А после выбрал место у костра, лёг на землю прямо в одной рубашке и заснул, кажется, только закрыв глаза. Потому что ровное и глубокое дыхание послышалось почти сразу после того, как Салхи лёг.
Спать. В лесу. На голой земле.
Осмыслению это не поддавалось. Моему уж точно, поэтому я перетянула к себе охапку хвороста, крепче обняла колени и впервые в жизни стала караулить чей-то сон. ___
[1]Таер/тьерра —обращение к магу без титула
Глава 5
Проснулась оттого, что прямо в глаза светило солнце. Испуганно вскочила, села. И только потом осознала, что снова одна. Вздохнула, потёрла глаза, оглянулась. И вскочила на ноги, во все глаза глядя на землю. На то место, где спала.
И как я укрылась собственным плащом, ещё можно было понять, но как оказалась лежащей на плаще Салхи…
Несколько минут я просто стояла и таращилась на, подбитый не мехом, но чем-то похожим, кусок ткани. Ещё раз оглянулась, уже внимательнее, но костёр не горел, и выходило, что давно, а вокруг не было ни единого признака постороннего человека. Или мага?
По коже прошла неприятная изморозь.
Ну не сошла же я с ума после стычки в Кратне! Я бы знала, если бы лишилась рассудка. Знала бы ведь?..
Взгляд упал на костёр и хворост. Точнее, на то место, где хворост лежал, но сейчас об этом не говорила ни примятая трава, ни другие следы того, что… Как будто я знаю, как выглядят какие-то мифические следы присутствия здесь чужого! Одёрнув себя, села на родное уже бревно. Прикусила губу. Пальцы сами собой принялись за волосы.
Наверно, стоило отрезать их перед тем, как сбегать из дома, но у меня не поднялась рука. Длинные, почти до талии, тёмные и прямые, они послушно собирались в косу, пока я напряжённо решала, что делать с собственным сумасшествием. Как назло, ничего дельного, кроме как, поесть и идти дальше в голову не приходило.
Мне нужно в Ороканскую пустошь. Нужно к Горусу. Хоть в своём уме, хоть нет.
В крайнем случае, если я действительно свихнулась, там быстро это выяснят. Вряд ли они оставляют новичков без присмотра, а, значит, гарантированно заметят, когда я начну разговаривать сама с собой. Если начну, хотя с каждым мигом знакомство с Салхи всё больше и больше походило на сон. С другой стороны, если внешность и беседу я ещё могла придумать, то необычное, явно неместное имя вряд ли.
Я закончила с косой, откинула её за спину и встала. Накинула плащ, выпила половину воды из того, что у меня оставалось, и покинула памятную поляну. Нужно найти ручей. И нужно идти.
Так и шла, хоть один раз всё-таки забралась на дерево, чтобы проверить, правильно ли. Хотя как забралась – слава рианам никто не видел этот подъём, иначе по всему континенту разошлась бы молва об Элиерее Кевинбург – самой неуклюжей белке в мире.
Узнав же, что до гор осталось всего ничего, едва ли полдня пути, я приободрилась и даже повеселела.
А интересно, если неприспособленная я за две недели пересекла две границы и осталась незамеченной, куда бы дошла Ариса – моя самоуверенная и ехидная старшая сестра. Перед глазами сразу встала она, такой, какой я видела её в последний раз, а виделись мы нечасто. Я всё время проводила либо в библиотеке, либо в дальнем конце сада, тренируя стихийную магию, а Ариса днями и ночами пропадала в лечебнице, приходя домой только поспать. Вот она участь боевого лекаря, который может лечить хоть в лазарете, хоть на поле боя под градами пульсаров. К счастью, войны не предвиделось, и Ариса отрабатывала пятилетнюю практику в Главной лечебнице Унаша под присмотром какого-то влиятельного лекаря.
Поэтому теперь мы виделись едва ли не реже, чем когда она училась в академии. А когда виделись, не особо общались, потому что в этот момент она либо уходила на работу, либо возвращалась после проведённых в лечебнице суток. В обоих случаях сидеть на чьей-нибудь кровати и делиться секретами или дворцовыми слухами, как когда-то, нам обеим было некогда. Не до того. И сейчас от этого становилось вдвойне тяжелее.
Вздохнув, я взяла ближе к дереву, чтобы обойти несколько растущих вплотную друг к другу колючих кустов олимираса. Для этого пришлось коснуться коры, которая оказалась неожиданно влажной, и только тогда до меня дошло, почему здесь столько любимой многими жителями империи ягоды.
Я улыбнулась и обошла дерево. Спустилась в низину, держась за могучие корни деревьев. И с огромным удовольствием подставила ладони ледяному, бьющему из-под земли, ручью.
