– Плохие новости? Что на этот раз?
– Слушай меня внимательно, – Теммар понизил голос до шёпота. – От старших я узнал, что кто-то сдал вас троих Главнокомандующему, а это значит, что не сегодня завтра О’Рэна вызовут для объяснений в столицу и вы отправитесь с ним. Без вариантов. Думаю, ты догадываешься, чем это вам грозит. Тюрьма, в лучшем случае – блок для осуждённых пожизненно, в худшем – G-3, откуда только один выход: на площадку для казней. – Он помолчал и вздохнул: – Ты хороший парень, Рэйн. Отличный боец и настоящий герой. Поэтому вот что ты сейчас сделаешь: соберёшь походный мешок, положишь туда двойной рацион, пару бутылок воды – остальные возьмешь у Первого рубежа, одеяло…
– Предлагаешь бежать? – Рэйнир резко выпрямился. Мысль о возвращении в Сетту пугала сильнее, чем перспектива сдачи властям. – Нет, прости, не могу. Джаил и Мэллори, будь уверен, тоже никуда не побегут.
– Может, и так, но с ними-то совсем другая история. Джаил совершила геройский поступок, и ей это наверняка зачтется, а ради своей белобрысой пассии командор оторвёт голову самому Патриарху. Этих двоих О’Рэн защитит, даже не сомневайся. Но не тебя. Ты ему никогда не нравился. И вовсе не из-за каких-то там преступлений в прошлом, а по причине того, что в настоящем ты занял место, о котором мечтал командор. – Рэйн непонимающе поднял брови, и Теммар пояснил: – Близкий друг его женщины.
– Но Мэл не его женщина. Она вообще ничья.
– Какая разница? Она нравится командору. Настолько, что он позволяет ей то, что не позволено никому. – Он наклонился ближе: – Слушай, всё это сейчас не важно. Тебе нужно позаботиться о своём спасении. Идём в казарму, я выдам тебе пайки и экипировку, а потом помогу незаметно покинуть базу и прикрою, когда станут искать.
– И куда я пойду?
– Да куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Теперь у вас много знакомых в Эмере, иди к эмерийцам. Быть хорошим солдатом можно и на этой, и на той стороне.
«Ага, ждут меня там», – хмыкнул про себя Рэйн. И вдруг подумал: а было бы здорово, если бы ждали. Хоть кто-нибудь. Например, Ильке… девушка, которая смеялась над ним, а потом захотела, чтобы он стал её первым мужчиной. Та самая, с хвостиком… у которой через полторы декады назначена свадьба.
А вдруг, несмотря ни на что, она ждёт?
От этой мысли он вздрогнул и ощутил, как в глубине живота прокатились мурашки.
Что, если Ильке неслучайно выбрала именно его? Что, если он ей понравился, пусть не с первого, а с пятого или с десятого взгляда? Что, если она влюбилась, но не решилась сказать об этом? Рэйнир опустил голову, обеими руками вцепился в торчащие вихры на макушке и несколько раз с силой дёрнул. Тупица безмозглый, почему он сразу не понял? Контузило его, что ли?
Рэйн не раз встречал женщин, которые, едва познакомившись, могли лечь к мужчине в постель, провести с ним ночь, а наутро как ни в чем не бывало дружески распрощаться. Но ни одна из них не прижималась к нему так доверчиво, не брала его за руку. Не улыбалась так грустно и уж тем более не плакала перед разлукой.
Неужели она…
«Глупости, глупости! Не о том надо думать, когда жизнь вновь повисла на волоске!»
С тихим стоном он спрятал лицо в ладонях.
– Спокойно, боец! – по-своему понял его душевные муки Теммар. – Отставить панику. Пошли собираться, а как только стемнеет, я проведу тебя мимо постов. Как раз на одном сегодня дежурят наши ребята.
Он хлопнул его по плечу, поднялся, и Рэйнир покорно отправился следом. Уже на подходе к казарме его осенило:
– Постой… Я не уйду, не переговорив с бывшими офицерами. Где они сейчас?
– Понятия не имею, – раздалось в ответ. – Последний раз их видели в штабе. Похоже, у них с командором О’Рэном был долгий и доверительный разговор.
Ближе к сезону бурь дни становились жарче.
Кондиционер в зале для совещаний работал в обычном режиме, и всё равно Инн казалось, что нечем дышать. Во рту пересохло, она кашлянула и облизала губы. Альн молча открыл бутылку с водой и, наполнив стакан, протянул ей. Подумал – и разлил остатки еще в два стакана, один из которых поставил на стол перед Мэллори.
– Неужели ты, трезво оценивая Сартариса и его намерения, одобрила решение подруги? – спросил он. – Или вы это не обсуждали?
– Мы обсуждали всё, – она кисло улыбнулась, – и просчитывали каждый ход. Но иногда в вычисления вкрадывается ошибка… особенно если одна из переменных – так называемый ксиологический фактор. Грубо говоря, чужая душа – потёмки: не всегда можно угадать, какой выбор она сделает. Мы полагали, что Сартарис поддержит нас, ведь с нами ему было бы намного проще добиться желаемого. Даже стать Патриархом после свержения Дарсема. Мы думали, его стремление возвыситься не позволит упустить такой шанс…
– Однако в этой игре командующий азурийской гвардией сделал иную ставку и сохранил верность существующей власти, – Инн вернула Альну пустой стакан и благодарно кивнула. – Мы рассказали ему о расследовании, о своих подозрениях и намерении восстановить справедливость. Доверились, раскрыли все планы – ведь он обещал… Прости, Альн, мне не хочется снова ворошить в памяти это дерьмо. Чем всё закончилось, ты знаешь. Сартарис нас предал. На суде дал показания, обличающие «А-Нон-Тар» как заговорщиков, собиравшихся устроить государственный переворот…
– Кровавый переворот, – поправила Мэллори. – Именно так писали новостные листки. В общем, мы в одночасье из защитников Тессара превратились в его врагов и предателей, а Сартарис – в спасителя и героя. Он получил Золотую звезду и должность командующего личной гвардией Дарсема, а мы – порцию унижения, обвинительный приговор и путешествие сквозь врата смерти. Парадоксально, но в результате мы выжили и вернулись домой, а новый герой Тессара внезапно умер и подвергся ксинедеструкции. Надеюсь, Патриарх сделает выводы из случившегося и не попытается добить нас без каких-либо объяснений. Мне кажется, он должен быть заинтригован.
