Перейти к содержанию

Разделение личности. Личность героя. Второй шанс. Том 1 — книга №2 серии «Разделение личности»

Автор:

5,0 40+ оценок читателей Рунета
Категория
Боевое фэнтези
Серия
Разделение личности · книга №2
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
31.10.2026

Аннотация

Осознаю себя престарелой женщиной в теле трёхлетнего парня, который с великолепным аппетитом ест землю на детской площадке. Привет новый мир и моя прекрасная жизнь – нянечки. Я переродилась... Мальчик вырос и стал мужчиной, а я всё продолжаю за ним присматривать, зарабатывать деньги и решать все его проблемы…

Читать «Разделение личности. Личность героя. Второй шанс. Том 1» — Евгений Вторкин онлайн

Страница 3 из 4

— Старая? Как ты определила свой возраст?

— У меня наблюдались все симптомы диссоциативной фуги.

— Хочешь сказать, что ты в трёхлетнем возрасте уже знала, откуда берутся дети?

— Приведу пример из ранних воспоминаний. Виктору четыре года. Он достаёт всех окружающих бесконечным потоком вопросов на тему «почему». В итоге я не выдерживаю. Беру его тело под контроль и на примере яблока пытаюсь объяснить маленькому Виктору, что угол отклонения оси вращения Земли от перпендикуляра к плоскости орбиты составляет двадцать три процента.

— Звучит невероятно. Если предположить, что ты говоришь правду, то неосознанно можно сделать вывод, будто ты реальный человек, которого запихнули в тело ребёнка. Удивительно, что толком не сформировавшийся мозг ребёнка смог тебя выдержать.

— Примерно таким же вопросом задалась Мария, когда узнала о моём существовании. В итоге она привела Виктора в больницу и аппаратно проверила ему голову. Если верить её словам, то ничего необычного там не обнаружили.

— А можно мне посмотреть?!

Взгляд и голос Евы резко меняются. Она всем своим видом демонстрирует неописуемый восторг. Интересно, это искренняя или притворная эмоция?

— Объясни нормально.

Ева вскакивает и взбудораженная подбегает ко мне.

— Пошли со мной! — Она хватает меня за руку и вытягивает с кресла. — В прилегающем здании есть компьютерный томограф и несколько хороших врачей. Если ты разрешишь сделать пару снимков, я заплачу тебе ещё столько же наличными.


Ева на голову ниже меня, и факт, что она в данный момент чуть ли не прижимается своей грудью ко мне — пугает. Со своего ракурса я отчётливо вижу всю её внушительную прелесть, и, следовательно, эти два манящих холмика видит и Виктор, который, судя по ощущениям, только что проснулся.

Я теряю контроль над телом. Виктор вскидывает руку и беспардонно хватает Еву за талию. Притягивает её к себе и шепчет на ухо:

— Свидание.

— Свидание с шизанутым красавчиком? Договорились. — Она усмехается.

Сделав грязное дело, Виктор скидывает контроль над телом обратно мне. Чувствую небольшую пустоту внутри. Хоть и не ушёл спать и остался в сознании, он сфокусирован на себе и за нами не наблюдает.

— Ты слышала Виктора. Нам нужны наличные, свидание и твой кулон. На таких условиях мы согласны на сканирование мозга.

Ева опускает взгляд себе на грудь, точнее, на лежащий на ней серебряный кулон в форме демона, обнимающего младенца.

Во взгляде демона читается несвойственная для такого страшного монстра нежность. Его сильные руки обнимают малютку в защитных объятиях. Несмотря на свой устрашающий вид, демон смотрит на ребёнка с любовью.

Ева прикасается к кулону и нежно его поглаживает.

— Прости, но мне не принадлежит эта прелесть. Я лишь храню кулон и в скором времени верну его законному владельцу. Расскажешь, с чего это вдруг ты решила забрать его у меня?

— Мне не сам кулон нужен, а мастер, создавший его. У Марии скоро праздник. Хочу ей подарить что-нибудь уникальное. Вроде твоего кулона.

Вдруг глаза Евы теряют фокус. Глазные яблоки начинают ходить из стороны в стороны. Что же это за невидимый текст, который она постоянно читает?

— Шиза, зачем ты пытаешься меня обмануть? Я прекрасно знаю, что день рождения Марии Николаевны уже прошёл.

