– Где тут наш именинник? – спросил профессор. – Баа! Да ты уже, я вижу, переоделся! Никак из клиники удрать надумал? – шутливо произнёс он.
– Скоро убегу, – улыбаясь, ответил Саша.
– Ну, тогда тебя надо срочно сфотографировать. Значит, я вовремя привёл корреспондента.
Телерепортёр пробыл в палате около часа. Он снял всю палату, а также гостей Саши: Юлю, Ольгу, Сергея и Андрея. Не забыл он и медсестру Любу, с которой как-то особенно вежливо разговаривал. На прощание корреспондент сказал, что его репортаж сегодня покажут на всю страну, и даже на весь мир по 19-ой программе, и предложил внимательно посмотреть «Новости».
Потом был праздничный обед. В честь юбиляра в столовой накрыли шикарный стол с огромным тортом, на котором кремом была нарисована цифра «100». На столе было полно фруктов и соков. Подавали шашлыки, жареную индейку, цыплята табака, заливную осетрину, форель и другие холодные закуски. Всё это было доставлено из ресторана и оплачено Всемирной ассоциацией здравоохранения. Её директор также прислал поздравительную телеграмму. Больные были в восторге от такого обеда, а юбиляр даже немного объелся шашлыками.
После обеда гости начали расходиться. Александр хотел сразу заняться подарками, но почувствовал, что сильно устал и прилёг отдохнуть. Во сне ему снилось, что профессор Зверев забил гол в собственные ворота.
Проснувшись, он решил. «Пойду-ка я к Лёшке, похвастаюсь подарками» и отправился в кардиологию, прихватив с собой и игровой компьютер, подаренный профессором Зверевым.
Лёша был на месте.
– Ты чего не поздравляешь меня с днём рождения? – спросил Александр. – Мне же сегодня 100 лет!
– Врёшь, – недоверчиво произнёс Лёша, – этого не может быть.
– Ей богу! – заверил Александр. – Чтоб мне провалиться на этом месте!
– Я слышал, что кому-то исполнилось сегодня 100 лет, но не думал, что это тебе… Поздравляю… А это что у тебя?
– Подарки.
И Александр открыл верхнюю коробку.
– Во, здорово! Игровой компьютер! Давай сыграем? – предложил Лёша.
До ужина Александр просидел у Лёши, а потом они вместе пошли смотреть телевизор. К удивлению Лёши, Сашу действительно показали в программе «Новости» вместе с профессором Зверевым.
– Жаль, что меня там не было, – вздохнул огорчённый Лёша. – Меня ещё ни разу по телику не показывали.
– Так тебе всего 18, а мне 100! – запальчиво произнёс Александр.– Ты молодой ещё, салага! Вот доживёшь до моих лет – может и покажут.
– Сам ты салага! Тебе всего 17 исполнилось, – обиделся приятель. – Враки всё это, что тебе 100 лет. Покажи паспорт!
– Паспорта у меня нет…
– Ну, справку какую-нибудь.
– И справки нет, – озадаченно произнёс Александр.
– А говоришь, что тебе 100! Ха-ха! Ничем ты не докажешь! Жулик ты!
– Докажу! – выйду из клиники и докажу. Мне тогда все документы выдадут.
– Во, тебе выдадут! – воскликнул Лёша и показал Саше фигу.
Александр обиделся, стукнул Лёшу по затылку и ушёл к себе в палату.
Прощание с клиникой
Наступил май. Природа быстро оживала. Бойкая зелёная травка буйно лезла из мокрых газонов, на кустах распускались нежно-зелёные листочки, деревья качали набухшими, готовыми вот-вот лопнуть почками. Птицы яростно кричали в саду, порхали с ветки на ветку и суетились, устраивая гнёзда.
Саша с Лёшей гуляли по весеннему саду клиники, вдыхали влажный, хмельной, напоённый смолистым запахом почек воздух и щурились от яркого весеннего солнца.
