Страница 8 из 9
– Надеюсь, что ты говоришь это не просто для того, чтобы меня успокоить? – недоверчиво пробормотал он, бросая взгляд на свою сестру.
– Кирилл, и в самом деле, что-то говорил о методе стволовых клеток, – неохотно подтвердила Майя. – Но это – еще не очень отработанный метод!
– Да, я бы на него согласился, даже если там обещали бы всего один процент успеха! – воскликнул Че, приподнимаясь на кровати.
– Но это может быть опасно для твоей жизни! – нерешительно заметила его сестра.
– Да, уж лучше в могиле лежать, чем бревном на кровати! – Дмитрий даже кулаком по постели стукнул, такое решение было вполне в его духе.
– И в самом деле, в этом плане, с родственной кровью было бы безопаснее! – протянула я, в притворной задумчивости почесывая затылок. – Можно бы на кровь твоего племянника понадеяться, но Алекс что-то не очень расположен себе новую девицу подыскивать! Остается надеяться, что у моего малыша подходящая кровь окажется.
Произнося эти слова, я бросила быстрый взгляд в сторону Майи, которая кусала губы, пытаясь оценить свалившуюся информацию. Поймав мой взгляд, женщина нахмурилась и спросила:
– А почему об этом нам ты, а не сам Кирилл, рассказываешь?
– Потому, что первая успела! – с притворной небрежностью пожала я плечами. – До сегодняшнего утра у Дока не было на примете беременных женщин.
– А про родственную кровь тебе тоже он сказал? – продолжала выспрашивать Майя.
– Конечно! – уверенно ответила я. – Вы у него сами можете спросить, прямо сейчас!
Я хотела как можно быстрее связать нити судьбы в очередной узел, пока не вмешалась еще какая-нибудь составляющая. Майя попалась на мою удочку и решительно двинулась к дверям. Я подмигнула Че и кинулась следом.
Кирилл даже растерялся, когда к нему ворвалась рассерженная Майя и потребовала разъяснить, почему он скрывал от нее новые сведения. Притворно повинившись в том, что бежала впереди паровоза, я выскользнула из комнаты, оставив их разбираться между собой. Сама же решила выпить кофе, а по пути заглянуть в компьютерный зал к Лису и Братьям Гримм.
Наш топот и хлопанье дверями разбудили компьютерных гениев на первом этаже. Когда я заглянула в бывший кинозал, то увидела там проснувшихся братьев, один из которых уже сидел возле монитора, а другой ковырялся в каком-то ящике. Лис же, в это время, выполнял знакомую мне утреннюю разминку. Валерка, увидев меня, прервал упражнение и с улыбкой пошел мне на встречу. А Братья Гримм что-то пробормотали в качестве приветствия и снова уткнулись в компьютеры. Меня это задело, и я довольно громко предложила пойти выпить кофе и позавтракать. Лис правильно оценил мои нахмуренные брови и пообещал отключить электричество, если братья не присоединятся к нам добровольно. Недовольно ворча, парни побрели за нами на кухню.
– Никогда бы не подумал, что пришельцы из прошлого способны так же быстро увязнуть в компьютерном болоте, как и их нынешние сверстники! – недовольно заявил Валерка, заталкивая их в кухню. – Готовы, ни есть, ни пить, лишь бы от монитора не отрываться!
– Но ты же сам говорил, что нынче век компьютеров! – почесывая свалявшийся затылок, напомнил Герка.
– Виртуальной едой сыт не будешь! – парировал Лис, кидая ему из холодильника какой-то пакет, который тот едва не уронил.
– А если ты и дальше будешь сиднем сидеть, то мышцы и вовсе атрофируются! – сердито заявила я. – В прошлой жизни ты мяч ловил из любого положения, а сейчас движешься, как вареная рыба! И это при том, что в квартире целая комната тренажерами уставлена!
– А Лис говорит, что компьютер сегодня – лучший инструмент, а воевать скоро одни роботы будут! – более сообразительный Юрий попытался спихнуть с себя часть вины.
– Пожалуй, я, действительно, позволил им слишком увлечься! – повинился Валерка. – Но мне, сначала, и в самом деле, рук на все не хватало, а ребята так быстро все схватывали…
– Но ты-то при этом не забываешь физическую форму поддерживать! – указала я на очевидное. – Даже систему Мастера за эти годы не забыл! А эти, того и гляди, раскиснут так, что, в случае чего, и отпор нападающим дать не сумеют. И ведь, совсем недавно не было нужды силком их на тренировки гонять! А если у тебя, Лис, не выходит правильно рабочее время распределять, то пусть включаются в график дежурств и ездят, по очереди, к Мастеру, он-то им лениться не даст!
От дальнейшего разноса расстроенного Лиса и сконфуженных братьев спасло появление в кухне Майи. Маленькая женщина окинула быстрым взором нашу, замолчавшую при ее появлении, компанию и быстро взяла приготовление завтрака в свои руки, найдя при этом дело каждому из нас. Вскоре на столе появилось не только кофе с бутербродами, но и овощи, и даже каша из каких-то импортных хлопьев. Выделив каждому из нас свою порцию, Майя достала поднос и стала собирать завтрак для Че. Быстро проглотив йогурт и кофе, я вызвалась помочь отнести еду наверх, мне надо было поговорить с сестрой Че о своем, насущном.
