Встреча

Подошел, она встала у него за спиной, положила руки ученику на плечи.

– Знакомьтесь, это наш новенький, Закатов Василий. Он перевелся к нам из другой школы. Прошу любить и жаловать. А сейчас, Вася, расскажи о себе.

– Я Вася.

Громкий смех взорвал класс. Даже Галина Васильевна засмеялась.

– Ну все, тише-тише. Продолжай.

– Я живу на другом конце города, чтобы добраться до школы, мне приходится ехать почти целый час с двумя пересадками. «Ничего получше не мог сказать».

– А почему так далеко? – выкрикнула девочка из класса.

– Потому что меня выгнали из последней школы, а в другие не брали, это единственная, куда приняли. У меня тут родственница завучем работает.

– Так, все, спасибо, Вася, садись на место, – запереживала классная, чтобы парень еще чего не сказал. И так уже всю коррупционную схему раскрыл.

– Все, значит, завтра к первому уроку, как всегда, и не опаздывать.

Вася возвращался на свое место и заметил девушку, что смотрела на него. Он остановил на ней взгляд и почувствовал ту самую бабочку в животе.

После линейки все собрались в роще, и новенький тоже пришел. Веселая компания выпускного класса, все смеялись и жарили мясо на углях, пили пиво и вспоминали истории прошлых лет. Васе нечего было обсуждать со сверстниками, но ударить в грязь лицом не хотелось, и он решил пить пиво, не отставая. К концу вечера ему стало плохо, рвало за деревом, а все, хихикая, шептались. Вася слышал насмешки, но ничего поделать не мог, организм неустанно выводил яд. Наконец к нему подошла та самая девушка и принесла воды, он весь мокрый от пота лежал на траве.

– Я Надя, – прозвучал приятный голос. Но Вася не мог ответить, подавлял рвотные позывы.

– На вот, держи, я тебе воды принесла.

Она протянула пластиковую бутылку, наполовину наполненную зеленой жидкостью. Вася отпил глоток, сладкая вода со вкусом тархуна сделала еще хуже. Вася как ошпаренный подскочил и побежал за дерево. Вернулся, обтер пот со лба и сел рядом с Надей.

– Приятно познакомиться, Василий, – с улыбкой проговорил он, понимая всю мерзость ситуации.

– Ха-ха, – закатилась она звонким смехом.

– Василий, ха-ха, еще таким официальным голосом говорит, ха. Послушай, хотя нет, послушайте, Василий, не вы ли только что блевали за тем стволом? Ха-ха.

– Со мной это впервые, – еле сдерживаясь от смеха, сказал Вася.

– Ладно, пошли, провожу тебя домой, юморист. Ты далеко живешь?

– Нет, я тут рядом. Правда, мама меня на порог не пустит такого, – он замолчал ненадолго. – Надя, посиди со мной, пожалуйста, на лавочке, пока я в себя не приду. Можешь?

– Ладно, давай посидим.

До поздней ночи они не хотели расходиться по домам, обоим казалось, что это родственная душа рядом. Интересы совпадали, оба любили читать книги и даже музыку одинаковую слушали. Вася проводил ее до дома, как вернувшийся к жизни джентльмен, а сам заказал такси и поехал на другой конец города. «Маленькая ложь во благо. Зато познакомился с Надей, хоть и соврал, что живу близко». Он откинулся на кресле: «Надя, Наденька, Надюша, Надежда». Это было любимое женское имя Василия, его бабушку тоже так звали. А до ее смерти у них были теплые и очень хорошие отношения. Он, будучи маленьким мальчиком, сказал себе: «Это будет самое мое любимое имя».

На этом моменте сон прекратился, но Василий этого не заметил, видимо, погрузился в глубокую фазу. Затем он вернулся, но оказался уже на выпускном, пропустив целый год за партой. Все эти записочки под столом, все улыбки и стыдливые смешки.