— Я не говорила, что речь идёт о дне рождения. У тётушки есть и другие праздники.

— Тётушка? Хочешь сказать, что Виктор не является её сыном? Он племянник?!

Не понимаю, почему её так шокировала эта информация? Глаза чуть ли не на мокром месте. Губы дрожат, а руки трясутся. Неужели она что-то знает про мать Виктора?

Думаю, мне стоит сделать вид, что я ничего не понимаю. Улыбаться и косить под дурочку.

— Племянник — это мужчина по отношению к дяде или тёте, сын брата или сестры.

— Когда Виктор родился?

Обидно. Вместо того, чтобы объяснить причину своей реакции, она задаёт вопросы. Если я сейчас отвечу прямо и честно, то рискую остаться ни с чем.

— Через несколько дней после рождения Виктора в городе было великое событие. Как думаешь, какое?

— Полное затмение. Похороны под чёрным солнцем.

А вот это уже интересно. Откуда она знает, что мать Виктора похоронили во время солнечного затмения?

Ева проводит тыльной стороной ладони по щекам, тем самым немного размазав тушь. Она разворачивается и открывает дверь. Мы выходим из кабинета. Я встаю немного в стороне и пристально наблюдаю, как Ева дрожащими руками пытается попасть в замочную скважину.

У неё действительно истерика, или она так притворяется? Вопрос только — зачем?

На вид Ева не старше Виктора, следовательно, она не может быть знакома с его мамой. А ещё я прекрасно помню рассказ Марии о том, как прошли похороны. Она тогда в полном одиночестве стояла на кладбище и смотрела на гроб своей сестры. Но если помимо Марии на кладбище никого не было, тогда откуда эта девушка знает, как проходили похороны?

Закончив с дверью, Ева двигается по коридору в сторону лифта. Я следую за ней. Иду немного позади. Смотрю на её длинные волосы. Пытаюсь разглядеть через пышную причёску пластырь на шее.

— Ева, не спеши ты так. Лифт без нас не уедет.

— Ой, прости. Задумалась.

Она замедляет шаг, и мы равняемся.

— Так что там по поводу мастера, изготовившего подвеску с демоном?

— Увы, но тут я тебе не помогу. Хозяйка кулона мне про него ничего не рассказывала.

Можно смело делать пометку: Ева и Елизавета Наумова были знакомы. Но это только при том условии, что это действительно тот самый кулон, который я видела на фотографии.

Ощущаю исходящее изнутри давление. Виктор настойчиво пытается забрать контроль над телом. Я не сопротивляюсь ему и ухожу на второй план.

— Подожди меня возле лифта. Мне нужно срочно позвонить.

— Хорошо, — отвечает Ева.

Виктор проходит дальше по коридору, достаёт телефон и набирает номер Марии.

Я недолго слушаю их разговор, потому что мои мысли быстро уплывают в другое русло. Ева, хоть и косвенно, но доказала, что знает мать Виктора и Елизавету Наумову. Обе эти девушки погибли при одинаковых мистических обстоятельствах, породив на свет детей с золотыми волосами и ярко-жёлтыми глазами.

Во всём происходящем меня смущает возраст Евы. У неё миловидная внешность молодой девушки. Даже присутствует очертание детских щёчек, что наблюдается лишь у подростков. Думаю, всё же не стоит её судить по внешности. Ева является наследницей «Опалкорп». Их технологии уже давно превзошли прогресс. Не удивлюсь, если они уже давно создали какую-нибудь сыворотку вечной молодости.

Телефонный разговор Виктора резко обрывается после подозрительного грохота в трубке. Судя по звуку, Мария уронила телефон в лужу.

Виктор нервничает. Перезванивает, но всё без толку. Опускает голову и идёт к Еве, которая стоит возле лифта, подпирая спиной стену.

— Что-то случилось? — интересуется она.

— Звонил тётушке. Она уже подходила к этому зданию, и вдруг что-то случилось. Перезваниваю. Телефон выключен. Может, пойдём ей навстречу? Вдруг ей нужна помощь.

— Я думаю, лучше привлечь к этому профессионалов. По пути зайду в пункт охраны и дам распоряжение. Проверят камеры. Если Марии Николаевне нужна будет помощь, её окажут. В любом случае, с нами свяжутся.

— Нет! Я тоже пойду на её поиски!

