– Кристина, я люблю тебя и хочу вернуть то драгоценное чувство, что между нами было раньше и так быстро потерялось в быту и работе! – сказал Матвей, заглядывая в мои глаза.
– Матвей… – я сжала его пальцы в ответ. У меня начинала кружиться голова от этих слов.
– Я чувствую, что между нами растёт напряжение, что ты отдаляешься, забываешь о том, какие мы на самом деле. О том, как я люблю тебя! Я знаю, что это моя вина, и я уделяю тебе слишком мало внимания! Я хочу всё вернуть!
Он подозвал официанта и заказал вино и несколько блюд на ужин, тех же самых, что мы заказывали тогда. Даже десерт вспомнил мой любимый. А я смотрела на него и не могла понять, как же такое могло случиться? Как он со всеми этими чувствами мог на самом деле изменить мне?
А изменил ли? Может это всё недопонимание, глупая ошибка? Случайность, которую кто-то неправильно понял?
Как может сочетаться измена и этот влюблённый взгляд?
А Матвей продолжал говорить, почти каждую фразу начиная со слов «помнишь». А помнишь, как я… а помнишь, как ты… а помнишь, как мы…
Столько всего произошло хорошего с нами за эти годы и что можно было бы вспоминать до бесконечности с нежностью. Даже мимолётные ссоры и конфликты меркли на этом фоне.
Я опустила взгляд на его руки, держащие мои, пока он говорит. На правой, на костяшках были едва видны бледные синяки. Синяк на скуле Ромы был намного больше и заметней. Не говоря уже о том, что остался на его затылке от удара о запаску на задней двери внедорожника.
– Помнишь, мы с тобой хотели путешествовать? Давай всё бросим и поедем сейчас в отпуск? Хотя бы на недельку или даже на три дня на выходные? – продолжал Матвей, – полетим на море. Куда хочешь? Мальдивы? Бали? Таиланд? Только ты и я, и солнце вокруг. Буду купать тебя в тёплых волнах, и любить, как раньше.
– А сейчас? – внезапно даже для себя вставила я свой вопрос.
– Что сейчас? – Матвей осёкся и не понял, что я имею в виду.
– Сейчас ты меня так же любишь? Как два года назад, когда мы только начали?
Матвей посмотрел на меня, задумавшись и даже чуть наклонив голову набок, будто пытаясь понять источник этого вопроса в моей голове.
– Конечно, не так же, – решился он на ответ, – иначе. Но по-другому, не значит хуже. Я люблю тебя сильней, основательней. Это уже не легкомысленная влюблённость с бабочками в животе и звёздочками в глазах. – Он начал гладить меня по руке и продолжил объяснение, – наша любовь теперь более зрелая и крепкая, более устойчивая к невзгодам и потрясениям. Более глубокая. А после свадьбы мы с тобой возьмём настоящий большой отпуск на целый месяц, – вдруг резко сменил он тему, – и поедем отдыхать и путешествовать по разным странам, как и задумывали. Чтобы наши отношения укрепились ещё больше!
В моих мыслях застряла фраза про невзгоды и потрясения, и так и подмывало спросить его, что он под ней подразумевает. Его измену? Но в этот момент принесли ужин, и официант начал расставлять тарелки с салатами на столе. Затем другой молодой человек в форме ресторана принёс бутылку дорогого вина и начал разливать его по бокалам.
Всё отвлекало меня от того, чтобы задать самый главный вопрос, от которого будет зависеть наше свадебное путешествие по укреплению любви и доверия.
– За нас, любовь моя! – поднял бокал Матвей, и мне пришлось сделать то же самое.
– За нас, – повторила я без такого же энтузиазма, не понимая, чего я тяну и как мне выбраться из этой паутины собственных страхов и нежелания окунаться в реальность. Эта красивая романтичная сказка про нашу любовь была намного приятней.
Вино было очень вкусным и сразу же ударило в голову, заставляя мысли плыть, но расслабиться не позволяло. Моё недоверие к Матвею не могла разрушить эта романтика, слишком глубоко оно успело запустить свои щупальца в сердце. Теперь я только сильней начала метаться между тем, чтобы поверить Роме об измене или поверить Матвею о любви.