На балу Надя была одета в прекрасное фиолетовое платье, оно было похоже на платье невесты. Красивые черные вьющиеся волосы, и эта родинка над верхней губой. Вася смотрел на нее и поверить не мог, что он видит такую прелесть. До этого он и не знал, что такие красавицы вообще существуют. Они танцевали медленные танцы, он, будучи неплохим танцором, за вечер смог даже научить Надю нескольким па. Конечно, все его ботинки были запачканы ее подошвами. Но это того стоило. Он чувствовал себя настоящим рыцарем, когда говорил ей: «Расслабься и просто двигайся со мной, я поведу». Нежно обнимал ее за талию и вдыхал чувственный аромат духов. Но так и не решился поцеловать. Они вместе встретили рассвет, он уехал в свой район, а Надя осталась.

Глава 11

– Эй, каторжанин, вставай давай, а то застудишься весь на камне.

Вася открыл глаза, уже вечерело, и камень правда был холодный.

– Пошли-пошли, баня уже готова, а после к столу, попробуешь моей ядреной.

– Чего попробую?

– Давай пошли.

Дед помог встать Васе, и они прямиком направились в баню. Одежда уже прикипела вместе с грязью к Васиной коже.

– Ой, худоба-то какая, – запричитал Игнат. – Заходи, щас отмоем тебя и станешь совсем как человек. Я принесу ножницы, обрежем твои космы. – Вася молчал.

Дверь в парилку отворилась, и густой пар быстро наполнил предбанник. Отчетливый запах пихты сразу ударил в нос.

– Залазь на полку и ложись, а ноги кверху, под самый потолок поднимай. Голова в холоде должна быть, а ноги в тепле.

Вася лег на устланный пихтовыми вениками полог и поднял ноги. Приятное тепло медленно расходилось по телу, поры раскрылись, и пот капельками пропитывался на поверхность, грязная кожа намокла. Все тело было испещрено тоненькими струйками черного цвета.

– Смотри, грязь с тебя сама слазит.

Игнат поддал кипятка на камни, вода забурлила, превращаясь в пар. Становилось сильно жарко. Дед взял в руки веник и махал им рядом с Васей, создавая невыносимую температуру.

– Давай прикрывай хозяйство руками, я тебя обхожу веничком.

Вася прикрылся, но дед вместо этого положил ему веник на лицо.

– Дыши носом.

Гость послушно выполнял все команды. Первые удары причиняли небольшую боль. Но когда поступил приказ перевернуться, выполнил без колебаний. Вот тогда он полностью расслабился и получил настоящее удовольствие. «Почему я раньше не любил баню». Вышли на улицу подышать воздухом. Вася сел на скамейку, а дед пропал куда-то. Прошло минут пять. Выходит из-за бани, а в руках новый веник из свежей травы.

– Что это? – удивился Василий.

– Поворачивайся спиной, крапива это.

Вася спорить не стал, повернулся и зажмурил глаза. Дед хлестал его что было сил и по ногам, и по рукам, даже по лицу пару раз ударил. Но, к удивлению Васи, никаких болевых ощущений не было, а даже, наоборот, только приятное покалывание.

– Все, заходи обратно, только вылей на себя воды, смой крапиву.

Вася зачерпнул ковш ледяной воды и без особого содрогания вылил на себя. Опять лег и ноги задрал. Так продолжалось четыре раза, пока наконец у деда силы не закончились. Вася тоже порядком устал от водных процедур и по-честному ему хотелось только спать, а впереди был еще ужин и ядреная. При этой мысли он закатил глаза и запрокинул голову назад.

В дверь постучали и послышался голос Насти.

– Я чистое белье вам тут на пороге положила.

Игнат встал и передал Васе чистую, пахнущую лесными травами рубаху и штаны. Рубаха свисала до колен.

– Она мне большая, – Вася развел руки в стороны.

– Странный ты какой-то. На вот, возьми.

Кинул ему веревку. Вася стоял с ней в руках и смотрел на Игната. Тот подпоясался и повязал узлом на бедре, и ночнушка превратилась в рубаху.

Спустя какое-то время пелена, что была перед глазами, рассеялась, и спать не так сильно хотелось. Вася проголодался и ждал ужина.

Жилище деревенских скромное, но уютное. Подкупало Василия своей простотой и теплотой. Приятный запах дымка из печки, треск дровишек в топке. Настя накрыла стол белым сукном для гостей. Она поставила на стол соленые рыжики и вареный картофель в мундире. Дед засолил вчерашний улов. Достал из подпола запотевший пузырь. Налил стопку. Протянул Васе.

