Михаил Липарк "Коллекционер душ. Книга 1"

Значит память все-таки отшибает. Это даже хорошо. Никто меня не прижмет за то, что я в тело учительницы залазил. Нетрадиционным способом.

– А ты, Костя? Можешь что-нибудь добавить?

Я пожал плечами.

– Все так и было, Светлана Викторовна.

Медсестра надевает мне на руку прибор и меряет давление. Спустя несколько секунд вынимает из ушей стетоскоп и пристально смотрит на меня.

– Что думаете? – нетерпеливо спрашивает Анна Михайловна.

– Надо на обследование. Сейчас даже не возьмусь сказать. Возможно, это последствия вчерашней драки, как и предположил директор.

Ясно. Глеб Ростиславович тут уже побывал. Тем лучше. Может спишут все на то, что я головой сильно ударился?

– Понаблюдать надо, – говорит фельдшер. – Костя, я сегодня тебе справку выпишу, на освобождение от учебы. Иди домой и отдохни. Маме твоей сейчас позвоню и все объясню.

– Нет, – возразил я и добавил: – Мать сегодня уже с утра пьет. Вы лучше мне расскажите, а я передам. Ей или сестре.

Светлана Викторовна посмотрела на меня с сочувствием, а затем кивнула и ответила:

– Если почувствуешь себя не важно – голова закружится, тошнота, жидкий стул, сразу в скорую звоните. И, конечно, завтра лучше в больницу на прием записаться. Пусть проверят реакцию на контакт с завесой. Это тоже может быть. Давай градусник.

Я вынул из подмышки мировой ртутный прибор и протянул блондинке в белом халате.

– Температуры нет. Хм.

Прозвенел длинный звонок и топот сотен учеников тут же пронесся по коридору.

– У меня уже урок начинается, – немного робко произнесла Анна Михайловна. – Я тогда пойду…если уже не нужна?

– Да, конечно, – встрепенулась, погруженная в свои мысли медсестра и прошла за свой стол.

Она выписала мне справку об освобождении от учебы на этот день, наказала что делать в случае ухудшения здоровья, и отпустила.

– До свидания, Светлана Викторовна! Не волнуйтесь, все будет хорошо, – попрощался я и вышел за дверь.

Если честно, у меня уже руки чешутся от того, как сильно я хочу проверить была ли это случайность или моя способность вселяться в других людей действительно существует.

– Ну, наконец-то, – протянула сидящая в коридоре на низкой скамейке Клаус. Она поднялась с места и вручила мне портфель с моими вещами. – Твои дружки все смылись еще до звонка и даже не подумали забрать твой портфель.

– Они такие, – улыбнулся я и забрал свои вещи. – Спасибо, Жанна.

– Пустяки, – махнула рукой она. – Что сказали? – кивнула подбородком в сторону медпункта. – Жить будешь?

– Сказали, что, возможно, это из-за вчерашней драки с Кипятком. Переживать не о чем.

– Ну, хорошо, – ответила она. – Тогда идем? История уже началась.

– Меня освободили, – я тряхнул пожелтевшей справкой. – Сказали лучше сегодня отлежаться дома.

– Эм… Тогда ладно… До завтра.

Жанна вскинула лямки от своего рюкзака на плечи и заторопилась по коридору.

– Клаус! – окликнул свою новую подругу я. Она обернулась. – Пообедаем завтра вместе?

Аристократка растерялась, затем кивнула несколько раз и пропала в темноте лестничной клетки.

Я забрал пуховик из гардероба и поспешил на стадион. Никакой физкультуры сейчас здесь не было. Все школьники на уроках в здании. Лишь какой-то мужик прогуливается со своей колли за забором.

Я несколько раз свистнул.

– Бобик! – свистнул еще. – Бобик! Ко мне!

Дружелюбного пса долго ждать не пришлось. Уже через пару секунд кто-то уткнулся мне в спину и громко задышал.

– Привет, малыш, – я потрепал по голове животное, а он, как всегда, улегся на спину и подставил мне живот. – Сейчас ты поможешь мне кое-что проверить, ладно?

Пес вскочил на лапы, пригнулся и игриво виляя хвостом, подставил морду.

Я встал на одно колено и погрузил руку в лужу. Прикрыл глаза, сделал соответствующий жест свободной ладонью и два раза стукнул по воздуху. Разрыв появился. Как два пальца. Покажите мне однажды, и я быстро усвою эту вашу…магию.