Чего ты всё молчишь и киснешь сегодня? – наконец спросил Лёша, тщетно пытавшийся разговорить Сашу.
Александр пожал плечами. – Настроение хреновое. Скоро меня выпишут, а куда я пойду после клиники?
– А в детский дом не хочешь?
– Не. Мне и в клинике надоела эта казёнщина, а там то же самое. Хочется домой, пожить в нормальных условиях, чтобы всё было своё, а не общее. И свобода была – куда захотел, туда и пошёл.
– Да, дома хорошо, – мечтательно согласился Лёша. – Меня тоже скоро выпишут. Приходи ко мне, поиграем.
– Я бы пришёл, да не отпустят ведь из детдома. Тут вчера одна толстая воспиталка приезжала, так всё агитировала: «Сашенька приходи, мы ждём тебя. Все дети будут очень рады. Они уже слышали о тебе». Они-то, может, и будут рады. Я для них диковинка, вроде динозавра, а мне какая радость? Юля обещала что-нибудь придумать, только времени совсем мало осталось.
– А ты возьми и убеги из детдома, если не понравится, – посоветовал Лёша.
– Куда я убегу?
– В Москву, к родственникам. К космонавту этому, что к тебе приезжал.
– Да, легко сказать! А где я денег возьму на дорогу? И адреса я его не знаю… И, потом, он сейчас в космосе. Дома только его жена с детьми. А зачем я ей нужен? Никому я не нужен…
Они посидели, помолчали, посмотрели на летящих в голубом небе птиц, на
свистящие в вышине вертолёты, и Александр спросил, прикрыв ладонью глаза:
– Чего это они разлетались сегодня?
– Так весна же. Выходной день и погода хорошая. Весной и летом вертолётов всегда больше. Особенно в выходные. Люди спешат за город, на природу. Вертолёты удобнее машин. Они летят, куда захочешь. Не надо никаких дорог. Тем более что тут в Сибири их мало.
– А где они садятся в городе?
– Во дворах, на специальных площадках и на крышах домов. А летают они строго вдоль улиц: по правой стороне – туда, по левой – обратно.
– А часто они бьются?
– Не. Они надёжные.
– Да я не про это. Сталкиваются в воздухе они часто?
– Не. Это невозможно. Движением управляет бортовой компьютер.
– А если пилот выключит бортовой компьютер и сам начнёт управлять вертолётом?
– Это исключено. Компьютер в полёте выключить невозможно.
– А вдруг он испортится!
– Он надёжен как булыжник.
– Каких же размеров этот компьютер, если он такой умный?
– Со спичечный коробок.
– Не может быть!
– Может. Это не то, что ваши допотопные компьютеры прошлого века. Теперь не электронные, а квантовые компьютеры. В них бегают кванты света, поэтому быстродействие составляет триллионы операций в секунду, а размеры с гулькин нос! Оптоэлектроника! Слышал что-нибудь о ней?
Александр помотал головой. – Слово такое слышал, но смысла не понял.
– Со временем поймёшь. В школе расскажут. Этот компьютер построен на микролазерах и оптических ключах.
– Хорошие «птички», – одобрил Александр, – мне бы такую.
В это время на крыльцо вышла медсестра Люба.
– Саша! Иди в палату! Тебя профессор Зверев зовёт.
Александр поднялся и побежал наверх.
В субботу утром вся клиника провожала Сашу. Было много цветов, много красивых речей, напутствий. Опять была пресса, телевидение. Профессор Зверев стоял в элегантном костюме, без халата, обстоятельно отвечал на вопросы корреспондентов, давал интервью телерепортёрам и с грустью поглядывал на своего бывшего пациента.
– Ну, дружёк, будь здоров! Не забывай нас. Заходи. Ждём теперь тебя через месяц на обследование.
Медсестра Люба, стараясь скрыть слёзы, улыбалась журналистам. В руках у неё был маленький букетик ландышей, предназначенный для Саши.
