– Я не шаман, мистер Джейсон, я обыкновенный врач.
– Неужели в вашей стране все врачи такие?
– Не все, но бывают. Одним из них был мой отец.
– Ваш отец гордился бы вами, мистер Синклер.
Глава 20. Герои
Тела убитых доставили на базу. Сразу же оповестили родных. Идентификация заняла несколько недель, взяли анализы ДНК родственников. Но, наконец, все бюрократические процедуры завершились. У профессора Энгстрема осталась жена, сын 30-ти лет, дочь 25-ти лет и двое внуков: пятилетний мальчик и семилетняя внучка. Мадлен Милтон была вдовой, ее муж, тоже военный медик, погиб пять лет назад, при схожих обстоятельствах, выполняя свой профессиональный долг. У Дюнуа остались родители и молодая жена 20-ти лет. У юной Мари Аньес, кроме родителей, не было никого. В молчании застыли военные над гробами с этими разными, но объединенными одной целью, одними убеждениями людьми, – целью помощи и сохранения здоровья человечества.
Система AFRICОM – Африканское командование Вооруженных сил США, еще только была в проекте, поэтому жизнь и служба на военной базе, затерянной в африканских лесах, тоже являлась подвигом. Каждый служащий там был героем, уже тем, что отважился вступить в эти непролазные дебри и нести туда мир и надежду. Жизнь берет свое везде. И среди тропических деревьев зазвучала музыка, прекрасная и торжественная. Некоторые военные, отправляясь на службу, захватили с собой свои любимые музыкальные инструменты, чтобы скрасить часы редкого досуга себе и своим товарищам. Вот такой импровизированный, но самый искренний оркестр играл в честь павших героев. Солдаты и офицеры исполняли гимны стран, гражданами которых являлись погибшие врачи.
«Боже, храни Королеву» – звучало над гробом профессора Джозефа Энгстрема. Отважной «Марсельезой» почтили Мадлен Милтон и Анри Дюнуа, уроженцев Франции. Испанский «Королевский марш» прозвучал в честь Мари Аньес. После церемонии прощания цинковые гробы погрузили в военный самолет, который доставил тела погибших в Вашингтон, где их уже ждали родные и близкие, чтобы сопроводить скорбный «груз 200» к местам вечных упокоений.
Глава 21. Медаль «За выдающиеся заслуги»
– Сэр, военное командование за участие в этой секретной операции представило вас к награде. Вам вручается медаль «За выдающиеся заслуги», – объявили Ксаверию, когда он вышел на привычную утреннюю зарядку.
Ксаверий добровольно жил по распорядку обитателей военной базы. Суровый аскетичный образ жизни благотворно сказывался на здоровье врача, придавая ему сил. В ежедневных трудах и нагрузках Ксаверий Синклер забывал о перенесенных испытаниях.
В присутствии всех обитателей военной базы, под гимн США, генерал Эндрю Джейсон лично вручил медаль врачу.
Медаль «За выдающиеся заслуги» – очень почетная награда. Она может присуждаться и гражданским лицам, включая иностранцев, если их заслуги признаются значимыми для общества. Рельефный золотой орел в темно – синем эмалевом кольце, держащий в одной лапе стрелы, в другой – пальмовую ветвь, гордо сиял на груди скромного армейского доктора. Ксаверия все поздравляли. Ксаверий Варфоломеевич Синклер смущался.
– Сердечно рад за вас, коллега, – Дэвид Купер обнял Ксаверия.
– Мистер Синклер, вы – супер, – рядовой Крис Райли пожал руку русскому врачу.
– Мы счастливы, что познакомились с вами, сэр, – почтительно проговорил рядовой Джон Мэтью, он тоже пожал руку Ксаверию. – Когда у меня родится сын, я назову его в вашу честь, Ксавьер.
Ксаверий расчувствовался, он еле подавил слезы, навернувшиеся на глаза.
– Спасибо, парни, вы все тут славные ребята. Я тоже очень рад с вами познакомиться. Если бы не вы, я бы, наверное, так и умер бы там, на дороге.
– Бог хранит вас, сэр, потому что вы достойны этого, – сказал Крис. – Вы нужны людям.
