспользовалась этой возможностью ведьма. И теперь Ола непременно ринется ее спасать!
Иван принялся судорожно тыкать в смартфон непослушными пальцами, отбивая ответную эсэмэску: «НЕ ВЗДУМАЙ! ЖДИ! Я СЕЙЧАС!!!» Лишь отправив сообщение, увидел, что набрал «ЖГИ» вместо «ЖДИ». Он и так уже мчался назад, но тут в голову стукнула кошмарная мысль: «Ты сам дал ей добро, сказал: жги!»
– Ерш колючий! – истерично выкрикнул Ваня. – Но ведь перед этим я написал: «Не вздумай!»
– Пи-пи-пи! – запищала прыгающая рядом Бела.
– Да, знаю, что дурак! Знаю, что идиот! – ответил он ей. – Но теперь-то какая разница? Эх, лишь бы успеть! Я все исправлю!..
Но он, конечно же, не успел. Обежал по три раза квартиру, заглядывая во все углы, шкафы и даже ящики столов, вопя при этом: «Ола! Ола!», но любимой нигде не было. Потом он случайно заметил, что со стола исчез весь нарезанный хлеб и опустели тарелки из-под колбасы и ветчины. Сначала даже не придал этому значения – проголодалась Олушка, покушала. Но немного остыв, стал соображать лучше, и до него дошло, что даже голодный человек не съел бы разом столько хлеба. Зато что?.. Зато хлеб, как и колбасу с ветчиной, можно взять с собой, если собираешься в поход. Даже если это не турпоход по окрестным лесам, а скитание по неведомым магическим мирам.
Тут Иван, вспомнив Олину СМС, метнулся в спальню, почему-то ожидая, что увидит на тумбочке выброшенный им совсем недавно красный камень земликов. Но тумбочка была пустой. Это говорило как о том, что Ола перенеслась вместе с рубином, так и о том, что ему любимую было теперь не догнать.
– Ерш колючий! – простонал Ваня, бессильно опускаясь на кровать.
– Пи, – горестно выдохнула Бела.
– Бряк! – послышалось с тумбочки.
Человек и белка синхронно повернули туда головы. Камень земликов лежал с таким видом, будто собрался уже покрываться пылью от скуки.
«Ага. Ага-ага…» – подумал Иван. Больше в голову почему-то не шло ничего.
Но тут радостно запищала и запрыгала по нему белочка: на колени, с коленей на плечо, с плеча на голову и так далее, по кругу. Думать стало еще сложней.
– Бела, не суетись, – сказал Ваня, – я все прекрасно вижу.
Но видеть-то он видел, а почему он это видит, и тем более что делать дальше – не знал. То есть даже не совсем так. Он прекрасно понимал, что в любом случае воспользуется предоставленным шансом найти свою любимую, но никак не мог сообразить, что означало внезапное появление камня. Ведь если Ола права, а он уже решил ранее, что это именно так, то землики для чего-то хотели видеть у себя именно ее. И если уж выбирать между ним и Олой, то даже логично, что ее, потому что его они даже не видели. Но Олушка уже отправилась к земликам, а они все равно вернули камень. Или он вернулся сам? Вот что тревожило Ваню. И конечно же, он сначала подумал о плохом: с любимой что-то случилось. Например, во время самого перехода в иной мир. Вдруг она не смогла по каким-то причинам перейти, но и вернуться не смогла тоже – осталась зависшей в небытие, в космической пустоте, холодном мраке. Камень же при этом автоматически вернулся в точку отправления.
Ивану самому стало холодно от этой мысли, кожа покрылась пупырышками. Но он тут же мысленно себя окоротил: «Ванидзе, отставить!» и быстро развеял нехорошую мысль по ветру: если бы с Олой случилось что-то подобное, то камень лежал бы на тумбочке, когда они с Белой вернулись, ведь переход происходит мгновенно, а любимая отправилась в магический мир определенно не только что, прошло несколько минут – если считать от времени отправки эсэмэски, то минут десять… нет, уже пятнадцать! Значит, что? Олушка благополучно прибыла к земликам, а те все равно вернули камень. Почему?
Наконец-то голова Ивана заработала в полную силу и сгенерировала сразу три версии. Первая: землики очень порядочные существа и если уж подарили вечный аккумулятор для фотоаппарата, то и вернули его для дальнейшего использования по прямому назначению. Вторая: земликам оказалось недостаточно одной только Олы, и они приглашают его тоже. Наконец третья: его зовет сама Олушка, для чего попросила земликов отправить к нему камень.