На церемонию прибыл директор детского дома и полная воспитательница, которая уже навещала Сашу однажды. Юля и Сергей еле пробились сквозь толпу провожающих и встали рядом с виновником торжества. Александр был смущён и растерян. Светило яркое майское солнце, заливались птицы, на кустах и деревьях распустились нежные листочки, а на душе у Саши было тревожно.
Церемония подходила к концу. Последней выступала полная воспитательница.
– Дорогой Александр! Поздравляю тебя! У тебя начинается новая жизнь. Теперь ты здоров и можешь учиться в школе, играть с ребятами, заниматься спортом. Мы все с нетерпением ждём тебя в нашем прекрасном интернате. Ты будешь окружён там заботой и вниманием. Наш дом станет твоим домом. Мы дадим тебе путёвку в жизнь, как дали уже десяткам и сотням воспитанников. Ты не будешь чувствовать себя одиноким. Мы все живём как одна большая, дружная семья. И мы говорим тебе: добро пожаловать в наш дом!
Закончив, воспитательница взяла Сашу за руку и повела к машине. Сергей похлопал его по спине и шепнул:
– Держись, старик, всё будет хорошо. Мы ещё будем вместе.
Фотографы делали последние снимки, Сашу засыпали цветами. Их принимала воспитательница и складывала в машину. Вручили цветы и профессору Звереву. Одна только Люба стояла, прижав букетик ландышей к груди. Она забыла отдать их. Уже в последнюю секунду она сбежала по ступенькам крыльца и, обняв Сашу, крепко расцеловала его в обе щёки. Александр смутился, поднял руку, чтобы покрутить пальцем у виска, но Люба сунула в неё цветы и отбежала в сторону.
Саша сел в директорскую машину, рядом уселась полная воспитательница с огромной охапкой цветов, и под прощальные возгласы и рукоплескания множества рук машина тронулась. У Саши подступил комок к горлу. Он едва сдерживал слёзы.
Сергей с Юлей собрались уже уходить, но к ним подошёл профессор Зверев.
– Хочу от души поблагодарить вас, коллеги. Вы сделали для Саши то, чего не сможет сделать никакая медицина – вы согрели ему душу. Вы помогли ему выжить в самую трудную для него пору. Большое вам спасибо, друзья. Я думаю, вы и дальше будете навещать его, неправда ли?
– Конечно, – согласился Сергей
– Мне кажется, из вас получатся хорошие врачи. У вас есть главное – доброе отзывчивое сердце. Знания и опыт можно приобрести со временем, а вот доброе сердце – это от бога. Здесь никакая наука не поможет. Окончите институт, приходите работать в клинику. Для вас всегда найдётся место. Счастливо.
– Спасибо, – растрогано произнесла Юля.
– Будьте здоровы, профессор, – попрощался Сергей.
Он взял Юлю под руку, и они двинулись вместе, ещё не зная куда.
Глава 2
Новая жизнь
Потекли дни Сашиного пребывания в детском доме. В понедельник, Александр предстал перед комиссией из разных специалистов: тренеров, преподавателей музыки, танцев, живописи. Они разглядывали и расспрашивали Сашу, выясняя какие у него наклонности и что он любит. Осмотрели его фигуру, проверили голос, слух. Попросили нарисовать что-нибудь. Оказалось, что стать певцом или художником ему не грозит. Со слухом было лучше. А учитель танцев пришёл в восторг от Сашиной фигуры, его пластики и чувства ритма.
– Ты должен танцевать! Это твоё призвание. Танцы принесут тебе успех. Ты можешь стать профессиональным танцором!
Александр не колеблясь, записался в школу танцев. Подумав немного, он записался и в музыкальную школу. Живопись Сашу не привлекала. Спортивные тренеры предлагали ему заняться лёгкой атлетикой, боксом, плаванием, карате, гимнастикой, футболом, но Александр выбрал велосипед и плавание. Когда он прикинул сколько времени ему придётся тратить на всякие занятия и тренировки, то понял, что свободного времени почти не остаётся.
