Это значит, что в отеле ей появляться нельзя. Его номер может быть даже рядом или на том же этаже. Она боится. Ведь играть и проигрывать это не одно и то же, правда, Марианна?
Подзываю официанта и расплачиваюсь.
– Идем.
– Может, на такси? – она поднимается, но стоит, держась за стол. Ее шатает. Удивительно, что речь при этом довольно внятная.
– Здесь недалеко.
Делает пару шагов и виснет на моем плече.
– Ох, я не дойду.
– Когда это ты так набралась?
Со мной она выпила всего один мартини. Получается, я просто не заметил, что она пришла ко мне уже теплая.
– Да еще с утра… Комплимент от отеля в честь свадьбы, потом шампанское с устрицами на завтрак и все такое. Дай я немного посижу. Может, станет легче.
Отпускаю ее на диван возле другого столика, в центре крытого зала. Здесь уже горят газовые жаровни, чтобы посетителям было теплее. Смотрю вдаль, на ползущую вверх улицу. Она не дойдет до моего дома сама, но не тащить же ее на себе?
Снова смотрю в ее осоловевшие глаза.
– Ты сегодня вообще ела?
– Не помню.
Подзываю официанта и заказываю традиционный «Авго-лемоно»: густой куриный суп с яйцом и лимоном. Смотрю, как она беспомощно подпирает руками щеки, чтобы удержать голову на месте, как будто это может остановить головокружение.
Время. Мне нужно время, и однажды я перестану видеть другую.
Вместо рыжих волос темные, вместо синего топика – простую белую футболку. Такую же пьяную в аэропорту на сумках, где она пила из горла крепкий фруктовый компот. Где она? Что с ней стало после бегства? Это ее второй день на острове, и с самого утра я бью себя по рукам, чтобы не обзвонить полицию и морги. Просто на всякий случай.
Очень может быть, что теперь напившиеся и отчаявшиеся мне всегда будут напоминать о Вере.
Прошу официанта повторить виски. А Марианне заказываю крепкий кофе.
Учуяв запах чеснока в соусе, который принесли вместе с супом и питой, Марианна хмурится.
– Ненавижу эту чесночную бурду, а мой, представляешь, постоянно… – и тут же затыкается.
Хватило мозгов не обсуждать со мной будущего мужа. А значит, не настолько пьяна, как казалось поначалу. Значит, после супа и кофе ей точно станет еще лучше. Мой телефон заряжен, а в принтер заправлена новая пачка бумаги. Вечер станет незабываемым. Для нас обоих.
Откидываюсь на спинку и лениво оглядываю другие столики.
При виде пары за дальним столиком виски встает поперек горла, а внутренности скручивает узлом.
Да вашу ж мать! Вера-то здесь что потеряла?!
Вера на меня даже не смотрит, а я просто не в силах отвести взгляд в сторону. Только вчера я сделал все, чтобы выгнать ее из дому, а теперь смотрю и не узнаю. Кажется, она загорела? Ходила на пляж? Отдыхала?
Да как так-то?
А что ты хотел, Марк? Чтобы она похоронила себя заживо, потому что встретила такого мерзавца, как ты?
– Будешь допивать?
Смотрю в упор на женщину за моим столиком, словно не понимаю, кто она и как здесь оказалась.
– Что такое? – удивляется Марианна. – Ты аж в лице изменился. Случилось что?
Киваю. И снова смотрю на Веру. Я не смотрел на нее уже целую вечность.
– Знакомая? – снова прерывает она тишину. – Или бывшая?
Смотрю на Марианну, как на сумасшедшую.
– Судя по твоему растерянному виду, – хмыкает она, – ты не очень хочешь, чтобы она тебя заметила.
С одной стороны, я как раз очень хочу, чтобы она увидела меня вместе с Марианной. Так – будет проще. Это расставит все по своим местам.
А с другой – прикидываю варианты, как сбросить Марианну в море прямо с террасы.
Вера меня не видит, не меняя позы, задумчиво смотрит на море, а у парня напротив нее рот не затыкается. Как долго это уже продолжается? И кто этот мудак рядом с ней? Неужели дорогой Юра?
Мужчина сидит спиной к нашему столику, а Вера даже не глядит на него. Вдали горит разноцветными огнями пароход, и на него Вера смотрит куда больше, чем на собеседника. Что-то мне подсказывает, что с Юрой она вела бы себя иначе.
А что если это свидание, прошивает ледяная мысль. Со мной не вышло, так она нашла другого. Я бы понял, если бы это был Юра, но, похоже, это не он.
А если Вера такая же, как все они, просто хорошо прикидывается?
– Подожди минуточку, – говорю Марианне.
Больше не могу. Я должен знать.
И я узнаю.
Вера
«Ты шлюха, Вера?»
Вопрос – как отрезвляющая пощечина. Выбежала из его дома, подхватив вещи, и помчалась вниз по улице, не разбирая дороги.
А ниже оказалось море. Бескрайнее и синее. Его нельзя было не найти или пройти мимо.
Возле него я и просидела какое-то время, пытаясь унять дрожь и слезы. Согрелась под солнцем, а после смыла с лица слезы. Губы снова стали солеными, но теперь уже не от слез, а от морской воды.
Вдали у волнорезов фейерверком брызг разбивались волны, но до берега они не доходили. Так и все мои запретные желания разбились о твердый, бескомпромиссный вопрос Марка.
«Ты шлюха, Вера?»
