Джакс слегка «улыбнулся» и лизнул мне ладонь.
***
Плотно поужинав, мы с Киром отправились на набережную, где прошло наше первое свидание ровно три года назад. Вечернее солнце пронизывало нас мощными яркими лучами, играло в речной ряби, заполняло все вокруг, отражаясь от воды и стекла.
Безграничное счастье снизошло на меня, и я испытывала любовь ко всему окружающему миру. Я могла подойти к старенькому деду на лавочке и обнять его от переизбытка чувств. Я любила каждую травинку на газоне и каждую плиточку на набережной, по которой мы шли, каждый лист на дереве, каждую частицу вокруг себя.
– Помню, на первом свидании меня очаровали твои волосы. Дул сильный ветер, и они поднимались вверх, как у Светы из «Ночного дозора», и солнечный свет переливался в них медью и золотом. Это было самое восхитительное, что я видел в жизни. И ты все время смеялась. Я не мог не влюбиться в тебя.
– Тот день я буду помнить всегда, – мечтательно отозвалась я. – Знаешь, я сейчас ощущаю такой душевный подъем, такой прилив сил… Со мной уже давно такого не было. Вот, что делает со мной солнце и твоя любовь. Мир прекрасен, а жизнь хороша, и я так счастлива…
– Я рад, Лиза. Пусть так и будет дальше. Не хочу, чтобы твоя апатия вернулась. Люблю, когда ты улыбаешься.
В тот момент даже мысли о творческом кризисе не могли испортить мне настроения. То, что отравляло мне жизнь последние полгода, казалось далеким и незначительным, будто происходило не со мной. Но в глубине души я знала, что этот счастливый вечер скоро кончится, и впереди меня ждет долгая полярная ночь внутри собственной головы.
– А знаешь, о чем мы напрочь забыли?
– О чем?
– Книги, которые я купила.
– Ох, точно. Надо же. Обязательно все разберем перед сном.
Мы с Кириллом, как можно было уже понять, с начала отношений собирали общую библиотеку, и чем старее было издание, тем лучше. Это стало нашим общим хобби, потому что читательские вкусы у нас совпадали процентов на восемьдесят.
Сначала книги хранились по большей части у меня, а когда мы съехались, то купили большой книжный шкаф и потихоньку заставляли его новыми приобретениями. Но перед тем, как поставить книги на полку, мы по традиции усаживались и перебирали их, пересматривали, зачитывали вслух аннотации, строили предположения относительно сюжета или делились впечатлениями, если сюжет этот был нам уже известен.
Этот ритуал был неотъемлемой частью нашей жизни. Множество книг в библиотеке было прочитано еще до покупки, но это нисколько не мешало нам гордиться их наличием именно в бумажном виде. Скоро, когда весь мир перейдет исключительно на цифровую передачу информации, такие библиотеки будут только у истинных ценителей. И нам с Кириллом это очень льстило.
Ближе к десяти вечера мы оба начали зевать и, заметив это, засмеялись.
– Стареем мы с тобой.
– Да уж. Где те времена, когда мы только познакомились и могли общаться всю ночь напролет? И сна не было ни в одном глазу.
– Боже, как давно это было… – пропела я.
– Помнит только мутной реки вода, – подхватил Кирилл.
– Время, когда радость меня любила…
– Больше не вернуть ни за что, никогда.
Весь путь домой мы запевали Никольского. Я обожала, когда Кирилл пел вместе со мной. Хорошо, что в плане музыки наши вкусы практически идентичны. Все же мне с ним сильно повезло. Мне даже казалось иногда, что я недостойна такого человека.
Вернувшись домой, мы первым делом проведали Джакса. Ему было гораздо лучше, пес даже вылез из лежанки и перемещался по квартире вслед за нами, доверительно заглядывая в глаза. Мы быстро умылись и переоделись в спальное. Прежде чем разбирать пакет, я еще раз зашла в комнату, где на пустом столе одиноко стоял мой подарок. Скоро я тобой займусь, пообещала я печатной машинке, надеюсь, скоро я выберусь и займусь тобой. Когда я вышла из комнаты, Кирилл уже сидел в кресле в одних шортах и держал пакет на коленях, демонстративно засовывая в него руку. Джакс расположился у его ног.
– Ах ты, нахал, как ты посмел без меня? – подбежала я.
Кирилл усадил меня себе на колени и поцеловал в щеку.
– Я решил все подготовить, пока вы там ворковали.
– Мы?
– Ты и твой подарок.