Пока Матвей ел и болтал без умолку, строя планы на свадьбу и после неё, я двигала вилкой по тарелке между листьями салата обжаренных морских обитателей, политых аппетитным соусом. Эти гады морские тоже обманчивы, думала я, на вид страшные, на вкус изумительные, но только если повар хорошо их приготовил. А если плохо, то могут стать настоящей отравой.
И вот как понять, слова Матвея для меня – это вкусное блюдо под красивым соусом, а внутри отрава, или он искренне любит меня?
Я слишком долго думала обо всём этом, слишком много сомневалась. Ужин пролетел так быстро, что я так и не успела ничего решить, и домучивая десерт только и боялась того, что сейчас придётся всё же поднять тему и испортить всё впечатление о романтическом вечере, что для меня организовал Матвей.
Я боялась его расстроить, я боялась его разозлить, я боялась, что он мне не изменял, а я зря его подозреваю. Я боялась так много всего одновременно, что мне становилось уже плохо. И дело было точно не в вине или гадах морских.
Дело было во мне.
В моей наивности и доверчивости, в моей неспособности самостоятельно решать проблемы и смотреть им в глаза, задавая неудобные вопросы. Дело было в том, что в моей жизни был всего один серьёзный мужчина, мой первый и единственный Матвей, который ворвался в неё как ураган и превратил наши встречи в полноценный роман, а потом и семейную жизнь. И из целеустремлённой заучки, которую волновала только учёба и работа, он превратил меня в настоящую женщину, любимую, желанную, умелую в постели и уверенную в своих силах в карьере. Которую он же теперь и хотел прервать рождением ребёнка и погружением в семейный быт.
В моей жизни появилось так много всего благодаря Матвею!
Имею ли я право теперь рушить всё это и отвечать ему неблагодарностью за подозрения в измене?
А ещё в моей жизни появился совершенно неожиданный фактор, который как помеха на рельсах, кажется, скоро пустит мой поезд под откос. Я уже чувствую, как на скорости приближаюсь к этой «монетке» положенной на гладь полотна. Ещё немного и произойдёт катастрофа.
И имя ей Роман.
Он зародил всё это в моей душе своими словами.
Но он не мог ничего повернуть вспять и вернуть как было до… до Питера. До измены.
Уже по дороге домой, когда за окнами машины было темно и горящие фонари превращали капельки начавшегося мелкого дождичка в сверкающие на стекле звёздочки, я выдохнула и приняла решение.
Подъехав к дому и запарковавшись, Матвей заглушил двигатель и повернулся ко мне, будто собирался ещё что-то сказать, но вдруг вместо этого притянул меня к себе и начал жадно и страстно целовать. Не обращая внимания на моё удивление и растерянность. С напором и тяжёлым дыханием, он буквально пожирал мои губы, засасывая их и проталкивая в рот язык. Я чувствовала в нём жар и электричество возбуждения. По тому, как он настойчиво вжимался пальцами в мой затылок, а второй рукой заскользил по моему бедру под юбку.
Мои руки, лёгшие ему на плечи, он воспринял совсем не как попытку отстраниться от него, а скорей наоборот как жест согласия и ответной страсти. Он уже начал подаваться вперёд и постанывать мне в рот, засасывая в поцелуй всё сильнее. Для него это был вполне логичный конец этого вечера, жаркий секс прямо в машине под окнами дома.
Но это совсем не совпадало с моим настроением и планами.
– Матвей… Матвей… – в первую же секунду, как его рот отпустил мои губы, я попыталась вдохнуть и отстраниться.
– Я тебя хочу, так хочу тебя, котёнок, ты такая соблазнительная… – его рука скользнула глубоко между ног, и он начал тереть меня там пальцами, пытаясь вызвать ответное возбуждение. Губами он припал к моей шее и начал жадно целовать её и облизывать.
Я шокированная таким напором, лишь неосознанно начала нащупывать ручку двери. Я хотела поговорить! Мне нужно поговорить с ним!
– Матвей, стой… не так… – оттолкнув его ладошкой в грудь, я открыла дверь и выбралась, видя напоследок его тёмный, ошалевший от желания взгляд.
Оказавшись на улице, я быстро огляделась вокруг, было темно и пусто из-за позднего часа. Машина стояла на стоянке крайней и за ней была стена живой изгороди, отделяющая парковку от небольшого сквера.