— Угомонись, Виктор, — вклиниваюсь я. — Доверься мне. Я тут разберусь. Ты сейчас перенервничаешь и только всё испортишь. Лучше отдохни и успокойся. Как всё закончится, я тебя разбужу.

— Нет. Я пойду её искать!

— Хорошо. Тогда вызывай лифт.

— Лифт?

— Да-да, лифт.

— Ладно. Уговорила. Разбудишь, как появятся новости.

Чувствую пустоту, означающую, что Виктор провалился в глубокий сон.

Заглядываю в глаза Евы и вижу, как её глазные яблоки мечутся из стороны в сторону. Тяжело вздыхаю и…

Резко вскидываю руку. Хватаю Еву за плечо. С силой прижимаю к стене.

— Шиза, ты чего творишь?!

Отодвинув рукой её волосы, с интересом рассматриваю шею девушки.

— Это что ещё за зелёная лампочка?

— Отпусти. На нас смотрит сразу несколько камер. Сюда вот-вот сбежится целое полчище из охранников.

— А ты им скажи, чтобы не рыпались.

Молчит. Вроде смотрит на меня, но её глазные яблоки мечутся из стороны в сторону.

— Ева-Ева, сучка ты лживая! Поверь, я не хочу тебе делать больно, но, если ты продолжишь врать, тебе не поздоровится.

— Я тебе не врала.

— Мне, может, и не врала, но Виктору — да.

— Может, ты отпустишь, и мы нормально поговорим?

— Вначале ответь. Что за светодиод торчит из твоей шеи?

— Это индикатор, который отображает состояние здоровья человека. Зелёный цвет говорит о том, что я в полном порядке. Эта функция нужна, чтобы быстро выявлять тяжелораненых на поле боя.

— Что эта штука ещё может?

— Всё тоже самое, что и смартфон.

Поднимаю свободную руку и тыльной стороной ладони провожу по её щеке. От прикосновения Ева напрягается. В глазах появляется страх.

— Ну и зачем ты такая красивая опускаешься до гнилой лжи? Зачем наплела Виктор про пункт охраны? Мы ведь обе с тобой знаем, что у твоих солдат на проходной нет ни одного монитора. Всё наблюдение происходит через эти светящиеся лампочки.

— А сама ты часто Виктору говоришь правду?

Убираю руку от лица Евы, слюнявлю большой палец и провожу у уголка её глаза. Вытираю чёрные разводы от размазанной туши.

— Отвечай. Я жду. Зачем ты его обманула?

— У Виктора сильно выраженные ассоциированные галлюцинации. Если бы я рассказала правду, то его логически последовательные образы ввели бы его в паническое состояние.

— Да, с этим не поспоришь, но я не Виктор. И я всё ещё жду, когда ты скажешь правду.

— Марию Николаевну нашли.

Я отпускаю Еву и делаю шаг назад. Пристально смотрю на неё. Жду, пока она продолжит говорить, но Ева молчит и поправляет свою одежду. Подходит к лифту, и двери открываются сами собой.

Ева заходит в лифт, оборачивается и вопросительно смотрит на меня.

— А ты чего? Тут остаёшься?

Я захожу в стеклянную кабину, и двери закрываются за моей спиной. Лифт начинает движение.

— Она в порядке?

— Марию Николаевну нашли без сознания на подходе к служебному входу. Её скоро доставят в медицинский сектор.

— Пришли мне видео с камеры наблюдения.

Надеюсь, эта девочка сейчас не начнёт вешать мне лапшу на уши и говорить, что записи нет. Потому что у них тут сотни камер для наружного наблюдения. Совершенно нет слепых зон. Незаметно сюда даже таракан не проскочит.

— Без проблем. Сейчас пришлю. Продиктуй мне только свою почту.

Достаю из внутреннего кармана визитную карточку и протягиваю её Еве. Та берёт её начинает крутить в руках. Улыбается.

— Частный детектив, сыщик и просто добрый самаритянин, который поможет раскопать компромат на всех Ваших друзей и близких. Забавный лозунг. Кто придумал?

— Виктор.

— Готово. Видеозапись отправила. — Ева протягивает руку, возвращая карточку.

Прячу визитку и достаю телефон. Захожу на почту. Нового письма нет, но это не значит, что она ничего мне не отправляла. Порою бывают небольшие задержки.