Первая версия показалась Ване маловероятной. Он верил в доброту и порядочность, но в разумных пределах. Чтобы странные подземные затворники стали дарить добро незнакомому человеку из другого мира – это совсем уже сказочно. А вот позвать его к себе по какой-то своей надобности – запросто. Олушка помочь не смогла, сказала что-то вроде: «Моего бы Ванечку сюда, он бы в два счета разобрался», вот они и зовут Ванечку. И сама Ола могла его позвать тоже. Например, с ней случилась беда… «Ерш колючий, – подумал Иван, – да почему опять сразу беда-то? Может, наоборот, что-то такое хорошее, что любимая захотела непременно со мной поделиться!»
Впрочем, все это уже не имело значения. Он твердо решил отправиться к земликам… точнее, к Олушке, которая находилась у них. И он уже протянул руку к камню, когда вспомнил, что сначала надо кое-что сделать здесь.
Первым делом Иван позвонил на работу и попросил еще три дня отгулов. Это было наглостью, ему и так уже пошли на уступки, разрешив отсутствовать не за отработанное время, а в долг. Но видимо голос у него был таким, что начальник, возмутившись сначала, быстро сменил тон:
– Что-то случилось?
– Случилось, – ответил Ваня. – Но простите… можно я потом все объясню? И я отработаю, хоть целый год буду пахать без выходных. Или… сколько нужно.
– Год!.. – пробурчал начальник. – Дорога ложка к обеду. Нужно-то бы сейчас. Ну ладно… Хватит три дня? Еще раз позвонишь – не дам.
– Хватит, хватит! – обрадовался Иван. – Если раньше получится, выйду.
Сложней оказалось договориться с Ольгой Дмитриевной Тетериной – начальницей Олы. Видимо, настроение у нее менялось, как погода в октябре – с ласкового солнышка, когда она без проблем дала прошлые пару отгулов, до хмурого неба с холодным дождем и ледяным ветром, которым обдала Ваню сейчас сквозь телефонную трубку:
– А самой позвонить гордость мешает? Или напраздновалась так, что лыка не вяжет?
– Ольга Дмитриевна! Что вы такое говорите? – возмутился Иван. – Ола вообще за эти дни ни капли спиртного не выпила. Просто… приболела, заснула только что. А врача вызывать – это же неделю ее на работе не будет, а то и две. У нее всего-то насморк. И это… переутомление еще.
– Это вы ее переутомили? Как вас… Иван? Смотрите там, вместо двух недель полтора года «больничного» не устройте мне. Или сразу три возьмет?
– В ближайшее время мы ничего такого не планируем, – буркнул Ваня. Вообще-то, говоря откровенно, он как раз планировал. И три года, и еще три. А если Ола будет не против, то и еще три вдогонку. Но говорить сейчас это Тетериной было бы ошибкой.
– Ладно. Два дня. И будет мне должна! Пусть сильно не переутомляется, потом отработает по полной.
Одно дело было сделано. Иван задумался. Что-то он хотел еще… Подсказала Бела: возбужденно запищала, поскакала к двери, выскочила из спальни, снова запрыгнула, опять выскочила – определенно куда-то его звала. Ваня решил посмотреть – вдруг что-то и впрямь важное?
Белочка упрыгала на кухню, Иван пошел за ней. Рыжая зверушка запрыгнула на стол, где лежал пакет с только что купленными орехами.
– Пи! – хлопнула белка лапками по пакету.
Намек был понятен: нужно взять с собой орехи. Ваня ссыпал туда же и купленные ранее.
– Не переживай, – сказал он Беле, – возьму с собой.
Тут он подумал, что не помешает взять и человеческой еды. Ола, судя по всему, взяла с собой хлеб, колбасу и ветчину, но этого не хватит на троих. А если вдруг случится задержаться? Конечно, он очень надеялся, что задерживаться не придется, но мало ли… В прошлый раз тоже не собирались.
В общем, Иван подошел к вопросу серьезно. Он достал свой походный рюкзак и сложил в него ту колбасу, ветчину и сыр, которые остались непорезанными. Хлеб тоже. Еще – яблоки, груши, виноград. Подумал, что даже если вернутся быстро, ничто не помешает все это снова выложить. Не такая уж большая тяжесть. Впрочем, тяжести в рюкзак он добавил еще – две пачки сока и литр минералки. А сверху пристроил пакет с Белиными орехами. Хотел сунуть туда же и фотоаппарат, но подумав, повесил его на шею, чтобы был наготове, если что-то захочется снять. Зато не забыл взять походный складной нож, чтобы было чем порезать колбасу, а если придется, то использовать и как средство защиты.
– Ну что, поехали? – надев рюкзак, спросил он белочку.
– Пи, – утвердительно ответила та и первой поскакала в спальню.
Иван отправился следом.
Теперь осталось понять, как именно «ехать». То, что с этой задачей легко справились Анна и Ола, говорило о том, что сложности в этом не было. Но к своему стыду Иван все же не знал, как это сделать. Он повертел в руках камень земликов и сначала мысленно, а потом и вслух произнес:
– Хочу отправиться в иной мир.