В спальне у Дмитрия я застала и Дока, который делал ему массаж и попутно отвечал на вопросы о предстоящем лечении. Связной снова выглядел повеселевшим, даже начал отвешивать шуточки по поводу нашей, с Алешкой, семейной жизни, то и дело, поминая Барона и их с Хорьком разногласия. Майя тоже, прямо-таки, расцветала, глядя на взбодрившегося брата. А Кирилл – на нее. Я же, улучив момент, попросила женщину помочь мне с волосами, объяснив, что хочу придать им какой-то естественный цвет, причем в домашних условиях.
– На голове у тебя – просто кошмар! – согласилась Майя. – Но я-то думала, что ты такое по своей воле сотворила, нынче у молодых такое часто случается. Нормальный цвет тебе теперь, пожалуй, только профессиональный парикмахер вернуть сумеет.
– Я согласна даже, просто, удалить всю краску и походить обесцвеченной, пока свои не отрастут! Их же можно еще короче обстричь! – попросила я, умоляюще взглянув на нее.
– Да уж! – поддакнул Че. – На голове у нее форменный овин! Ты и то сынишку, в детстве, лучше стригла.
Мы сконфуженно переглянулись с Доком, но тут Майя сдалась и пообещала после завтрака заняться моей прической, после чего прогнала нас с Доком на кухню.
Там я обнаружила одного Барсука, и, оставив с ним Кирилла, почти пинками, погнала братьев от компьютеров в тренажерный зал. Там нас и застала сестра Че, пришедшая за мной со знакомыми ножницами в руках и утащила меня в ванную комнату.
– Кто ж тебя так изуродовал? – недоумевала она, пытаясь придать форму тому, что сотворили мы с Кириллом.
– Сама! – угрюмо ответила я, не желая вдаваться в подробности.
– Ты – очень странная девочка! – со вздохом ответила Майя, усердно работая ножницами. – И еще более странно то, как парни к тебе относятся!
– Мы с ними, просто, друзья! – скрипнув зубами ответила я. – Исключая Алешку, конечно!
Майя с сомнением покачала головой и пристально посмотрела в зеркало, перед которым я сидела:
– Ты слишком молода, чтобы дружить с ними, со всеми, на равных! – заметила она. – И я, до недавнего времени, не встречала тебя в их компании, хотя, прозвище «Рысь» в их разговорах мелькало довольно часто.
– Я была очень далеко от вашего города и совсем недавно вернулась! – я не смогла придумать лучшего объяснения, которое было, практически, правдой. – Но когда-то мы, все, и в самом деле, были хорошими друзьями!
– Но мне казалось, что Рысь – это какая-то девушка из их студенческой юности! – не желала сдаваться Майя.
Я про себя чертыхнулась, видимо, парни, и в самом деле, слишком часто меня вспоминали. Совсем недавно я расстраивалась по поводу того, что Док стер меня из памяти друга, а теперь столкнулась с тем, что эта самая память, обо мне из прошлого, начинает мешать моему настоящему.
– Я старше, чем выгляжу! – предприняла я последнюю попытку спустить вопрос на тормозах.
– Если ты – та самая Рысь, то ты должна быть ровесницей моего брата! – язвительно заявила сестра Че, откладывая в сторону ножницы. – А выглядишь – как его дочь!
Я тяжело вздохнула, договориться, по-простому, не получалось. Подняв глаза, я через зеркало посмотрела на Майю, которая, скрестив руки на груди, ждала ответа на свой выпад.
– Я, и в самом деле, та самая Рысь, а не ее дочь! И я, действительно, давний друг твоего брата, и желаю ему только добра, – твердо заявила я, глядя ей в глаза. – И я никого не хочу обманывать, но если сейчас начну выкладывать все, как оно есть, то ты сочтешь меня сумасшедшей! Поэтому, давай договоримся так: ты заканчиваешь с моими волосами, а потом мы идем к Че, и я, в его присутствии, рассказываю свою историю. Надеюсь, его подтверждения будет достаточно, чтобы ты во все поверила. Для нас, для всех, очень важно, чтобы ты продолжала оставаться на нашей стороне!
Майя коротко кивнула и вновь взялась за ножницы. Окончив стрижку, женщина смешала в чашке шампунь с содержанием нескольких пузырьков, от которых шел резкий запах нашатыря и перекиси. Надев резиновые перчатки, она нанесла смесь на волосы, а когда смыла, то я увидела у себя на голове короткий ежик бледно-морковного цвета.
– Большего я сейчас сделать не смогу! – категорично заявила Майя, снимая перчатки. – Иначе ты все волосы потеряешь. Но и так ты кардинально поменяла свой имидж.
Кивнув своему отражению в зеркале, я решительно пошла к выходу. А Майя – за мной.