– Я впервые разговаривал с ним, но успел понять, что если Дарсем что-то и чувствует, то умело это скрывает, – Альн вспомнил сухой, безэмоциональный голос в трубке, от которого всё внутри переворачивалось. – И, мне кажется, его следует опасаться больше других, поскольку мы понятия не имеем, чего от него ожидать.
Девушки снова переглянулись, но ничего не ответили. И тогда командор выпрямился, убрал руки за спину и, чуть склонив голову, проговорил:
– Спасибо, что были со мной откровенны. Пожалуй, обойдусь без искренних заверений в своей преданности, обещаний, клятв и всего прочего, что на деле – не более чем сотрясание воздуха. Как известно, истинные намерения проявляются не в красивых словах, а в поступках… Бывшие офицеры Джаил и Мэллори, вы свободны. Идите к себе в отряд, отдохните, побудьте с друзьями… наберитесь сил перед тем, что скоро нам всем предстоит.
Инн посмотрела на него долгим взглядом – и опустила ресницы. Уже возле двери, пропустив вперед Мэл, она на мгновение задержалась и попросила:
– Пожалуйста, не предпринимайте пока ничего в отношении старшего офицера Блума. У него нет алиби и вроде бы есть мотивы, но… я по-прежнему сомневаюсь в том, что предал нас именно он.
– А кто? – Альн почувствовал раздражение от того, что его блестяще сделанный вывод мог оказаться неправильным. – У кого еще были ко мне или, скорее, к вам личные счеты? Кто на базе является вашим тайным врагом? Рядовая Скай? – Джаил усмехнулась и покачала головой. – Да, отсутствие интеллекта полностью её оправдывает. Кто-то из офицеров? Крейден? – Девушка задумалась. – Вряд ли. Да, он вас не жалует, особенно Мэллори, и мечтает спихнуть вас обеих в другой отряд, но его перевели на Нумеру одновременно со мной и получается, что Крейден тоже не знал о втором передатчике. Еще варианты? Может, Сиенна, которая служит здесь дольше всех? Не верю, что атари на это способна, она ненавидит Дарсема. Тогда кто?
«Ну не Нолан же, в конце концов!» – хотел уже в сердцах бросить он, но тут Джаил широко распахнула глаза, и, странное дело, О’Рэн словно услышал или почувствовал её безмолвный вопрос: «Ты подумал о том же, о ком и я?»
«Нет…» – он в замешательстве мотнул головой. Инн тут же смутилась, отвела взгляд:
– Не знаю, командор. Правда, не знаю.
И исчезла за дверью. Но Альн понял, что с этой минуты от спонтанно возникшей догадки убежать им обоим уже не удастся.
Обратно в казарму шли молча. Инн поймала руку подруги, переплела пальцы – было в этом жесте что-то беззаботное, ободряющее и в то же время интимное, как разговор по душам… но Мэллори оставалась безучастной и отстраненной. Просто подчинилась, машинально ответила, явно пребывая мыслями где-то далеко отсюда или глубоко в себе, но точно не здесь. Инн хотела спросить, что происходит, но в этот момент девушка резко остановилась, приподняла очки, вглядываясь в полумрак за оружейным ангаром, и громко окликнула:
– Рэйн!
Из густой тени выступили два силуэта. Второго Инн сразу узнала: это был Теммар. Глаза офицера бегали, выдавая крайнее беспокойство. Рэйнир смотрел угрюмо, прятал за спиной вещмешок и выглядел виноватым.
Объяснений не требовалось. Она всё поняла и сдержанно кивнула:
– Береги себя.
Мэл ничего говорить не стала. Просто шагнула ближе и… Рэйн ожидал, что она, как обычно, обнимет его на прощание, но бывшая офицер лишь протянула для пожатия руку. Он посмотрел на её узкую бледную ладонь, поднял глаза на Инн и вдруг стряхнул с плеча широкую лямку.
«Прости, Ильке, но я, как и ты, между чувством и долгом однозначно выберу долг».
– Спасибо за заботу, командир, – решительно проговорил он, возвращая Теммару плотно набитый мешок, – но бойцы «А-Нон-Тар», пусть даже бывшие, своих в беде не бросают.
Теммар посмотрел на него, как на умалишенного, хмыкнул и поплелся обратно в оружейный ангар. А Мэллори убрала руку, сделала еще шаг и порывисто стиснула друга в объятиях.
Свет в кабинете Сиенны был приглушен. Когда Нолан вошёл, атари встретила его привычной улыбкой, но ему показалось, что глаза у неё припухшие. Как будто она плакала.
– Раздевайся, садись, – голос женщины был усталым. – Как самочувствие?
– Лучше не бывает, – беззастенчиво солгал он. Но атари ничего не заметила. Включила еще одну лампу, положила ладони ему на грудь и послала импульс. Слабый. Рассеянный.
Через десять крон Нолан понял, что единственным результатом сегодняшней процедуры будет потраченное впустую время.