– Вы прославите свое имя, мистер Синклер, – проговорил Джон.
Глава 22. Себаис
Себаис, развалившись в кресле, просматривал новостные программы, его голова была обвязана мокрым полотенцем, рядом гигантская анаконда лениво ползала по пушистым персидским коврам. В углу комнаты стоял просторный аквариум, в котором шевелились, извивались, копошились песчаные эфы, небольшие змейки, размером около 60 см, они были коричневые, желтоватые, кремовые, украшенные причудливыми геометрическими узорами. Кемми угодливо подал хозяину бокал с каким-то темным напитком.
– Тела четверых похищенных и убитых сотрудников организации «Врачи без границ» были обнаружены отрядом миротворческих сил США под командованием генерала Эндрю Джейсона, – говорила дикторша CNN. – Найти погибших помог медик организации, которому удалось сбежать из плена и добраться до военной базы. Он и рассказал о случившемся. Его зовут Ксаверий Варфоломеевич Синклер, он из России.
На экране показали Ксаверия Синклера. Врач был в военной форме рядового американской армии, его грудь украшала медаль. Себаис замер, подавшись вперед, он с ненавистью уставился в монитор.
– Мистер Синклер, вас подвергли чудовищным пыткам, как вам удалось выжить и пройти через африканский лес? – спросила корреспондентка.
– Я очень хотел жить и отомстить, – ответил Ксаверий.
Себаис сбросил уже высохшее полотенце и резко выключил телевизор.
– Мой господин, – робко проговорил Кемми, – Сенкер выжил, что делать?
– Ничего. Смертный не представляет опасности для бога, – Себаис отпил принесенный отвар. – А этот сломлен и подавлен. Сенкер слаб. Он сам разберется с собой. Скоро мы окончательно избавимся от этого мерзкого жреца, который так внезапно вновь возник из небытия.
– Мой бог, но не кажется ли вам, что сама судьба хранит Сенкера?
– Нет, мне так не кажется.
– Однако Сенкер не сдох в своей глуши, его не извел Муаммар, он не сгинул в африканских лесах! Это выглядит очень странно.
Себаис поставил бокал на столик.
– Сенкер – червяк, который зависит, как и все смертные, от силы обстоятельств. И они скоро для него изменятся. А могут измениться и для тебя, Кемми. Я сегодня скверно себя чувствую, и у меня есть большой соблазн – принести в жертву тебя. Я буду душить тебя или поджаривать на самом медленном и самом горячем огне. Ведь ты любишь подобные забавы, не правда ли? Интересно, твои стоны и вопли принесут мне хоть какое-нибудь облегчение? Или ты помрешь сразу, лишив меня наслаждения и исцеления?
– Не забывайте, чем вы обязаны мне, мой бог, – Кемми стал отступать на почтительное расстояние от Себаиса.
– Пока ничем.
– Вы все еще живы, повелитель.
– Это очень мало напоминает жизнь.
Кемми оступился и упал на ковер. Анаконда стала приближаться к слуге. Кемми поспешно вскочил на ноги. Себаис чуть топнул ногой, змея уползла в угол.
– Вы несправедливы ко мне, ваше величество, – обиженно проговорил Кемми.
– Со мной ты получил власть и богатство, Кемми.
– А вы – жизнь. Не забывайте, что все врачи и знахари отказались от вас. И только я нашел способ обуздать ваш недуг.
– И за это я плачу слишком высокую цену.
– Жизнь бесценна, повелитель, – усмехнулся Кемми. – Я открыл вам тайну вашего исцеления, теперь дело за вами. Вы, и только вы, должны уничтожить Симона Меровинга. Его смерть – ваше избавление от этих страданий. Вам – Симон, мне – Сенкер.
– Муаммар хотел превратить Сенкера в раба, – сказал Себаис. – На невольничьем рынке очень ценятся европейские евнухи. Это было бы забавно, если бы Сенкер попал в рабство. Но Сенкер не должен жить! Ни в каком виде! Он сотворил великое зло, – Себаис застонал и обхватил голову руками.
– Сенкер – это и мой враг. Он предал меня, он изменник и преступник, – проскулил Кемми.