Теперь я, уже не робея, прикоснулся к разрыву. Почувствовал прилив Сил. Тяжесть в висках и бессилие в теле улетучилось также быстро, как иссохла лужа. Тогда я медленно потянул руку к голове пса. Медленно. Еще медленнее. Сглотнул и, наконец, дотронулся до Бобика.

В этот же момент короткая вспышка помогла мне очутиться в теле пса. Мое тело, также замерев в исступлении продолжало глядеть в бездну белками глаз.

Я попробовал повилять хвостом. Тень, от светящего солнца, дала знать, что получилось. Затем сорвался с места и побежал обратно к зданию школы.

С торца есть вход в столовую, через который отгружают продукты. Он был открыт всегда. Даже после обеда. Потому что повариха тетя Люда, пользовалась каждой свободной минутой, чтобы выйти на крыльцо и сделать пару затяжек.

– Здорова, пес! – буркнула она и затянулась.

Я уткнулся мордой в ее ногу и проскулил.

– Да отстань ты, нечистая сила! – тетя Люда затянулась снова. – Нет у меня жратвы. Дети все съели. Понял?

Я не сдавался.

– Ох, хитрая морда, – любя, бросила она и с сигаретой в зубах прошла внутрь. – От сердца отрываю.

Она вынесла пакет, достала из него литровую банку, открыла крышку и вытащила оттуда сосиску в тесте.

– На! Держи! Сама сегодня не доем, а тебе дам! Вспомню еще тебя вечером добрым словом. Вымогателя!

Я схватил сосиску зубами, повилял хвостом и побежал прочь.

– Вот! Все вы мужики такие, – крикнула она вслед и стряхнула пепел с сигареты. – Получите, что хотите, яйцами напоследок помашите и сматываетесь.

Я вернулся к себе, застывшему в одной позе, и дотронулся головой до ладони. Вспышка и я снова в своем теле. Получилось. Только кровь из носа побежала. Надо бы остановить.

Я вырвал из первой попавшейся тетради чистый лист и приложил. Вот подорожника-то под рукой нет. Он бы точно исцелил.

Смотрю на пса. Он до сих пор держит сосиску в тесте в своих зубах. Я беру ее и отламываю ту часть, которая еще не успела побывать в его пасти. Кидаю ее себе в рот, а остальное отдаю Бобику. Заслужил.

– Можно, парень! – командую я и пес тут же начинает радостно жевать лакомство.

Вот тебе и второй шанс. Возможность вселиться в тело любого и провернуть за него пару дел. Вот только откат сильный и черт его знает что случиться, если лишнего времени под другой крышей проведешь. Но способность, явно, полезная. Что может сделать десятилетний парень, чтобы изменить свою жизнь? Мало чего. А что может сделать этот же мальчик со способностью вселятся в тела, например, аристократов? Это уже интересно.

Не оставляя мыслей о том, какая сила у меня теперь появилась, я вскоре оказался перед дверью в свою квартиру. Вот только не успел открыть замок, как с той стороны донесся истошный крик. Кричала мать.

Я тут же открыл дверь и своим появлением буквально остановил кулак, летящий ей в лицо. Отчим держал маму за волосы и собирался ударить снова.

Глава 7. Компромат на малолеток

– Отпусти ее! – выкрикнул я, подбежал ближе и попытался оттолкнуть отчима.

Таким бессильным я не чувствовал себя еще никогда. Это действие не оказало абсолютно никакого эффекта. Как будто я просто попытался толкнуть бетонную стену.

– Отойди, шкет, – оголтелый мужик размахнулся и дал мне пощечину.

От удара мне пришлось сделать несколько шагов назад, чтобы не упасть. В голове затрещало.

– Отдавай деньги, тварь! – крикнул он на мать и ударил ей кулаком по лицу.

Когда она осела, он вырвал пачку купюр из ее сжатого кулака, оттолкнул меня в сторону, взял свою куртку с вешалки и вышел за дверь.

Теперь мы остались в квартире только вдвоем. Уткнувшись в ладони, мать старалась сдержать свои слезы, но короткие вздохи все равно выдавали ее.

В каком же дерьме мы находимся… И как можно продолжать так жить? Нет! Я никому больше не позволю трогать мою семью.

Обозленный на весь мир и, настроенный решительно, я прошел мимо сидящей на полу матери прямо на кухню. Взял со стола недопитую бутылку водки и вылил содержимое в раковину. Затем вернулся к двери, закрыл ее на несколько замков и старую-добрую цепочку. Подошел к матери и положил руку ей на плечо. Некоторое время молчал, пытаясь обрести душевное равновесие, чтобы не сорваться и не наговорить глупостей. Ей и так досталось. Любые нравоучения сейчас не пойдут на пользу. Да и кто я такой, чтобы меня слушать.