– Что с тобой? – спросил он, чувствуя, что она то и дело упускает поток. Сиенна встряхнула руками, прикоснулась снова, но, прежде чем он успел что-то сказать, шумно выдохнула и отступила в сторону.
– Трудно сосредоточиться, – призналась она. – Знаешь, давай перенесём…
– Что произошло? – Экс-командор догадывался, с чем это может быть связано: утром сам видел на Стене Памяти одиннадцать новых ячеек. – Если ты так расстроена из-за погибших…
Сиенна покачала головой. Взгляд её остановился, дыхание участилось:
– Нол, в столице узнали о бывших офицерах. Не представляю, что теперь будет с Джаил, с Альном… со всеми нами. Тот ужас, что мы пережили больше десяти лет назад, возвращается, и я не знаю, что делать и чем помочь. – Она нервно прошлась по кабинету. Нолан молча следил за ней.
– Рано или поздно это должно было случиться, – заметил он. – Некоторые вещи невозможно скрывать вечно.
– И что с того? – огрызнулась атари. Но тут же страдальчески изломила брови: – Извини, Нол, я вся на взводе. Не могу думать ни о чём другом. Жизнь только стала налаживаться… и вдруг… Сперва эти механические инопланетные монстры, затем – такая же беспощадная государственная машина, готовая обезглавить Нумеру и вновь уничтожить моих друзей. – Из её горла вырвался судорожный смешок: – Да, у нас не сложилось с Альном, с Инн мы успели поссориться, а Мэл меня дико бесит, но… несмотря на это, они же мне как семья. Кроме них, у меня никого больше нет. И никогда не будет.
Нолан почувствовал, что она сейчас разрыдается. Так и случилось.
– Ну, ну, – он встал и, подойдя к Сиенне, осторожно обнял её за плечи. Хотел было прижать к себе, но рубашка осталась висеть на стуле, а ожоговые рубцы в свете ламп казались еще безобразнее, чем обычно. Он не мог допустить, чтобы женщина, которая ему нравится, прислонилась к ним своей нежной, безупречной щекой.
– Прошу, не надо, – успокаивающе зашептал он. – Может, в этот раз обойдется. Я знаю, через что ты прошла… мы все прошли, но на твою долю выпало больше, ведь ты потеряла сестру…
Наверное, это было ошибкой. Не стоило вспоминать Мэйзи: Сиенна зарыдала едва ли не в голос, а потом покачнулась и всё-таки спрятала мокрое лицо у него на груди. Нолан поморщился – солёные слёзы неприятно щипали кожу. Пришлось терпеть.
– Сиенна…
Атари через силу подняла голову, посмотрела ему в глаза. Её губы дрожали.
– Нол, я совершила ужасную, непростительную вещь. Думала, что поступаю правильно… Только, пожалуйста, умоляю, никому об этом не говори!
Ксантрийский схолос, некоторое время назад
– А нам точно ничего за это не будет? – шёпотом спросил Дерек.
Его приятель – старше на целый год, а значит, более опытный – презрительно надул губы. Подумаешь, сбежали с урока! Наставники к вечеру так устают от оравы шумных подростков, что вряд ли заметят исчезновение одного-двух учеников. Да и ксиология – предмет необязательный и неинтересный: то ли дело математика или физика, позарез необходимые будущим инженерам.
Мальчишки прогулялись по пустым коридорам и вышли в просторную рекреацию, где на стенах висели портреты героев Тессара. По большей части, давным-давно мёртвых: знаменитый снайпер Эш, его друг, в честь которого Дерек и был назван, офицеры, погибшие при захвате схолоса террористами, командор Сартарис, предотвративший государственный переворот. Говорят, раньше на месте его портрета висел другой, вроде бы даже женский – но чей именно и почему его заменили, осталось для мальчиков тайной. Воспитатели и наставники никогда не рассказывали об этом.
Пока они ходили и от нечего делать разглядывали рисунки, со стороны подсобки послышались шаркающие шаги, а следом показалась уборщица – худенькая, седая, сгорбленная. Мальчишки сперва напряглись, а потом переглянулись и хмыкнули: эта была безобидной. Никому ничего не скажет, даже если захочет.
– Гляди. – Приятель Дерека поманил женщину, и та с рассеянной улыбкой заспешила к нему. – Сейчас будет весело.
Он вытянул вперед руки, напряг пальцы и вызвал сияющую ксинергетичекую дугу. Женщина остановилась. Её улыбка стала шире, лицо, подпорченное косоглазием, засветилось радостью. Она засмеялась – хрипло, с подвыванием, и Дерек схватил приятеля за рукав:
– Перестань! Нас могут услышать…
Сияющая дуга изогнулась и исчезла. Мальчик вытер потные ладони об бока и хмуро уставился на женщину, которая продолжала не то хихикать, не то всхлипывать. Неожиданно глаза её наполнились слезами, рот искривился, и она заплакала, еле слышно и жалобно, опустив мелко трясущуюся голову. Зрелище было настолько пугающим, что Дерек попятился, а потом бросился бежать в темноту коридора. Приятель еле догнал его.
– Ты чего? – удивился он. – Она просто дурочка.
– Сам дурак, – насупился Дерек. – А если узнают, что ты издеваешься над обслугой?
– Не узнают. – Мальчишка скорчил самодовольную рожицу. – Она же немая, нажаловаться не сможет. Да если бы и могла, кто поверит словам чокнутой полукровки?
Дерек успокоился. Но еще долго, пока они бродили по схолосу, ему мерещились шаркающие шаги и тихий, жалобный плач…
– Как ты до такого додумалась? – на лице бывшего командора застыла болезненная гримаса. – Мы все были уверены, что Мэйзи мертва.