– Вот моя ядреная. Попробуй, тут брусника и кедровый орех.

Вася без колебаний забросил огненную воду в рот. Хотя вообще-то он водки не пил. Лечебным жжением прошел глоток по горлу. Закусывать Игнат не позволил. Сразу налил еще одну. После второй разрешил занюхать вынутым из печи хлебом.

– Ах, еще горячий, – немного морщась от горькой, сказал Вася.

После третьей дед произнес: «Налетай», и Вася принялся жадно пожирать жирную рыбу, все губы и руки блестели от жира, он жевал без остановки, запивал ключевой водой, глотал комком и опять набивал рот, не снимая мундира с картошки. Дед не уставал подливать. Настя тоже на удивление выпивала, но через одну. К позднему вечеру, когда сверчки зажгли свои фонарики, а кузнечики вовсю стрекотали, троица сидела за пустым столом и только бутылка со стопками не отпускали их по постелям. Девушка раскраснелась, глаза ее блестели. Она казалась Васе прекраснейшим созданием на Земле. Он смотрел, не отрывая взгляда. Дед тертый уже калач. Не один каторжанин побывал здесь, и каждый вот именно так смотрел на нее.

– Ты это, глаза-то не пучь на девку, знаю я вашего брата. Вы там сидите без баб, – он погрозил пальцем. – Только тронь мне ее, пристрелю к чертям. Я тебе помог, и ты будь добр уважать мои правила. Запомни, – он схватил его за нос очень больно, – полезешь на нее, закопаю или нашему Дрозду сдам.

– Я понял-понял, – Вася почесал кончик носа и вытер слезу, что выбило.

Игнат, будучи опытным в этих делах, не мог не заметить искорку в глазах Насти, что зажглась в те минуты игры взглядов. «Ну а что, молодая девка живет тут со мной, стариком, может пора уже отпустить вожжи». Он замолчал, задумавшись: «Скоро ведь тридцать лет, а мужика-то и не знала. Ну, да ладно, посмотрим, жизнь покажет. В таких делах торопиться не надо».

Вася получил комплект своего постельного белья в виде перьевой подушки, шкуры убитого медведя, постелить на сырую землю и овечьи шкуры, накрыться. Вышел на улицу, лег прямо посреди двора и уставился в необъятное небо, усыпанное звездами вдоль и поперек, «Да-а, в том мире такого точно не увидишь». Туманность нашей галактики, Млечный путь, была как на ладони – все было так четко и ярко, глаза разбегались. «Это лучшее зрелище перед сном».

Очень давно Вася не был близок с женщиной, наверное поэтому ему часто снились его подруги, с которыми когда-то свела судьба. Так было и в этот раз.

Прекрасная девушка Аня, с которой он познакомился в клубе. Их роман закрутился мгновенно, она буквально вскружила ему голову. Рыжие вьющиеся волосы и красивые белоснежные зубы и зеленые глаза. Вначале все было прекрасно. На некоторые странности он не обращал внимания. К тому моменту Вася был студентом, и каждая копейка была на счету. Чтобы сводить свою любимую в кино или кафе, нередко ему приходилось одалживать денег у друзей, но это уже после того, как мама категорически отказывала.

В один понедельник он таки накопил нужную сумму, чтобы купить билеты на новый фильм. Мать давала ему деньги на проезд до университета, а он ходил пешком по часу в каждую сторону, и все ради любимой. Договорились встретиться возле входа в зал и вместе выбрать места для поцелуев.

Вася был на месте в указанное время. Но Аня опаздывала, причем постоянно писала ему сообщения и говорила, что уже через минуту приедет. Прошло полчаса – ее нет, час – никого. Вдруг звонок.

– Але, – уже взведенный Вася ответил.

– Ты где, Вась? Я тебя жду уже сорок минут. Короче, я домой поехала.

– Стой!!! – заорал он в трубку. – Ты че, совсем что ли?! Я уже час тут на морозе. Куда ты поехала?

– Домой. Все, я уже в автобусе.