Матвей выбрался из машины и уже спешным шагом обошёл её со стороны капота и двинулся на меня. Я неосознанно попятилась мимо дверей в сторону багажника.
– Я не могу больше терпеть, я не хочу больше терпеть. Я так хочу тебя, а ты всё время занята и устала, – он вновь нагнал меня и принялся обнимать и целовать в шею, я чувствовала, как он засасывает и покусывает кожу, постанывая от нетерпения и оставляя на мне следы, словно ставя печати.
– Матвей, прошу… я должна… – «поговорить с тобой» я сказать не успела, потому что мой рот снова попал в плен его губ, и он заткнул его, не позволяя вырваться ни одному слову.
Глава 12 – Это просто дождь
Матвей целовал меня жадно, будто, наконец, смог заполучить долгожданный приз и теперь собирался его съесть целиком. Одна рука уже расстёгивала пуговицы на блузке и справившись всего с несколькими, уже влезла внутрь, добираясь мимо белья до груди и сразу же сжимая её, пока я пыталась хоть как-то вырваться из его хватки и поцелуя. Моя спина была вжата в боковую дверь, и выбираться было больше некуда из этой ловушки губ и рук. Когда он придавил меня собой к машине, я почувствовала бедром его каменный стояк, торчащий под брюками.
Но когда он резким движением одной руки задрал мою юбку практически до пояса и тут же сдвинул трусы набок, чтобы забраться пальцами к телу и тут же начал яростно и быстро тереть мои губы и клитор, я не выдержала и вскрикнула.
Но звук этот был непонятен даже мне, ибо был смесью стона возмущения, возбуждения и одновременно с этим страха, которые смешались в дикой пропорции, заставляя подкашиваться ноги. Я не могла понять, бежать мне хочется от этой грубой ласки или раздвинуть ноги шире. Матвей уже громко стонал, ритмично вдавливая меня в бок машины и двигая рукой.
– Какая сладкая, какая мокрая… какая моя… – я услышала, как расстёгивается молния на его брюках.
– Матвей… не надо… не хочу так, – я попыталась остановить его руки, отстраниться, да хоть что-нибудь.
– Конечно, так, конечно, хочешь… – он укусил меня за шею, а потом вдруг резко развернул и уложил животом на багажник. – Ты же вся течёшь, ты хочешь меня!
Не слушая никаких объяснений и возражений, он просто вставил мне сзади так резко и глубоко, что я вскрикнула и тут же почувствовала руку на своём лице, которой он зажал мне рот. Второй рукой он схватил за грудь и начал ритмично вдалбливаться в меня, громко дыша в плечо и раскачивая машину. На блестящую поверхность багажника упали капли, нас догнал дождь.
Его член двигался быстро и жёстко внутри, механическими движениями заставляя тело подчиняться и подыгрывать, и я уже чувствовала, как он всё мягче идёт по расслабляющимся внутренним мышцам и увлажняющимся смазкой стенкам. Моё тело реагировало так, как всегда, реагировало на секс с любимым человеком, начинало получать удовольствие. Внутренние триггеры срабатывали как надо, несмотря на то, что мы были на улице, что я была распластана с задранной юбкой на капоте машины, и нас мог увидеть любой прохожий, вышедший прогулять собачку среди ночи.
Я начала стонать в его руку на моих губах, сама не понимая, возмущаюсь я и протестую или прошу продолжать. Сознание моё сопротивлялось, но тело играло в какую-то свою игру, принимая жёсткие правила.
– Кончай, кончай, я знаю, ты хочешь, – продолжал громко и хрипло шептать он, ни на миг не замедляясь, а только жёстче и глубже засаживая свой крупный член, почти разрывая меня внутренними ощущениями.
– Нет, – зачем-то простонала я. Всё же не этого я хотела. Не так, не здесь…
– Кончай, кончай! – настоял Матвей, ускоряясь ещё больше так, что у меня звёзды перед глазами поплыли, а внутренности заныли от ударов куда-то в матку. – Кончай!
Почти прорычал он, запуская руку между моим животом и багажником, пальцами дотянулся по лобку, ниже до клитора и с силой сжал его, а потом начал тереть короткими движениями. Я вскрикнула и выгнулась в его руках, моё тело забилось в конвульсиях, высеченных самым нечестным способом, против которого не было способа противостояния.