«Ну и пусть, – решил Александр. – По крайней мере, скучать будет некогда».
Занятия музыкой и танцами проводились после обеда в кафе, которое днём не работало, а открывалось в шесть вечера. Музыка у Саши была по понедельникам, средам и пятницам. Танцы – по вторникам, четвергам и субботам. До обеда работали спортивные секции. Три дня в неделю было плавание и три дня велоспорт. С утра, после завтрака, начинались занятия по программе 10-го класса. Александр приходил в класс, садился за компьютер и надевал наушники. Потом он внимательно смотрел на дисплей, слушал объяснения лектора и старался запомнить услышанное и увиденное.
Саше нравились такие занятия, однако он никак не мог до конца освоить хитрый школьный компьютер. Другие ребята общались с ним запросто. Быстро касались пальцами клавиш и говорили в микрофон какие-то непонятные слова – команды. На их дисплеях мелькали рисунки, формулы, графики, таблицы. Александр с завистью смотрел на них, как на волшебников, общающихся с духами.
На музыку Александр стал ходить вместе со звеньевым Димой, по прозвищу «Дятел» и с «Гребнем». Костя – Гребень (по фамилии Гребенчук) – невысокий смуглый парнишка, был тоже в их звене. Гребень играл на электрогитаре и весьма неплохо. Саша решил научиться играть на электронном синтезаторе, который мог имитировать около двадцати музыкальных инструментов, а также мог издавать вообще ни на что не похожие «космические» звуки.
По-началу занятия Саше не очень понравились. Ему пришлось изучать ноты и играть гаммы, но преподаватель сказал, что это не на долго скоро они приступят к практической игре. Будут разучивать различные аккомпанементы. Дятел уже прилично играл на синтике, аккомпанируя квартету из гитары, флейты, ударника и контрабаса. Обычно в конце занятия преподаватель включал войс-адаптер и под аккомпанемент ансамбля исполнял джазовые вариации для голоса и оркестра. Саше очень нравились эти необычные концерты. Сначала он слышал низкий бас преподавателя, затем появлялся высокий женский голос, возникающий в адаптере, потом звучало переливчатое многоголосье. Слова и звуки музыки переплетались, накладывались друг на друга, звучали то тише, то громче, образуя полифонию. Саше это напоминало исполнение джазовых композиций Эллой Фитцджеральд и Луи Армстронгом, но здесь всё было красивее, сложнее и буквально завораживало слушателей. Александр с восхищением смотрел на преподавателя, который тут же, по ходу концерта, менял программу войс-адаптера и извлекал всё новые и новые непривычные, теребящие душу, звуки. Он конструировал музыку на ходу. При этом музыкальная тема почти не менялась, зато вариации её были изумительны.
Потом солистка ансамбля Ядвига Яблонская взяла микрофон и подключилась к войс-адаптеру. Теперь они пели вместе, имитируя различные звуки. Получился целый оркестр. Он играл уже в режиме повтора, а Ядвига вплетала в мелодию всё новые и новые слова, и зазвучал прекрасный концерт. Александр был очарован красотой звуков.
– Ну, как понравилось? – спросил его Дятел после очередного занятия.
– Да! – восхищённо ответил Александр. – Здорово! Мне бы научиться на этом войс-адаптере играть.
– Ха! Тут голос иметь надо. Хоть какой-нибудь, но голос. Вот у Гребня голос неплохой.
Костя – Гребень сразу понравился Саше. Это был симпатичный живой парнишка, который страстно любил музыку. Ещё он неплохо рисовал и занимался в студии живописи. В глазах Кости постоянно мерцали какие-то огоньки, бегали какие-то чёртики. Это говорило о скрытых желаниях и страстной душе. Всё это нравилось Саше. Единственно, что слегка шокировало его в первое время, так это употребление Костей, да и другими детдомовцами, нецензурных слов, где надо и не надо. Иначе говорить они просто не умели. Костя же особенно в этом преуспел. Мат сыпался из него как из рога изобилия. Это был своего рода жаргон, «украшавший» язык детдомовцев и делавший их легко отличимыми от остальных ребят. В детском доме никто не обращал на это внимания. Воспитатели уже устали бороться со сквернословием, зато на улице прохожие безошибочно узнавали детдомовских, как только слышали их речь.