Кемми стал массировать виски своего повелителя. Себаис успокоился.
– Ты будешь отомщен, мой верный друг, – проговорил Себаис. – Но нам не придется тратить на Сенкера силы и время. Забудь про этот мусор. Наша главная цель – Симон Меровинг. Я мечтаю познакомить Симона с нашими помощницами. – Себаис посмотрел на анаконду и аквариум, потом вновь взял бокал и сделал еще глоток. – Мы должны хорошо подготовиться, чтобы удар попал точно в цель. Симон очень сильный. Не будем спешить.
– А вдруг Симон умрет раньше, чем вы встретитесь с ним? – осторожно спросил Кемми. – Гороскоп Симона дает этот вариант событий. Но не забывайте, ваше величество, он не должен умереть своей смертью, он должен пасть от вашей руки. И тогда его силы перейдут к вам, а вы избавитесь от вашей болезни. За несколько месяцев вы уже изрядно измотали Симона, божественный.
– Но не убил. Это настоящий иерофант, настоящий жрец. И в столкновении с такими, как он, никогда не знаешь, в чью пользу склонится чаша весов. Нам надо быть особо осторожными, Кемми. Подай мне новое полотенце, этот жар невыносим.
Кемми принес влажное полотенце, которым заботливо обвязал голову своего божества.
Глава 23. Выбор будущего
Ксаверий почти восстановился, только по-прежнему страдал бессонницей. Сохранялась и его феноменальная устойчивость к спиртному. Сколько бы Ксаверий Варфоломеевич Синклер ни выпил, алкоголь абсолютно не воздействовал на его организм. Говорить Ксаверий уже мог, но голос так и остался низким и хриплым.
– Это все последствия перенесенных испытаний, – сказал Купер. – Голос потерян безвозвратно, а сон наладится. Вероятно, пропадет и ваша устойчивость к спиртосодержащим субстанциям, – засмеялся американский врач.
– Это меня уже не волнует.
– Хорошо, тогда пора выполнить ваше обещание, мистер Синклер, вы согласились поделиться своим опытом, если мы заберем из леса тела ваших коллег. Американская армия осуществила свою сторону договора, теперь ваша очередь исполнять обязательства. Здоровье ваше тоже вполне в порядке, так что нет никаких препятствий, чтобы приступить вам к работе.
– Да я и не отказываюсь. Только голосок у меня теперь не очень, каркаю, будто ворон.
– Ничего, наших сотрудников это не смутит.
– Тогда могу начать в любой день.
– Я согласую график ваших лекций с генералом.
Помещение кинотеатра военной базы отдали под проведение занятий. Установили доску. Ксаверий, облаченный в военную форму, поверх которой накинул медицинский халат, проводил занятия. В зал допускались только офицерские чины и авторитетные медики базы. Сам генерал Эндрю Джейсон присутствовал на занятиях. Лекции человека, выдержавшего чудовищные пытки, выжившего в лесу, спасшего генерала и отыскавшего в лесных дебрях погибших товарищей, пользовались у обитателей военной базы огромным успехом. Его записывали на камеры, диктофоны, конспектировали в тетрадях. Ксаверий оказался прирожденным преподавателем, он увлеченно рассказывал, писал и рисовал на доске, демонстрировал химические опыты, проводимые с местными минералами и растениями. Хриплый голос лектора создавал почти мистическую атмосферу.
Дэвид Купер пожимал руку Ксаверию.
– Коллега, кто обучил вас всем этим подлинным таинствам? – с восторгом спросил Купер.
– Отец, а его – дед, а деда – прадед. Мы потомственные медики.
– Нет, вы не медики, вы волшебники, – прошептал Купер. – Это все выше медицины!
– Это знание природы. Она выше людей. Вот за ней и надо следовать.
– Чудесно! А вы, Ксавьер, чудеснейший человек.
– Да обычный я человек, – вздохнул Ксаверий, – а теперь еще и урод.
– Нет, что вы, мистер Синклер, не говорите так! Вы и внешне очень привлекательны, а уж ваш интеллект и вовсе зашкаливает! Генерал Джейсон предлагает вам остаться у нас и продолжить вашу работу.