Но вопреки ее ожиданиям, я сначала постучалась к Доку и, сказав, что Майя решительно настроена поговорить о нашем прошлом, предложила присоединиться. Кирилл помрачнел, но понял мой намек и ответил, что придет через пару минут.
Войдя в комнату к Че, я застала его сидящим на постели с ноутбуком на коленях. По тому, как сосредоточенно хмурились его брови, я поняла, что Дмитрий изучает какую-то серьезную информацию. Я уже осознала, что в этом мире совсем не книги служили основным источником информации.
– Похоже, что и тебя, связной, эта компьютерная зараза не обошла стороной! – с усмешкой заметила я, присаживаясь к нему на кровать. – Я тут утром, едва не пинками, братьев от экранов к тренажерам переместила. Мастера на них не хватает, совсем от рук отбились! Наставник быстро бы им объяснил, взаимосвязь совершенства телесного и духовного!
– Да уж! – коротко хохотнул Че. – У него не забалуешься и тренировку не пропустишь! Тебя он, вижу, быстро в форму привел!
– Не совсем еще, мышцы пока слабоваты! – пожаловалась я. – На забор еще не так просто запрыгивать, а на крыши – и подавно!
– Ну, это-то ты, всяко, вспомнишь! – подбодрил меня Че. – Тебе ведь, равных в этом деле не было! Даже меня гулять по крышам учила!
– А помнишь нашу первую, совместную, прогулку по крышам? – спросила я, бросив короткий взгляд в сторону двери, где появилась Майя и остановилась, не желая прерывать разговор.
– А то! – с воодушевлением воскликнул Че, отодвигая в сторону компьютер. – Это же в тот самый день было, когда нас Волк с вашей компанией познакомил! Я ваш район еще не очень хорошо знал, а ты по заборам и крышам будто порхала! Да, еще и рассказывала по дороге, где кто живет! И это нам очень в следующей операции помогло. Наблюдательный пункт, рядом с голубятней, ты просто замечательно подобрала. И проход от дома скорняка на соседнюю улицу показала.
Дмитрий с увлечением погрузился в воспоминания молодости, подробно разбирая диспозицию двух групп, участвовавших в операции против наркопритона. Я периодически вносила свои уточнения, для меня-то прошло совсем немного личного времени с тех памятных событий. Большой район деревянного частного сектора, расположенный в самом центре крупного промышленного города, буквально, стоял перед глазами. И это было источником затаенной боли, ведь парни уже успели мне рассказать, что от тех мест, где жили мои дед с бабушкой, давно уже не осталось и следа.
Майя, меж тем, потихоньку протиснулась вовнутрь и примостилась в кресле у входа. На ее лице проступало все большее замешательство, мы с ее братом обсуждали район, который давным-давно исчез с карты города. И события, со дня которых прошло более тридцати лет.
– Да, славное было дело! – со вздохом заметил Че, по прошествии стольких лет те события казались для него окутанными ореолом романтики.
– Не очень! – покачала головой я. – Соболь-то серьезно тогда пострадал! Чего-то я не предусмотрела!
– Не переживай! – пожал мою руку связной. – Если бы ты на голубятню не влезла, а меня в обход не отправила, все было бы куда хуже! А так-то бабушка Барона с Доком быстренько его на ноги поставили, только шрам на животе остался!
– Да уж! – согласно кивнула я. – Елизавета Андреевна была великолепным хирургом! И возраст ей был совсем не помеха! Видать, военная закалка сказывалась!
– А ты ей помогала, и крови совсем не боялась! – вспомнил Че. – Не то, что сестрички! И даже Барону тогда дурно стало!
– А мне некогда было бояться! – сказала я, пожав плечами. – Я ж чувствовала, что у Соболя счет на минуты идет!
У меня тогда, действительно, было ощущение, что парень балансирует на грани жизни и смерти. И именно в тот день я, впервые, крепко взяла командование стаей в свои руки, а парни признали меня своим командиром.
– А о какой Елизавете Андреевне вы говорите? – встряла вдруг Майя.
– Да, о той самой, что в твоей больнице главным хирургом работала! У вас еще ее портрет на памятной доске висит, – напомнил сестре Дмитрий.
– Так она ж еще в Отечественную войну работала! – недоверчиво возразила Майя.
– В войну она в госпитале работала! – поправила я ее. – А еще раньше – на санитарном поезде ездила. В «Пироговку» она уже в конце сороковых перебралась. А в наше время, и вовсе, на пенсии была, но навыков не растеряла. И авторитетом огромным пользовалась!
– Да, удивительная была женщина! – вставил свое слово Кирилл, уже некоторое время стоявший в дверях, привалившись к косяку.
Лицо его было задумчиво-печальным, Док тоже погрузился в воспоминания о том непростом, но интересном, времени.
– А ты-то ее, откуда, знаешь? – по лицу Майи было понятно, что она полностью утратила душевное равновесие. – Я тебя в нашей больнице ни разу и не видела!
– Я часто бывал в вашей больнице, только это было еще до того, как ты туда работать пришла! – с печальной улыбкой заметил Кирилл.