– Да! – простонал Матвей, натягивая меня на себя ещё глубже. – Да! Да! Вот та-ак! – протянул он и, сжав зубы в конце, согнулся в спазме, кончая внутрь меня. По его члену прошла волна, выталкивающая сперму и ещё одна за ней, и ещё. Я чувствовала, как он вздрагивает внутри, каждое крохотное движение замученными стенками и входом. Как из меня течет через край, а Матвей со стоном укладывается на меня, вдавливая в жёсткий багажник ещё сильней.
Я уткнулась лицом в свои руки, лежащие на прохладном металле, покрытом мелкими каплями дождя, и пыталась совладать с дыханием. Что это, чёрт возьми… было?! Зачем? Вот так?
– Я знал, что тебе просто… не хватает страсти, – хрипел Матвей отпуская наконец мою грудь и медленно вытаскивая мокрый и опадающий член. – Потому и думаешь всякую… ерунду про измену.
И едва он отодвинулся, я резко развернулась и залепила ему пощёчину.
– Ты охренела?! – он шокировано приложил ладонь в щеке.
– Я же сказала тебе «нет»!
– Ну и что, что сказала! Ты же хотела, ты просто ломалась для вида, кто сейчас кончал, как сучка в течке?
Я замахнулась ещё раз, но в этот раз он поймал меня за запястье и больно дёрнул.
– Ты совсем не знаешь, что тебе надо? Да? Я и с лаской к тебе, и свидание, и ужин, всё не то! Всё лицо своё кривишь недовольное! – начал кричать на меня Матвей.
– А это зачем было? – я поправила бельё, пытаясь не обращать внимания на то, что из меня всё течёт и сочится, как саднит всё растраханное нутро, и быстро опустила юбку.
– Чтобы ты вспомнила, кто здесь мужик! Чего тебе, мало? Страсти? Чувств? Жёсткости? Стонала же подо мной, нравилось же! Почему ты выдумываешь какую-то измену? Что ты ходишь, волком на меня смотришь? Что ещё тебе не так?
– Так ты изменяешь мне или нет? – не выдержала я.
– Я тебя люблю, глупая! Я тебя хочу, почему тебе этого мало? – возмущался Матвей, застёгивая штаны и отходя в сторону.
– Изменяешь? – тише спросила я.
– Что ты докопалась до меня? Я тебя только что трахнул, целовать должна и спасибо говорить, а не претензии высказывать! Устроил тебе сеанс страсти, жаркий, необычный, как ты хотела!
– Не хотела я никогда такого! Ни разу не просила трахнуть меня на парковке!
– Ты же сама говорила! Сама просила пожёстче!
– Я… – я сделала ударение на этом слове, – никогда такого не просила!
Матвей едва заметно изменился в лице, потом вдруг что-то решил для себя.
– Значит, твоё тело, подавало мне ложные сигналы!
– Какие ещё сигналы? Что ты несёшь? – я почти кричала на него, понимая, что он мне говорит о чьих-то чужих желаниях, которые он перепутал и принял за мои.
– Где ты была сегодня днём? – вдруг спросил Матвей.
– Что?
– Я спускался к тебе в кабинет после обеда, хотел поговорить, а мне сказали, что ты ушла по семейным обстоятельствам! – он ткнул в меня обвиняющим пальцем.
– Нигде! – огрызнулась я, совершенно не думая о том, как это звучит.
– Ты у него была? У Хромова? – прикрикнул он, – я и к нему зашёл, и его тоже не было на месте!
Я решила уйти и закончить этот разговор. Всё, с меня хватит этих бессмысленных сцен ревности на радость соседям. Матвей поймал меня за руку и вновь прижал к машине.
– Отвечай, когда я спрашиваю! Что ты делала у Хромова?
– То и делала! – я рванула свою руку из его хватки, но на этом дело закончилось, потому что его сила против моей была слишком велика, я не могла выбраться.
– Трахалась с ним! – это даже на вопрос не было похоже. – Это из-за него ты меня больше не хочешь!