Как же хорошо!
Умывшись, я приложила холодные руки к шее и щекам. Наклонилась, набрала в ладони воды. От холода сводило зубы, но, казалось, это была самая вкусная вода, что я пила в своей жизни. Фыркнула, представив, что сказала бы Ариса о негигиеничности и живности, которая могла водиться в этом ручье.
Не теряя времени, я достала свою бутыль, вылила противную тёплую воду и налила свежей.
Чувство было, словно я вышла к Горусу и он меня принял, не меньше. Кто бы подумал, что меня так вдохновит всего лишь найденный ручей.
Я ещё посидела на скользком берегу, позволила себе передохнуть, а потом поднялась, чтобы продолжить путь. Вот только выбраться из низины оказалось сложнее, чем спуститься, но и здесь мне помогли всё те же деревья. И кто назвал этот лес опасным? Он не опаснее любого другого, если не тянуть в рот всё что ни попадя, не соваться в чужие норы и не вести себя как пятилетка.
Улыбнулась собственным мыслям. Вспомнила, что, когда мне было пять, Ариса уже умела ориентироваться в лесу и даже добывать себе дичь, если понадобится. Увы, наш брат Тиррен не интересовался воинским делом, а я была слишком маленькой, так что всё отцовское внимание легло на среднего и, как оказалось, самого подходящего для этого ребёнка. Но в боевые маги Ариса не пошла, заявив, что для этого много мозгов не надо, и поступила на лекарское.
Папа хоть и рассчитывал на другое, всё же обрадовался. Между боевиками и боевыми лекарями не такая большая разница, и все его знания не пропадут зря. Поэтому отец и продолжил учить Арису… всякому.
«Неприличному», – всегда добавляла мама, но вряд ли всерьёз была против.
Из низины пришлось выползать, но я смогла. Села прямо на траву, отдышалась после крутого подъёма. И только здесь услышала рычание.
И не знаю, что там у меня с чутьём, но сердце вмиг испуганно забилось. Пусть я изучила десятки справочников, атласов и карт, знала съедобные и несъедобные растения нашего мира, но сражаться с дикими лесными животными… нет, спасибо. Правда, меня не спросили.
Рычание повторилось, и я медленно, чтобы не провоцировать зверя, повернулась на звук.
Рианы, спасите непутёвую дочь свою! И несчастливую. Самую несчастливую в этом лесу.
Потому что нарваться на фаркаса – настоящего, живого и наверняка голодного, – когда их всех истребили ещё десять лет назад это надо быть очень невезучей. Или не любимицей рианов. Правда, последнего я за собой не замечала, но, как говорила мама, всё течёт, всё меняется. И изменчивая удача в том числе.
Да как он выжил-то! Всех его сородичей вырезали боевые маги во главе с императором ещё много лет назад, а остальных, тех, кто успел разбежаться, выловили поодиночке и уничтожили вплоть до кладок с невылупившимися тварями. Или поэтому лес называют заповедником, что в нём водится… вот такое заповедное?
Но твари, что следила за мной с противоположного края, было глубоко плевать и на мои рассуждения, и на то, что она должна бы вымереть. Может, я всё-таки сошла с ума? И лежу где-нибудь в лазарете, пока в моей голове творится этот ужас? Под присмотром любимой старшей сестры.
Фаркас тем временем оскалился как будто насмешливо. Словно мы оба знали, что из этой заварушки мне не выбраться живой. Честное слово, в переулке с толпой гулящих кратновцев и то было больше шансов на победу.
Тупая лысая морда с плоским носом и широкой пастью, жёсткая тёмная шерсть, спускающаяся от шеи и ниже, огромное волчье туловище, с вывернутыми суставами на задних лапах – именно так выглядели те, с кем когда-то сражались император с войском. И точно так же выглядел фаркас, который…
Рианы, где он?
Я вскочила на ноги, посмотрела вниз, в низину ручья… и побежала.
Ну неужели отец не догадался, что физическая подготовка не вредит никому? Почему он нанял боевика, который покрикивал, гоняя по полю с препятствиями, только Арисе? Сейчас такие умения мне бы тоже очень пригодились. Особенно бег по пересечённой местности. И обращение с оружием, хотя бо́льшего оружия, чем я и представить страшно.
Интересно, сколько понадобится этой твари, чтобы выбраться оттуда, откуда смогла даже я? Два прыжка? Три? В любом случае останавливаться и проверять – самое глупое, что можно сейчас сделать. Поэтому я не обернулась, продолжила бежать, перепрыгивая через поваленные деревья и ломясь сквозь кустарники. А спустя несколько мгновений услышала топот. И он приближался, что лишало всяких надежд на успех.
