Положив петушков в тряпичную сумку, они направились домой.
В церковь всегда старались идти вместе всей семьей и гостями, а возвращались кто как, «хто кады управица».
Придя домой, дед Осип перекрестился.
– Ну, слава богу, и причастили, и помировали, к кресту подошли, да хоч ноги домой унясли, – развязывая сумку, бурчал недовольный Осип.
Подозвав внуков, начал раздавать петушков. Те благодарили деда и, улыбаясь, принимались лизать карамельную сладость.
– Манюшка, ходи сюды, вот и табе кочет, – протянул он сиротинушке леденец.
– Спасибочки. А чиво, братка Митюшка не приехал на престол?
– Дак на шахтах там другой порядок, можа, он сычас уголь ковыряить, там дюже на празник не смотрють и у празник работають. Кадысь приедя, – успокоил, поглаживая Манюшку по голове.
На базу сыновья, зятья и внуки ставили столы, расставляли лавки и табуретки. Дочки, невестки и внучки сервировали стол. Когда стол был накрыт, Осип начал приглашать всех за стол. Все усердно крестились, кланялись и садились за столы плотным кольцом. Каждому клали деревянную ложку, а угощения были в общих чашках и тарелках. Разнос со стопками и самогон в бутылках, заткнутых куском сухого кочана кукурузы, стояли перед дедом Осипом, перед хозяином.
Когда все уселись, он налил в стопки самогона и начал разносить по кругу, угощая. Кто хотел выпить, брал стопку с разносаяя. выпивал и стопку ставил на разнос, кривясь или кряхтя.
Выпившие тянулись ложками к чашкам с куриным холодцом, залитым казацким хмелевым квасом и заправленным хреном или горчицей, это блюдо у казаков было самым любимым на мясоедных праздниках.
– Обедайте, обедайте, сродственички, закусуйте, – наливая по второй стопке, приговаривал дед Осип и стал разносить по второму кругу.
Выпив вторую стопку и закусив, все повеселели, и брат Григорий запел: «Ой, мороз, мороз»… все дружно подхватили, и певучие голоса разлились, как отлаженный инструмент. Допев эту песню как бы для разминки, начали выходить из – за стола, почти все запели плясовую песню «Куделя, куделя моя не пряженая, не волоченая, не пряженая, не волоченная, а под лавочку заброшенная», размахивая руками и подтанцовывая. А кое – кто из мужиков ещё, заложа пальцы в рот, подсвистывал в такт.
– Васютка, иди «тальянку» выняси да барыню заграй, нихай попрыгають, штоб у животах пооседало, а то куды ж усё стольки наготовили, а ну усе у круг, – улыбаясь, командовал Осип.
Васютка вынес гармошку и начал играть «Барыню» – энергичный казацкий танец. Кто ещё и не выходил из-за стола, так вышел и тоже пустился в пляс, все плясали друг перед другом, «выписывая кренделя», да ещё и с припевками.
«Танцуй, Матвей, не жалей лаптей,
Старые порвутца, новые сошьюца».
«капуста моя у кадушечке,
А я с милымдружком да на подушечке».
– Дочки, побрыскайте с казаноы землю чуток, а то аж пыль столбом стоить – обратилась Арина к Раисе и Марии, сидевшим за столом и о чем – то говорившим.
– Зараз, маманя, побрызгаем, – схватив по казану, повыплескивали руками между танцующими, а потом и сами пустились в пляс.
Отплясав ещё и камаринскую посадились за столы, дед Осип запел:
По Дону гуляить, по Дону гуляить,
По Дону гуляить казак молодой.
Подхватили сначала мужские басы и баритоны, а потом влились женские высокие звонкие голоса (дишкантели), и их песня лилась и в высь, и в ширь. Спели несколько казачьих песен, и дед Осип принялся за ответственную «работу» хозяина дома, разлил по третьей стопке, припевая «штось- то у горле деренчить, деренчить, треба его промочить, промочить».
Выпив по третьей, зять Илья завел хохляцкую песню;
Распрягайте, хлопцы коней
Тай лягайте почивать.
А я пиду у сад зеленый,
У сад криниченьку копать.
До самой глубокой темноты с Осипова база доносились казачьи песни, а также со всех сторон хутора.
Гостей из других хуторов провожали, проходя по хутору с песнями и танцами; проводив, возвращались сново за столы, и тогда уже до темна и разговоры вели, и песни пели.
Оставшись за столом только своей большой семьей с сыновьями и невестками, с дочками и зятьями, Осип завел серьезный разговор:
– Дети, вот об чём хочу погутарить с вами. Надобно какся Раисе хату отстроить надобно, какся гуртом собраца. Щас работы дома мало, да и у колхозе тожить и погода пока стоить. Ну, как вы мерекуите? – всех оглядел Осип.
– Папань, да мы уже советовались, чиво там с вербяных плах да камышом накрыть. Тольки иде ж вербы напилишь её у колхозе пилють, да ишо за неё и у тюрьму угодишь, – начал зять Гаврила.
– А то жалко поместье, хороший город, у колодизе вода дюже хорошая, не соленая и сад хороший, да выгон рядом, – довольный Осип смотрел на своих детей.
– Папаня, у мине ж мой братка Иван у лисничестве у Станице Митякинской роботаить, дак я с ним погутарю, он кадысь гутарил, што у них людям лес продають, – сказал зять старшей дочери Марии муж.
– Энто подходяще, вот тольки скольки ж грошей? – поинтересовался Осип.
– Папаня, да у нас с Марией трохи заевых есть, – обнадеживающе сказал Илья.
Илья работал на железной дороге, а там как-никак, но платили деньгами.
– Папаня, да усе хоть понемногу, скинемся, как сродственники? – сказал зять Василь, муж дочки Ольги.
Все согласительно закивали, никто не возразил. Осип очень обрадовался.
Рано утром Раиса отправила Полину Ивановну с детьми, загрузив резаными петухами и ещё кое-какими харчами. Перекрестив и каждого поцеловав, Раиса пожелала счастливой дороги, пообещав детям забрать их к 7-ому ноября.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