– Да, я ж там сразу, после медучилища, работать начала! – возмутилась сестра Че. – Недавно двадцатилетие своей работы отмечала!
– А мы тебе и пытаемся объяснить, что события, о которых идет речь, имели место более тридцати лет назад! – довольно жестко ответил Док.
– Но ты же выглядишь младше Димки, а может – и меня! – запротестовала Майя, указывая на очевидную, для нее, нестыковку.
– Я полагаю, что Рысь уже пыталась, объяснить тебе, что мы не совсем те, кем кажемся с первого взгляда! – ответил ей Кирилл, обменявшись взглядом со мной, и посмотрев на помрачневшего Че, который, наконец, понял, куда ведут наши разговоры.
– Это, действительно, так, Майя! – с тяжелым вздохом подтвердил связной, поняв, что дальше скрывать условия нашего невероятного возвращения не удастся. – Тебе может показаться невероятным, но те, кого ты здесь видишь – мои друзья, погибшие тридцать лет назад. И благодаря какому-то, необыкновенному, стечению обстоятельств, вернувшиеся в этот мир. И первым из них был Алекс-Волк, который живет теперь в теле твоего сына!
Тут он печально посмотрел на стремительно бледнеющую Майю и продолжил:
– Ты, и сама, уже поняла, что это – не твой Сашка, а совершенно другая личность! Твой сын решил уйти из мира, наглотался таблеток и сиганул с моста, вместе с мотоциклом. А я – за ним! Твой сын все-таки ушел вслед за своей подружкой, а Алекс помог мне выплыть. И выжить в ту страшную ночь. А через месяц здесь появились и Рысь с Доком. И в очередной раз спасли мне жизнь.
– Постарайся принять это, Майя! – мягко попросила я ее. – Мы никому не хотели навредить, и не в наших силах вернуть тех, кто по своей воле покинул эти тела! Но мы можем попытаться понять, что произошло, и отомстить тем, кто в этом виноват! И помочь твоему брату справиться с болезнью!
Женщина же, в отчаянии, затрясла головой, затем закрыла лицо руками и зарыдала. Док подошел поближе и осторожно погладил ее по голове. Я обратила внимание, что другая рука его была опущена в карман пиджака. Я предположила, что там он прячет шприц с каким-то лекарством. Виновато взглянув на Че, я прошептала:
– Я не хотела, чтобы все произошло так внезапно, но твоя сестра сама вышла на разговор, подозревая меня в каких-то махинациях! И все равно ей пришлось бы однажды объяснить, что произошло!
Че оторвал взгляд от плачущей сестры и грустно ответил знакомой мне фразой:
– Все верно, но все равно – больно!
Оставив их, втроем, дальше разбирать возникшую ситуацию, я вернулась на первый этаж, выслушала от друзей кучу шуточек, по поводу обновленной прически, пригрозила в ответ братьям, что пришлю к ним сюда Мастера, чтобы он понаблюдал за их физподготовкой, а потом попросила Барсука вернуть меня в дом к Мастеру. Мне очень хотелось поприсутствовать на его первой встрече с женой. Да, и Хорьку мне было, что рассказать.
Наставник встретил меня обеспокоенными вопросами о здоровье, пришлось ввести их с Барсуком в курс дела. И если сообщение о том, что я, и в самом деле, беременна и твердо намерена стать матерью, вызвало у обоих мужчин положительные эмоции, то рассказ о том, как отнеслась Майя к истории нашего возвращения, поверг их в уныние. Барсук раньше как-то не задумывался над тем, что в наше возвращение могут не поверить даже близкие люди. Парень, как и я, рос в семье стариков, но где-то у него была мать, а также сводные братья и сестры, о которых он почти не вспоминал. Все мы считали его флегматичным и недалеким парнем, не способным на глубокие душевные переживания. Но даже его расстроила перспектива навсегда оборвать старые семейные связи. И избегать новых родственников и знакомых, которые могли почувствовать в нем чужую сущность.
Я, как могла, попыталась подбодрить и успокоить его, хотя и у меня, самой, на душе было неспокойно. Мастер же довольно быстро устранился от разговора и ушел в садик за домом, где вновь уселся под старой сливой. С дерева облетели уже почти все лепестки, но мой наставник сел на землю, прислонился к шершавому стволу и, запрокинув голову, уставился то ли на полуголые ветви, то ли в безбрежную синеву неба. Разговаривая с Михаилом, я постоянно посматривала в его сторону, пытаясь определить, не пора ли мне вмешаться.
И когда беспокойство одолело меня окончательно, и я решилась пойти к нему, из-за ворот раздался рокот мотора и громкий голос Хорька:
– Ау, Мастер! Посмотри, кого мы тебе привезли!
