– Какое? – перешёл я в режим виноватого, но заботливого друга.
– Я ему… – она глянула на меня коротко и чуть зарделась, – я его чуть ли не в постели спросила, почему он меня назвал заей, а не котёнком! Ты представляешь, что он почувствовал? Что он подумал, как я о нём думаю? Что я тебе поверила!
Она взглянула на меня так, будто это я её Матвею по самому ценному напильником прошёлся, а не она спросила какую-то милую глупость, про зайчиков и котят. А потом у меня перед глазами всплыла эта картина, где бугай Матвей, что на полголовы выше меня, подминает под себя её хрупкую фигурку, называя котёночком. Взгляд начала застилать красная пелена с жирными чёрными точками.
Кофе перепил, не иначе. Шутка ли, ждать её тут два часа на каждой чашке делая вид, что она первая. Тахикардия как перед инфарктом.
Или это Кристина на меня так действует.
– А он что? – изобразил я беспокойство.
– А он… – Крис замялась, – обиделся! Пришлось просить прощение! Как вообще такое могло в голову прийти? Зачем ты мне это сказал? Глупая была шутка!
Я открыл было рот, но слова просто не лезли из меня. Застряли как фура в дворовой арке. Чёрт, я не могу. Ей так больно! Я не могу делать ей больно! Хоть убейте меня, и кожу снимите живьём!
– Это всё шампанское, – я виновато опустил глаза.
Она тоже начала снова теребить верёвочку.
– Ром, нам надо поменьше видеться с тобой, – вдруг грустно сказала она.
– Что? – опешил я. Как это поменьше? Мне надо побольше! У меня ломка начинается, я загнусь без её глаз и этого карамельно-цветочного запаха духов. Вслух вышло скромней, – как поменьше? Мы же работаем на одном проекте?
– Ну вот только по работе и общаться, Матвей ведь прав.
– Это в чём же?
– Мы с тобой слишком близки для друзей.
– Мы? Мы просто хорошие друзья! Мы столько пережили вместе! Мы просто сблизились как… как люди! Не больше! Заботимся друг о друге, общаемся, работаем, в конце концов!
– Пора уже очертить границу нашей дружбы, Ром.
– Границу? – вот теперь моё сердце, кажется, начало крошиться и осыпаться куда-то под ноги.
– Да, границу, – повторила она это ужасное слово, – у меня скоро свадьба. Мне нужно ей заниматься, выбирать платье, оформление, приглашения.
– Так я могу помочь!
– Ром, – она посмотрела на меня так печально, будто сама не верила, что говорит эти слова. – Не ты, это будут делать мои подруги. А ты… сходи поужинать с Катей.
Она слышала наш разговор с Беляевой. И что? Пытается теперь себя заменить этой надувной куклой?
– Крис… – меня будто в ванну с жидким азотом макнули.
Она налила кипяток в кружку и подняла её осторожно двумя руками.
– Я пойду, Ром, – она отвернулась, – увидимся на планёрке.
Бросила через плечо и ушла. А моё сердце потащилось за ней на верёвочке, как отжатый и промытый чайный пакетик.
Глава 4 – Это круассан, а не ревность
Рома сегодня снова работал у нас в кабинете. За последние несколько месяцев из-за расширения штата это уже пятый раз, когда он приходит к новичкам натаскивать их по проектам и их правильному просчёту. Он, как замначальника отдела разработки, курирует взаимодействие с нашим финансовым, чтобы мы правильно оформляли всю денежную составляющую их контрактов и программ техподдержки. Сложно, но очень интересно. Правда, с первого раза, новички небыстро въезжают в специфику и поэтому он снова у нас, обучает очередную сотрудницу.
Мне из другого конца кабинета было отлично видно, что первые пару часов до обеда новая девушка Ира сначала долго хмурилась, пытаясь вникнуть, а потом постепенно её лицо разгладилось под его спокойный, тихий голос, и она даже начала улыбаться. Он, наверное, снова шутит в своей манере, чтобы снять напряжение и избавить Иру от неуверенности в своих силах.
Я вздохнула и опустила взгляд на свой монитор с таблицами и цифрами, у меня есть своя работа и её надо доделать, а не наблюдать как шпион за тем, что делает Рома.
В прошлый раз он так тихо сидел, что про него забыли и начали обсуждать парней офиса, что вылилось в итоге в тот неприятный разговор. Хотелось надеяться, что его предположение всё же было шуткой.
Ира рассмеялась, и я снова подняла глаза над монитором, выглядывая в их сторону. Рома умудрился ровно в тот же момент взглянуть на меня, и я вспыхнула, будто застала его за чем-то, что не стоило видеть, и быстро отвела глаза. Блин, это же ещё более палевно, чем просто пялиться на него втихую.