– Помилосердствуйте, – взмолился Ксаверий, – я уже несколько месяцев на вашей базе! Я год в Африке. Я хочу домой.
– Но вас здесь все так любят, ваши лекции и знания пользуются невероятным успехом. А это лечение сердоликовым камнем, которое вы применили для безнадежных больных! Вы нагревали сердоликовую пластинку и прикладывали к пораженным местам, и люди выздоравливали! Бойцы говорят, что вы – русский святой!
– Никакой не святой! – возмущенно воскликнул Ксаверий. – Сердоликом лечил еще мой дед. Во время войны, в полевых условиях, почти при отсутствии медикаментов, приходилось применять любой подручный материал. У деда был сердоликовый перстень, вот он и пользовался им. Так поступал не он один. В российском городе Омск был военный госпиталь, в нем работала врач Евгения Ивановна Бадигина, она изучала свойства сердолика и применяла его в лечении. Эффект и результат вы видели сами.
– Этот перстень теперь, наверное, ваша семейная реликвия, – с уважением проговорил Купер.
– Нет уже никакого перстня. Его отобрали у деда, когда посадили в тюрьму, а потом – вернули, вместе со всеми вещами, перед отправкой на фронт. После войны деда отправили обратно в лагерь для политических заключенных, а сердоликовый перстень снова забрали. Отец рассказывал, что перстень взяли куда-то там на исследования, думали, что он какой-то особенный. Но нет, это был обычный сердоликовый камень, в простой латунной оправе.
– Неужели вашего деда не наградили?
– Нет. И он, и моя бабушка так и умерли в ссылке.
– А госпожа Бадигина? Как ее сложилась судьба? Она получила заслуженное признание?
– Ничего не получила. К ней приходили лечиться, но ее саму держали почти на положении узницы. Ее методы признавали, но официально никуда не пускали. Она писала в разные инстанции, добивалась встречи с чиновниками, пыталась опубликовать свои работы, но все кончилось ничем. Остались лишь записи и ученики, благодаря которым ее исследования и не канули в Лету.
– Как все это горько и несправедливо.
– Это прошлое. Уже никого не вернуть.
– Тогда, тем более, вы должны остаться, мистер Синклер, чтобы продолжить свои исследования. Здесь вас никто не обидит. Вы получите почет и признание.
– Я устал, мистер Купер, и еще до конца не выздоровел. Мне родная природа нужна, российские луга, цветы, земля. Здесь Африка, здесь нет тех растений, которые необходимы мне для полной реабилитации.
– Что ж, я вас понимаю, мистер Синклер, но такие решения принимает генерал Джейсон. Поговорите с ним.
Ксаверий стоял перед генералом.
– Мистер Джейсон, позвольте мне вернуться на родину.
– А вы уверены, что не хотите связать свою судьбу с доблестной американской армией?
– Я хочу домой, сэр.
– Что вас там ждет? Ведь у вас же даже нет близких.
– Уже нет, – прошептал Ксаверий.
– Ну вот, а здесь вас ждет все: слава, деньги, работа в лучших госпиталях. Вы герой США.
– Нет, – покачал головой Ксаверий, – у меня есть лишь одно желание, вернуться в Россию. Там я родился и вырос, там остались те, кто мне дорог. Я еще не совсем здоров, а только в России есть те травы и компоненты, которые мне могут помочь.
– Ну хорошо, мистер Синклер, – генерал протянул свою визитную карточку русскому врачу. – Если вам понадобится помощь, то знайте, что в США у вас всегда есть друг. И вот еще что, – Джейсон вытащил из ящика письменного стола серебряный портсигар. – От всей души. Хоть вы и не курите, но на память о нашем сотрудничестве. В конце концов, если не понадобится, отдадите какому-нибудь хорошему человеку.
Дэвид Купер пришел к Ксаверию.
– Ну как, остаетесь или уезжаете? – спросил Купер.
– Уезжаю.
– Жаль, – огорчился Купер. – Я, мы все, надеялись, что генерал уговорит вас остаться. Ну нет, так нет. Мистер Синклер, ваши лекции оставили неизгладимые впечатления не только в моем сердце, но и в нашем научном сообществе. Мы очень надеемся, что отдохнув на родине, вы согласитесь поработать в нашей стране.