Я мигом вскочила со ступенек, где сидела рядом с Барсуком, и вместе с ним кинулась к воротам. Михаил легко откинул массивный засов, скрепляющий створки, они со скрипом распахнулись, и мы увидели два мотоцикла, на одном из которых сидели Пашка-Кот и Соболь, а на другом – Хорек и какая-то женщина в спортивном костюме и мотоциклетном шлеме. Увидев нас, Алексей обернулся к своей пассажирке и что-то тихо сказал ей. Женщина кивнула головой, слезла с мотоцикла и медленно вошла в ворота. По пути она сняла шлем, встряхнула головой, расправляя, смятые шлемом, кудрявые короткие и темные волосы. Легкая фигурка и плавные, текучие, движения выдавали человека, знакомого с восточными практиками. Темные миндалевидные глаза лишь скользнули по нам с Мишкой и устремились вглубь двора, откуда виднелся уголок сада со сливой.
Повернувшись за ней, я увидела, что Мастер встал с земли, но так и остался стоять на месте, держась за корявый ствол. Он, молча, смотрел на женщину и не говорил ни слова. Лицо нашего наставника было так же неподвижно, как и его фигура, но мне казалось, что я кожей ощущаю бешеный вихрь его чувств. Его жена некоторое время продолжала идти, постепенно замедляя шаг. Не доходя нескольких шагов, Роза остановилась и, склонив голову набок, нерешительно произнесла:
– Тимур?
Мастер остался стоять у дерева, но ответил ей, так тихо, что я с трудом сумела различить слова, скорее, прочитала их по его губам:
– Мирабель уже отцвела, но осталась ты, мой самый нежный цветок!
Тут Роза, я наконец-то вспомнила ее имя, тоненько вскрикнула, уронила шлем и кинулась к мужу. В два прыжка одолев разделяющее их расстояние, женщина обвила его шею руками. Мастер нерешительно обнял ее за плечи, а через мгновение, прижал к себе изо всех сил. Они стояли возле дерева и молчали, а я почувствовала, что мы, все, здесь лишние. Я ткнула Барсука в бок, указав на засов, который тот все еще держал в руках. Он понял мою мысль, выкатил свой мотоцикл и закрыл створки.
– Я думаю, что вам стоит пока к Кириллу поехать, – предложила я Пашке с Соболем и Барсуком. – Пускай, они вдвоем немного побудут!
– А мы куда? – нахмурился Алексей, уловив, что я отделила нас от парней.
– А мы с тобой, давай-ка, в какое-нибудь тихое место прокатимся! Например, на вертолетную площадку, – предложила я, взбираясь на заднее сидение его мотоцикла. – Нам тоже есть, что наедине обсудить!
Вертолетную площадку я предложила потому, что оттуда открывался удивительный вид на Волгу. Когда-то там, и в самом деле, приземлялись вертолеты, принадлежащие одному из предприятий военно-промышленного комплекса, хотя, уже в мое время это место было открыто для свободного доступа. Но располагалась она в довольно удаленном районе города, поэтому и народа по вечерам там было немного. И в очередной раз, после своего возвращения, я ошиблась в оценке.
Алексей выполнил мое пожелание. Первым ударом по моим воспоминаниям стало то, что чистенький и ухоженный, «закрытый» район города, возникший вокруг оборонного предприятия, превратился, практически, в трущобы. Даже массивные каменные здания сталинских времен щеголяли облупившейся штукатуркой и обваливающимися балконами, а деревянные здания военных лет превратились в настоящие руины, в которых, тем не менее, кто-то обитал. На облезлых производственных зданиях теснились многочисленные таблички каких-то неизвестных мне организаций. Вытоптанные газоны завалены мусором.
Я попыталась успокоить себя тем, что с Волгой-то ничего, фатального, случиться не должно. Но и тут оказалась не права. Крутой берег могучей реки оставался на своем месте, но вид его принципиально изменился. На некогда свободном чистом холме, где ничего не мешало любоваться рекой, в настоящее время выросли какие-то аляповатые строеньица с крикливыми названиями. Хорек объяснил, что на это место повадились ездить брачующиеся парочки со своей свитой, чтобы поиметь красивые фото для свадебных альбомов. А предприимчивые дельцы быстренько понастроили вокруг кафе, ресторанчики и магазины вино-водочной продукции. Вот, и сейчас тут гуляла какая-то шумная компания, которую гораздо больше, чем Волга, интересовали бутылки со спиртным.
Оглянувшись на мое расстроенное лицо, Алешка понял, что дал маху, и предложил отъехать немного в сторону и спуститься пониже. Я, нехотя, согласилась. Ну, не возвращаться же в город! И там-то места поговорить, наедине, найти не удастся.
Мотоцикл Хорька сделала крюк через какие-то полуразвалившиеся сараи и выехал на тропинку, петлявшую под обрывом. И тут меня поджидало очередное разочарование!
Насколько я помнила, сюда тоже приходило много народу, гуляли парочки, устраивались семейные пикники. Но люди, в прошлом, свято блюли чистоту этого берега, вдохновленные красотой открывающегося вида. Теперь, глядя вокруг, я окончательно поняла, что мир непоправимо изменился. Если вокруг ресторанчиков, уродовавших вид на Волгу, соблюдалось подобие порядка, имелись асфальтированные дорожки и клумбы с пожухлыми цветами, то под обрывом находилась настоящая свалка! Все было завалено стеклянными и пластиковыми бутылками, и даже кучами строительного мусора. Как еще у кого-то появлялось желание приезжать сюда, я уже не понимала. Но там и тут попадались парочки с бутылками в руках, которых окружающее безобразие ничуть не беспокоило.