С Костей Саша подружился. Они вместе ходили в игротеку, в библиотеку, смотрели видик. Разговорившись, Гребень нередко ударялся в безудержные фантазии с детективным сюжетом. Он без конца мог рассказывать о приключениях гангстеров, полицейских и разных мафиози, лишь бы его слушали. Он знал множество неприличных анекдотов и мастерски рассказывал их. Сашу иногда слегка коробило от некоторых пикантных подробностей, но главное, что с Костей ему было интересно.
Как-то вечером Александр решил угостить Гребня в кафе, однако, когда он полез в куртку за деньгами, там их не оказалось. Они исчезли неизвестно когда. Скорей всего ночью.
– Ну вот, – сказал Александр чуть не плача, – деньги спёрли!
– Хреново, блин! – сказал Костя. – Ну, ничего. У меня ещё руб есть. Можем купить мороженого. А в город пойдём, бляха, стырим у кого-нибудь.
– Как это «стырим» – не понял Саша.
– Очень просто. Лохам карманы почистим.
– Так это же воровство!
– Ну и что? – невозмутимо ответил Гребень.
– Но это нехорошо,… – растерянно произнёс Александр.
– Нехорошо тому, кого обчистили, а нам хорошо. У взрослых денег навалом. Пусть делятся. Христос делиться велел!
– А если попадёшься?
– Ха! Я ловко работаю! Хрен поймаешь. А, в крайнем случае, и удрать можно. Главное чтобы кошелька при тебе не нашли. Нет улики – нет и преступления.
– Так может это ты у меня деньги спёр?!
– Ты что! Я у своих не тырю. Это Винт или Крюк, падлы. Больше не кому. Хочешь, я и тебя своему ремеслу обучу? Тогда всегда при деньгах будешь!
– Не, не надо. Я не хочу воровать.
– Ну и дурак. Поначалу я тоже боялся. А потом, когда «деды» припёрли, пришлось научиться.
– Как это « деды» припёрли?
– Так. Взял в долг раз, другой у старшеклассников, а получку-то стырили, суки, как у тебя. Отдавать, блин, нечем! Вот и пришлось начать шманать по карманам. Иначе мне не жить было. Ну а потом пошло, поехало! Даже интересно стало. Азарт появился. Это как в карты.
– А если попадёшься, тебя ведь в колонию отправят!
– Ну и хрен с ним. В колонии тоже живут.
– Но там, говорят, плохо. «Деды» издеваются, да и кормёжка неважная.
– Мне много не дадут. Полгода – год. Выдержу.
– А вырастишь, тоже воровать будешь?
– Не. Я тогда работать стану. Денег навалом будет. Нахрена мне тогда мелочь всякая?
– А кем ты работать хочешь?
– Пока не знаю. Может шофёром, блин. Я ездить люблю. Хочу мир посмотреть.
Надёжный друг
Александр вошёл в кафе, где обычно собиралась танцевальная группа. Все ребята были одеты в обычные спортивные костюмы. Это несколько огорчило Сашу. Он мечтал, что будет одет как испанский тореро – в короткую куртку, брюки с бахромой и сомбреро, но оказалось, что все занимаются в спортивных штанах и майках. Вскоре началась разминка. Учитель танцев играл на синтезаторе, а ученики делали упражнения – растяжки. Саша тоже старался не отставать от других. Он с завистью поглядывал, как легко и свободно девушки поднимают вверх ноги, как грациозно изгибаются их спины, как плавно они взмахивают руками. Преподаватель же был недоволен.