Горели лёгкие, но остановиться значило умереть. Поэтому я бежала и молилась рианам, чтобы эта тварь задержалась хоть на миг. Споткнулась, отвлеклась – как угодно, но дала мне эти несколько секунд.
Увы, молитвы так молитвами и остались.
Когда топот, казалось, приблизился вплотную, фаркас недолго думая прыгнул, перемахнул через меня – хорошо хоть я успела пригнуться, уворачиваясь от острых когтей, – и встал поперёк пути. Пути, в конце которого я увидела ровное жёлтое поле и подножия гор.
Рианы, и стоило столько идти, чтобы в шаге от цели меня съела какая-то исчезающая животина!
Жуткая отдышка, вырывающееся из груди сердце и ноющие ноги перекрывали даже страх. Мне было банально обидно. Просто до слёз жаль, что мой план оборвётся по глупой случайности. Из-за того, что пересекутся пути – мой и какой-то вымирающей зверюшки.
Так мы и стояли друг напротив друга, пока фаркас не решил, что обед сам собой в пасть не запрыгнет. И прыгнул сам – невысоко, так, чтобы свалить одним ударом, но…
Не знаю, что было в моей голове, когда я выдернула из-за пояса свёрнутый плащ и бросила в жуткую морду. Тут же увернулась, и огромная тварь, в холке высотой мне по шею, проехала мимо, тормозя когтями, вырывая на своём пути траву и хилые кусты.
Кто бы знал зачем, уходя с поляны, я забрала чужой плащ. Тем более, у меня был свой, но оставлять почему-то не хотелось, поэтому я свернула плащ Салхи и засунула за пояс. И надо же, он действительно пригодился.
Но растерянность твари, что запуталась в завязках капюшона явно не вечна. Поэтому я потянулась к своему огню. Знала, что ничем хорошим это не закончится, но здесь и сейчас у меня просто не было другого выбора.
А стихия словно того и ждала.
Не успела я сосредоточиться, как ладони вспыхнули пламенем. И вовремя – фаркас, наконец, избавился от плаща и прыгнул.
Стыдно, конечно, но я зажмурилась. Вытянула руки, надеясь, что мне их не откусят и закрыла глаза. Чтобы в следующее мгновение услышать вой обиженной твари. Оказалось, что фаркас метил мне в лицо, так что обе руки попали куда надо – на щёки, если можно так назвать впалые части под его глазами.
Отлетев, фаркас царапал лапами морду, пытаясь сбить огонь. Вот только стихийный огонь отличался от обычного уже тем, что с радостью принимал в объятия любую жертву. И не отпускал до самого конца. Так что другого шанса у меня не будет.
Святая Аитая, помоги!
Сложа руки лодочкой, я направила в них всю бушующую во мне силу. Постаралась направить, потому что это и так было за гранью моих способностей, а я вдобавок не дала себе закрыть глаза, чтобы не терять из вида фаркаса. А когда поняла, что больше не могу терпеть жжение в груди, размахнулась и бросила огонь в спину всё ещё скулящей твари.
Судя по жуткому вою попала, но проверять не стала. Развернулась и со всех сил бросилась к выходу из этого дурацкого леса. Бежала, срывая дыхание, не обращая внимания ни на скулёж позади, ни на топот. Очередной топот, что снова приближался. С досады прикусила губу.
Вот что такое не везёт. Ну ничего, просто так я тоже не сдамся. Наскребу силы на ещё одну атаку, даже если после этого свалюсь замертво. В любом случае участь не хуже той, что случилась бы, не сбеги я от императорской милости.
А просвет между деревьями всё приближался. Ощущение, что стоит выбежать на открытую местность и я спасена, не покидало, хотя и отдавало горячечным бредом. Уж про эти симптомы я знала всё – изредка Ариса делилась подробностями своей лекарской деятельности прямо за ужином.
И до поля оставалось каких-то несколько шагов, когда я споткнулась о злосчастный торчащий корень. Взмахнула руками, попыталась удержаться, прыгнула… и в следующее мгновение упала на мягкую жёлтую траву.
Зажмурилась, сжалась. Начисто забыла, что собиралась отбиваться магией. Но ничего не происходило. Минута, две… прошло не меньше пяти, когда я рискнула приоткрыть один глаз.
Меня окружала всё та же трава. Впереди виднелись подножия Асиланских гор, а позади стояла мрачная громада густого леса. И никаких фаркасов.
Приподнявшись на локтях, села. Ещё раз оглянулась на горы и только после этого поднялась на дрожащих ногах.
Если бы лес окружал какой-то щит, препятствующий диким животным, я бы почувствовала. Но щита не было.
Прикусив губу, я двинулась в сторону гор. Обернулась. И решительно зашагала обратно в лес.