– Не трахалась! С чего ты вообще такое взял? Он дома был, ему плохо! Из-за тебя он головой ударился и у него сотрясение! Он с кровати едва встать может! – почти криком объяснила я. – Вот почему я там была, твои косяки исправляла!
– Сосала прощение за меня? – зло выплюнул он слова.
Я распахнула в изумлении глаза на эту реплику.
– Ты совсем с ума сошёл? У тебя только секс на уме?
– Что мне ещё думать? Я и так закрывал на вас глаза! Про вас весь офис знает, что вы ходите друг за другом! Все знают, что вы спали в Питере!
– Что?! Откуда ты это взял? Мы никогда не спали с Хромовым! Ни в Питере, нигде!
– А где доказательства? Как ты мне это докажешь? Я считаю, что он соблазнил тебя и трахнул в Питере, ты этого опровергнуть не можешь! И все в офисе так считают! Только и ходят об этом слухи! А ты отнекиваешься!
– Какие ещё слухи? Как ты можешь вот так просто верить слухам?
– А ты? – тише, но с вызовом спросил Матвей. – Ты как им можешь верить? Кто-то пустил слух, что я с кем-то спал на работе и ты быстренько поверила? Да? Так это было? Может, Хромов сам их и пустил, чтобы рассорить нас? Чтобы влезть между нами и занять моё место? Может, так было, а Кристина?
Я сжала губы. Возможно, именно так всё и было.
– Нет, не так! – упрямо повторила я, уже не уверенная ни в чём в глубине души.
Кому из них мне верить? Рома ведь меня никогда не обманывал. Но и Матвей тоже. Хотелось сжать голову руками и закричать.
– Ты веришь слухам, которые распускает твой же дружок! – злился Матвей, – тот самый, который на тебя с командировки слюни пускает. И из-за этого ты решила, что стоит разрушить наши отношения? Стоит поверить ему? Что он там выдумал? Про презервативы в мусорке, так он сказал? Какие нахрен презервативы?
– Откуда я знаю? – на меня начала накатывать волна откровенной истерики, – ты мне скажи!
– Не было никаких презервативов! Я только с тобой сплю! Хочешь ты в это верить или нет! Лучше за собой последи и тщательней шифруйся, когда бегаешь к Хромову! Чтобы потом мне не приходилось выслушивать все эти теории о том, трахнул он тебя в Питере или нет. Да блядь, в конторе ставки делают на это! Мне каково с этим жить? Ваша чёртова командировка всё испортила! И твой грёбаный Хромов!
Мои губы задрожали, из глаз покатились слёзы, но выдавить из себя ещё хоть какие-то слова я не могла. Это ведь он изменяет мне, а не я ему! Как такое могло повернуться против меня? Это я предатель или он? Что мне делать?
– Я много работаю! Я выбиваю себе повышение, чтобы у нас было много денег! – он отошёл от меня, пылая от гнева, – я пашу как проклятый и по ночам, чтобы после свадьбы ты могла сидеть дома! Беременная и довольная жизнью! Чтобы ты ни в чём не нуждалась! Ни ты, ни наш ребёнок! А ты мне решаешь предъявлять какую-то измену! Ты? Что тебе ещё от меня надо, что быть счастливой? Чтобы я разрешил тебе с Хромовым шпилиться? Официально?
– Причём тут Рома? – крикнула я, чувствуя, как текут слёзы, – оставь его в покое!
– Ты даже сейчас, только о нём и заботишься! А как же я? Ты меня больше не любишь?
– Люблю!
– Я тебе не верю! Как не веришь мне ты, подозревая в жутких грехах! Даже после всего того, что я сделал для тебя сегодня, ты всё равно мне не веришь!
– Я не могу! – почти зарыдала я.
– Чего не можешь? Решить, кто тебе нужен? А кто может?
Я сползла по боку машины и села на корточки, закрывая лицо руками. Остановить этот поток я больше не могла. Поезд сошёл с рельсов окончательно, отправляя всю мою жизнь куда-то в пропасть со всеми вагонами.
– Идём домой! – жёстко сказал Матвей, поднимая меня с земли за локоть.
Я встала, но покачала головой, не в силах больше говорить и не плакать одновременно.
– Что значит «нет»?
– Я поеду… к сестре.
– В таком состоянии? За руль?