Открываю письмо Геннадия. Нахожу фотографию Елизаветы Наумовой. Разворачиваю телефон и показываю экран Еве.

— Знаешь эту девушку?

Ева лишь мельком смотрит на телефон, но выражение её лица тут же меняется. Вначале я вижу испуг, но вскоре на лице появляется злость.

— Теперь ясно, чего ты так к моему кулону прицепилась.

Лифт останавливается, и двери открываются. Ева ещё раз бросает на меня злобный взгляд и выходит наружу. Я следую за ней.

Мы выходим из холла с лифтом и проходим через раздвижные двери. Оказываемся в длинном светлом коридоре. Белые стены и запах хлорки. Всё это напоминает больницу. Но, в отличие от местной поликлиники, в коридоре никого нет, только тишина.

По краям коридора располагается множество белых пластиковых дверей, но есть тут и массивная чёрная дверь. Судя по всему, Ева к ней сейчас и направляется.

— Ты куда нас ведёшь?

— Я пытаюсь помочь Марии Николаевне, а ты своими выходками только мешаешь.

Ева останавливается перед бронированной дверью, и та с механическим звуком отъезжает в сторону, спрятавшись в стене. Заглядываю девушке через плечо. Вижу знакомые лица: трёх мужчин в чёрных костюмах, которых недавно Ева выгнала из своего кабинета.

Она заходит внутрь, я пытаюсь следовать за ней, но один из охранников преграждает мне путь. Выставляет руку и не даёт войти.

— Куда это ты собрался?

Заглядываю через плечо мужчины. Нахожу взглядом Еву. Она держит в руках планшет и что-то на нём смотрит.

— Ева! Это что за дела?!

— Подожди там. Скоро за тобой прибудет человек и всё объяснит.

Охранник кладёт ладонь мне на плечо. Толкает.

— Ты её слышал. Вали отсюда.

Смотрю в глаза мужчине с квадратной челюстью. Тяжело вздыхаю. Поворачиваю корпус и… бью его в челюсть! Охранник закатывает глаза и падает на спину.

Грохот привлекает внимание Евы. Она поднимает взгляд от планшета. Смотрит на меня, потом смотрит на лежащего в дверях охранника и снова смотрит на меня.

— Шиза, не усугубляй ситуацию.

Двое других охранников двигаются в мою сторону. Я, конечно, могу и их уложить, но Ева всё же права.

— Ладно-ладно. Я подожду в коридоре. — Поднимаю руки, демонстрирую пустые ладони.

Доброжелательно улыбаюсь и отступаю на несколько шагов. Но один из охранников не принимает мою капитуляцию и продолжает сближение.

— Надеюсь, Вы не против, если я этому ублюдку сломаю па…

Железная дверь резко выдвигается из стены и закрывается прямо перед носом охранника, оборвав его угрожающий монолог.

Оборачиваюсь. Осматриваю белый коридор. Вижу у стены лавочки с мягкими сидениями. Тяжело вздыхаю. Подхожу к лавочке и усаживаюсь.

Достаю телефон. Проверяю почту. Письмо с видеозаписью так и не пришло. Видимо, она всё же меня обманула.

Опускаю голову, разглядываю ноги, размышляю.

Хоть мне и удалось подтвердить, что кулон Евы раньше принадлежал Елизавете, но мне это почти ничего не даёт. Слишком мало информации. Есть только пара предположений и сводящая с ума паранойя. Особенно меня сбивают с толку слова Евы о том, что в скором времени она вернёт кулон законному владельцу. Владельцу, который уже мертв. Также меня смущает, что ребёнка Елизаветы отдали пропащему старому алкоголику. Почему Ева не попыталась позаботиться о сыне своей подруги?

Просыпается Виктор и первым делом он собирает волосы в хвост. Совсем уж ему не нравится, когда я их распускаю.


Он нервничает. Его беспокоит случившееся с Марией. Решаю отвлечь его разговорами ни о чём. Начинаю незамысловатую беседу. Обсуждаю с ним фильм, который недавно мы с ним смотрели. Пробую немного пошутить, но неправильно подбираю слова. В итоге Виктор вспылил, когда я грубо отозвалась о его любимом жанре.