Когда-то давно и я тоже сидела вот так, с распахнутыми от ужаса глазами, и мой мозг отказывался воспринимать сложную информацию, но Рома… Его голос и присутствие рядом делали своё волшебство, да так, что на следующий день только и хотелось совершить ошибку, чтобы он снова пришёл и сел рядом. Так делали, как минимум, двое из наших девчонок, и я понимаю почему. Они тоже до сих пор с лёгкой улыбкой и, быть может, даже завистью посматривают на счастливицу Иру.
А потом был Питер и вежливая, но всё же отстранённость Ромы, которую он держит со всеми коллегами, куда-то пропала. Потерялась в той долгой дороге, как и расстояние между нами.
– А ты бы его выбрала, да? – шёпотом спросила Марина, чуть наклонившись из-за соседнего стола в мою сторону. Я шикнула на неё, пока Рома не услышал ещё один ненужный разговор.
– Ты о чём? – я сделала вид, что не понимаю или банально не помню.
– Ты знаешь, о чём я. И я знаю. Я вижу, как ты на него смотришь весь день, – не унималась Марина.
Мы, конечно, с ней дружим, но не настолько, чтобы я выкладывала ей все свои мысли относительно Ромы.
– Давай не сейчас, – я глянула на неё, нахмурившись.
– Пойдём чаю нальём!
– Я не хочу, – чуть более громко отмахнулась я, понимая, что она что-то задумала.
– Хочешь! – возразила она, – Пойдём. Принесёшь ему кекс или пирожок, а то он с утра не ходил на перерыв, так и сидит у нас.
Я только сейчас поняла, что да, Рома так и сидит с момента прихода к нам утром, даже не смотря на то, что всё, включая Иру, уже ходили на перерывы раза по три. Голодный, наверное. Отчего-то я заволновалась.
– Ладно, пойдём, – пришлось согласиться на её хитрое предложение. Мы встали из-за столов и тихо прошли через кабинет на выход. Я старалась не смотреть на него, проходя мимо, но будто бы спиной чувствовала на себе его взгляд.
Я теперь постоянно его чувствую, если оказываюсь рядом. Всю ту неделю, что прошла с момента, как я объявила ему, что пора провести границу. Кажется, между нами появилась не только она, но и широкая заградительная полоса и колючая проволока. Рома едва разговаривал со мной.
На кухне сидели пара одиночек с кружками из разных отделов и Беляева с подружкой за столиком у окна, они рассматривали что-то в её телефоне. Мы налили себе чаю и уселись в противоположном углу. Это была идея Марины, она недолюбливала Катю за то, что она являлась у нас главным распространителем слухов. Сказать что-то при ней, означало почти стопроцентную гарантию, что скоро об этом будет знать вся компания, вплоть до уборщиц.
Марина даже не поставила на стол свою кружку, а сразу начала жадно пить. Я села рядом спиной к окну. Мой чай был пока слишком горячим, чтобы пробовать его, потому я просто поставила кружку рядом с бумажной тарелкой, на которой лежал круассан для Ромы.
– Ты выбрала самый красивый круассан, – зачем-то сказала Марина.
– И что?
– Ничего, – пожала плечами она, делая вид, что ничего не задумала. Но её распирало вопросами, это было видно. Не прошло и минуты, она выпалила, – вы что поссорились?
– Кто? – я сегодня не была настроена разгадывать ребусы.
– Кристина! Ты и Рома, конечно же. Вы уже почти неделю толком не разговариваете, ты не ходишь с ним на перерывы пить кофе, не обсуждаете до хрипоты ваш проект, всё в чате строчите. Что за кошка между вами пробежала?
Этого кота зовут Матвей, нервно подумала я, но отвечать так не стала. Это слишком личное.
– Вы после совместной командировки были просто не разлей вода, а теперь друг на друга только тайком смотрите, не говори мне, что ничего не произошло, – заговорщицки зашептала Марина, поглядывая на Катю.
– Просто всё, наконец-то, встало на свои места, мы с Ромой коллеги и друзья. И ведём себя соответственно.
– А до этого тогда, кем были? – задала, как ей казалось, логичный вопрос подруга.
И я зависла на этом вопросе, честно не зная, как ответить. А до этого, кто мы друг другу были? Друзья, как я считала. Как мы и договорились. Я посмотрела на самый красивый и румяный круассан, лежащий на тарелке. Не знаю, выбрала бы я его для Матвея.
– Твоё молчание очень красноречиво, подруга, – не выдержала Марина моего ступора.