– Лодыгина, выше ногу, носок тяни! Яблонская, голову назад и в сторону. Танеев, музыку слушай, ритм! Губерт, не гни колени, тяни ногу… Ещё раз повторим упражнение. И… раз, два три! И… раз два, три! Хорошо. Продолжаем.
Минут через десять разминка закончилась, и преподаватель подозвал к себе Сашу.
– Познакомься, это твоя партнёрша, Таня Ершова. Вы будете вместе разучивать арагонскую хоту.
Александр слегка поклонился Тане. Она же скептически оглядела его щуплую фигуру. Тем временем преподаватель трижды хлопнул в ладоши, призывая всех к порядку.
– Внимание! Сейчас, специально для Губерта, а также для всех забывчивых, ещё раз показываю арагонскую хоту.
Все повернулись к большому экрану. Раздалась зажигательная ритмичная музыка, защёлкали канстаньетты и на экране появилась красивая пара, лихо крутящаяся в танце. Минут пять все смотрели на экран, затем учитель показал первое «па», второе и третье.
– Сначала повторяем за мной без музыки. И… раз, два, три; раз, два, три. Хорошо. Раз, два, три. Продолжаем под музыку! Пошли!
Заиграла музыка, Александр взял Таню за руку, и они начали быстро двигаться по залу. Учитель вооружился телекамерой и стал снимать танцующих. Через десять минут он остановил танец и начал разбор ошибок, показывая на экране каждую пару. Саша поглядел на себя с Таней и ужаснулся. Во время танца ему казалось, что он делает всё правильно, красиво, изящно. Однако на экране он увидел лихо подпрыгивающего козлика, иногда теряющего устойчивость и взбрыкивающего ногами. Ребята весело смеялись.
– Ничего, – сказал учитель. – Для первого раза неплохо. Бывает и хуже. А вы, – обратился он к ребятам, – вспомните себя, прежде чем смеяться!
Ученики затихли, занятие продолжалось.
К концу занятия Александр уже знал, что Нину Лодыгину зовут Мотыгой, а Таню Ершову называют Рыбой, хотя на рыбу она вовсе не похожа.
Девушка сразу понравилась ему. Приятное лицо, красивая фигура, уже появившаяся женственность делали её весьма привлекательной. Таня тоже не выказывала какого-либо неудовольствия своим новым партнёром. С первого танца между ними установились хорошие отношения, хотя её поведение больше напоминало покровительство старшего над младшим, более опытного над новичком.
После занятий Александр направился в игротеку. По дороге ему встретился звеньевой Дима Долгов.
– Послушай, Губа, у тебя, говорят, деньги спёрли?
Саша кивнул.
– А какого хрена ты молчишь? Почему я узнаю об этом от Гребня?
– Так что говорить-то? Всё равно их не вернёшь. Ведь никто не признается. А не пойман – не вор.
– Ну, это уж моя забота, признается или не признается. Ты обязан был
доложить. Я эту гниду на чистую воду выведу! Пошли со мной.
Они прошли по коридору в игротеку. Там Дима увидел Крюка и предложил:
– Пойдём, выйдем, разговор есть.
– А что такое? – забеспокоился Крюк.
– Сейчас узнаешь, – ответил Дятел. Его голос не предвещал ничего хорошего.
Они вышли в коридор.
– Ты у Губы деньги спёр?
– Это поклёп! Ей богу не брал! Вот те крест! – и Крюк перекрестился.
– Сейчас проверим. Заходи.
И Дятел толкнул Крюка в дверь туалета.
– Да не брал я! – заорал Крюк. – Истинный крест не брал! Чтоб мне провалиться на этом месте!
– Сейчас провалишься. Выворачивай карманы.
– Нет у меня денег!
– Давай, давай, а то хуже будет, – повысил голос Дятел.
Крюк стал выворачивать карманы брюк. Денег там не оказалось.
– Куртку выворачивай.
– А они не выворачиваются, – заявил Крюк.
– А ну дай сюда! – рявкнул Дятел и полез пальцами в левый нагрудный карман.