Да, страшно, но какой бы трусихой я ни была, если фаркас жив, лучше узнать об этом раньше, а не в тот момент, когда он прыгнет, чтобы свернуть мне шею. Но прыгать страшная зверюга была неспособна. Ни на что не способна – она лежала, вытянувшись, совсем рядом с границей леса. Вся шерсть была в подпалинах, морда разодрана ногтями, но внезапная смерть всё равно не поддавалась объяснению.
Неужели это я его так?
Разобрать да или нет в мешанине шерсти, крови, ошмётков мяса и ожогов не получалось, и я вернулась в поле. Проверила бутыль с водой, половину лепёшки – больше чтобы успокоиться, чем по необходимости. В последний раз обернулась на лес и медленным, нетвёрдым шагом побрела в сторону гор.
Глава 6
Горы оказались против.
Ну или это меня не держали ноги после прогулки по лесу, странного незнакомца и встречи с голодным фаркасом. Хорошо хоть других опасных и не очень животных на пути больше не попалось. Потому что времени на то, чтобы обойти горную гряду, я потратила гораздо больше, чем рассчитывала.
И ахнула, когда оказалась перед входом… или выходом?.. в пустошь.
Солнце уже давно просилось на покой и к тому моменту, как я вышла к широкому, в несколько саженей просвету между двумя горными грядами, надо мной появились первые звёзды. Но это не шло ни в какое сравнение с тем, что я увидела перед собой.
Тот самый знаменитый туман? И да, и нет. С одной стороны, это были белёсые клочья, что перетекали друг в друга, становились то гуще, то, казалось, совсем исчезали. Иногда они приближались на расстояние вытянутой руки, иногда откатывались, словно волны на побережье где-нибудь в Миерии и в целом вели себя как странная, явно магического происхождения субстанция, но с другой – больше всего это походило именно на туман.
Вот только никакой угрозы от него я не ощущала. Поэтому и шагнула, чтобы дотянуться до ближайшего, пушистого, словно облако, клока тумана, но тот отскочил от моей руки, будто разумный. Но не это поражало больше всего. Прикусив губу, я отступила, чтобы охватить всю картину целиком.
Подвижность тумана волновала меня не так, как искры, то и дело проскакивающие в нём. Разноцветные, от белоснежных, очень похожих на обычные молнии до ярких красных, зелёных и фиолетовых. Это было особенно заметно – и особенно красиво, – в темноте, что тянулась ко мне со всех сторон. И никакой закономерности или хоть какой-то логики в этих искрах – или молний, – не находилось. По крайней мере, я не нашла.
Поэтому стояла и смотрела, раз ничего другого не оставалось.
Может, дождаться, когда кто-то выйдет из этого тумана?
Я оглянулась, заметила невдалеке валун и села на него. Чтобы дождаться.
Или состариться, потому что, если бы всё было так просто и обитатели Ороканской пустоши свободно ходили туда-сюда через волшебный туман, боевики сцапали бы их по одному и уже давно. Но ни здесь, ни в горах не чувствовалось присутствие кого-то ещё. Боевых магов, если говорить откровенно. А что такое боевой маг я знала не понаслышке.
Они хоть и славились на всю империю своей магией, смелостью и осторожностью, по факту просто не выдерживали существования в тени и тишине. Может, конечно, в засадах они вели себя по-другому, но то, что происходило у нас дома, если там собирались три и более боевика, не считая папы… в общем, было весело. В первую очередь им самим, а вот слуги, мама и даже я без восторга смотрели на шумные сборища.
Слуги предчувствовали долгую уборку, мама просто не любила, когда папа вёл себя неподобающе – а без этого веселье считалось недостаточно весёлым, – а я не любила шум, даже если его источник многозначительно подмигивал глубокими изумрудными глазами.
Я фыркнула, передёрнулась и подтянула колени к груди, обхватывая их руками.
Как же, целый племянник леди Бле́кхендберг – заведующей боевого факультета Академии контролируемой магии! Умник и красавец, блестяще окончивший эту самую академию. Как будто у них в выпусках есть хоть кто-то не блестящий! Ведь герцоги, графы, бароны и другие титулованные бара… особи составляли бо́льшую часть студентов боевых групп.
На кой их всех туда тянуло – ещё один большой вопрос. Сомневаюсь, что желание вступиться за честь короны, скорее уж, чтобы не скучать в своих поместьях шесть, а то и больше лет, пока друзья постигают все азы магического искусства.
И этот туда же. Высокий, широкоплечий и скуластый, с обаятельной улыбкой и ямочками на щеках Лиави́н Блекхендберг таскался к нам едва ли не через день. Но если его учёбу в академии с такой-то тётей ещё можно было понять, то страсть к нашему поместью уже нет. И это бесило больше всего вместе с постоянным папиным: «Элиерея, Лиавин хотел бы выразить тебе своё почтение!»