– Нет между нами ничего, и не было, не надо придумывать, – я невольно вздохнула.
– Тогда, почему ты мне не рассказываешь, что было в Питере? Мне? Твоей лучшей подруге! Я знаю, всё о твоих родителях, сестре, о том, как ест Матвей и что предпочитает в сексе, но что случилось в Питере, ты не говоришь. Как так? Что это за тайна такая? Тем более, если Рома тебе просто друг?
– Ничего там не было! – вспыхнула я, – ничего, что стоило бы обсуждать!
Сердце забилось быстрее, хотя причин для того совершенно не было. Ничего не произошло в Питере. Просто об этом «ничего» мы пообещали друг другу никому не рассказывать. Вот и всё!
– Я тебя не понимаю, Крис. Даже если и вправду ничего не было и вы с ним просто друзья, почему перестали общаться? На него же смотреть больно, он весь потух, выцвел как будто. Раньше только и было слышен ваш смех, а теперь тишина и печальные взгляды. Ну разве бывает такое с друзьями?
– Бывает, – я виновато отвела глаза. Я ведь тоже заметила, как разительно изменилось его поведение, он даже перестал флиртовать с девушками. А раньше только и делал, что дразнил меня этим.
– Это из-за Матвея? И вашей свадьбы? Это его была идея? Да? – прозорливо предположила Марина. – Он ревнует?
– Нет, он не ревнует! – нервно ответила я, – и вообще это была моя идея, потому что мы проводили с Ромой слишком много времени. Я замуж выхожу и должна проводить его со своим женихом, разве это не логично?
– Твой жених работает на другом этаже в другом отделе, вы разве что пообедать вместе можете, да домой уехать. А Рома всегда рядом.
– Именно! Рядом и слишком близко, – я снова уставилась на круассан. Видимо, настолько близко, что я даже не предполагала, что на его шутливый вопрос мне захочется дать ответ.
Не знаю, ответила бы я «да», но, кажется, и «нет» не смогла бы сказать.
К этому выводу я пришла поздно ночью после дня рождения, когда Матвей успокоился и лёг спать. Я долго анализировала свою реакцию на всё произошедшее в тот день и пришла к неутешительному выводу.
Я не верю в измену Матвея, о которой сказал Рома. И это прекрасно в наших отношениях – полное доверие!
Но при этом я не смогла бы дать Роме чёткий ответ на его другой вопрос. Когда его руки скользили по моей талии, а невыносимо голубые глаза с искорками заглядывали в мои, я совершенно неосознанно начинала смотреть на его губы.
Потому что помню их вкус.
– Рома, я нашла! – вдруг громко и радостно завопила Беляева, и мы с Мариной обернулись на неё, – сегодня или никогда! Хватит кормить меня завтраками, покорми меня уже ужином! Я кинула тебе ссылку на ресторан, жду тебя после шести, зайди за мной! – нарочито громко говорила она в телефон.
Будто хотела, чтобы все её гарантированно услышали. Или конкретно я услышала.
Я нервно сжала губы и отвернулась к столу. У Ромы сегодня свидание с Катей, как я ему и посоветовала. Ужин почти наверняка закончится проводами домой и Беляева, наконец, сможет рассказывать всем не только о том, как он шикарно целуется, но и продолжение.
Которое я не хочу слушать!
– Пойдём! У нас много работы! – я резко встала, и, взяв кружку с недопитым чаем, быстро пошла в сторону своего кабинета.
Круассан остался одиноко лежать на столе.
Глава 5 – Эгоизм или героизм
Где была моя голова, когда я соглашался отвести её на ужин? Нет, я помню, конечно, что она была прикреплена к телу, как и положено, но вид идущей ко мне Кристины, явно заставил потерять контроль над языком. Он и ответил без моего ведома. Неделю надеялся, что она забудет или смирится со своей участью. Не вышло.
Ресторан Катя выбрала японский, но приличный, не забегаловку, где таджики крутят роллы с тем, что купили в соседнем супермаркете, а среднего звена тематический, с красивой стилизованной под японский домик обстановкой. Где-то здесь, я знал, даже проводят чайные церемонии, и танцуют гейши для развлечения гостей. Девушки официантки ходили по залу в аккуратных скромных кимоно, вежливо улыбались и все время кланялись.
Беляева в третий раз перевернула страницу меню и снова наклонилась ко мне через стол, чтобы в развороте я видел не блюда японской кухни, а её декольте.
– Давай что-нибудь похожее выберем? Ты что любишь из рыбы? Угорь, тунец, лосось?
– Осьминогов, – наобум ответил я, смутно вспоминая, на что похожи эти резиновые штуки на вкус. Вроде на силикон.