Обидевшись, он вскакивает с места и начинает бесцельно расхаживать по коридору. Прекрасно его понимаю. Сидеть дома на диване и плевать в потолок от скуки намного проще, чем пытаться развлечь себя в больнице. Тут другая атмосфера: давящая, навевающая грусть и усталость.

Из-за перекрёстка в конце коридора доносится едва уловимый шум, и эти подозрительные звуки приближаются. Ведомый любопытством Виктор решает проверить, что же там происходит. Медленно приближается к углу, где коридор начинает разветвляться. Шум усиливается. Звуки становятся всё более разборчивыми.

По характерному скрипу можно предположить, что это бегут два человека в мягкой обуви и женщина на высоких каблуках, а частый стук принадлежит небольшим колёсикам, которые попадают в стыки плитки. Наверное, кто-то толкает инвалидное кресло.

Добравшись до разветвления коридора, Виктор аккуратно выглядывает из-за угла.

К нам приближаются врач с медсестрой. Они толкают санитарные носилки на колёсиках. За ними, стараясь не отставать, бежит Ева на своих длинных шпильках.

Вдруг Виктор срывается с места. Бежит прямо на врача.

— Мрази! Что вы с ней делать собрались?!

Ошеломив всех своим криком, Виктор пытается ударить мужчину в халате, но кулак проходит вскользь. Врач в недоумении пятится и чуть не падает. Медсестра помогает ему устоять.

Виктор падает на колени возле каталки.

— Тётушка!

Мария лежит без сознания с дыхательной маской на лице. Одета в костюм, в котором она обычно ходит на работу. На одежде в некоторых местах виднеются грязные разводы. Видимо, она упала в лужу. В любом случае это хорошо, что она всё ещё в костюме. Это говорит, что серьёзных травм нет, иначе с неё бы первым делом срезали всю одежду.

Виктор хватает Марию за руку, и я замечаю пульсометр на пальце, экран которого показывает пульс здорового человека. Аритмии нет. Мария просто спит.

— Тётушка! Тётушка, ответь! Прошу, проснись. Что с тобой?! Тётушка!

По щекам Виктора текут слёзы. Сердце выстукивает трель. В этом истеричном состоянии он не способен нормально воспринимать окружение.

— Шиза, если ты слышишь меня, то сделай что-нибудь. Успокой Виктора.

Слова Евы пролетают мимо ушей Виктора. Он настолько сосредоточен на спящей Марии, что ничего не слышит, кроме своего дыхания и сильной пульсации в ушах.

— Тётушка! Просыпайся, тётушка!


Сосредотачиваюсь. Пытаюсь силой забрать контроль над телом. Виктор это чувствует и отмахивается от меня. Понимаю, что мне не выиграть в битве за контроль и концентрирую всё внимание только на правой руке.

Чувствую, как мышцы сводит от холода. С большим трудом, но мне всё же удаётся перехватить контроль над одной рукой.

— Шиза!

Со всей силы отвешиваю пощёчину.

Неожиданный удар ошеломляет Виктора и отбрасывает в подсознание. Пока он пребывает в недоумении, забираю полный контроль над телом и поднимаюсь на ноги. Глубоко дышу, пытаюсь унять учащённое сердцебиение.

Поворачиваюсь к Еве. Смотрю на неё с немым вопросом в глазах. Продолжаю дышать.

— Охрана нашла Марию Николаевну в бессознательном состоянии недалеко от служебного входа.

— Что с ней?

— Только предстоит узнать. — Ева разворачивается к медикам. — Чего ждёте?! Особого приглашения?! Делайте свою работу!

Врач с медсестрой подбегают к каталке и продолжают транспортировку. Провожаю взглядом удаляющуюся Марию и тяжело вздыхаю. Понимаю, что мне сейчас предстоит серьёзный разговор с Евой, и Виктор тут будет только мешать.

— Виктор, послушай меня. Ты эмоционально нестабилен. Тебе стоит уйти спать. Я обещаю, что всё сделаю для Марии.

— Ты меня весь день гонишь спать. Я был не против, но сейчас хочу помочь.

— Виктор. Зачем ты набросился на врача с кулаками?

— Ам, я… Ну, я подумал, что он маньяк и везёт тётушку в пыточную.

— Теперь понимаешь, что ты слишком импульсивен сейчас? Я тебя об этом прошу, ради твоего же блага. Обещаю, как только появятся новости, я тебя разбужу.