– А что еще я могла сделать?! – Сиенна всплеснула руками. – Отпустить её с Рэйниром в Сетту? Я чувствовала, что они там погибнут, и почти не ошиблась. Позволить прихвостням Дарсема арестовать сестру и увезти в столицу? Чтобы остаток жизни Мэйзи провела в тюрьме, как её друзья, или попала на площадку для казней? Нол, я не знала, что им грозит, и готовилась к самому худшему.
– Ты могла обратиться ко мне! – не выдержал Нолан. – Я подключил бы все свои связи… мы сумели бы спрятать её!
– Я и спрятала. – Она отвернулась, взяла со стола салфетку и вытерла опухшее лицо. – Это была моя идея, и Мэйзи её одобрила. Мы не хотели впутывать кого-то еще: сам понимаешь, насколько это было опасно. У нас и так не осталось друзей.
– Как ты… – он попытался подобрать слова. – Объясни, что ты сделала?
– Ей нужны были новые документы, новая внешность и абсолютно чистая память – на случай допросов, – сухо проговорила Сиенна. – И если с первым проблем не возникло, то с остальным было сложнее. К счастью, будучи телепатами, мы с сестрой хорошо изучили работу различных отделов мозга и особенности влияния на них. В данном случае я должна была заставить её гипоталамус5 ускорить процесс старения, по возможности, чисто внешний, не затрагивая внутренние органы. А затем воздействовать на гиппокамп6 и практически обнулить память, чтобы позже наполнить её фальшивыми воспоминаниями. – Она помолчала, терзая в руках салфетку. – Я знала, что будет трудно, но не предполагала, насколько. К тому же мы торопились: по следу «А-Нон-Тар» шёл розыскной отряд. В общем… во время сеанса что-то пошло не так. Может, поток ксинергии был слишком мощный или мне не хватило уверенности и знаний, но… в результате я изувечила родную сестру, самое близкое и любимое существо. Превратила молодую, красивую женщину в слабоумное, уродливое создание, не способное разговаривать. – Сиенна хлюпнула носом и всё же нашла в себе силы гордо поднять голову: – Но зато она жива, свободна и в безопасности. И никто, слышишь, никто не схватит её, не осудит и не посадит в тюрьму!
– Понимаю, ты хотела спасти Мэйзи, – помолчав, произнёс Нолан. – Но, если бы это был мой выбор, я предпочел бы смерть.
– Ты меня осуждаешь? – Она впилась в него острым взглядом. И неожиданно сникла: – Наверное, ты прав. Каждый раз, тайком навещая сестру, я малодушно думаю о том, что скорбеть у Стены Памяти было бы легче. Раны от потерь со временем заживают, а моя беспрестанно болит вот уже десять лет. И я ничего не могу исправить. И никогда себя не прощу…
Рыдания вновь подступили к горлу, и атари, вздрагивая всем телом, шагнула в объятия экс-командора. Нолан прикрыл глаза. Он не был телепатом, но хорошо чувствовал её боль. Понимал её терзания и был истово благодарен за то, что она вот так вот внезапно открылась ему. Именно ему, а не кому-то другому.
Он тоже мог бы признаться ей кое в чем. Набраться смелости, сделать ответный жест и облегчить душу.
Но пока не рискнул.
Звонков из столицы больше не было. Не имея ни малейшего представления о том, когда Патриарх и Главнокомандующий намерены посетить базу, Альн переключился на текущие дела. Вот-вот должен был прибыть очередной автопоезд с провизией и другими необходимыми вещами, нужно было составить и утвердить новые списки заказов. Без помощи Блума это превратилось в проблему номер один и позволило немного отвлечься от гнетущего ожидания. Хотя резкий писк эмерийского приёмника регулярно напоминал о том, что более важная не только для Нумеры, но и для всей планеты проблема остается нерешенной. Зерги никуда не исчезли, и, пока они тут ищут виноватых, сводят старые счеты и борются за власть, стальные чудовища продолжают отвоевывать себе пространство для жизни – если так можно сказать. Живые они или нет, эллатам еще только предстояло выяснить.
Офицерский состав опомнился на второй день. Командор только усмехнулся про себя, когда верные соратники сами явились к нему в кабинет и, смущенно отводя взгляды, предложили вновь заняться поисками решения. О’Рэн не держал на них зла и уже готов был объявить о собрании, но в этот момент затрезвонил коммуникатор. Альн обвёл взглядом притихших подчиненных, снял трубку и услышал дрожащий от возбуждения голос Форкса:
– Твою мать, О’Рэн! Твою мать, грёбаный ты засранец! Я ведь предупреждал: не надо, не суйся… Что ты там натворил, если мимо Ксантра к Нумере движется вся азурийская гвардия?
Глава пятнадцатая
– Он так и сказал? Все войска столицы? – Мэл помолчала, видимо, переваривая услышанное, и неожиданно расхохоталась: – Нет, ну надо же! Я предполагала, что новость о воскрешении лидеров «А-Нон-Тар» вызовет у Патриарха бурю эмоций, но чтобы настолько…
– Похоже, он вне себя от злости, если выставил против Нумеры целую рать и обозначил тем самым, что намерен вести диалог с позиции силы, – мрачно констатировал Альн. – Хотя мы не давали повода. Аванпост не поднимал мятеж, не подрывал основы существующей власти, не предавал интересы Тессара. Можно было просто приехать и поговорить.
Бывшие офицеры переглянулись.
– Им движет не злость, – озвучила общую мысль Инн’Джаил. – Это страх.
Больше предстоящую встречу они не обсуждали. По примерным подсчетам, до появления на базе вооруженных гостей оставалось около суток; за это время Альн планировал встретить автопоезд, проследить, чтобы территорию и казармы привели в надлежащий вид, – словом, заниматься рутинными делами, сохраняя спокойствие. Как будто ничего не случилось. И не случится.