Далось мне это почтение! Встреча с фаркасом и то вышла приятнее, чем стоять перед ним, вежливо улыбаться и выслушивать очередные похвалы собственной красоте.
Я скривилась, снова посмотрела на туман. Тяжело вздохнула.
Валун медленно, но верно остывал и сидеть на нём становилось всё неприятнее. Но не соваться же в незнакомую магическую… что? Ловушку? Скорее всего. Вряд ли ороканцы оставили здесь этот туман для красоты. А искры в нём предназначены исключительно для того, чтобы развлекать таких утомлённых ожиданием как я. Смешно.
Снова вздохнула.
Похоже, приключения делают из скромной и тихой меня подобие ехидной своенравной сестры. И раз уж речь зашла об Арисе, самое время подумать, что сделала бы она. Сидела и ждала на камне, рискуя замёрзнуть или состариться? Как же. Уж кто, а Ариса со своим нездоровым исследовательским интересом сунулась бы в туман даже не задумавшись. Та, что всю учёбу в академии промышляла изготовлением запрещённых и условно-запрещённых, но всё равно опасных зелий, не стала бы мяться и раздумывать. И это всегда впечатляло меня больше всего.
Но я не Ариса.
Хотя в этот раз поступлю точно как она.
Решительно поднявшись, я нервно отряхнула штаны и подошла к туману. Попробовала коснуться его ещё раз. А после выдохнула, вздёрнула подбородок и шагнула в туман.
Открывать глаза оказалось больно.
Очень, до слёз и жалобного всхлипа, вырвавшегося из груди.
– Тише, тише, – ласковый голос и рука под спиной. – Подожди, не торопись, сейчас пройдёт.
– Где… я, – голос тоже не слушался – хрипел и срывался.
Пытаясь избавиться от плёнки, которая, казалось, покрыла горло изнутри, я раскашлялась так, что едва не выкашляла лёгкие.
– И это пройдёт, – в тоне незнакомца ощутимо прибавилось сочувствия. – это всё армария… ну, тот туман на входе в пустошь. Он.. или она?.. в общем, это волшебная штука защищает нас от нежеланных гостей. Ослепляет, лишает голоса и сознания. Ничего приятного, конечно.
Глаза, наконец, открылись. Но сразу увидеть владельца приятного и дружелюбного голоса не удалось. Сначала я долго и медленно промаргивалась, но слёзы всё никак не заканчивались.
– Держи. – Мне в руки сунули платок или что-то вроде этого. – Через минуту пройдёт.
Всё, что оставалось – поверить на слово, и я закрыла глаза, приложив к ним платок.
– Где я? – повторила голосом, близким к своему.
– А куда ты хотела попасть? – весело фыркнули рядом. Настолько близко, что чужое дыхание коснулось волос.
– Я…
Вот так сразу взять и сказать? А если я не у Горуса? Вдруг меня вынесло из тумана и меня отнесли в ближайшее Ктаранское поселение? Тогда стоит сказать, куда шла и всё сразу поймут, что я стихийник. А я понятия не имею, как к стихийным магам относятся в Ктаране. Но сказать всё равно что-то надо.
– Я… мне…
– Да ладно, не пугайся ты так, – ещё один весёлый смешок. – Я же сказал, армария защищает нас от нежеланных гостей. – Он замолчал ненадолго. И добавил серьёзнее: – Не бойся, здесь тебя никто не обидит.
Слёзы, наконец, закончились. Я в последний раз промокнула глаза и встретилась взглядом с обладателем голоса.
Взорвалась звезда, меня огрели обухом по голове, наступил конец света. Всё это вместе и умноженное на десять. Потому что я оцепенела, приоткрыла рот и забыла, как дышать. Сердце гулко бухало в груди, загорелись щёки, а я сидела и не могла ни-че-го.
Рианы, что это со мной!
– Эй, – парень едва ли старше меня нахмурился. – С тобой всё нормально? Э-эй… шаргхов император, – прошептал беспокойно. Поднял взгляд на меня. – Не бойся, я сейчас позову кого-нибудь из старших. Наверное, армария подействовала на тебя как-то не так…
И он всерьёз собрался встать и уйти.
– Нет, – тряхнув головой, я схватила его за руку. Вспыхнула, отдёрнула ладонь. – Нет, всё… нормально. Почти. Не уходи, я… – прикусила губу, лицо горело. – Я просто боюсь одна.