– Да? – Катя забегала глазами по картинкам и названиям блюд, и я понадеялся, что осьминогов там нет. – О! Здесь шикарный Том Ям с тигровыми креветками и мидиями, тебе точно его закажем. Будешь? Конечно, будешь! – спросила и сама же ответила она.
Я бы удивился, если бы она потащила меня в другой ресторан, всё что она помнила о моих предпочтениях в еде, это как раз несчастный суп. Если бы не желание мне угодить, стала бы она идти в ресторан, где еда точно такая же, как в доставке, только в два раза дороже? Не знаю, какой цели она добивается, поесть за мой счёт или слопать моего угря на десерт, оба варианта для меня могут оказаться слишком дорогими.
Первый, потому что она удивительно много ест для её фигуры, а второй, потому что о последствиях этой дегустации очень быстро узнает половина конторы, включая Кристину.
Я не хочу, чтобы она слушала, как Беляева делится впечатлениями. Пусть и отправила меня сама же на «стоянку для коллег» со своими границами. И вообще, впарила свидание с Катей взамен себя, будто я только и делал, что искал с кем бы замутить!
От этой мысли я закипал, но тут же сам себя остужал мысленной пощёчиной. Ты, Хромов, полный болван, потому что изначально согласился быть с ней друзьями. Чего теперь жаловаться на жизнь? Вот погуляю у неё на свадьбе и успокоюсь. Хотя, скорей всего, если меня вообще пригласят, я буду тем самым неудачником, кому в конце празднования жених будет подправлять аэродинамические свойства лица своим кулаком. Какая свадьба без драки, да?
– Ром, а что пить будем? Давай вино? – слишком ласково спросила она.
– Зелёный чай, завтра рабочий день, – довольно сухо ответил я, сделав вид, что выбираю, какой сашими у меня вызывает аппетит. Да никакой! Хотя пожрать надо бы. Закажу самые банальные роллы, чтобы Катя убедилась в том, что я скучный и предсказуемый. Может, отстанет.
– Ну, не-е-ет! – протянула она, открывая узкий буклет с напитками. – Такую вкуснятину нельзя портить чаем, это же фу. Надо белое вино или, может, рисовую водку? Давай по водочке, а? Просто разогреемся.
Я поднял на неё взгляд с ярких картинок риса, завёрнутого в рыбу или, прости господи, бекон. Разогреет меня и запрыгнет пока тёпленький? Пришлось вздохнуть. Не знаю, зачем, но, наверное, так будет лучше для того, чтобы давление на сердце сбросило пару бар.
Может правда покрепче?
– Ладно давай, – я закрыл меню, – заказывай. Мне суп и «Филадельфию», а себе, всё, что понравится. А я пойду, умоюсь.
– Конечно, Ром! Я всё закажу! – обрадовалась она. Ну всё, половина меню сейчас будет на столе или самая дорогая непонятная рыбина, которую она же потом и не будет есть.
Я быстро ретировался в дальний конец зала и заперся в маленькой уборной комнате, где встал перед зеркалом. Что-то меня кидает в жар сегодня, и вообще как-то хреново последние дни. Сидеть весь день и смотреть из-за монитора на Кристину… для этого уже не хватает моего хлипкого здоровья. Какая же она была сегодня воздушная. Поглядывала на меня украдкой и быстро прятала глаза.
Неужели сожалеет о «границе», которую сама же прочертила? Скучает? Вдруг думала обо мне весь день?
Ага, щаз! Размечтался! О Матвее она думает.
Я открыл кран и поплескал в лицо холодной водой, на рубашке остались тёмные мокрые пятнышки. Кого я пытаюсь обмануть? На фоне Матвея, с которым она вместе уже два года, я просто осёл рядом с элитным скакуном. У него и деньги, и должность… и Кристина. Она его любит, как она же и говорит. А в то, что она может врать в этом вопросе, я не могу поверить. Я же видел их вдвоём, у Крис так глаза горят, когда она на него смотрит. Это тебе не из-за монитора выглядывать и слать смайлики в чате.
Она же не может просто взять и перестать его любить?
Я набрал ещё одну пригоршню воды, но уставился на неё, так и не плеснув в лицо.
Нет, я правда болван, либо мозги сегодня спеклись. Конечно, она его разлюбит, если узнает об измене! Это же предательство чистой воды! Девушки такого простить не могут. Кристина уж точно, она такая правильная и честная, что это был бы настоящий удар по её чувствам.
Только что это за выбор такой, если для того, чтобы открыть Крис глаза на её неблаговерного, мне придётся сделать ей очень больно?