– Такси…
– Как знаешь, – Матвей тоже выдохся от этого конфликта и просто махнул на меня рукой. – Поговорим спокойно, когда ты успокоишься и подумаешь о своём поведении. Тебе вызвать?
Я покачала головой и отвернулась от него. Достала телефон из сумки и попыталась сквозь потоки слёз разглядеть хоть какие-то буквы в приложении.
– Дура ты… – кинул напоследок Матвей и просто развернулся и ушёл домой.
Я прикусила язык, чтобы не зареветь в голос. На экране в приложении карты висел последний адрес, который я туда забивала. Дом Ромы.
На мгновение мне захотелось вернуться на несколько часов назад, в тот миг, когда я проснулась в его объятьях и лучшего места, казалось, больше не существует на этой планете. И это добило меня окончательно.
Ведь предатель – это я.
Я вновь сползла по машине к влажному от моросящего всё это время дождика асфальту. Я чувствовала себя полностью изнасилованной. Во всех смыслах этих слов.
Глава 13 – 4, 3, 2, 1 – кончай!
Я сидела на закрытой крышке унитаза и смотрела в экран телефона, не решаясь нажать на кнопку вызова. В который раз погасила его и закрыла глаза. Я совсем как школьница пряталась непонятно от кого в кабинке женского туалета в офисе.
Ночь была бессонной и невыносимо долгой, моя младшая сестра Вероника снимала совсем маленькую квартирку недалеко от университета, родители оплачивали ей большую часть аренды, а она зарабатывала сама себе на пропитание и развлечения, чтобы не быть полностью зависимой. Спать пришлось у неё на диване в кухне-гостиной, но поехать к родителям загород было ещё более безумной идеей. Да и мама начала бы сразу волноваться, что у нас произошло, да отчего мы поссорились.
Она всегда переживала за наши с Матвеем отношения, боялась, наверное, что я сделаю что-то не так и всё испорчу. Для неё Востров был эдаким принцем на белом коне, которого я ждала всю жизнь. Большой, красивый, карьерист при должности и деньгах. Мечта любой мамы для своей дочери. И не дай бог, я что-то сделаю не так чтобы поломать эту сказку.
Кажется, не зря она боялась.
Не знаю, я ли всё испортила, или Матвей, но я не разговаривала с ним со вчерашнего дня, и желания пока не возникало. Мне хватило одного разговора на парковке под дождём, чтобы понять, что я не хочу видеть его лица и тем более говорить с ним.
Вчерашний вечер начавшийся, как романтическое свидание и попытка вернуть любовь, закончился почти изнасилованием и скандалом. Настоящее безумие, оставившее меня в полном раздрае и почти истерике.
Но сегодня у меня не было выбора и пришлось идти на работу, даже учитывая риск встретиться с ним в офисе. Переодеться в свою одежду я не смогла и поэтому пришлось одолжить у сестры её одежду, более-менее похожую на положенную по дресс-коду. Благо сегодня пятница и по внешнему виду можно допустить какие-то вольности, иначе мои облегающие чёрные джинсы и светло-серая рубашка оверсайз смотрелись бы крайне вызывающе. Хорошо хоть мои туфли лодочки с ними сочетались, и не пришлось идти в кедах.
Невольно вспомнился забавный момент, что после того, как Рома спросил, почему я так ужасно одевалась на работу в невзрачные серые костюмы, я внезапно начала носить облегающие юбки и воздушные блузки. Неужели это он сподвиг меня на это?
Рома действительно что-то изменил во мне, да так, что я не заметила, а вот все остальные, а самое главное Матвей, очень даже.
Но всё это лирика, и я, в общем-то, торчу в туалете не просто так.
Сейчас мне нужно самым банальнейшим образом просто… позвонить Роме и спросить, как он себя чувствует. Со вчерашнего дня могло случиться что-то, например, ему стало хуже, а он никому не позвонил и ничего не сказал. Но этот звонок, даже не будучи совершенным, вызывал у меня такую удушающую волну чувства вины, что я не могла вдохнуть. Как же Матвей умудрился меня заставить испытывать этот стыд от общения с Хромовым, даже несмотря на то, что я сама точно знала, что ничего между нами не было!
Я была честна, но страдала, будто это я изменила ему.
Снова включив экран, я уставилась на список контактов.