– А-а, – расслабленно протянул парень и вернулся на стоящий рядом с кроватью стул. – А я уже испугался, – фыркнул, рассмеялся негромко. – Я хоть и многое знаю, но в лекарствах не силён. Вот Горус он да, – в его голосе появилась гордость, – он и лечить, и убивать может с одинаковой…
Но всё это проходило мимо моего разом поглупевшего сознания. Всё, что я могла – сидеть, открыв рот, изредка кивать и рассматривать этого симпатичного во всех смыслах парня.
На вид ему было лет двадцать пять. Хотя, возможно, его молодили смешливые добрые глаза, вихрастая спутанная шевелюра и задорный голос. Он что-то ещё рассказывал про Горуса, но я не вдавалась в смысл слов. Мне вдруг захотелось, чтобы он остановился, посмотрел мне в глаза и…
Стоп. Горус.
– Подожди, – я снова тряхнула головой. Эта их армария явно что-то повредила в моём сознании. – Ты сказал Горус? – прикусила губу, задержала дыхание.
И незнакомый парень, кажется, понял моё состояние.
– Горус, – хитро прищурился он. – Добро пожаловать в Ороканскую пустошь.
Глава 7
– Ты шутишь?
Реальность двинулась, покачнулась, но осталась на месте. Даже привлекательность моего собеседника слегка поблёкла.
Вместо ответа он улыбнулся, поднялся и поманил меня за собой. К счастью, встать я уже могла, поэтому следом за ним дошла до большого окна. Парень жестом предложил мне посмотреть на улицу и…
Рианы, это что-то… что-то…
Пока я заново восстанавливала дар речи, стихийников это никак не волновало. Они продолжали заниматься своими делами, улыбаться друг другу и иногда перебрасываться дружелюбными фразами.
В горле пересохло. Я сглотнула и перевела взгляд на девочку, едва ли лет десяти, которая подняла в воздух огромную крышу и, следуя указаниям взрослых, бухнула её прямо на недостроенный, без окон дом. Здесь же, стоящая недалеко от неё женщина улыбнулась, взмахнула рукой, и по передней части каменного дома пополз яркий зелёный дымок, вслед за которым из земли потянулось растение, напоминающее живую лозу. Хватило какого-то десятка секунд, чтобы оно добралось до крыши и распустилось цветами.
А два других мага, переговариваясь, будто случайно направили руки на оконный провал и прямо на моих глазах он стал затягиваться. Стеклом.
– Это… это… так не бывает! – выдохнула я.
Сердце заходилось то ли от счастья, то ли от шока. Реальность снова дрогнула, я резко развернулась, задела что-то рукой и едва не рухнула, но незнакомый парень вовремя подхватил. Прижал крепче к себе, улыбнулся и отвёл за ухо выбившийся из косы волос.
– А ты забавная, – шепнул, с интересом склонив голову. – Все либо радуются, либо ругаются, а ты, похоже, в шоке. Да и редко к нам доходят такие, как ты. Обычно пришлые стихийники гораздо старше и точно знают, что ищут.
Рианы, меня впервые обнимает не родители, не сестра, а… тот, кто мне… нравится? Или это последствия дурацкого тумана?
– Я Ару́л, а ты?
Арул не торопился меня отпускать, а я просто не знала как сказать, что это неприлично. Язык не ворочался, руки подрагивали.
– Не торопись. – Он коснулся моей щеки, отчего в голове взорвались фейерверки, склонил голову набок, заглянул в глаза и улыбнулся. – Ты в Ороканской пустоши и можешь выбрать себе любое имя. Не родовое, не данное родителями. То, которое хочешь ты.
И настолько проникновенно это звучало что…
– Эль, – выдохнула я решительно. – Меня зовут Эль.
– Что же, Эль, мы тебе рады, – раздался голос за нашими спинами.
Охнув, я вырвалась из объятий Арула. Отпрыгнула от него, повернулась к новому гостю и… охнула ещё раз.
Высокий, темноволосый мужчина стоял в двух шагах за нами. От него не чувствовалось угрозы, только сила, усталость и…власть. И я не удержалась, присела в низком поклоне. Просто не смогла иначе – выжженное на подкорке воспитание заставило склониться перед тем, кто старше, сильнее и опаснее. Словно перед нашим императором.
– Не надо, милая, ни к чему. – Мужчина подхватил под локоть и заставил встать, поразил добрым взглядом. – Здесь все равны вне зависимости от титула и положения.
– Я же говорил, – весело отозвался Арул.
– Спасибо, Ар, можешь идти, – качнул головой… да Горус. Никем другим этот маг просто не мог быть. – Остальное я расскажу нашей гостье сам.
– Как скажешь, – пожал плечами тот и вышел, а я почему-то расстроилась.
– Итак, Эль, – Горус усадил меня на край кровати, где под присмотром Арула я приходила в себя, – наверное, ты уже поняла кто я?