– Это вряд ли, – улыбнулся Ксаверий, – но все равно, спасибо за приглашение.
После дружеской вечеринки в честь русского врача Ксаверия усадили в военный вертолет и доставили в аэропорт Вашингтона. Билеты были приобретены американской миротворческой армией.
В американской военной форме, с американской медалью «За выдающиеся заслуги», возвращался Ксаверий Варфоломеевич Синклер на родину.
Глава 24. Подвиг
Симон блистал на подиуме. Знаменитый итальянский кутюрье Паоло Риволи представлял свою новую коллекцию одежды в историческом концертном зале Швейцарии «Виктория-холл». На этот раз это были спортивные костюмы. Симона, за его выдающуюся красоту и рост, модельеры наперебой приглашали поучаствовать в их показах. И мистер Роберт Шельдман, зная любовь своего помощника к подобным мероприятиям, ничего не имел против, чтобы Симон выступал в качестве манекенщика, демонстрируя дорогую брендовую одежду. Это доставляло радость Симону, приносило дополнительную прибыль Шельдману и привлекало к миллиардеру новых сторонников и поклонников.
Симон, общительный и активный от природы, с наслаждением подставлялся под лучи софитов. Вот и сегодня в прославленном концертном зале звучала музыка, ведущий захлебывался от восторга, и Симон знал, что восхищение вызывают не столько спортивные костюмы Риволи, сколько он, Симон Меровинг. Красавец Симон неизменно приковывал всеобщее внимание. Все фотоаппараты и кинокамеры были нацелены на Симона. Юноша видел восторженные и, увы, завистливые глаза зрителей, но самым главным для него было – одобрение мистера Роберта Шельдмана. Роберт Шельдман кивал головой, улыбался и хлопал своему воспитаннику.
Во втором ряду концертного зала сидели две девушки. Одна была лет 20-ти, высокая, кареглазая, с короткими рыжими волосами; другая – 18-ти лет, мечтательная шатенка.
– Какой же красивый этот парень, – прошептала шатенка, не отрываясь, смотря на Симона.
– Не тот вариант, Анна, – шепотом отозвалась ее рыжеволосая подруга, поморщив носик.
– Почему, Мартина?
– Это Симон, он служит у самого Шельдмана.
– Ого, – с уважением прошептала Анна.
– Он у Шельдмана – что-то вроде предсказателя или пророка.
– Ну ничего себе! С ума сойти!
– Да, от этого парня легко спятить. Не смотри на него.
– Но я не могу. Он просто завораживает.
– Тогда отвернись. А лучше вообще уйдем.
– Но он такой красивый, такой сладкий, не оторваться!
– Шельдман над ним трясется, как наседка. Да вот, кстати, этот туз сидит, там, в первом ряду.
Анна чуть привстала и увидела мистера Роберта Шельдмана. Он радостно хлопал своему подопечному, Симон, демонстрируя очередной костюм, исполнял какой-то ритмичный спортивный танец. Девушка села на место.
– Неужели Симон «голубой»? – испуганно спросила она.
– Не знаю. Все может быть. По крайней мере, неизвестно, есть ли у Симона подружка или жена.
– Да уж, – огорченно вздохнула Анна, – а такой соблазнительный.
– А еще говорят, что Симон – внебрачный сын Шельдмана, – прошептала Мартина.
– Вот это да! Повезло Шельдману иметь такого красивого сына. Правда, они совсем не похожи, Шельдман – маленький и толстый, а Симон видный такой, статный.
– Наверное, в мать удался. Она, я думаю, была манекенщицей, актрисой или фотомоделью.
– Точно, Марти. Я тоже думаю, что Симон – сын какой-нибудь манекенщицы. Шельдман же – первый богач, вот ему и не по статусу связывать свою жизнь с такими девушками. Но сына он признал.
И все же Симон, даже опьяненный овациями и успехом, оставался экстрасенсом.