Да что же это такое? Просто нажми кнопку и слушай его голос!
Я почти уже коснулась его имени, как в туалет кто-то вошёл, хлопнув дверью, и послышался голос:
– Мы так не договаривались! – громко возмутилась Беляева и я затаилась. Вот уж с кем не хотела бы сейчас пересечься, так это с ней.
Лучше подождать минутку, чтобы она и её подружка ушли. Но Катя, похоже, была одна и говорила по телефону, потому что вместо реплики второго человека был слышен только её голос.
– Это уже не мои проблемы, как ты будешь выпутываться. Я не лезу в твои дела, а ты обещал не лезть в мои. Оставь Хромова в покое, он тут вообще никаким боком не замешан.
Я напряглась, с кем это она обсуждает Рому, и кто там собирался его беспокоить?
Беляева рассмеялась над чем-то и включила кран, послышался шум воды. А потому её слова стало сложней различить.
– Ты излишне самоуверен, смотри не пожалей об этом, – продолжила она, – однажды ты допрыгаешься, помяни моё слово. – Она снова рассмеялась, – интересное предложение. А что мне за это будет?
Катя, похоже, стояла перед зеркалом и смотрелась в него, продолжая разговор, но рискнуть и выглянуть я не решалась.
– Нет, так не пойдёт, – возмутилась она, – этого слишком мало, плюс своё основное условие я озвучила. Подумай ещё, что ты можешь предложить мне за такие неудобства. И помни, ты даже не дышишь в его сторону, понял?
Нет, это точно речь идёт про Романа, и я не выдержала и тут же вышла из кабинки, пряча телефон в задний карман так, что его не было видно под рубашкой.
– Привет, – дежурно поздоровалась я с кадрочивкой и открыла воду, чтобы помыть руки. Я просто зашла в туалет, как обычно, а не сидела в кабинке, утирая сопли полчаса не меньше.
Беляева завершила звонок и почти искренне улыбнулась, подвинула к себе небольшую косметичку и достала оттуда помаду.
– Привет, легка на помине, – она обвела ярко-красным свои увеличенные филлерами губы, и они стали казаться ещё больше. Потом перевела на меня взгляд в зеркале. – Твой Матвей интересные вещи меня просит сделать.
– Что? Матвей? – удивилась я. – Что он хотел?
– Узнать, спала ли ты с Хромовым или нет. Уж очень сильно его это интересует, не знаешь почему?
Я застыла с руками, опущенными под струю холодной воды.
– Нет, – сказала я первое, что пришло в голову, но Беляева скептически приподняла одну бровь, – я не спала с ним! Матвей ревнует и злится, поэтому и хочет доказать то, чего нет и не было!
– Я так и думала, – Катя убрала помаду и промокнула губы ещё раз, потом сложила их бантиком и послала сама себе поцелуй в отражении, – вы с Востровым поссорились и теперь копаете друга на друга компромат.
– Ничего я не копаю, – я выключила воду, поняв, что у меня намок край рукава.
– Ну да, – опять она не верила ни во что, из того, что я говорю, – зря, кстати.
– Что зря? Не ищу компромат?
– Не спала с Хромовым, – она посмотрела на меня свысока, будучи на половину головы выше, ей это давалось с лёгкостью, – он горяч, как никто, – Катя облизнула губы, глядя на меня в зеркало, – а как стонет.
Я почувствовала, как кровь приливает к моему лицу. Зачем она всё это мне говорит? Я уже пожалела, что вышла из кабинки и выдала себя.
– Я пойду, мне пора, – я быстро вытерла руки бумажным полотенцем из держателя у зеркала и уже двинулась в сторону выхода.
– Постой, – Катя позвала меня, и я остановилась, потом медленно к ней повернулась. Она стояла, опираясь круглым бедром на край раковины. – Хочешь дам тебе наводку?
– Какую ещё наводку? – меня она начинала раздражать.
– О Матвее, конечно же, какую ещё? Вам же всем так интересно, с кем он спит.
– Кому всем?
– Так хочешь или нет? – мой вопрос она будто не услышала.
– Так он и правда спит с кем-то? Ты знаешь, с кем? – я пошла сразу напролом, хватит с меня этих игр.