Я судорожно сжала руки, которыми цеплялась за Хорька. Он быстро оглянулся на меня, нажал на газ и съехал с тропы. Попетляв между кучами строительных обломков, Алексей нашел-таки безлюдное место и заглушил мотор. Я сползла с мотоцикла, уселась на молодую травку, упрямо пробивавшуюся между прошлогодних сухих стеблей, и уставилась на Волгу. Мне необходимо было некоторое время, чтобы вернуть утерянное, душевное, равновесие.
Хорек прислонил своего железного коня к крутому склону и с тяжелым вздохом уселся рядом. Немного поерзав, он виновато посмотрел на меня и первым нарушил молчание.
– Извини, мне надо было раньше тебя предупредить о том, что тут все по-другому стало! – сказал он, осторожно обняв меня за плечи. – Тут теперь не самое лучшее место для задушевных разговоров! Но о чем же ты хотела поговорить, не об изменившейся же прическе?
С этими словами Алешка легонько коснулся более длинной пряди, сбегавшей на висок из короткого, ярко-соломенного ежика, образовавшегося у меня на голове после общения с ножницами Майи.
Я обернулась к нему и попыталась прогнать грусть и досаду из своих глаз.
– Моя прическа – это меньшее, о чем тут стоит беспокоиться! – с тяжелым вздохом промолвила я. – Мой дед говаривал, что волосы – не зубы, со временем отрастут. А вот, чувство прекрасного и любовь к природе может и навсегда исчезнуть. Да, и сама природа, при таком к ней отношении – тоже! А мне бы стоило догадаться, если уж центральное место в городе так испохабили, решив, что церквушка и мэрия важнее красивого вида, то тут тоже найдут, что испортить. Наверно, правы были древние китайские мудрецы, утверждавшие, что люди творят свое окружение в соответствии с внутренней гармонией души. Какие души, такая и гармония! Где-то – райский сад, а где-то – свалка! Да, черт с ними, с современниками этих свалок! Мне кажется, что ты с друзьями в эту новую «гармонию» потому и не вписался, что душа на свалку не похожа!
Уловив согласный кивок, я собралась с духом и продолжила:
– И я рада, что у моего ребенка будет такой отец!
– Постой, о чем это ты? – на лице Алексея было написано искреннее непонимание.
– Ну, я скоро буду мамой, а ты – папой! – как неразумному ребенку разъяснила я ему.
И тут же сама с удивлением уставилась на его изменившееся лицо. Вместо радости, которую пророчил мне Мастер, там появилось недоумение и даже гнев.
– Ты что, с ума сошла? – сорвавшиеся с его губ слова были под стать лицу.
– А в чем, собственно, проблема? – ответила я вопросом на вопрос, чувствуя, как в глубине души рождается ответный гнев. – Тебе было хорошо в постели со мной, а последствия не входили в твои планы?
– Ты слишком плохо знаешь современный мир, чтобы приводить в него новую жизнь! – жестокие слова были похожи на пощечину. – Ты хочешь привести ее сюда?
Хорек широким жестом обвел окружающую нас свалку.
Меня начинала бить мелкая дрожь, очередная моя заветная мечта рассыпалась прахом. Я хотела жить в чистом и справедливом мире, но его у меня отняли, как и большую часть родных и друзей. Я хотела родить ребенка и дать ему любящую семью, но и этому, похоже, не суждено было осуществиться. Алексей уже сейчас не разделял моего оптимизма. Однако я попыталась отстоять свою правоту.
– Даже на свалке можно попытаться вырастить цветы, или снести ее бульдозером, к чертям собачьим! – гневно нахмурившись, заявила я. – Хуже всего – делать вид, что не замечаешь мусорных куч вокруг себя!
– Цветы затопчут окружающие пьянчуги, а пока будет работать бульдозер, жить будет негде! А пока новый дом построишь – не один десяток лет пройдет! – не отступал Хорек. – И твой же ребенок тебя за это не похвалит!
– При таком мировоззрении, лучший выход – пуля в голову! – мрачно усмехнулась я. – И понадеяться на то, что когда вернешься в следующий раз, то не будешь помнить цветущего сада, а запах свалки будет ассоциироваться с ароматом Родины! Вот только, будет ли куда возвращаться-то? Да, я еще и не все дела здесь закончила, много еще с чем надо разобраться. А дети и у матерей-одиночек нормальными вырасти смогут, если постараться!
С этими словами я резко отвернулась от Хорька и полезла вверх по склону, цепляясь за обломки бетонных плит и куски арматуры, торчащие из земли.