Вася взорвался от такого наглого поступка, и сжимая горевший экран телефона, стремительно побежал на остановку. Не замечая ничего вокруг, думая только о том, как бы автобус не уехал (на конечной стоял и ждал, пока придет побольше пассажиров). Вдруг слышит вой сирен, и полицейская машина обгоняет его и подрезает, почти наезжая на ноги, из нее выскакивают трое мужиков и валят его на землю. Вася даже опомниться не успел, а руки уже стянуты за спиной наручниками, и голова уже проталкивается внутрь бобика.

– Ну все, попался, ворюга, – говорит ему полицейский бурят. – Телефон тянул, а убежать-то не смог, ха-ха.

– Да вы че, ребят, какой телефон, я на остановку бежал, на автобус опаздываю. Девушка моя там меня ждет.

– Ага-ага, рассказывай.

– Ну, давайте проверим.

– Давай, как?

– Ну, можно позвонить на мой номер, я его наизусть помню. Не мог же я украсть телефон и запомнить номер.

Позвонили – мелодия Вивальди звонко запела, предвещая весну. Полицейские уже без бывшего энтузиазма.

– Ну ладно, какая последняя смска была?

Вася назвал слово в слово. Переглянулись, молча расстегнули наручники и отпустили. Когда Вася отходил от машины, крикнули ему в окно: «Больше так быстро не бегай».

Быстрым шагом, но не бегом, пошел он на остановку. Залез в автобус. Тот сразу тронулся, словно только его ждал. Вася проверил пассажиров, Ани там не было. Набрал номер.

– Ты где?

– Я возле кинотеатра стою, тебя жду.

– Стойте!!! – закричал Вася водителю. – Остановите. Я здесь выйду.

Двери захлопнулись за ним, и громоздкая машина двинулась. Легким бегом побежал Василий обратно в кино. На месте никого не было. С Аней было покончено. Хотя она запала ему в душу. И он часто вспоминал про нее, и даже сегодня Аня явилась ему во сне.

Ночью Вася замерз. Температура опустилась так, что посеребрило инеем траву. В этой деревне был свой микроклимат, отличный от других мест. По ночам мог быть минус, зато днем очень жарко и сухо. Зима так вообще с октября по март, целыми месяцами трещали морозы.

Не вылезая из под-шкур, он увидел Настю. Она шла с реки, окруженная туманом, в руках по ведру с водой. Сарафан прилегал к телу и небольшой жирок трясся при ходьбе. Стан ее был прямой, и взгляд устремлен на горизонт. «Потрясающей красоты женщина». В Васе боролись два демона: один хотел остаться под овчиной и наблюдать, другой же авантюрист хотел выскочить и помочь с ведрами, а заодно и познакомиться поближе. Вася поддался первому и остался. Когда Надя скрылась в избушке, он медленно вылез и потянулся, глубоко вдыхая морозный и влажный утренний воздух.

– А кто это у нас тут потягушки делает на травке? – мерзкий, вкрадчивый голос послышался сзади.

Вася обернулся и увидел маленького, лысого мужичишку. Тот стоял, опершись на палку, воображая, что это трость. Его чистенькая и беленькая одежда раздражала деревенских своей опрятностью.

– Василий я, – Вася поднялся на ноги и протянул руку.

– Дроздов Алексей Петрович, – пожал руку дохлой рыбой. – А вы у нас кем приходитесь уважаемому Игнату и Настеньке? Уж точно не родственником. Хе-хе. Я всю родню их знаю как своих.

Вася молчал, в голове крутились варианты, что ответить. «Это тот самый Дрозд, которому Игнат обещал меня сдать, если плохо буду себя вести». Дверь скрипнула у Васи за спиной. Дроздов наклонил голову и выглянул из-за плеча Василия.

– Тебе чего? – Игнат специально понизил голос до баса.

– Да я так, вот спрашиваю, интересуюсь, что это за гости такие в деревеньке нашей?

– Твое какое дело? – грозно спросил Игнат.

Вася повернулся и увидел за спиной деда Настеньку, та с любопытством выглядывала из-за шторки.

– Да никакое, просто. Ты же меня знаешь, Игнат, я с людьми люблю, – он замялся, – поговорить, познакомиться.