– Ну ладно, доставай уже.
Кирилл погрузил руку в бумажный пакет, как фокусник в шляпу, и вытащил небольшую дряхлую книгу.
– Осторожнее, очень старая.
– Вижу. Ничего себе. Лем. Это издание очень редкое.
– А ты год посмотри, – самодовольно заявила я.
Кирилл перевернул замысловатую обложку с изображением океана, из которого произрастали черты лица девушки. Все было в черно-коричневых тонах на бежевом фоне. Позади головы висели три планеты разного размера.
– Станислав Лем, – прочел Кир. – «Солярис», «Эдем». Перевод с польского Брусникина. Издательство «Мир», Москва, 1973 год.
– Год рождения моих родителей. Представляешь?
– Она разваливается на части. Но она чудесна. Один рубль двадцать одна копейка. Подумать только.
Я забрала у Кирилла книгу и прочла аннотацию вслух.
– Что может быть интереснее контактов человека с иными разумными расами? Хочу начать ее после Азимова.
– Давай следующую.
На свет показалась красная книга толщиной в три пальца с золотыми буквами и черным рисунком морского корабля.
– «Таинственный остров», Жюль Верн.
– Восемьдесят четвертый год, Кир.
– Какая прелесть. А как пахнет! Иллюстрации? Вот везение!
– Это запах конца двадцатого века, парень.
– А это у нас кто?
Серо-голубая книга в два раза толще предыдущей оказалась в руках Кирилла.
– Уэллс, – гордо сказала я.
– Сегодня на развале был урожайный день.
– С этим не поспоришь. Ты только взгляни, Кир! Пятьдесят шестой год! Тебе верится? Понюхай ее! Однажды в школьной библиотеке устроили ревизию и решили очень изношенные книги порвать на макулатуру. Естественно, к этому занятию привлекли школьников. Я тогда была классе в седьмом. Так вот, те книги, которые я разрывала и выбрасывала, не ведая, какой ужас творю, – пахли точно так же. Это аромат самой старины, Кир. И эта книга – наша.
– Три повести и куча рассказов. Шикарный улов, Лиз.
– Ну же, доставай следующую!
– Хайнлайн, «Дверь в лето». Я не читал ни одной его книги.
– Как и я. Но она должна быть у нас. Мы обязательно ее прочтем. Это сборник.
– Конечно, мы просто обязаны иметь Хайнлайна в своей библиотеке. Иначе какие из нас любители научной фантастики? Позеры, да и все.
Кирилл вытащил следующую книгу. Я затаила дыхание. Зеленая обложка, желтые остроугольные буквы, устрашающий рисунок в виде разбитого стекла, красно-желтого глаза и костлявой когтистой лапы, вытянутой к читателю. Кто это еще мог быть, как не…
– Кинг! Я ждал его, но почти потерял надежду.
– Я не могла уйти с развала без Кинга. Это непростительно, знаешь ли.
– «Регуляторы». Не читал. Но уже хочу.
– Один из пяти романов, написанных Ричардом Бахманом[1 - Ричард Бахман – один из псевдонимов Стивена Кинга.], пока он не «умер от рака». Девяносто седьмой год. Здорово? Но это еще не все. Доставай последнюю.
В руках Кирилла появилась книга с очень странной обложкой. Темно-синий фон. Желтые буквы вверху. Внизу – мужчина по пояс, в полосатом галстуке и с раздвоенной головой. Левая часть лица была ярко-желтой, правая – серой. Выражения у обеих сторон были разные. Позади человека была тонкая розовая полоса горизонта. Никогда раньше я не видела такой странной обложки. Один взгляд на нее наводил на мысль о тяжелом психическом расстройстве.
– Ого, еще Кинг. Обложка… впечатляет.
– Мягко говоря.
– Погоди. Я читал эту книгу. Еще до встречи с тобой. Правда, в электронном виде.
– И как тебе?
– Боюсь заспойлерить, но скажу, что она шикарна.
– Серьезно? – спросила я и тут же отняла у Кирилла книгу, жаждая прочесть аннотацию.
– Тебе понравится. Даже больше. Я думаю, ты будешь в восторге. На меня она произвела сильное впечатление. Тебе, как начинающему писателю, будет любопытно.