Я выпустил воду из рук и уставился на свою мокрую физиономию в зеркало. Это эгоизм или героизм?
Я же не просто так хочу, чтобы она узнала об измене. Я хочу её спасти от ещё большей боли, когда Матвей променяет её на какую-нибудь любовницу. Например, когда уже будет поздно и они поженятся, а потом придётся делить имущество, детей… Или он вообще бросит её беременную!
Чёртова тахикардия почти перекрыла мне кислород, даже шея покраснела. От мысли, что может произойти, если измена вскроется позже, после свадьбы, и как Матвей просто уничтожит этим мою маленькую Крис, у меня зашкаливал пульс, и подскакивало давление, будто я старпёр на молодой любовнице.
Я расстегнул ещё одну пуговицу на рубашке и попытался остыть.
Кажется, я не могу этого оставить просто так. Это теперь дело чести и совести. Этот ублюдок не должен обманывать её вот так запросто, натягивая кого-то на рабочем месте. Это должно ему дорого обойтись. А Крис? Я позабочусь о ней после, я её не оставлю. А если сама меня пошлёт, значит, так тому и быть. Но пусть лучше найдёт нормального мужика, чем с этим кобелём останется.
Надо только узнать, кого Матвей так задорно шпилит, что решился об этом похвастаться в корпоративном спортзале. Узнать и разоблачить. Добыть доказательства, неопровержимые и твёрдые. Макнуть его самодовольную физиономию в ту субстанцию, что он заслуживает.
Только вот как узнать такую интимную информацию?
Я вытерся бумажными полотенцами и вышел из туалета, спешно направился к столу, чтобы заправить, наконец, мой голодный, ничего не жравший весь день организм хоть чем-то, что мой желудок сможет переварить вместо самого себя.
Ну, конечно!
Я приближался к столу и смотрел на живой эпицентр сплетен в конторе. Катя наконец-то обрела в моих глазах свою роль, предначертанную судьбой и провидением. Она точно должна знать, с кем Матвей Востров развлекается на досуге втайне от невесты.
Я уселся и сразу заметил крошечные чашечки с рисовой водкой, она не пошутила. Ну ладно, для храбрости мне она пригодится, миссия должна быть выполнима, хотя бы таким способом и если мне для того, чтобы спасти Кристину, придётся ещё раз выпить с Беляевой, я пойду на любые жертвы!
– Рома! – обрадовалась она, – я уже заказала всё, давай выпьем пока, готовится.
– Давай! – воодушевлённо ответил я, вдохновлённый новым предназначением моей никчёмной жизни. Поднял прозрачную посудинку с крепким напитком.
– За нас! – обрадовалась она ещё сильней тому, что я на всё соглашаюсь. Поднесла свою чашку и чокнулась.
Я практически зашвырнул водку в рот и тут же проглотил, даже не дав ей разогреть язык. Она обожгла пищевод и с грохотом слышным в соседнем зале упала в пустой желудок. Показалось, что даже в кровь всосалась мгновенно, потому что жар снова ударил в лицо. У Кати, выпившей свою порцию целиком, тоже заблестели глаза.
Пока я собирался с мыслями, как её спросить про Матвея и не сразу же спалиться причиной этого интереса, она щебетала о всякой ерунде, обсуждала, кого куда повысили и за что уволили, кто пошёл на обучение, кто получил штраф, а потом и плавно перешла к тому, у кого с кем интрижка.
С этими рассказами её взгляд начал блуждать по моему лицу, залипать на губах, потом вдруг останавливаться на расстёгнутом вороте рубашки, где была едва видна тонкая серебряная цепочка.
– А Смирнова думает, что никто не знает о них с Игнатьевым отношениях, будто все слепые вокруг, представляешь? Но это же так очевидно! – не унималась она, едва давая вставить мне полслова. Ей в голову явно ударили все три чашки водки, что она поглотила между роллами. Распалилась не на шутку и даже начала ещё более усиленно строить мне глазки и наваливаться высоким бюстом на стол.
Я, исключительно ради благой миссии, опускал туда взгляд и делал вид, что увлечённо разглядываю. Но благо суп не дал мне захмелеть слишком сильно и начать проявлять искренний интерес.
– Не представляю, – ответил я на её последнюю фразу. – От твоего зоркого глаза невозможно такое скрыть.
– Конечно! – гордо подняла она подбородок и налила ещё немного водки нам обоим, – если я что-то захочу узнать, я узнаю.
– Да? Что угодно? – спросил с вызовом я, поднимая чашку.
– Абсолютно! – как-то слишком томно выдохнула она.
– А знаешь, с кем в офисе спит Востров?