– Знаю-знаю. Ну, знакомься. Это Василий – жених Насти моей.

Шторка резко задернулась. Вася уставился на Игната. Ему казалось, что глаза его выпрыгнут от удивления. На лице застыл немой вопрос. Но дед и виду не подавал.

– Еще один? Сколько же у нее женихов?

– А вот это не твое собачье дело, – уже явно взведенный до предела ответил Игнат.

– А прошлый где? – не унимался Петрович.

– Помер он, вот за домом лежит, я прикопал своими руками. Откапывать будешь? Если нет, то иди уже восвояси. Нам делом надо заниматься.

– Ухожу-ухожу, – пропел Дрозд и медленно, осматривая Васю с ног до головы, пошел. Поднял руку и выкрикнул: «Совет да любовь».

Игнат сел на крыльцо. Вид у него был усталый.

– Этот гад может тебе всю жизнь испортить, осторожнее с ним.

– А кто это? – вскинув брови, сказал Вася.

– А это тот самый Дрозд. Он хочет, чтобы в нашей деревне только чистые люди жили и никакого отрепья. Это его слова. Всех, кто бежит от беспощадной машины царя нашего, он тут же сдает и старается обратно упрятать, – Вася опустил голову и тихонько сказал.

– А вы сказали, что я…

– Слюни подбери, – строго ответил Игнат. – Это сработало только один раз. Теперь надо думать, как дальше жить. На Настю все равно рта не раскрывай. Ты меня хорошо понял? – Вася только кивнул.

– Теперь слушай дальше. Чтобы нам придерживаться нашей легенды, ты должен жить с нами как член семьи, словно ты и вправду жених. Будешь работать по дому и огороду, за скотиной убирать, вообщем, возьмешь на себя всю работу по хозяйству, – Вася выпучил глаза.

– А что ты думал, я тебя кормить просто так буду? Ты хоть делать-то чего умеешь?

– Нет, но я научусь.

– Научишься, куда ты денешься. Ладно, пошли.

И Игнат стал обучать его деревенскому делу. Через два месяца Вася умел все, что должен уметь мужик: копать, полоть, поливать, удобрять, отличать конский навоз от коровьего, различать грибы и ягоды, рубить дрова, строгать лучину, топить баню. Игнат ничего по дому не делал, только руководил.

Одним жарким днем сидели они на стогу сена в поле. Настя принесла им свежий хлеб из печки, еще горячий, и молока, Вкуснее в жизни Василия ничего не было. Только дед мог первым отламывать себе корочку и наливать первую кружку молока. Объяснял это он так.

– Корочка мне по возрасту положена, поэтому руки свои убери от нее, даже думать забудь. А молоко я первый наливаю, чтобы сливок побольше было, так как они наверху скапливаются. Вот, учись, – он откусывал хлеб и набирал полный рот молока, и потом с набитым ртом улыбался. Вася довольствовался тем, что осталось.

– Знаешь, мне хорошо оттого, что ты с нами живешь, у меня и спина болеть перестала. Нам надо найти какой-то способ, чтобы насовсем тебя оставить с нами. Тогда ты сможешь хлеб первый брать, но только после того, как я помру. Так хоть будет, на кого хозяйство оставить.

Васе в голову пришла лишь одна мысль.

– Так может правда, как вы говори…

– Так, про это ты не забыл еще? – дед дал ему подзатыльник и вытолкал с сеновала.

– На вот, держи вилы и давай работай. Только об одном и думает. Размечтался он, ишь ты губу раскатал.

Васе ничего не осталось, кроме как руками с одеревенелыми мозолями взяться за черенок и бросать сухую траву в стог.

Игнат призадумался и долго размышлял, наблюдая за Васей сверху.

«А что, парень вроде работящий, не урод какой, рыжий правда, но это ладно, стерпится, не больной опять же, а то раньше все были уж совсем плохие, то без зубов, то без волос. А этот вроде нормальный».

Вечером, когда все уже легли спать, и Василий закутался в шкуры на улице, дед вдруг зажег лучину. Настя повернулась к нему.

– Что случилось?

– Да все хорошо, родная. Я вот думаю, когда зима настанет, мы что с этим соседом-то будем делать. Замерзнет ведь на улице.