Инн вызвалась дежурить возле приёмника. О’Рэн не возражал, понимая, что этот специфический канал связи стал единственной связующей нитью между девушкой и её возлюбленным. Даже несмотря на то, что сообщения с той стороны приходили исключительно официальные и только по делу. Каждое она аккуратным почерком заносила в журнал и, если требовалось, отправляла короткий ответ. Никаких эмоций. Ни одной попытки вложить в пятьдесят символов нечто личное, понятное только ему.
– Не расскажешь капралу о том, что происходит? – не выдержал командор, когда он и Джаил остались наедине. – Если что, я не против.
Она посмотрела на него долгим взглядом, словно пытаясь понять, есть ли в его словах скрытый подтекст и не прячется ли за душевным порывом очередная проверка. А потом покачала головой:
– Нет, я не стану ничего сообщать Элу. Потому что знаю: он всё бросит и снова ринется меня спасать. В этом мы с ним похожи: не в нашей природе оставлять тех, кого любишь, перед лицом опасности. Но я в этом отношении менее уязвима, чем он. И, несмотря на то, что порой всё внутри взывает к нему и молит о помощи, я найду в себе силы и справлюсь сама. – Грустная улыбка мелькнула на её губах. – Это только моя… наша с Мэл битва.
– Не только, – тихо и веско добавил Альн.
И впервые Джаил не решилась ему возразить.
Особых новостей из Эмера не было. Учёные закончили исследовать останки зерга, но, как и ожидалось, никакой органики не нашли. И электроники – тоже. Привезенных образцов оказалось недостаточно, а отправляться в пустыню за новыми эмерийцы не спешили. Без поддержки ксинергетов Тессара – уж точно.
Предложение устроить засаду в Сетте и отловить одну особь для вивисекции, судя по всему, энтузиазма у той стороны не вызвало. Ответ Прайтори был уклончивым: идея хорошая, но надо её обдумать и обсудить.
– Прекрасно! – не удержался от сарказма О’Рэн. – Который по счёту сезон Верховный Совет республики решает вопрос о прекращении войны с тессарийцами? Шестой или седьмой? Такими темпами мы рискуем дообсуждаться до открытого вторжения зергов и потерять очередную планету.
– Как бы подипломатичнее намекнуть им, что пора прекратить болтовню и заняться делом? – поддержал его один из офицеров. Остальные буравили взглядами передатчик. У Альна тоже мелькнула абсолютно недипломатичная мысль: сколько отборных ругательств уместится в пятьдесят знаков, и останется ли место для призыва поторопиться? По всему выходило, что нет.
«Скорее бы пришел автопоезд, – хмуро подумал он. – Пока его разгружают, хоть отвлекусь».
Нервное напряжение изматывало, выпивало все силы. Но грузовой транспорт не прибыл ни этим вечером, ни утром следующего дня. И Альн, кажется, начал понимать, почему.
Тессарийский Патриарх всегда и всюду привык появляться первым.
Это случилось вскоре после полудня.
В какой-то момент на базе возникло оживление, а потом вдруг стало тихо, словно Нумера таинственным образом опустела. Но, выйдя из штаба, командор убедился, что причина в другом: по территории аванпоста рассредоточились бойцы в тёмно-красной военной форме, вооруженные не только кадусами, но и автоматическими винтовками. Он заметил их возле всех стратегически важных точек, а когда посмотрел выше и дальше, понял, что по периметру базы стоит оцепление. Еще с десяток столичных гвардейцев сопровождали пассажирский электромобиль с затемнёнными стёклами.
– Командор О’Рэн? – рядом словно из-под земли возник широкоплечий мужчина в чёрном. – Старший офицер Блейд, командир отряда правительственной охраны. – Альн не успел и рта раскрыть, как он продолжил: – Только без глупостей! База полностью под нашим контролем. Оружейный ангар заперт и опечатан, контингенту приказано не покидать помещения. А теперь отойдите – мы должны осмотреть штаб.
Не дожидаясь ответа, офицер сдвинул его плечом и решительно направился внутрь. За ним так же бесцеремонно последовали еще четверо.
Альн молча стоял и смотрел, как электромобиль подъезжает ближе. Происходящее казалось ему дурным сном.
Через несколько крон командующий личной гвардией Патриарха вновь появился в дверях. Один из его бойцов нёс в руках передатчик.
– Можете пройти в переговорную, О’Рэн, – милостиво разрешил Блейд. – И вызовите туда офицерский состав аванпоста. Всех до единого.
– Раз уж взялись здесь хозяйничать, может, сами и вызовете? – Альн в упор взглянул на него. Но офицер оказался непробиваемым: пожал плечами и хладнокровно бросил в ответ:
– Без проблем. Только учтите, что отказ от полномочий в такой ситуации усугубляет вину. Я бы на вашем месте не рисковал.
Командор стиснул зубы и отправился в свой кабинет – известить подчинённых. Хотя офицеры уже были в курсе, поэтому явились в переговорную одновременно с ним. Каждого на входе гвардейцы тщательно обыскали, вежливо попросили держать руки за спиной и не делать резких движений.
Только после этого офицер Блейд подал знак и двери распахнулись. В переговорную вошел сердитый, насупленный прим-маршал Лотар, а за ним – невысокий, с виду абсолютно незврачный пожилой мужчина.
– Слава Патриарху! – грянуло в тот же миг. Бойцы в тёмно-красном вытянулись и замерли, высоко задрав подбородки. «Превосходная выучка, – отстранённо подумал О’Рэн. – Сразу видно: гордость нации, элитный отряд. А мы… мы никто, просто мишени для вражеских пушек».