– Куда ты, Инь? – раздался сзади горестный крик Алешки. – Я же люблю тебя, я просто хотел, как лучше…
Его тирада прервалась, когда он понял, что я не собираюсь останавливаться. Я и сама не знала, куда хотела убежать, или от кого. Наверное, от себя! И я продолжала упрямо лезть вверх, поскальзываясь на обломках. Один из железных штырей выдернулся из кучи и остался в руке, я стала опираться на него, как на ледоруб, втыкая между камнями. Вскоре голова моя показалась над краем обрыва, и оказалось, что я выбралась прямо напротив одного из ресторанчиков, из окон которого неслась разудалая музыка и песни на каком-то, неизвестном мне, гортанном языке. А возле распахнутых дверей стояла компания молодых парней кавказской наружности, с удивлением уставившихся на меня.
Я мысленно обругала себя за то, что дала волю разгулявшимся нервам. И забыв об изменившемся мире, вляпалась в очередную переделку. Поудобнее перехватив, оставшийся в руке, прут, я решительно двинулась к видневшейся невдалеке автобусной остановке.
– Куда спешишь, красавица? – раздался мне вслед разухабисто-пьяный голос.
Решив не обращать внимания, я продолжала движение, понадеявшись на то, что недостаточно привлекательна для настойчивых ухажеров. Но внутри все сильнее звенело чувство нарастающей опасности. Действительно, вскоре за спиной послышались быстрые шаги нескольких человек, а впереди вспыхнули фары большого черного автомобиля. Кавказцы, как и в мое время, с ума сходили по всему большому и черному, только тогда это были «Волги».
– Не торопись, мы все равно быстрее! – в голосе за спиной звучала откровенная издевка. – Давай поговорим, по-хорошему!
Прикинув, что разговаривать мне с ними не о чем, да, и не зачем, я, с разворота, махнула прутом, который до того прижимала к ноге. Целилась я по коленям, но кое-кому попала и несколько выше. Раздалось сразу несколько воплей, парни попадали на асфальт, а я завершила вращение, ударив по ближайшей фаре. И кинулась к мотоциклу Хорька с ревом выпрыгнувшего из-под обрыва. Не выпуская из рук прута, я вскочила ему за спину. Машина кавказцев, взревев, кинулась нам наперерез.
– Разбей ему вторую фару! – крикнул Алешка, закладывая крутой вираж и выпрыгивая на газон.
Я выполнила его указание, успев, по пути, заехать по голове, кинувшегося нам на встречу, недоумка. В голове у меня промелькнуло недавнее, казалось бы, воспоминание о внешне очень схожей ситуации. Только тогда я сидела за спиной у Че, а передо мной стоял адъютант Инесс, которого я хотела сжить со свету всеми фибрами души. Здесь же были абсолютно незнакомые нам парни, которым мы не сделали ничего плохого. А потом у меня мелькнула мысль, что кавказцы первые начали, и повернись все немного по-другому, именно мы лежали бы сейчас на асфальте. Или какие-то другие неудачники, оказавшиеся на нашем месте.
– Кто с мечом на Русь придет! – выкрикнула я и кинула прут в лобовое стекло внедорожника.
А затем наш мотоцикл потушил фары и нырнул в темную щель между сараями. Судя по тому, насколько быстро перемещался мотоцикл, Хорек не первый раз оказывался в этих местах и в схожей ситуации. Я только приблизительно могла угадывать направление движения и очень удивилась, когда в просвет между домами неожиданно увидела светофор и дорожный знак, обозначавший границу района. А еще больше тому, что Алексей заглушил двигатель и сделал знак соблюдать тишину, вместо того, чтобы на максимальной скорости рвануть в наш район города.
– Прости, что втянула тебя в эту разборку, но не прояснишь ли ты мне ситуацию? – тихо шепнула я ему на ухо. – С каких это пор кавказцы так распоясались?
Действительно, в мое время, Кавказ был всесоюзной здравницей, туда стекались толпы людей со всей необъятной страны, желающие понежиться на солнечном пляже у теплого моря. И не только в санаториях и домах отдыха. По всему побережью местные жители пускали отдыхающих на постой в свои дома и квартиры. И были весьма приветливы и дружелюбны. А горячие южные мужчины с большой охотой увивались за приехавшими женщинами, но все было в рамках приличий, без малейшего признака насилия. А чтобы в центре России кидаться на русскую девушку, а потом и на ее парня – это что-то, для меня, непредставимое!
– С тех пор, как сюда их чертова уйма понаехала! – так же тихо ответил Хорек. – Ты про новые кавказские войны уже, наверное, слышала? Так вот, первые беженцы оттуда в начале девяностых появились. И жалостливый русский народ их принял. Свои же, братья по союзу! Но пропустил момент, когда, оттуда же, поперли новые кавказцы, успешно разворовывающие помощь из «центра». И их дети. Эти-то, и вовсе, отморозки, ни чести, ни совести! За такое отношение к местной женщине у них на родине и пулю в голову схлопотать легко! А в наших краях им сам черт не брат! Селятся большими общинами неподалеку друг от друга, сбиваются в кучи и задирают всех, кого ни попадя. Я потому-то и решил тут обождать, обычно эти шакалы в две-три машины, разом, путешествуют. Наверняка же, кто-то нас на выезде может караулить. И огнестрельного оружия у них навалом.