– Не знаю, – изогнулась она в позе: «я буду ломаться, уговаривайте меня». – Но могу узнать.
– Узнаешь? У меня к нему личные счёты за одну старую подставу.
Беляева довольно улыбнулась, будто на её спиннинг только что зацепился упитанный марлин.
– А что мне за это будет? – она облизнула кончики бамбуковых палочек, чуть высовывая кончик языка.
– А что ты хочешь? – начал торговаться я.
– Ты знаешь, – уклончиво ответила она. Захватила с тарелки последний ролл с угрём и слишком медленно и наигранно понесла его ко рту.
Раньше я всегда задавался вопросом, зачем в ресторанах закручивают роллы такого размера, что их ни в один рот не пропихнуть целиком? Сегодня я понял. Чтобы выявлять истинные таланты и показывать сверхъестественные способности.
Катя раскрыла свой пошлый, абсолютно порнографический рот, и вытащила немного язык на нижнюю губу, затем картинно уложила туда палочками ролл, и с лёгкостью спрятала его внутри целиком, смыкая губы. Я сглотнул.
Этот ролл – стопудово я.
Она смотрела на меня так, будто не рис с рыбой жуёт, а уже меня ест. Раздевает как банан, облизывает, засасывает и доедает до конца, а потом тканевой салфеткой утирает уголок губ, где остались мои биологические следы, а не соевый соус. Это будет сложней, чем я подумал.
Особенно потому, что мой нижний мозг начал подавать двойственные сигналы, но это чисто физика. Тут и монах бы не устоял.
– Я понял, – вырвался у меня дурацкий ответ. Кровь от верхнего мозга слегка отлила и сократила доступный для использования словарь.
Я посмотрел в свою тарелку и недоеденные роллы «Филадельфия», надеюсь, сыр в них просроченный и рыба с душком. Я бы лучше сегодня отравился.
– И благодарность вперёд, – самодовольно откинулась на спинку стула Беляева, совершенно точно распознавшая сигналы моего организма. Небось зрачки расширились, сволочи предательские. – А то я и так ужина ждала целую неделю. Юбка, между прочим, была моя любимая! – напомнила она, и я едва не закатил глаза. Удержался в последний момент.
Не понимаю, зачем ей я нужен? Чего она так настойчиво липнет, вокруг столько народу? Она смотрела уже откровенно плотоядно.
Я поднял чашку и махнул залпом остатки водки.
Не очень нравится мне этот вариант.
Глава 6 – Вставь ключ и поверни обратно
– М-м-м, ты такой мягкий и тёплый.
– Только не падай раньше времени, – Катя повисла на моих плечах, обвив их руками, пока я пытался отодвинуть её от лифтовой панели и нажать на нужный этаж. – Как ты завтра на работу пойдёшь?
– У меня быстрый… метаболизм, – ответила она куда-то в шею, и впечаталась в неё губами. Я сразу же вспомнил о красной помаде на них, которая каким-то чудом уцелела после ужина, ни разу не будучи подправленной. Особо стойкая, наверное.
От неё пахло пряными сладковатыми духами с лёгкой ноткой рисовой водки. Я знал, конечно, на что я шёл, соглашаясь на этот ужин, но чем ближе был час расплаты, тем меньше мне его хотелось. Именно потому, что я нормальный свободный мужчина, а Беляева вполне аппетитная и красивая женщина. Её формы, её сладкий запах начинали будоражить моё тоже не вполне трезвое сознание красочными картинами о том, как я обвожу эти формы руками, сминаю и жадно целую.
Мой физический голод делал эти картины ещё более яркими, и Катя, прижимающаяся к моей груди своим пышным бюстом, ритмично поднимающимся в вырезе платья, не помогала их развеять, а наоборот, затмевала доводы разума. А они, надо сказать, раздавались все тише и тише, заглушаемые её шумным дыханием возле моего уха.
Слишком долго я был один.
Когда мы выбрались из лифта и подошли к её двери, я выдохнул с мыслью о том, как хорошо, что она хотя бы может сама ходить, а не как в прошлый раз, когда мне пришлось буквально нести её последние метры. Однажды я пожалею о своём рыцарстве, особенно с такими дамами «совсем не сердца» как она.
Я встал перед дверью, как Илья Муромец перед сказочным камнем: «Направо пойдёшь – себя не обманешь. Ляжешь дома спать с чистой совестью и ноющими яйцами. Налево пойдёшь – себя потеряешь, но Кристину спасёшь. Останешься в Катиной постели «сытым» и усталым, получившим «иглу – смерть Кощееву».
– Вставь ключ, – жарко выдохнула Катя мне в ухо, вызвав волну мурашек по спине. Сунула в руку связку так, что в пальцах оказался самый длинный и толстый ключ.