Неприметный гость в гражданской одежде – легких брюках, рубашке и светло-сером таларисе7 прошел мимо и опустился в заботливо подставленное кресло. Взгляд маленьких, выцветших, глубоко посаженных глаз скользнул по собравшимся, остановился на Альне, и командор почувствовал, как ручейки пота покатились вдоль позвоночника – не только потому, что кондиционер плохо справлялся с жарой.
Дарсему было шестьдесят восемь, из них тридцать два года он занимал пост главы государства. Рекордный срок пребывания у власти в истории Тессара. Жаль, немногим было известно, каким отвратительным способом этот тиран продлевал свою политическую жизнь, не желая терять высокое положение, сулящее бесконечные привилегии и возможности. Ради них, прикрываясь заботой о тессарийцах, он был готов издавать нелепые законы, узаконивать запреты и, разумеется, подписывать смертные приговоры.
«Десять лет назад по его приказу излишне осведомленных офицеров объявили врагами народа и уничтожили. Что мешает ему проделать это еще раз?»
– О’Рэн, я требую объяснений! – рявкнул Главнокомандующий. Он был в ярости, и это означало, что первая волна высочайшего негодования обрушилась на него. – Что происходит на вверенной вам ба…
Патриарх поднял вверх указательный палец, и Лотар, споткнувшись на полуслове, замолчал, словно радиоприёмник, которому неожиданно отключили звук. Альн решил, что это хороший шанс, и, собравшись с духом, выступил вперёд:
– Прошу прощения, прим-маршал. Позвольте рассказать всё по порядку. Мои офицеры поправят, если я что-то вдруг упущу.
Дарсем не ответил, но и не возразил, что можно было принять за молчаливое одобрение. Стараясь не смотреть в сторону Главнокомандующего, сверлившего его гневным взглядом, О’Рэн принялся излагать факты – коротко, четко, без лишних эмоций. Впрочем, и без подробностей. Форкс до скончания дней должен благодарить старого друга за то, что его имя так и не прозвучало. Хотя именно он, как ни крути, заварил всю эту кашу.
О многом пришлось умолчать, а кое-где даже приврать, чтобы не подставить ни в чём не повинных свидетелей и участников. В его версии событий отпущенные Стражами алиенки добрались до аванпоста сами и спустя какое-то время неожиданно преобразились. Командор не забыл упомянуть о частичной потере памяти, долгом восстановительном периоде и подчеркнул, что бывшие офицеры безропотно приняли зачисление в рядовые и выполняли все приказы, стараясь показать себя с лучшей стороны. Он хотел побыстрее перейти к более важной проблеме и начал рассказывать о том, как Джаил ухитрилась взять в плен эмерийца… но заметил, что Патриарх его почти не слушает. Дарсем сидел, глядя куда-то перед собой, и нервно постукивал кончиком пальца по подлокотнику. Альна охватили запоздалые сомнения: что, если ему известно намного больше, чем кажется? Что, если Блейд со своими гвардейцами задержались в Ксантре и допросили Форкса? Или успели вытрясти информацию из офицеров Нумеры?
Что, если Дарсем прекрасно знает, что командор ему врёт?
– Благодаря отточенным навыкам ведения переговоров, – продолжил он уверенным тоном, – рядовой Джаил удалось наладить контакт с эмерийским капралом, который объяснил, что на самом деле…
– Я хочу их увидеть.
Подчеркнуто равнодушный, холодный голос заставил его замолчать. Вот только, в отличие от прошлого раза, в нём ощущалось что-то еще. Нетерпение. Неверие. Любопытство.
– О’Рэн, вам нужно повторять дважды?! – мгновенно взвился прим-маршал, еще недавно говоривший ему «ты» и «сынок».
Иногда момент истины превращается в точку невозврата.
Стараясь хотя бы внешне сохранять невозмутимость, Альн повернулся к своим офицерам и отдал распоряжение.
Через семь-восемь крон, показавшихся ему вечностью, в переговорную привели Рэйнира, Мэллори и Джаил.
На входе их обыскали. Несмотря на то, что все трое были безоружны и, согласно уставу, держали руки за спиной, на их запястьях защелкнули наручники. Только после этого им позволили приблизиться к Патриарху.
И вот тут его хвалёная выдержка дала сбой.
Дарсем вскочил и сам направился к отступникам, жадно разглядывая бывших офицеров «А-Нон-Тар». Прошло десять лет, но они выглядели так же, как и в день оглашения приговора: у одной тёмные волосы скручены на затылке в узел, серые глаза смотрят хмуро и отчужденно; белокурые локоны второй небрежно рассыпались по плечам.
Он подошел вплотную к Инн и даже привстал на цыпочки, изучая её лицо. Ноздри его раздувались, словно он впитывал её запах, пальцы дрожали, гладкий лоб покрылся морщинами. Джаил отвернулась, и тогда Патриарх переключился на стоящую рядом Мэллори.
Он не стал пристально рассматривать её, просто подцепил ремешок и сорвал с Мэл светозащитные очки. Увидел, что она зажмурилась, и недовольно скривил губы.
– Посмотри на меня, – потребовал он. – Ну же!
Пластик оправы тонко захрустел в его кулаке.
Мэллори с усилием разомкнула ресницы. Глаза её немедленно покраснели и наполнились влагой, которая потекла по щекам. Наблюдавший за этим Альн почувствовал, как ладоням становится горячо: мощный поток ксинергии рвался наружу, чтобы отшвырнуть, изувечить, испепелить… но командор понимал, что один он не справится. А если не справится – они все погибнут.
Дарсем удовлетворенно кивнул, сунул очки в карман и, не торопясь, вернулся в кресло.
На Рэйнира он даже не взглянул. Казалось, беглый боец вообще его не интересовал.