— Хорошо, я уйду. Но если с ней что-то случится, я тебя никогда не прощу. Поняла?

— Да. Я знаю.

Закрываю глаза и прислушиваюсь удаляющимся звукам, которые производит медперсонал. Продолжаю глубоко дышать. Виктор настолько растормошил организм, что сердце до сих пор продолжает играть на ударной установке.

Открываю глаза, тяжело вздыхаю и подхожу поближе к Еве. Кладу ладонь ей на плечо. Ева напрягается, смотрит на меня с опаской, молчит.

— Если с Марией что-то случится…

— С ней всё будет в порядке. Я обещаю.

— Ева-Ева, знаешь, что больше всего меня злит?

— Когда тебе врут?

— Нет. Больше всего меня злят совпадения.

Совпадение — изъян в логике. Когда что-то происходит случайно, это подрывает саму идею, что в мире есть порядок. Мне всегда удавалось находить связи там, где другие видят только хаос. Прослеживать тонкие ниточки, связывающие одно событие с другим. Исследовав подсказки, всегда можно добраться до истины. Но когда происходит совпадение, это разрушает всё. Вносит элемент случайности, из-за которого разрываются все связующие нити.

— Ты говоришь, что тебя злят совпадения, но держишь руку у меня на плече и угрожаешь. Может, скажешь уже прямо? В чём ты меня подозреваешь?

— Что тебя связывает с матерью Виктора?

— Мне про неё отец рассказывал. Как-никак она была его помощницей. Я наслушалась его историй и решила поступить на кафедру к Марии Николаевне. Захотелось познакомиться с сестрой легендарной Виктории Кросс.

В её словах чувствуется правда, но в чём-то она всё же лукавит. Хотя важно тут другое. Ева сказала, что мать Виктора в прошлом работала помощницей Адама. Я наконец-то продвинулась в расследовании. Осталось разобраться в других вопросах.

— Относительно недавно мне подбросили конверт, обладающими теми же свойствами, что и твой.

Ева медленно поворачивает голову и смотрит на ладонь, лежащую у неё на плече.

— Может, ты уже отпустишь меня?

— А чего раньше не попросила?

Убираю руку и отхожу немного в сторону. Ева пристально смотрит вдаль, в ту сторону, куда увезли Марию.

— Может, пойдём? Хочу поскорее выслушать заключение врача по поводу состояния Марии Николаевны.

— Да. Мне тоже интересно послушать.

Я двигаюсь по коридору, но тут же замедляю шаг. Ева обута в туфли на длинных шпильках и не может быстро ходить.

— Конверт, который тебе подсунули, — это высокотехнологичный прибор. Называется велопа. Принцип работы одновременно и сложен, и примитивен. Когда конверт закрыт, прибор активируется и создаёт внутри себя особенную среду, которая уничтожает всю органику.

— Какая странная штуковина. Где её применяют?

— Технология велопа применяется повсеместно и везде. В основном, в лабораториях. А что было в подброшенном тебе конверте?

— Фотография. На ней красивый мужчина с золотыми волосами обнимает мать Виктора.

— Это всё мой отец.

— Ты говоришь какие-то глупости. Я прекрасно знаю, как выглядит Адам.

— Нет. Я не об этом… Мой отец подбросил тебе конверт с фотографией.

— Ты в этом уверена?

— Абсолютно. Он так развлекается, воображает себя кукловодом. Говорит, что никогда не врёт, а сам дурит голову даже своей дочери. Видишь ли, он с пеной у рта уверял меня, что Виктория погибла вместе с младенцем. Я ему поверила и ни разу не усомнилась в его словах, но ты сегодня открыла мне глаза на правду… Эх, такого диссонанса бы не было, если бы Мария Николаевна, каждый раз, когда рассказывала про Виктора, не называла бы его своим сыном.

— Не вижу связи. Адам тебе всего лишь соврал про смерть младенца.

— Хэх, ты его слишком плохо знаешь. Он любит стоять за кулисами и дёргать за ниточки. Чтобы ты понимала всю глубину абсурда, скажу тебе, что это он предложил мне получить второе образование и поступить к Марии Николаевне на курс психологии, а после именно он уговорил меня выбрать дипломной темой раздвоение личности, затем связался с Марией Николаевной и подкупил её роскошным кабинетом. Всё это он сделал лишь ради того, чтобы мы с тобой встретились.