Ничего не произошло. Ваня подумал, что вероятно следует уточнить, в какой именно мир он хочет попасть. Как называлось то королевство, где жили землики? Что-то связанное с темнотой… Темнотон? Темнон? Нет, лучше не рисковать, не помня точно, занесет куда-нибудь не туда.
А может, нужно представить место, куда он хочет попасть? Вполне вероятно, девушки так и поступили: представили жилище земликов – и попали к ним. Проблема заключалась в том, что Иван-то как раз у земликов не был и представить место, где они жили, не мог.
Впрочем, в этом самом Темоне… да-да, королевство Темон, все верно!.. он помнил другие места, откуда несложно дойти до земликов ножками. Например, замок графини Охозм… Нет, эту мысль Ваня тут же отбросил: снова попадаться в руки коварной магини не хотелось, на сей раз может не получиться легко уйти от нее. Да и Ола туда вряд ли пошла. А вот Анна – вполне возможно, ведь ее возлюбленный Юстер Литц был как раз там. Но над этим вопросом они потом вместе с Олушкой подумают, первым делом нужно найти ее. А она скорее всего как раз у земликов, раз уж им понадобилась. Какое еще место неподалеку от них он хорошо помнит?
На память пришел ручей, возле которого довелось познакомиться с говорящим пнем Юлитоном, оказавшимся позже тем самым шнырятелем Юстером Литцем. Ну да, от ручья до земликов недалеко. Как тогда сказал пень? Что то вроде: «Там, если идти направо, есть холм. В нем живут два землика». Иван радостно потер руки. Что ж, значит нужно представить ручей и пень. Нет, стоп! Пень представлять нельзя, ведь Юстер Литц снова стал человеком и возле ручья его нет. Ничего, Ваня прекрасно помнил ручей и без пня.
– Прыгай на плечо! – сказал он Беле, крепче сжал рубиновый камень и представил задуманное.
Темнота, невозможность дышать – все было как раньше, поэтому не напугало, а обрадовало Ивана: у него получилось! А когда тьма рассеялась, и он увидел тот самый ручей, к которому стремился, обрадовался еще больше. Хотя ручьи – они много где похожи друг на друга, но когда Ваня обнаружил на месте бывшего пня небольшую яму, успокоился окончательно: место без сомнения было тем самым.
Бела спрыгнула с его плеча, допрыгала до ямки, заглянула туда и сказала:
– Колбаса.
Иван машинально стал озираться: кто с ним говорит? Отвык уже, что белка в магическом мире умеет разговаривать. Впрочем, быстро вспомнил и спросил:
– Хочешь колбаски?
– Не хочу. Колбаса тут.
– Не понял… – сказал Ваня и подошел к белочке.
Теперь и ему стало видно, что в яме на разрытой земле лежит кружок колбасы – точно такой, что была и в его рюкзаке. Не требовалось большого ума, хотя Иван был вполне неглупым парнем, чтобы понять, откуда тут взялся этот кружок: нарезанную колбасу взяла с собой Ола, значит, и уронила ее здесь тоже она. Гораздо труднее было найти ответ на вопрос: что тут его любимая делала? То есть скорее всего ела, но почему именно здесь? Ведь по логике она должна была перенестись в холм к земликам…
Додумать помешала Бела, которая упрыгала уже исследовать ближайшие окрестности и крикнула от росшего неподалеку дерева:
– Тут лопата!
Возле дерева действительно стояла лопата. Хорошая, штыковая, практически новая, хоть и было видно, что ею уже копали. У Вани даже появилась мысль, где именно.
С лопатой в руках он вернулся к ямке, где раньше торчал пень Юлитон. Бела прыгнула следом.
– Выкопали пень, – сказала она.
– Нет, – помотал Иван головой. – Пень стал человеком, его графиня в свой замок вернула. Помнишь?
– Помню. Зачем тогда Ола копала? Искала орехи? Сомневаюсь.
– Сомневается у нас обычно Анна, – хмыкнул Ваня, но тут же стал серьезным: – А почему ты подумала, что это копала Ола?
– Ее следы, ее колбаса, – лаконично ответила белка.
Иван пригляделся и поморщился от досады на себя. Ерш колючий, надо же быть таким невнимательным, зверушка и то сразу заметила! Да и трудно было не заметить – взрыхленная земля вокруг ямы, которую и впрямь копали лопатой, он увидел теперь и это, была истоптана следами туфель. Вполне вероятно, именно Олиных, тут Ваня не мог поручиться на все сто процентов. Но колбаса скорее всего была с их стола, вряд ли тут кучами бродили земные туристы и сорили колбасой. Так что копала яму скорее всего действительно Ола. Но зачем она ее все же копала?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