– Подумать только! – глава Тессара положил ногу на ногу и сцепил пальцы на колене. – Это и правда они. А я был уверен, что нас ждет подмена: фальшивка, созданная для того, чтобы накануне выборов посеять смуту или устроить очередной заговор. Но нет! Оказалось, чудеса случаются. Что скажете на это, прим-маршал?
– Даже не знаю, – пробормотал озадаченный Лотар. – Не представляю, какие силы способны вернуть тех, кто умер, из небытия. Это не подлежит разумному объяснению… как и тот случай со Стражами…
Патриарх метнул в него сердитый взгляд, и Главнокомандующий сконфуженно умолк. Дарсем вновь повернулся к бывшим офицерам.
– Храбрая, неподкупная Инн’Джаил. Дерзкая, непокорная Мэллори… Ну, и как там, в посмертии? Страшно? – Он хохотнул и тут же стёр улыбку. – Что же мне с вами делать? – Его указательный палец задумчиво стучал по колену. – Как поступить? Казнить еще раз? Запереть в тюрьме? – Он вдруг посмотрел на Альна: – Что бы вы выбрали на моём месте, О’Рэн?
– Я? – командор опешил, но быстро взял себя в руки. – Прежде чем принимать какое-либо решение, я бы выслушал объяснения до конца. Чтобы не делать скоропалительных выводов и сосредоточиться на действительно серьёзных вещах.
– Похоже, Лотар, изгнание твоему подопечному пользы не принесло, – помолчав, заметил глава Тессара. – И ничему его не научило. Он упорно пытается отвлечь меня от вопроса первостепенной важности, не понимая, что самую серьёзную проблему я вижу в том, что здесь, на периферии, под его руководством нарушаются законы и, вполне вероятно, зарождается государственный переворот. Так и было бы, если бы не нашелся один добросовестный гражданин… Кстати, где он? Где этот герой, достойный награды за свой поступок? Надеюсь, вы с ним ничего плохого не сделали?
– Нет, – торопливо вставил один из офицеров. – Просто… командор велел отправить его в карцер.
Подчинившись беззвучному приказу, Блейд и двое гвардейцев покинули помещение и вскоре привели Блума. Старший офицер выглядел помятым и растерянно озирался, не понимая, что происходит. Дарсем поднялся ему навстречу, крепко пожал руку, а потом усадил на стул рядом с собой.
– Примите мою искреннюю благодарность, – покровительственно заявил он. – Наказание отменяется, нашивки и кадус вам вернут. А во избежание дальнейших преследований я заберу вас с собой в столицу, где вы сможете продолжить службу. Мне нужны в моём окружении честные и преданные бойцы.
Ошалевший от таких перемен Блум что-то пробормотал и украдкой взглянул на Альна. Судя по всему, он не мог поверить, что это происходит с ним на самом деле. «А когда придёт в себя, он заговорит, – мелькнуло в голове у командора. – Припомнит все обиды, унижение… и с наслаждением нас всех закопает».
– Там еще была эта… – Блейд втолкнул в переговорную зарёванную, полураздетую Скай. – Арестована за соучастие, но утверждает, что её оклеветали.
Взгляд Патриарха прошелся по девичьей фигуре и задержался на едва прикрытой груди.
– Так ты помогала этому отважному офицеру восстановить порядок и справедливость или нет? – уточнил Дарсем, и Скай, обычно соображавшая туго, вдруг просияла, уловив открывающиеся ей перспективы. Судорожно всхлипнув, она кивнула, а потом шагнула ближе и опустилась на колени возле кресла.
– Простите меня! – умоляюще зашептала она. – Будь моя воля, я сообщила бы вам о преступниках намного раньше, но… командование базы заставляло нас молчать.
– Бедное дитя, – глава Тессара сочувственно похлопал её по плечу. – И по чьей же вине ты оказалась в карцере?
Скай повернула голову, в упор посмотрела на Инн, и на губах её появилась злорадная усмешка.
«О нет…»
– Послушайте! – не сдержался Альн. – Всё это – детские игры по сравнению с тем, что угрожает планете, и, если мы ничего не предпримем, то можем её потерять! Не только Нову, но и нашу с трудом сохраненную цивилизацию. Взгляните! – растолкав вставших на пути гвардейцев, он прошел к столу, вынул из ящика планшет, включил его и протянул Патриарху: – Эта запись сделана в Сетте несколько дней назад из кабины эмерийского боевого робота. Во время совместной экспедиции в аномальную зону, где мы столкнулись с одним из тех, из-за кого наши предки вынуждены были покинуть Элан.
Дарсем взял планшет и молча уставился на мерцающую картинку. Прим-маршал заглядывал ему через плечо, стоящие рядом гвардейцы вытянули шеи, чтобы разглядеть происходящее на экране. Альн наблюдал за тем, как бледнеют и меняются их лица. Когда видеозапись закончилась, он поставил её на повтор.
Через несколько крон Патриарх уже тёр виски, Лотар жадно глотал воду из стакана и просил открыть окна, а командующий личной гвардией и его бойцы смотрели то на Инн’Джаил, то на Альна, и в их глазах читался вопрос, который они не смели задать вслух. Но О’Рэн понимал, что радоваться рано. Вряд ли цели и настрой Патриарха так быстро изменятся. Вряд ли он в одночасье забудет, что его сюда привело.