Беляева провела пальцами по своему декольте, поправляя бюст, будто специально старалась покрасоваться передо мной. Плевала я на её силиконовые сиськи.
– Я не скажу с кем, но скажу, где и когда, в обмен на одну услугу.
Я отвела глаза, если и Кате всё известно, то Матвею уже не удастся скрыть от меня свои измены. Я так устала сомневаться и в нём, и в себе, что мне уже, как кислород нужен был ответ на этот вопрос. Верен ли мне Матвей, как он говорит или все его слова сплошной обман, а обвинения меня в измене, попытка прикрыть себя. Слухи и домыслы не могут вечно стоять между нами, там должны оказаться факты измены или доказательства его невиновности.
Но Беляева… я ей не доверяю.
– Какую ещё услугу?
– То есть ты согласна? – ей явно нравилось со мной играть.
– Пока нет, но мне нужна от тебя информация, если ты не врёшь и действительно можешь её дать.
– А зачем мне врать? Я тут лицо тоже заинтересованное в истине.
– Так что за услугу?
– Ты отпустишь Рому и отдашь его мне.
Я моргнула от удивления.
– Что значит отдам?
– Да понятное дело, что. Ты же как собака на сене и сама ему не даёшь и от себя не отпускаешь. Сколько можно мучить парня? Он же умрёт от недотраха или язву себе заработает, пожалела бы уже.
– Да я… – я аж забыла, как дышать от возмущения, – я его не держу! И «давать» ему не собиралась, мы друзья! Даже в мыслях не было!
– Ага, а я Мона Лиза. Конечно, было, просто ты слишком правильная, чтобы отпустить самой себе вожжи и получить удовольствие. Вообще, не понимаю, как ты так долго продержалась и не оседлала его.
– Ты можешь… прекратить уже это? Я не собираюсь это обсуждать!
– Не будь ханжой, Крис, – Катя покачала головой, – я же не прошу тебя рассказать мне свои эротические фантазии, касающиеся Ромы, я прошу тебя отдать его мне, раз уже тебе он не нужен. Тем более что ты и сама прекрасно понимаешь, что если копать продолжит он, то Матвей в итоге на нём и отыграется. Где, кстати, Рома? Ты знаешь? Он к тебе поехал среди ночи и пропал.
– Знаю, он дома. Болеет. – Я решила не уточнять, что «болеет» он как раз потому, что Матвей на нём уже отыгрался. Это получается, что она права что ли?
– Надо навестить его, – Беляева снова осмотрела себя в зеркале, будто бы мысленно примеряясь к Роме. Я едва не закатила глаза, но она вспомнила о моём присутствии, – так вот! Все будут в выигрыше, ты возьмёшь Матвея за яйца с поличным, Рома, наконец, получит то, что ему на самом деле нужно.
– И что же ему нужно? – не выдержала я смотреть, как она самовлюблённо улыбается.
– Как мило, ты сама себя выдаёшь, спрашивая не о Вострове, а о Ромочке, – Беляева была невероятно довольна собой, – женщина ему нужна, Крис. Женщина! Которая будет его любить и уделять ему внимание, а не ждать, пока он засохнет от одиночества.
– А ты что, собралась его любить?
Катя громко рассмеялась.
– Это уже становится слишком забавно, прости. Но ты хуже собаки на сене. Рома мне нравится, я хочу его. А любовь – дело наживное. Я свой ход уже сделала и защитила его от нападок Вострова, а ты сделаешь? Раз уж так о нём печёшься, – она чуть наклонилась ко мне, – заботишься как о друге.
Почему меня начинало подташнивать от мысли о Роме и этой кукле? Но я ведь не могу за него решать, с кем ему встречаться, если ему нравится Катя, то это его выбор!
Наверное…
Но Катя права, я же думаю совсем не о том мужчине, котором должна.
– Так что ты можешь сказать про Матвея? – я вернула разговор в нужное русло.
– Так мы договорились?
Было у меня мимолётное чувство, что что-то здесь не так и я совершаю ошибку, но потом я осознала, что Рома не вещь и что бы я не пообещала Кате, только он сам будет решать, с кем ему встречаться, спать или нет, кого любить или не любить. А Беляева пусть оставит свои фантазии при себе. Я должна получить от неё информацию!