Было слышно в полутьме, что Настя улыбалась.

– Ой, замерзнет. И правда. Ну, постелим ему в бане. Или в сенях.

– Да ну, в сенях, ты чего, там иногда тоже мороз такой стоит, что и картошка дубеет. А насчет бани, наверное, ты права. Ладно, после поглядим. Ложись.

Глава 12

«Здравствуйте, уважаемый Кирилл Семенович. Спешу сообщить вам, что в нашей деревне появился странный житель. Уж очень он похож на беглого арестанта. На вопросы отвечает нескладно, о прошлом своем не рассказывает. Я его попытался прощупать, так дед Игнат со своею Настей на меня набросились и выгнали со двора. По моему мнению, они что-то скрывают. Говорят, жених мол Настин. Но мне не верится.

Не могли бы вы со своими силами помочь мне разобраться.

Во-первых, выяснить, не было ли побегов в последнее время в наших краях.

Во-вторых, может пришлете кого-нибудь с проверочкой? Уж очень не хочется мне делить свое родное место не пойми с кем. Я, в свою очередь, обещаю вам самую лучшую рыбалку и охоту, когда вы доберетесь к нам.

С наилучшими пожеланиями Дроздов А. П.»

Дрозд аккуратно сложил письмо в конверт и подержал над свечкой сургуч, капнул несколько капель и прижал печатью, что заказал у местного кузнеца, когда тот еще живой был.

Дети кузнеца ненавидели Дроздова. И при каждом удобном случае рассказывали, что когда этот холеный бес пришел к отцу со своей просьбой выковать ему печать для писем, то сначала получил отказ. Но потом шантажом и угрозами все-таки уговорил Громилу Кузьму – беглого, осевшего тут заключенного. Тот взялся за работу и всю душу вложил в эту печатку, ибо по-другому не умел. А эта скотина его потом все-таки сдал и на виселицу отправил.

Послание Дроздова долго шло до своего адресата и наконец прибыло в чистый кабинет с полированным паркетом и портретом царя на стене. Секретарь аккуратно, ножичком, вскрыл конверт, положил его на серебряный поднос и подал холеному, жирному человеку. Тот прочитал, скривил губы: «Ой, любит наш народ доносы писать». Отдал письмо обратно секретарю и сказал: «Поручи кому надо».

Глава 13

Два самых крепких бойца подразделения внутренней полиции стояли на ковре напротив своего командира.

– Так, господа, с самого верха, – он поднял палец и закатил глаза, – поступил донос, что в окрестностях священного озера нашего в Сибири-матушке завелся беглый заключенный, что сбежал уже почти год как из лагеря, что в двухстах верстах от места, где он предполагаемо находится. Надо же, и как он дошел так далеко. Ну да ладно. Ясно?

Два истукана кивнули.

– Значит, ваша задача: едете туда, билеты и деньги на расходы получите внизу. Добираетесь до места, находите там некоего, – он шарил в куче бумаг на столе, – так, да где же он? А, вот. Некоего Дроздова Алексея Петровича. Все ясно?

В ответ только согласные взгляды.

– В общем, Дроздов этот вам все расскажет и покажет. Только давайте без лишних жертв и без шума. Кстати, берите его, только если будете уверены, что это он. Поживите немного там, поговорите с деревенскими, вотритесь в доверие и действуйте. Да что я вам рассказываю, – он бросил на стол папку, – вот тут все есть. По возвращении сразу ко мне с докладом. Кру-у-у-у-у-гом.

– Э-э-э, подождите, забыл совсем, пока вы не ушли. На обратном пути заедете в этот лагерь. Он там на последней странице указан, – он ткнул пальцем на папку, – посмотрите, что там происходит, оттуда в год по три-четыре человека убегают, а они нам похоронки присылают, разберитесь там. Все, идите, выполняйте.

Напарники и по совместительству родные братья-близнецы альбиносы с синими глазами и страшными лицами сразу спустились, взяли деньги и прямиком на вокзал. Ребята были созданы для такой работы. Ни жалости, ни страха в них не было. Про сочувствие они даже не слышали. Только хитрости маловато было, но для работы им хватало этих талантов.