– Хм…
«Известный писатель Тад Бомонт выпустил несколько книг под псевдонимом Джордж Старк. А затем – «похоронил» свой псевдоним: на местном кладбище появилась даже могила Старка. Но случилось так, что Старк воскрес, и жизнь Тада Бомонта превратилась в нескончаемый кошмар…»
– Ладно, я прочту. Но пока, знаешь, у меня не тот настрой, чтобы читать Кинга. Мне хочется чего-то… ну… научно-фантастического, о далеких мирах, об иных расах и цивилизациях… хочется космоса.
– Как у Лема, – подсказал Кирилл и вытащил из стопки самую первую книгу.
– Да, наверное.
– А что еще остается, когда весь Мир Полудня[2 - Мир Полудня – иносказание для цикла книг «Полдень, XXII век» братьев Стругацких.] перечитан?
С любовью расставив книги по полкам, мы еще несколько секунд стояли и любовались своей пополнившейся коллекцией с одинаково нежным чувством.
– Я так рада, Кир.
– Я тоже. Как будто мой ребенок делает первые шаги.
Мы улеглись в постель, выключили свет и обнялись.
– Ты думал на счет имени для девочки?
– Думал.
– И что?
– Ничего не придумал.
– Я тоже. Вот видишь, с девочкой нам уже трудно, а мы только имя подбираем. Пусть уж лучше будут пацаны.
– Посмотрим, Лиз. Я буду рад и девочке.
В последнее время мы с Кириллом все чаще затрагивали эту тему. Мы планировали пожениться через год, скромненько, без кредитов на свадьбу. Наши родители давно ждали от нас этого шага, не понимая, чего мы тянем резину, если любим друг друга, но мы потихоньку копили деньги. Было здорово придумывать имена будущим детям. Мальчика мы хотели назвать Матвеем (или Мироном, или Макаром). Для девочки варианта все еще не было. Мне в голову не лезло ничего лучше имени моей мамы, а все остальные ассоциировались с людьми, о которых у меня сложилось не лучшее мнение. Мы шутили, что если у нас родится трое мальчишек, это решит все наши проблемы.
Мы еще долго лежали и болтали о всякой чепухе, пока оба не отключились от усталости.
Эпизод 3
[Сейчас]
Впрочем, появление нового преподавателя хоть и взбудоражило меня немного, но не заставило забыть о своих проблемах.
Волнение быстро улеглось, как взбаламученный ил на дне глубокой реки. Мальчишки на репетиторстве плохо успевали в школе, потому что наотрез отказывались выполнять домашние задания. Их родители считали, что в этом виновата я, а не воспитание. Было ясно, что в скором времени, если все так и пойдет дальше (а оно пойдет), от меня откажутся. Это было очень неприятно. Возникала необходимость искать новую подработку, более надежную.
Кирилл снова уезжал в командировку на целую неделю. Я ждала разрыва цепи и долгожданного просветления (я до сих пор не написала ни строки), но ничего не происходило, и у меня появилось предчувствие, что уже и не произойдет. Обычно предчувствия меня не обманывали. Не думаю, что этот случай – исключение.
Неужели это конец? Неужели я придумала себе все это, и никакого разрыва, никакой цепи вообще нет? Выходит, что все эти события – книга, игра – простое совпадение. Кажется, что я все это время медленно поднималась со дна глубокого водоема, и вот уже почти вынырнула на поверхность, но снова пошла ко дну. Теперь уже навсегда. Яда оказалось слишком много на этот раз. Я была почти уверена в этом.
С отъездом Кирилла от мрачных размышлений меня уже ничто не могло отвлечь – ни Джакс, ни репетиторство, ни учеба. Мысль о собственном ничтожестве угнетала все сильнее. Я пыталась начать творить «по схеме» в надежде на то, что это может пробудить мою творческую память, но это лишь все усугубило. Ничего не получалось, как и прежде. Тупик, бессильная апатия и отсутствие вдохновения довели меня до паранойи. Мне казалось, что печатная машинка смотрит на меня с вызовом. Весь ее нетронутый внешний вид унижал меня, напоминая о моей бесхребетности.
Подолгу я не могла уснуть, лениво осмысливая рутину, в которой тонула. Что же со мной на самом деле происходит? Если ли конец у этого процесса? Так тяжело не было еще никогда. Я не представляю своей жизни без творчества, но в то же время меня лишили возможности творить. Это противоречие сводит с ума. Наверное, Кирилл не узнает меня, когда вернется. Количество седых волос на голове уже пугало меня. Раньше я думала, ну пара-тройка, ну и что? Сейчас я сушила голову феном и видела, что их становится больше. Черт, я молодая девушка или старуха? Что со мной происходит? Я словно увядаю заживо.