Внезапно, словно музыка стала тише, и юноша ощутил тревогу. Продолжая небрежно и даже чуть вальяжно прохаживаться по подиуму, он внутренне весь напрягся, как охотник, выслеживающий добычу. К Шельдману приближался один из фотографов. Папарацци на корточках, будто стараясь сделать наиболее удачный кадр, подбирался к тому ряду, где сидели почетные гости. Ральфсон, секретарь и глава службы безопасности Шельдмана, тоже следил глазами за работником СМИ. Симон очень четко увидел и услышал взрыв. Еще ничего не произошло, но экстрасенс уже слышал грохот, крики людей, звон разбивающейся аппаратуры. Симон резко обернулся и встретился глазами с глазами злоумышленника. Бандит вскочил и схватился за пояс.
– Бог Себаис передает всем привет! – закричал преступник.
Но в ответ прозвучал лишь слабый хлопок, который оглушил бандита, но не причинил ему серьезного вреда. Все повскакали со своих мест. Ральфсон и другие охранники уже скручивали террориста.
– Осторожнее, – сказал Ральфсон, – он весь опутан проводами.
Симон спрыгнул с подиума и подбежал к охране.
– Господа, я обезвредил бомбу, он не опасен, – сказал Симон.
Охранники сняли куртку с преступника.
– Вот это да, – присвистнул Ральфсон, – да тут взрывчатки столько, что хватило бы уничтожить половину зала! Да ты смертничек, парень. За что служишь, за идею или наркоту?
– Я служу богу, – с гордостью проговорил террорист.
– Понятно, шизик, – сказал Ральфсон. – Сейчас упакуем тебя в психушку, будет тебе там и рай, и ад, и чистилище.
– Слава великому Себаису! – кричал преступник. – Весь мир будет принадлежать богу Себаису!
Спятившего бандита передали подъехавшей полиции. Шельдман обнял Симона.
– Мальчик мой, ты уже в который раз спасаешь мне жизнь.
– Да я чуть не проворонил его, – виновато проговорил юноша. – Себаис все-таки очень ловок. Он создает сильное энергетическое поле для себя и своих прислужников.
Симона и Шельдмана непробиваемым кольцом окружила охрана миллиардера. Журналисты вытягивали шеи, вставали на цыпочки, поднимали повыше микрофоны и кинокамеры.
– Мистер Шельдман, что мы видели сейчас? – наперебой спрашивали они.
– Это связано с расследованиями вашего Фонда по борьбе с терроризмом?
– Мистер Меровинг, как вам удалось обезвредить преступника?
Симон стоял, бледный и утомленный.
– Никаких интервью, господа, – проговорил Шельдман. – У нас с Симоном еще много дел, завтра всю информацию вы получите от моего секретаря, мистера Ральфсона.
Ральфсон величественно кивнул.
Устроитель показа, Армандо Тесси, и модельер Паоло Риволи подошли к охране Шельдмана. Роберт Шельдман посмотрел на Симона.
– Да, им можно. Они переживают, – сказал Симон.
Охранники пропустили Тесси и Риволи.
– Мистер Шельдман, простите, что так получилось, – проговорил Тесси. – Мои люди очень внимательны к безопасности участников и зрителей, но здесь что-то произошло невероятное. Я сам проведу внутреннее расследование и выясню, кто пропустил злоумышленника.
– Это вряд ли даст результаты, – сказал Шельдман. – Это исключительно опасные террористы, у них особые методы и особые средства.
– Мистер Меровинг, – сказал до смерти напуганный модельер, – вы совершили великий подвиг, вы спасли жизни всем присутствующим в этом зале. Все модели одежды, которые участвовали в показе – ваши.
– Все – не надо, – улыбнулся Симон, – но вот этот спортивный костюм, который сейчас на мне, я бы с удовольствием взял. И куртку, в которой я открывал дефиле. Она очень удобная и практичная.
– Да, мистер Меровинг, все, как вы пожелаете. Эти вещи моя фирма немедленно доставит вам.
– Спасибо, – Симон еле держался на ногах.
– Господа, мы благодарим вас за приятно проведенное время, – сказал Шельдман. – И хоть оно омрачилось досадным происшествием, это не испортит впечатление от праздника. Желаю вам успехов. И до скорой встречи.