– Вы Горус.
Само это осознание не укладывалось в голове. Что вот так запросто рядом со мной сидит самый знаменитый стихийный маг в мире. Самое забавное, что в памяти народа стёрлось преступление, за которое его осудили и собирались казнить. Словно кто-то захотел его стереть, что само по себе невероятно. Но то, как, убегая, Горус уничтожил старую тюрьму и часть императорского дворца, не забыл никто.
И пусть не переводились маги, которые удостаивались наград за свои достижения из рук самого императора, никто там и не смог стать известнее Горуса. Мага, который открыто принимал всех осуждённых империей стихийников.
– Не пугайся так, я не причиню тебе зла, – улыбнулся он.
– Я н-не боюсь, просто… – выдохнула, сцепила перед собой руки. – Я не верила, до последнего не верила, что дойду и попаду… к вам. Это ведь… а я всего лишь… – Я окончательно запуталась и замолчала.
– Уверен, что ты очень талантливая девушка, Эль. Откуда ты? – Что-то защекотало в затылке, но почесаться перед таки магом… я не решилась.
– Я из империи. Империи Оришан, – добавила и поморщилась.
Глупо. Как будто в нашем мире есть ещё какая-то империя.
– Тебя… обвинили в чём-то, чего ты не делала? Несправедливо осудили? Может быть, приговорили к заточению в Гвинбо́ре или учёбе в академии? – осторожно и мягко. Щекотка в затылке усилилась. – Что привело тебя к нам, в Ороканскую пустошь?
– Я… – От волнения свело пальцы. Сердце снова застучало как ненормальное. – Меня… мои родители… вы не подумайте, они хорошие, просто…
– Просто боялись тебя? – склонил голову Горус, внимательно глядя на меня.
Главнокомандующий империи и бояться стихийника? Тем более если это любимая дочь.
– Нет, что вы, – улыбнулась, встретилась с ним взглядом. – Они, правда, хорошие. Папа всегда хотел для меня только добра, нанимал учителей, никогда не ругался, если я что-то… поджигала. Он очень любил и меня, и моих… – А вот про брата и сестру незачем. Они здесь, вообще, ни при чём. – Я бы и не сбегала, просто меня… Его императорское величество Лориан выбрал меня. Своей милостью… – В горле встал ком. Не будь этой дурацкой милости, всё осталось бы по-прежнему! – Меня выбрали, чтобы лишить стихийной магии. Осчастливить, – с горькой усмешкой. – Но ведь все знают, что никто из стихийников ещё не выживал. Вестник бы рассказал, но раз рассказывать не о чем, значит…
– Всё хорошо, не бойся, Эль. – Горус легко приобнял меня за плечи, щекотка в голове разом прошла. – Здесь тебя не достанет даже его вездесущее императорское величество. Всё-всё, не плачь. – Он вытер одинокую слезинку, скатившуюся по моей щеке. Расцепил мои руки, взял в свои, поймал взгляд. – Ты мне веришь, Эль?
Глаза, которые до этого казались тёмными, вдруг посветлели. Пошли цветными разводами, словно круги на воде, если в неё бросить камешек.
– Д-да, – отозвалась я.
Наверное, заторможенно, но с такими приключениями неудивительно.
– Я обещаю, в Ороканской пустоши тебе не грозит ни оска́нт, ни сам Лориан, – уверенно заявил Горус. – Это единственное место, где стихийные маги свободно пользуются своим даром, не боятся ненависти, осуждения и страха. Не зависят ни от каких правителей. Единственное место, где стихийники счастливы.
Вместо ответа я кивнула. Чувствовала, что иначе из меня вырвутся глупые рыдания.
– Вот и отлично. – Он встал и потянул меня за собой. – Идём, я познакомлю тебя с остальными.
Глава 8
Остальные обрадовались. Это было странно, непривычно и по-настоящему волшебно. Горус представил меня главному лекарю Амалии, командиру Дже́рту, который отвечал за безопасность пустоши и её обитателей. Джоле́нте – той самой женщине, что вырастила лозу для дома. С… наверное, конюхом, хотя крупный как медведь Ха́рдвин заведовал не только лошадьми, но и скотом, и зверинцем, и странными, пасущимися в отдалении от домов, животными. Но рассмотреть их мне не дали, Горус повёл меня дальше, к каменному дому, что возвышался над остальными на целых три этажа.
– Видишь ли, с деревом у нас сложности, – хмыкнул он и мимоходом поприветствовал стихийника, который левитировал два ведра, висящие на длинном шесте. – Без штормов с землетрясениями не обходится. Нет-нет, не пугайся, не такое это частое явление. Да и дома мы специально строили за пределами досягаемости воды, она у нас не в меру буйная и никому не даётся в руки. А землетрясения – это так, лёгкие толчки пару раз в год. Я предупреждаю для того, чтобы, когда это произойдёт, ты не пугалась.