И я вставил под её томный вздох.
Зараза, я так далеко не уйду. Пульс уже участился и так, а от жара, исходящего от её тела, что я обнимаю свободной рукой за талию, у меня уже пальцы горят. Я втянул её в распахнутую дверь, перешагнув порог, но она сделала то, чего я так не хотел, споткнулась и повалилась, чтобы тут же быть пойманной на руки.
– Отнеси меня в кроватку, я так хочу… спать, – промурлыкала она, одной рукой закрывая дверь и уютно устроившись на моих руках.
Я понёс её в спальню, почти отчётливо ощущая, как учащается и её пульс, а тонкие пальцы с длинными ногтями скользят по моей шее под ворот рубашки. Кровать казалась недостижимо далёкой, но я донёс её и наклонился, чтобы усадить на край.
Посажу и ноги в руки. Я же не хочу. Совсем. Я…
Катя, как только села на постель, тут же начала заваливаться, крепко вцепившись в мой воротник. Толстый тупой марлин заглотил крючок, осталось только подсечь.
От её веса я потерял равновесие и не упал на неё полностью только потому, что подставил руки, впечатываясь в её грудь и плоский живот своим телом.
– Рома, – жарко выдохнула она, протягивая ко мне руки и обвивая ими шею. Тут же притянула к себе и впилась в губы открытым влажным поцелуем.
Я же предвидел это. Какого хрена я… какого?
Боже, какой язык, какие пошлые и наглые губы, засасывающие мои. Мой мозг плавно отключался, забывая, почему я тут оказался. Катины пальцы скользнули по моему затылку и вцепились в волосы, крепче прижимая к себе и глубже запуская язык в мой рот, чтобы уж точно не мог вырваться. Белый шум в голове от бегущей по сосудам крови заглушил моё же тяжёлое дыхание, вырывающееся носом.
Беляева толкнулась и ловко перекатила нас по кровати, и теперь я оказался снизу, запертый в плену её бёдер и рук. Губы ни на мгновение не отрывались от моего не сопротивляющегося, даже для вида, рта, а руки поползли по груди, очерчивая мышцы.
Оторвавшись от губ с пошлым чмоком, она чуть приподнялась и взглянула на мой приоткрытый рот своими тёмными глазами, на меня смотрела сам бездна за то, что я заглянул в неё. Но остановиться уже не было сил. Я начинал падать с хрупкого края прямо в эту черноту, не чувствуя больше опоры под собой.
Я ощущал только её бёдра, сжимающие меня по бокам, руки сами поползли по гладкой коже, поднимаясь выше по телу там, где платье задралось. Под пальцы сами собой попались ягодицы, и я сжал их с тихим стоном, с головой выдавая себя и свой голод.
– Я знаю… – почти беззвучно прошептала она и начала жадно целовать мой подбородок, спускаясь по шее, пальцами ловко расстёгивая пуговицы на рубашке, – я вижу, как ты хочешь меня.
Спустя три пуговицы она просто рванула края в стороны и с треском выдрала одну или две. Я резко вдохнул, когда она широко лизнула мою грудь, отодвигая кулон на тонкой цепочке в сторону. Затем укусила за сосок, больно, но от этого странно приятно, в крови словно взорвалась топливная присадка в бензине, разжигающая меня ещё сильней. Катя двинула бёдрами и втёрлась лобком обтянутым тонким кружевом в мой предательски стоящий под брюками член.
– Мой большой мальчик, – её рука сползла вниз и сжала выпирающий бугор эрекции, заставив меня снова застонать. Прощай контроль.
Всё, что я мог делать в знак протеста, это шумно дышать открыв рот, как рыба на берегу без воды, и не начинать с ней страстный диалог, в котором мы будем грязно обзывать друг друга, кусая и шлёпая мягкие части тел. Катя всё двигалась на мне, проходясь лобком по ширинке и разве что искры не высекая. Сколько же в ней было секса и похоти, в губах, в глазах, в чёртовой красной помаде, которую я уже воображал на своём члене, не в силах противостоять этому.
Я уже не вареный рисовый ролл на её языке, я сейчас превращусь в осьминога, который обовьёт её соблазнительное тело своими щупальцами и сожрёт. Когда она наклонилась, чтобы снова впиться в мои губы и попытаться высосать из меня остатки сознания, я добрался до молнии на её спине, с третьей попытки ухватил за крошечный замочек и потянул вниз, чувствуя сразу, как платье ослабевает и расползается в стороны.