В подтверждение его слов со стороны шоссе раздался шум мотора, и в сторону вертолетной площадки пронеслась еще одна темная машина. Хорек подождал еще пару минут, затем обернулся ко мне:
– Будем надеяться, что это – все, кто есть! Но, на всякий случай! – с этими словами он сунул руку под куртку, вытащил из наплечной кобуры пистолет и передал его мне. – Объехать тот перекресток нам все равно не удастся, если какая-то машина караулит и там – стреляй, сначала, по колесам и фарам, а потом – по обстановке! Не разучилась еще?
Я презрительно хмыкнула, по моему временному отсчету прошло меньше месяца со дня штурма цыганского района. Хорек удовлетворенно кивнул, и его мотоцикл прыгнул вперед. Я помнила, что выезд на дорогу, ведущую к центральным районам города, практически единственный. Этот жилой район находился, как бы, в оцеплении стены из гаражей и производственных помещений. А непосредственно возле шоссе расположился глубокий овраг, прозывавшийся Студеным. И место выезда очень подходило для засады.
И чутье Хорька его не обмануло. На узкой обочине примостился черный джип, встретивший наше появление яркой вспышкой фар. Но и я не теряла времени даром, вцепившись одной рукой в ремень своего водителя, открыла огонь из выданного мне оружия. Калибр оказался достаточно серьезным, чтобы фары брызнули осколками стекла, однако мотор машины взревел, и джип ринулся на нас. Решив, что пора действовать по обстоятельствам, я переместила линию огня в район лобового стекла, машина резко вильнула в сторону, и мы стремительно пронеслись в темноту.
Район вертолетной площадки и центр города всегда разделяло то, что в бумагах чиновников называлось «лесопарковой зоной», а на деле было мешаниной из дачных массивов и лесного бурелома. Освещения на шоссе, соответственно, не было никогда. Но нам это оказалось, как раз, на руку. Железный конь Хорька стремительно глотал километр за километром, и только перед въездом в освещенную часть города мы услышали, вдали, звук двигателей преследовавших нас машин.
До границ более-менее окультуренной части города мотоцикл Хорька долетел за несколько минут. Но даже, въехав на освещенные улицы, Алексей изрядно попетлял по проходным дворам, проверяя отсутствие слежки. Однако выдержать подобную гонку, да еще с поврежденными фарами, машинам «дагов» была не судьба, они отстали еще на подъездах к городу.
– А когда-то я всерьез полагала, что хуже соседей, чем цыгане, просто не бывает! – пробормотала я, когда мы с ним въехали в плохо освещенный, бедный, район, где находился старый дом Мастера.
– Это ты еще «лихие девяностые» пропустила! – мрачно усмехнулся Хорек. – Тогда не только национальные диаспоры сцепились, а и русские, почем зря, друг другу глотку рвали.
– А за что именно, неужто из-за политических разногласий? – никакой другой причины, на фоне смены социального строя, мне в голову не пришло.
– Если бы! – желчно хмыкнув, ответил Алексей. – Тут главной причиной деньги были. Все кому не лень растаскивали бывшую народную собственность. Особенно те, кто ближе к партийной верхушке находился. А другая часть руководствовалась принципом «грабь награбленное». Вот только, грабили они, зачастую, не новоявленных капиталистов, а мелких предпринимателей, вроде владельцев продуктовых ларьков, кафе и автомастерских. Тогда на улицах города, что ни день, не только пистолетные, но и автоматные выстрелы звучали. И попадали под них не только бандиты, но и просто прохожие.
– А что же милиция? – ошеломленно пробормотала я, и сразу поняла, что сморозила глупость
– А доблестные служители порядка, по большей части, занимались тем же самым! – в голосе Хорька, казалось, был целый килограмм желчи. – Обирали мелких предпринимателей и автомобилистов. А с серьезным криминалом предпочитали не связываться.
– А что же наши, бывшие, товарищи из конторы? – по привычке понизив голос, поинтересовалась я.
– А это – особая тема, для длинного разговора! – отрывисто бросил Алексей, притормаживая перед знакомыми воротами, он опять уходил от разговора.
Решив про себя, что однажды, непременно, выясню, в чем тут дело, я спрыгнула с мотоцикла и пошла, открывать ворота.
Пока Алексей припарковывал внутри двора своего железного коня, я даже в мутном свете уличного фонаря сумела разглядеть, насколько была заляпана грязью и кровью. Устало чертыхнувшись, я принялась наполнять уличный рукомойник из дождевой бочки.
– Тебе, пожалуй, стоит комплект кожаной, байкерской, амуниции приобрести, – посоветовал Хорек, занимая мое место у умывальника, когда я решила, что лучше отмыть себя я, в данный момент, не смогу. – Ее достаточно, просто, губкой обтереть – и готово!
– Совершенно зряшная затея! – криво ухмыльнулась я.