Когда они были детьми лет по двенадцать, соседский мальчишка постоянно задирал их, и вместо того, чтобы попытаться разрешить это дипломатией, они, не сговариваясь, просто утопили его в пруду. Сосед видел это и сообщил куда надо. Но представители власти вместо виселицы определили их в специальную секретную школу, где и вырастили из них головорезов высшего качества. С тех пор они безупречно выполняли любые задачи на бескрайних полях преступного мира империи. В городе их все боялись и старались не попадаться на глаза. Хотя за пределы столицы слава не успела распространиться, но иногда случалась необоснованная дерзость, которую братья пресекали на корню. Нередко такие пресечения доводили жертв до смерти. Но близнецам было позволено все.

Так и в этот раз путешествие началось с пьяной компании в соседнем купе. Когда один из братьев попросил вести себя потише и не ругаться матом, ему ответили все тем же криком. После того как пассажир был сброшен на ходу с поезда, а прибежавшему на шум жандарму в нос ткнули казенную бумагу, на которую ему нечего было ответить, в поезде воцарилась тишина.

Глава 14

Игнат постоянно наблюдал за своими питомцами, как он их сам называл. Настя украдкой поглядывала на Васю, когда тот был занят делом. Васины глаза непременно спускались ниже талии, когда она проходила мимо него. Дед понимал, что маленькое пламя любви уже горит между двумя молодыми душами, но все же был строг и не позволял им никаких намеков. Хотя уже давно смирился: «Если она сама этого захочет, то я препятствовать не буду».

Ночи становились холоднее, и Вася переехал жить в баню с обязательными правилами каждый раз собирать все свое ложе по утрам и содержать помещение в идеальной чистоте. «Баня – место родное и всем нужное, поэтому чтобы даже духом твоим тут не пахло» – сказал дед, вручая Василию дополнительную овечью шкуру.

Сначала Василий подолгу не мог заснуть, мышки-полевки бегали по полкам и скребли своими коготками: «Наверное, к зиме готовятся». Но потом он свыкся со своими соседями, и ничто уже не могло помешать ему погрузиться в сон, кроме постоянно терзающих мыслей о Насте. Он представлял ее рядом, что они лежат на спине в еще не остывшей бане вечером под шкурами, совершенно голые, прилипая бедрами друг к другу. В последнее время он больше ни о чем и думать не мог, кроме нее. Не только по вечерам, но и днем за работой, стоит только отвлечься, как она тут же перед глазами встает. Дед сразу кричал ему: «Ну, ты что, уснул там, что ли, окаянный, давай за вилы и вперед». Вася мотал головой, приходя в себя, и с приятным ощущением, словно прикоснулся к чему-то святому, или словно оказался дома после долгого пути, возвращался к работе. Дело не спорилось, и качество работы сильно снизилось: «Может, к зиме он в спячку впадает или, скорее всего, вскружила голову Настюха. Ходит, как идиот улыбается, да в облаках витает».

Игнат утром рано ушел из дома, пока все спали, вернулся уже к обеду с кроликом в руках и сразу принялся разделывать его.

– Настя, давай готовь, сегодня жарить мясо будем. Доставай из погреба огурцы соленые, эти мои любимые с колючками. И помидоры не забудь, картошки навари, а Вася пусть поможет тебе, он вниз полезет, а ты тут принимай.

«Ой, и так все понятно, чего мусолить». Вася отодвинул половичок, потом аккуратно вынул досточку из пола, за ней вторую, третью и юркнул в погреб, не забыв прихватить лучинку с собой. Настя с ведром, привязанным к веревке, стояла наверху и по одному бочонку вынимала, стараясь не расплескать. Пока Настюша кипятила воду и готовилась к ужину, солнце уже медленно подходило к закату. В это время года оно садилось прямо между двух вершин и словно прощальным поцелуем обдавало лучами всю деревню. Вася стоял лицом к закату, а перед ним горел большой огонь и весь пейзаж немного дрожал от раскаленного воздуха.