Как только я добрался до конца молнии и начал гладить её спину, Катя простонала мне в губы и вновь поднялась, сжимая бёдра крепче, будто бы боялась, что я всё ещё могу убежать.
Разве что уползти…
Она скинула платье с плеч и рук, обнажая высокую, полную грудь, затянутую в абсолютно прозрачный бюстгальтер из чёрного кружева. Быстрым движением она завела руки за спину и расстегнула крючочки. Груди всколыхнулись, выпадая на волю, и я чуть не подавился слюной, глядя на это великолепие с тёмно-розовыми торчащими сосками.
Предвосхищая моё желание, она откинула лифчик в сторону и наклонилась, накрывая моё лицо своими шикарными полушариями, я тут же поймал один из сосков во влажный плен моего рта, вытягивая из неё длинный стон. Она запустила пальцы в мои волосы и прижала лицом к своему телу, чтобы я мог жадно пожирать её прелести, пока кислород не кончится.
Нижний мозг уже кричал о том, чтобы его выпустили на волю из штанов и поселили на ПМЖ в тесную мокрую пещеру. Ещё немного и у меня перед глазами поплывут цветные пятна от перевозбуждения и недостатка кислорода.
Грёбаное вынужденное воздержание превращало меня в голодного зверя, которому уже без разницы, кого сожрать тёмной ночью. Можно и лица не видеть, только бы сжимать полушария грудей и ягодиц, вгоняя член на всю длину под шумные стоны.
– Ты ещё жарче, чем я думала, Рома, – Катя встала на колени надо мной, раздирая рубашку в сторону. Потом потянула платье, болтавшееся в смятом виде на талии, и сняла его чрез голову, тут же отбросив в сторону.
– Меньше слов, – едва выговорил я, отнимающимся языком.
Протянул руку и вцепился пальцами в её лобок, тут же сжимая мягкость под уже совсем мокрой тканью. Она развратно раздвинула ноги шире и двинула бёдрами, проходясь по моей руке, громко застонала, запрокидывая голову.
– Я сожру тебя, Хромов. Ты от меня больше не убежишь, – жарко произнесла она, слезая с меня и вставая на колени между моих ног.
Начала вытягивать ремень из пряжки, я неосознанно подавался вверх под этим спасительным движением. Мне нужна свобода!
Плевать на всё. Кто она, что она, зачем она. Свобода и красные губы вокруг головки! Нежные розовые лепестки, истекающие соками, обхватывающие меня так тесно… так горячо…
Вот уже и молния вжикнула, и тонкие пальцы полезли под резинку боксеров, чтобы поздороваться лично с моим стонущим от желания членом. Филиал сознания переехал вниз окончательно, заставляя меня сжимать ягодицы от нетерпения, и поднимать бёдра вверх. Позорно постанывать от нетерпения.
Если я сейчас не натяну эту порнозвезду, я сдохну.
Вибрация прошила меня по ляжке, едва не заставив кончить. Потом ещё раз, я поднял голову, пытаясь понять, что за ощущения, учитывая, что Катя как раз сейчас выпускает на волю дракона, чуть стянув с меня брюки.
– Он занят! – недовольно скривилась она, ловко выуживая из кармана мой телефон и отбрасывая его на кровать рядом.
Я проследил за засветившимся экраном, увидел там надпись, но не разобрал ни одной буквы, потому что сознание отказывалось их читать. Телефон продолжал жужжать на вибросигнале, отдаваясь по матрасу в моё тело механической дрожью. А Катя взялась двумя руками за давно желаемую часть меня, а потом вдруг накрыла его ртом.
Вместо того чтобы исполнить своё желание и увидеть там красную помаду на шее змея, я жалко зажмурился и вжался затылком в мягкую кровать, чуть запрокидывая голову. В зелёных пятнах, поплывших перед глазами, буквы с экрана телефона, отпечатавшиеся на сетчатке, сложились в слово.
В имя – Кристина.
Я резко распахнул глаза, мгновенно трезвея. Почти безошибочно шлёпнул ладонью по кровати, тут же ловя телефон и принимая вызов ещё до того, как понял, что сделал это.
– Да? – на вдохе спросил я, потому что Катя не собиралась останавливаться.
– Ром, – коротко сказал самый милый голос на Земле, – помоги мне!
Я резко поднялся в сидячее положение, отчего Катю практически отбросило, ударив моим напряжённым прессом в лицо. Она свалилась на ковёр и ошеломлённо уставилась на меня, даже не закрыв рот.
– Что случилось? – взволнованно спросил я и мой пульс ускорился от страха ещё больше, чем он сейчас нёсся от возбуждения.
– Помоги мне, пожалуйста! – я слышал слёзы в её голосе.
Слёзы!