– Я уже испугалась, – улыбнулась слабо, перевела взгляд вдаль. Туда, где песчаный берег переходил в бурные воды Ассари́йского моря.
– Мда, стоило начать с чего-нибудь другого, – рассмеялся Горус, приобнял меня за плечи. – Я лишь хотел объяснить, почему все постройки у нас каменные и, скажем так, вечные. Я действительно не знаю, что нужно сделать, чтобы их уничтожить, – взмахнул он рукой в ответ на мой сомневающийся взгляд. – Всё-таки в том, что почти все жители пустоши стихийники, есть немало плюсов.
– Почти все? – зацепилась я. – То есть здесь есть и обычные маги?
– Я бы не назвал их обычными, все они мастера своего дела, но да, есть. Их немного, и они отличаются от нас, однако так же преданы пустоши, как мы. Если не сильнее.
– А кто…
– Ты познакомишься с ними сама, позже, – покачал головой Горус. – А пока нам надо устроить тебя в один из домов, где… в общем, тоже увидишь. Но для этого нам нужен Хе́йнер, мой в некотором роде заместитель. Кстати, он не стихийник, но без него вся затея с пустошью развалилась бы через год. Хейнер – наша гордость, совесть и, что важнее, прекрасный счетовод.
– А вы? – спросила и сразу же прикусила язык.
– Что я? Счетовод из меня аховый, – рассмеялся Горус. – Как, впрочем, и гордость. Или ты имеешь в виду…
– Простите, я не должна была спрашивать. Это грубо и невежливо.
Он вдруг остановился, хотя до места обитания таинственного Хейнера оставалось несколько шагов. Развернулся, внимательно посмотрел мне в глаза.
– Милая Эль забудь уже про вежливость, этикет и прочий хлам. Да, где-то там, – он махнул рукой в сторону гор, – это важно, нужно и даже помогает залезть повыше по общей жизненной лестнице. Здесь же, – обвёл дом и стихийников, что стояли рядом, – гораздо больше значения имеет то, что у тебя в голове и здесь. – Он положил руку мне на сердце. Улыбнулся, отошёл на шаг. – Здесь ты можешь спрашивать, просить помощи и даже плакаться в жилетку. И тебе не откажут просто потому, что ты сказала что-то, как ты думаешь, не то, не поклонилась вовремя или забыла про вежливость.
– Я…
Но что я могла сказать? Что маму хватил бы удар, узнай она, как отзывается этот странный маг о её усилиях сделать из меня леди? Итак, наверное, хватил, когда она прочитала письмо и узнала о моём побеге.
– Если же тебе интересно, какая у меня сила, то…
Горус вытянул руку, раскрыл ладонь, и на ней одновременно появились маленький костёр и воздушная воронка. Воронку тут же сменил водоворот, а рядом с ним возник маленький голем.
– Это невозможно! – выдохнула, подняла на него глаза.
До этого тёмный, его взгляд снова посветлел.
– Считается, что да, – хмыкнул Горус, сжал руку, а когда распрямил, на ней уже ничего не было. – Но, как видишь, возможно даже невозможное. А какая сила у тебя Эль?
И мы продолжили путь.
– Огонь. – Странное ощущение. Когда ты можешь рассказать кому-то всё, и тебя выслушают. Без опаски, жалости и злобы. – Сначала был огонь, но потом я… – Вспоминать о несчастной Меллисе всё ещё было неуютно. Горус же смотрел по-прежнему доброжелательно. – Я случайно… просто мне помешали, когда я читала… в общем, я заколдовала служанку так, что ту едва остановили на границе городе.
– Значит, огонь и воздух, – довольно кивнул Горус. – Прекрасно, просто прекрасно.
И слышать одобрение в ответ на такие откровения тоже непривычно. Но это было как раз тем, к чему привыкнуть хотелось. И к этому, и к тому, что можно левитировать домой вёдра с водой, если нести самой откровенно лень.
– А вот и Хейнер.
Горус открыл передо мной дверь, и мы упёрлись в очень высокого и худого мужчину с недовольным лицом и равнодушными глазами.
– Хейнер, познакомься, это Эль, новая жительница пустоши. Эль, это Хейнер, мой помощник и одновременно заместитель.
– Очень приятно, – улыбнулась растерянно и легко присела в поклоне.
– Ещё одна белоручка, – вздохнул Хейнер, глядя на это. – Это та, которая вырубилась через два шага или которая свалилась с горы?
– Эль пришла к нам через армарию.