– Долгие годы никого из пришельцев Стражи не отпускали живыми, – проговорил командор. – И если они отступили от правил, значит, на то имелась причина. Мы тоже сперва не могли понять, как так получилось и для чего это произошло. До тех пор, пока бывшие офицеры не помогли выяснить, что эмерийцы – наши кровные братья. И до тех пор, пока мы не узнали, что под толщей песка в пустыне скрываются зерги – стальные чудовища, которые используют Нову как источник живой энергии. Это они развязали войну между Тессаром и Эмером в надежде, что мы истребим друг друга. Теперь война окончена… но нам еще предстоит сражаться за наш новый дом. И в этой борьбе мы не победим без тех, кто прошел испытание смертью и вернулся, чтобы помочь. Инн’Джаил владеет уникальным оружием, которое подчиняется только ей и способно убить зерга. Мэллори – отличный стратег и генератор нестандартных решений. Рэйнир… он невероятно сильный ксинергет. Вы видели пылевую завесу, которую он создал? Благодаря ей удалось спасти несколько жизней. Они нужны нам, все трое, живыми и свободными. Да, однажды они совершили ошибку, но сполна за неё расплатились и усвоили урок.
– Вы так считаете? – Дарсем прищурился, чуть склонив голову набок. – А я, напротив, вижу, что история, увы, повторяется: там, где появляются Мэллори и Джаил, начинается хаос, вседозволенность, попытки бросить вызов существующей власти. И вот, аванпост Нумера, столько лет без особых проблем защищавший Тессар от врагов, внезапно решает выйти из-под контроля и самостоятельно вести политические игры. Заключает перемирие с эмерийцами, уничтожившими не одну сотню эллатов. Организует совместные экспедиции. Использует их шпионскую технику! – он поднял руку с планшетом, собираясь швырнуть его на пол, но в последний момент передумал. – Я чувствую в этом хорошо знакомое пагубное влияние. Будучи офицерами «А-Нон-Тар», они тоже не желали действовать по инструкции и подчиняться приказам свыше.
– Джаил и Мэллори здесь ни при чем, – Альн помолчал. – Это целиком и полностью были мои решения и моя ответственность. Я посчитал, что будет правильным сперва собрать информацию, а потом отправлять рапорт в столицу. Накажите меня, если считаете нужным, но не трогайте их. Поймите, они необходимы Тессару и готовы верно служить ему.
– В самом деле? – Патриарх взглянул на прим-маршала, и тот еле заметно кивнул. – Хорошо. Сейчас и проверим.
В разгар дня Солус палил нещадно, раскаляя песок и камни. Но Главнокомандующий отдал приказ вывести из казарм и построить весь контингент, поэтому бойцам ничего не оставалось, как стоять навытяжку и, щурясь от яркого света, смотреть в центр полукруга – туда, где находились трое отступников и командор О’Рэн.
Напротив них под собранным на скорую руку навесом сидел Дарсем. Прим-маршал и офицер Блейд стояли в тени за его спиной. Там же, в глубине, мелькала бледная физиономия Блума.
– Мы обдумали ваши слова, командор, и пришли вот к какому решению, – будничным тоном проговорил Патриарх, постукивая ногтем по экрану планшета. – Одного из мятежников, – он указал на Рэйнира, – мы заберем в столицу и отправим туда, где он должен был оказаться еще лет десять назад – в тюремный блок F-1, где отбывают пожизненное его дружки. Там как раз недавно освободилась камера.
– Нет… – еле слышно прошептал Рэйн.
Мэл судорожно всхлипнула. На свету она практически ослепла, и слёзы текли по её щекам бесконечным потоком.
Трое вооруженных гвардейцев подошли к ним, чтобы увести арестованного, и тогда неожиданно заговорила Инн:
– Прошу, разрешите мне, как бывшему командиру, на прощание обнять своего бойца.
Гвардейцы вопросительно посмотрели на Блейда, тот, в свою очередь, наклонился к Дарсему. Патриарх не ответил, лишь поднял и опустил указательный палец, но этого оказалось достаточно: наручники тут же сняли. Инн расслабила затекшие плечи, размяла пальцами шею, встряхнулась… а потом, шагнув к Рэйну, порывисто сжала его в обьятиях. Конвоиры прислушались: не скажет ли чего лишнего, но Джаил молчала.
– Достаточно, – скомандовал Блейд, и девушка опустила руки. Рэйнира оттащили в сторону, а потом увели – туда, где в тени возле здания штаба урчал мотором электромобиль.
Наручники снова защелкнулись.
– Теперь насчет остальных, – между бровей Патриарха залегла суровая складка. – Мы приняли во внимание слова командора и то, что увидели своими глазами, но… этого недостаточно. Если осуждённые хотят получить амнистию и вернуться в строй, они должны попросить об этом. Нет, не так: умолять. Раскаяться, признать свою вину и поклясться при всех, что такого больше не повторится.
О’Рэн с тревогой оглядел бывших офицеров. Он знал, для чего Дарсему нужно их публичное унижение и обещание, данное при свидетелях. Ломать слабых и принуждать покорных не так интересно, как укрощать сильных и гордых. Тех, кому честь офицера не позволит ни солгать, ни нарушить клятву.
Джаил стиснула зубы, но, покосившись на Мэллори, вздохнула и выпрямилась:
– Хорошо. Я признаю, что совершила ошибку, и прошу…
– Нет-нет-нет, – покачал головой Патриарх. – Разве это раскаяние? Разве так умоляют о снисхождении? – Его губы скривились в усмешке: – Тот, кто искренне жаждет прощения, должен стоять на коленях.
Инн застыла. Глаза её потемнели от ярости, плечи напряглись. Казалось, она сейчас разорвёт наручники и мощным ударом ксинергии превратит Дарсема в груду обгорелых костей.
– Ну же, смелее, – похоже, его это забавляло. – Покажите, как вы сожалеете о содеянном. Продемонстрируйте всем своё смирение и лояльность. Убедите меня, что вы изменились и достойны второго шанса.
Ни одна из бывших офицеров не шелохнулась.