Ему вспомнилось, как еще в школе он со своими товарищами каждый вечер ходил в соседнюю рощу. Это было место встречи всей компании: если кого-то из ребят не было дома, то они обязательно был там. Школьники жгли костры и пили пиво, первый Васин поцелуй произошел именно здесь. Девочку тоже звали Настя. Их щеки горели, тепло от огня немного обжигало их лица, неуклюжие прикосновения губ заставляли их волноваться и краснеть.

В один из вечеров собралась большая компания, пришли ребята из другой школы и было весело. Они разожгли огромный костер, почти пионерский, и весь вечер поддерживали его, приносили все новые ветки и большие бревна поваленных деревьев. И к концу посиделок остался только Вася с Настей. Вся компания разошлась по домам, костер медленно догорал. Вася взял в руки длинную ветку, которую не успели бросить в огонь, и стал ворошить большую кучу алых углей. Ровным слоем он разложил все угли по поляне. Почти полностью опушка превратилась в красного цвета озеро, когда дул ветерок, словно волны переливались раскаленные деревяшки. Парочка сидела обнявшись и неустанно смотрела на такую прекрасную и в то же время опасную стихию.

– Э-э-э, ты что, опять уснул?

Вася перевел взгляд на Игната.

– Нет

– Ага, вижу, как нет. Иди давай, баню затопи, после ужина пойду мыться, и приберись там: вынеси пожитки свои на улицу, пусть свежим воздухом напитаются, да вонь хоть твоя улетучится.

Вася не стал спорить и ушел.

Когда дымок тоненькой струйкой вился из трубы и полешки трещали в глиняной печке, Вася вышел, вместо костра были одно красные головешки, над ними на вертеле висел кролик вместе с курицей. «Когда они успели курицу убить?» В доме на плите картошка уже сварилась, и Настя нарезала последние свежие овощи, сохраненные по специальной методике, которую она никому не рассказывала.

Для ужина все было готово, стол ломился от яств. Вася положил глаз на его любимые маринованные рыжики с луком. Незаметно подвинул тарелку поближе к себе. Дед налил своей знаменитой настойки. Поднял стопку «За любовь» и выпил одним глотком, запрокинув голову. Настя слегка улыбнулась и опустила глаза, Вася посмотрел на нее. Они встретились взглядом, пока дед занюхивал хлебом. Смущенная улыбка у обоих. Вася выпил и принялся за картошку с грибами. Дед вдруг встал и вышел из дома. Вася молчал и только набрался смелости:

– А-э-э, Настя…

– А вот и я.

Дед зашел обратно с жареным кроликом и курицей. Приятный запах тут же наполнил крохотную комнату. Топленый жир стекал с тушек и капал прямо на кружевные, праздничные салфетки. Вася подвинул их, чтобы не запачкать. «Ведь она своими ручками их вышивала».

Игнат взял нож и разрезал мясо на две части. Руками вынул кости. И жестом пригласил к трапезе. Все набросились и через пять минут тарелки опустели.

– Ого, быстро мы разделались, – сказал дед, наливая всем по стопке.

– За любовь, – торжественно сказал он.

– Так было уже за любовь, – прыснул Вася.

– Ты меньше разговаривай и больше пей. Было не было, какая разница.

– Все в баню. Готово там, Василий?

– Думаю да, щас проверю.

Вася пулей выскочил из дома и спустя мгновение вернулся, на лбу выступило несколько капель пота.

– Да, все готово, можно заходить, я угли в печке поворошил, как вы учили.

– Вот и славно. Сначала мужики пойдут, потому что пар сильный. А потом, Настя, ты пойдешь. Да не забудь после себя двери настежь оставить, а то задохнется наш Василий ночью.

Встали и ушли.

Настя, уставшая и немного опьяненная алкоголем, села обратно за стол. Делать ничего не хотелось. Смотрела, как капелька медленно ползла вниз по бутылке, оставляя след. Захотелось выпить, налила себе половинку рюмки. Собралась с силами. Встала и по новой накрыла на стол. «Придут с бани, опять есть захотят». Остатки мяса разложила на двоих, поставила бутылку и две стопки рядом. Остатки овощей свалила в одну посудину.

Мужики вернулись розовые, словно поросята. Немного постояли на улице подышать. Это обязательный для деда ритуал. Зашли в дом и очень обрадовались вновь накрытому столу.