– Это мои, я их нашёл!
– Нашёл, говоришь? – угрожающе повысил голос Дятел, вытаскивая из кармана куртки сложенную трёху.
– Сколько у тебя было денег? – обратился он к Саше.
– Четыре рубля. Трёшка и рубль.
Дятел развернул трёху, внутри неё был вложен рубль.
– Ах ты гнида вонючая! Ах ты паскуда! – угрожающе двинулся Дятел на Крюка. – У своих тырить вздумал?!
Резкий удар в лицо потряс провинившегося. Он отшатнулся и схватился рукой за глаз. В следующую секунду удар в живот заставил его согнуться, и тут же он получил удар коленкой по носу. Крюк рухнул на пол. Из разбитого носа потекла кровь.
– На, возьми свои деньги, – сказал Дятел, обращаясь к Саше. – А ты, падла, неделю сортиры мыть будешь, понял!
Крюк лежал, скорчившись на полу, закрыв лицо руками. У Саши всё перевернулось внутри от зрелища жестокой расправы.
Вдвоём с Дятлом они вышли из туалета. Александр был бледен. Ему стало жаль Крюка.
– Зачем ты его так? – сказал он Диме. – Хрен с ними, с деньгами.
– Ещё чего! – возмутился Дятел. – Если этим уркам всё прощать, так они тебе на голову сядут. С блатными только так и надо. Иначе они не понимают.
– А если он воспитателю пожалуется?
– Пусть только попробует! Он знает, что за это бывает! Мы ему такую «тёмную» устроим – век будет помнить!
Саша молчал. Внутри у него всё мелко дрожало.
– А кем ты будешь, когда выйдешь от сюда? – спросил Александр, пытаясь отвлечься.
– Я на оператора универсального робота учусь. Работа интересная и денежная. Ты этого робота видел?
Саша отрицательно покачал головой.
– Увидишь ещё. Громадина! Жуть!
– Пошли сегодня в кафе, – предложил Александр. – Теперь я богатый.
– Пошли, – согласился Дятел. – И Гребня прихватим. Я ему задолжал. Это дело обмыть надо!
В кафе они съели по две порции мороженого, выпили по чашке кофе. купили шоколадных конфет и деньги у Саши закончились. Но это не очень огорчило его. Ведь в субботу приедет Юля и заберёт его к себе. А до субботы придётся потерпеть. Главное, что у него теперь есть друзья.
Саша всё больше восхищался Димой. С самого своего появления в детском доме он чувствовал себя белой вороной. Он не знал, как вести себя и откуда ждать неприятностей. Это угнетало его. И вот теперь у него появился друг. Надёжный, могущественный, уверенно плавающий в этой опасной и непонятной стихии. Даже два друга! Дятел и Гребень. И пусть Саше не всё нравилось в них, но с ними было спокойней. Они всегда были готовы прийти на помощь. Они не боялись этих урок, хотя и сами были не ангелы. И Александр был почти счастлив. С ними он обретал твёрдую почву под ногами.
Культпоход
К концу недели Александр понял, что он влюблён. Такое с ним уже было в 8-ом классе, когда ему страшно нравилась его одноклассница Лена. Но тогда он не посмел за ней ухаживать. Боялся, что ребята засмеют. Лишь иногда они обменивались с Леной мимолётными взглядами, да в коридоре Саша, проходя мимо, как бы нечаянно задевал Лену плечом. А однажды они случайно столкнулись в дверях школы и Александр, совершенно неожиданно для себя, вдруг поцеловал Лену в щёку. Та сначала опешила, потом вспыхнула и растерянно сказала, – дурак… – и пошла прочь чуть не плача. Но Саша ещё долго стоял, глядя ей в след, и радовался. Слово «дурак» как музыка звучало у него в ушах.
Потом болезнь разлучила их.