– Ты еще собираешься пускать его в нашу квартиру? – спросил, наконец, я.

Она отрицательно помотала головой.

– Мне нужно, чтобы ты пообещала мне, – я присел и посмотрел в ее красные глаза. – Если он еще раз вернется сюда, то ты вызовешь по…милицию. Хорошо?

Она кивнула.

– Да, хорошо.

Не верю. Вот ни капли. Знаю, что пройдет время, злость утихнет и этот ублюдок снова, как только закончатся деньги, припрется. И мать пустит его. Из жалости. И плевать ей будет на обещание мне. Тут нужен другой подход.

– Машка где? – спросил я, когда мать еще больше успокоилась.

– Она сегодня не вернется. Ночует у Вадима.

У Вадима? Проводит с этим хахалем вторую ночь подряд?

– Хорошо, – проговорил я. – Тогда ты езжай к бабушке…

– Нет, – помотала головой она. – Я тебя одного не оставлю.

– Меня тоже дома не будет. Я сегодня у Женьки ночевать буду. А дверь закроем, чтобы он попасть не смог.

– У него ключи есть.

– Нет, – ответил я и бросил взгляд на советскую тумбочку у входной двери. – Он не подумал о том, чтобы их взять. Торопился потратить твою зарплату.

В следующий момент из детской комнаты донеслось «мяу». Я бросил взгляд туда и увидел свою старую кошку. Матильду. Чисто белого окраса. Я смотрел на нее и тут же вспомнил, как мне пришлось попрощаться с ней в том мире, когда ее час пришел.

Какие-то смешанные эмоции сейчас я испытывал. У меня был пес в истинном мире. Живой, здоровый и верный. Я люблю его и…наверное…мысль, что мне приходится сейчас заменить Дога на Мотю…Не знаю. Все это очень странно. В отношении к людям такого нет.

– Кс-кс-кс, Мотя, иди сюда, – подозвал я кошку.

Но Матильда продолжала неподвижно стоять и недовольно вилять хвостом.

– Есть хочет, – пробубнил я себе под нос.

В следующие полчаса, я помог матери собраться, накормил кошку, перекусил сам, вторым блюдом по популярности в моем детстве – бутербродами с салом. А затем мы вышли из дома.

– Есть деньги на проезд? – поинтересовался я, когда мы подходили к остановке.

– Осталась мелочь, – она порылась в кошельке и прикинула хватит ли на дорогу.

Сегодня я выиграл и мог бы добавить, но ее зависимость от алкоголя не позволила это сделать. Дам, и пропьет. Пусть лучше останутся на более благие дела, которыми сейчас и займусь до уезда родителей Жендоса.

Мать села в троллейбус, помахала мне оттуда, двери закрылись, и он уехал.

Я почувствовал облегчение. Как всегда в детстве, когда играл с парнями на площадке, а она проходила мимо и обращалась ко мне. Не знаю, одному мне стыдно было перед друзьями за родителей или у кого-то тоже были такие чувства. В любом случае, любителей пообщаться с предками, когда ты в компании друзей, в нашем дворе было не много и каждый старался закончить беседу как можно быстрее.

Я сел на скамейку на остановке и принялся думать, куда я могу инвестировать свои триста десять рублей, чтобы уже завтра у меня их стало больше.

Можно было бы поставить ставку на какое-нибудь спортивное событие, да вот только промежуточных громких игр я не помню. Чемпионат мира по футболу во Франции девяносто восьмого года уже прошел. И я точно помню, что в нем победила Франция. У меня даже дома тетрадка валяется, куда я записывал результаты всех матчей. Ближайшее же событие, на котором я могу улучшить свое финансовое состояние – это чемпионат Европы по футболу, где тоже победила Франция. Но до него еще два года. К тому времени нужно накопить побольше денег, чтобы выигрыш сделал из меня миллионера. Так. А что еще?

МММ? Тоже не быстро, да и не совсем помню, когда эта финансовая пирамида рухнула. Кого-то шантажировать или продавать тексты будущих хитовых песен, тоже как-то не по-человечески. Н-да.

Сигнал, раздавшийся из одной из машин, переезжающих перекресток, заставил меня повернуть голову направо. Туда, где на небольшом деревянном ящике сидела бабушка и торговала семечками. Лет двадцать таких не видел. Может купить? Помогут думать.

– Здравствуйте! – я подошел к бабуле и сунул руку в задний карман. – Сколько стакан семечек стоит?

– С солью или без?