Шельдман и Симон направились к выходу.
– В гримерке остались мои вещи, в которых я приехал сюда, – тихо проговорил юноша.
– Ральфсон их заберет.
Шельдман что-то шепнул секретарю, Ральфсон поклонился и быстро скрылся в толпе гостей и журналистов.
Миллиардер и Симон еще только вышли из концертного зала, а проворный Ральфсон уже был на своем месте, за рулем автомобиля мистера Роберта Шельдмана.
– Мистер Меровинг, ваша одежда и подарки здесь, – сказал секретарь, показав на стоящие на заднем сидении яркие пакеты. – Риволи еще передал вам от себя несколько шарфов и элегантный свитер.
– Мистер Риволи очень славный и талантливый, – улыбнулся Симон. – Настоящий художник.
Внезапно Симон охнул и схватился за живот.
– Сим, что? – Шельдман взял помощника за плечи.
– Приступ, – простонал Симон, он потерял сознание.
– Ральфсон, гони! – крикнул миллиардер.
Лимузин сорвался с места.
Глава 25. Врачи
Симон, несмотря на все усилия Шельдмана, так и не приходил в себя. Миллиардер достал телефон и стал набирать чей-то номер.
– Ну же, Нармер, где же вы? – бормотал Шельдман, повторяя и повторяя звонок, но в корпусе аппарата упрямо звучало, что абонент вне зоны сети. – Ральфсон, – воскликнул Роберт Шельдман, – едем в мою клинику!
– Но, мистер Шельдман, ведь Симону, кажется, не подходит их лечение, – проговорил секретарь. – Мистеру Меровингу нужен экстрасенс.
– Где взять такого уровня, как Симон?
– А ученик мистера Меровинга, Ратка Славич?
– Этот мальчик из Македонии, – с досадой проговорил Шельдман. – Я не доверяю ему. Да и Сима, боюсь, не довезти до виллы. Моя клиника ближе, чем мой дом.
Симон безжизненно откинулся на сидении, его лицо сейчас было белее мела, он почти не дышал. Ральфсон стремительно домчал Шельдмана и Симона до элитной швейцарской клиники, владельцем которой являлся сам Роберт Шельдман. Секретарь заранее позвонил, чтобы в клинике приготовились принять важного пациента. Когда они въехали во двор, то их уже ждали, Шельдмана встречал молодой мужчина лет 30-ти.
– Мистер Чепек, а где профессор Бауэр? – спросил Шельдман.
– Сэр, мистер Бауэр, к сожалению, на симпозиуме, а в его отсутствие, я исполняю его обязанности.
– Хорошо, пусть так. В конце концов, именно Симон порекомендовал вас на эту должность.
– Я бесконечно благодарен мистеру Меровингу, что мистер Меровинг помог мне сделать карьеру.
В это время Симона осторожно вынесли из автомобиля и положили на носилки. Симон так и не приходил в сознание, Шельдман шел рядом.
– Бедный мой мальчик, – сказал Роберт Шельдман, он погладил воспитанника по белокурым волосам. – Помогите Симону. Мой секретарь сейчас пытается связаться с Нармером, он учитель Симона. Только он может спасти Сима. Но сделайте хоть что-нибудь, чтобы Сим дождался наставника.
– Да, мистер Шельдман, мы все сделаем для мистера Меровинга, что в наших силах. Мистер Меровинг – уникальный пациент. Вся клиника до сих пор помнит предсказания мистера Меровинга. Мистер Меровинг и мистер Нармер – это все было фантастически невероятно! А теперь простите, мы заберем на время мистера Меровинга, чтобы провести обследования.
Они подошли к дверям смотровой
– Я буду следить по видеосвязи за всем происходящим.
– Ну, разумеется, мистер Шельдман, – поклонился Чепек.
Симона увезли. Шельдман вошел в специальное помещение, где уже был включен экран монитора, по которому Роберт Шельдман мог наблюдать за всем происходящим в клинике.
Чепек лично осмотрел необычного пациента, взял кровь, потом поместил в какой-то громоздкий аппарат, который просканировал внутренности. Шельдман видел печальный взгляд заместителя главного врача.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