И вот теперь Александр понял, что с ним творится то же самое – он влюбился! Но теперь предметом его обожания стала Таня Ершова. На каждое занятие танцевальной группы он летел как на крыльях, но ещё больше он радовался, когда видел Таню в секции плавания. Наблюдать её стройную красивую фигуру было для Саши истинным удовольствием. Иногда они обменивались дружелюбными взглядами и демонстрировали друг другу свои спортивные достижения. Таня хорошо плавала и неплохо ныряла. На одном вдохе она проныривала на ластах почти весь 50-ти метровый бассейн.
У Саши «дыхалка» была послабее, но и он делал заметные успехи в плавании кролем. Тренер часто хвалил его. Таня тоже оценила Сашу. На занятиях танцами она улыбалась ему и танцевала с явным удовольствием. Александр, как ведущий партнёр, держал её за талию, наклоняя то влево, то вправо, откидывая назад, чтобы затем резким рывком прижать к себе. Всё получалось у него красиво, изящно, вдохновенно. Учитель танцев был явно доволен успехами нового ученика и его партнёрши. Он уже лелеял мечту создать из них блестящую танцевальную пару и одержать победу на каком-нибудь конкурсе.
– Посмотрите на Губерта и Ершову, – говорил он воспитанникам, – в их танце есть душа, есть жизнь! Пусть не всё ещё гладко у них с техникой, но на них уже можно смотреть. Они стараются, они хотят танцевать! Они зажигают других!
Но чем отчётливее Саша понимал, что влюблён в Таню, тем сильнее было чувство грусти. Он знал, что Таня не для него. Она подружка Дятла и тот не бросит её, не отдаст. Хватка у него железная. И, потом, Дятел его друг, его звеньевой, его покровитель. Не может Александр встать на его пути, не имеет морального права. Да и Таня не бросит Диму. Они давно любят друг друга. А Саша для неё так, приятный мальчик, и только. Всё, что ему остаётся, это молча любить её, не допуская даже мысли о развитии их отношений. Он всегда будет только её танцевальным партнёром. Но даже эта скромная роль была приятна ему. Когда он танцевал с Таней, всё пело и ликовало в его груди. Он забывал обо всём на свете и был счастлив.
По ночам ему стали сниться сны, в которых он нежно обнимал и целовал свою возлюбленную. Он танцевал с ней какой-то бесконечно долгий прекрасный танец. Они кружились в воздухе как два мотылька. Сплетались в объятиях и расходились, чтобы полюбоваться друг другом. А потом снова кидались в объятия. Их тела соединялись в трепетном восторге, и душа Саши обливалась сладким мёдом любви.
Но волшебный сон заканчивался и подросток долго лежал, переживая приятные минуты близости с Таней. Наконец, он опять засыпал, довольный, чтобы затем вновь проснуться по сигналу «подъём!». Его ждали зарядка, приборка, умывание, построение на завтрак. Словом – привычные будни. Всё это сопровождалось шумом, гамом, баловством ребят, мелкими потасовками, крепкими словечками. Саша отвлекался, забывал о Тане, и только иногда, оставаясь наедине, снова с грустью вспоминал о ней. Мысль о том, что она подружка Дятла, огорчала его, и он старался, как мог, успокоить себя.
«Ну и пусть. Главное – не видеть, не замечать этого. Лишь бы она хоть изредка была рядом, лишь бы я мог видеть её, слышать её тёплый голос, танцевать с ней. Лишь бы она улыбалась мне и снилась по ночам. Ночью, во сне, никто у меня её не отнимет!
Незаметно неделя подошла к концу. Саша знал, что завтра приедет Юля и заберёт его. Он хотел и не хотел этого. Ведь придётся оставить занятия музыкой, танцами, спортом. А главное – на целую неделю оставить Таню! Жить без неё! Конечно, у Юли с Сергеем тоже неплохо. Но у них полно своих забот – начиналась летняя сессия в институте, и Александр никак не мог определиться уезжать ему к Юле или остаться в детдоме. За этими мыслями и застал его звеньевой.
– Губа, ты что, оглох? В театр идёшь или нет?