Солнце вскарабкалось еще выше и стало даже жарко. Поднявшись с песка, я забрела в кафе на берегу. Среди посетителей нашелся парень, который услышав мою русскую речь, вызвался помочь. Он объяснил бармену, что я хочу, и тогда бармен забрал мой телефон к себе за стойку, обещав вернуть, как только тот зарядится.
Парень угостил меня кофе. Его звали Павел, он жил и работал на Кипре в туристической отрасли. Я спросила советов, как и где подыскать жилье подешевле на одну неделю, на что Павел сказал: «Живи у меня!»
Я разразилась истерическим хохотом.
– Хватит с меня таких предложений, – сказала я. – А если серьезно?
К сожалению, Павел был как никогда серьезен. Ему нужно было вернуться на родину, чтобы продлить визу, и во время его отсутствия его квартира должна была пустовать. Я спросила, всегда ли он приглашает к себе пожить незнакомцев с улицы, на что он ответил, что этой чести удостаиваются только красивые девушки с грустными глазами.
Я сказала, что подумаю, сохранила номер в зарядившемся телефоне, а после позвонила Зое, воспользовавшись вай-фаем в кафешке. Сказала, что возникли какие-то накладки, чтобы не думала, что я рискнула приехать черти куда вообще без жилья. Попросила помощи у ее подруги из турагенства.
Зоя написала после обеда, выслала список квартир в шаговой доступности и средней ценовой категории. Спросила меня, не звонил ли Юра.
Юра не звонил.
Юра даже не в курсе, что я на другом конце земного шара. Он не спрашивал, куда я собираюсь, когда швыряла вещи в чемодан среди ночи. Только угрожал и шантажировал. К тому же у меня не было роуминга, так что Юра мог только связаться со мной через соцсети, но не пожелал делать и этого.
Подхватив сумку и отблагодарив бармена и хозяина кафешки в одном лице, я отправилась проверять квартиры из списка. Паша к этому времени уже ушел ни с чем.
Одна квартира оказалась всего лишь комнатой, которую сдавали хозяева, которые сами жили в смежной. И каждый раз, чтобы попасть в узкую, как платяной шкаф комнату, нужно было проходить мимо хозяйской кровати.
Второй адрес из списка я так и не нашла. Спрашивала прохожих, но греки не понимали моего произношения или я так сильно коверкала название улицы, не знаю, что именно мне помешало.
А по третьему адресу из списка двери мне открыл сам Павел.
– Надумала все-таки? – обрадовался он.
Значит, его квартира действительно сдавалась. В коридоре нашлись и собранные чемоданы. Сдавал Павел просторную двухкомнатную квартиру с маленькой кухней. На полу тоже никаких ковров, только бежевая плитка, а стены выбеленные. Мебели мало – диван, кресло и кровать с тумбочками в спальне. Цену Павел назвал даже ниже той, что значилась в списке Зои. Сделал мне скидку еще и потому, что пора было уезжать, а он никого так и не нашел. Впервые мне действительно повезло хотя бы в чем-то с начала поездки.
Мы ударили по рукам.
Тут же оказалось, что Паша уезжает только через два дня.
Что ж. Получалось, я все-таки поживу какое-то время вместе с ним. Впрочем, дома сидеть я не собиралась. Закинув вещи в выделенную мне тумбу, нашла в чемодане купальные принадлежности, переоделась и отправилась на городской пляж. Не стала платить за шезлонг, тем более, пока я искала жилье, солнце почти скатилось к горизонту. Так и постелила полотенце на песок.
Наплававшись вдоволь, вернулась домой голодная и уставшая. Паша как раз собирался заказывать еду из таверны на первом этаже, так что я присоединилась к заказу. Он притащил кучу закусок в маленьких контейнерах, поджаренные на грилле лепешки и горячие шашлыки на деревянных шпажках.
– Бараний сувлас для нашего гостя!
Все было очень вкусно. И хотя на часах было только девять вечера, сославшись на то, что очень плохо спала прошлую ночь, я расстелила кресло-кровать в гостиной. Паша вместе с остатками еды скрылся в спальне, и под звуки какого-то ситкома я и заснула.
***
На следующий день снова отправилась на море, как только проснулась, решив, что по дороге найду, где бы перекусить. Шла мимо закрытых таверн и спящих на парапетах кошек, дышала каким-то другим, особым воздухом. Ветра не было, и соленый привкус моря был таким густым в воздухе, что казалось, его можно есть ложкой.
Вернулась к кафешке на берегу, где вчера заряжала телефон. Бармен-владелец узнал меня, предложил кофе и тосты. Оказалось, он все-таки понимал русский, но почти не говорил из-за сильного акцента. Был он поляком с украинскими корнями. Тадеуш даже попытался рассказать мне, как открыл кафе на Кипре, но я почти ничего не поняла из этого рассказа.
На пляже на этот раз вручила положенные пять евро за шезлонг мальчику, который лениво расставлял их вдоль моря, и снова ушла плавать. В этот раз доплыла почти до волнорезов. Там вылезла, выпрямилась в полный рост и обернулась на город, который тонул в утренней дымке.
В то утро, стоя на влажном камне посреди моря, я впервые поняла, что справлюсь. Смогу. Переживу и унижение, которое испытала у Марка, и искушение, которое пережила там же.
Я никогда не была предоставлена сама себе настолько, как сейчас. И в этом вынужденном одиночестве я впервые увидела свои плюсы. Я могла плавать, сколько сама хочу и лежа на пляже тоже. Не нужно прятаться в тени, «потому что я же могу обгореть, Вера, а всем этим кремам я не доверяю».
Шесть лет с одним мужчиной не бог весть, какой срок, но по моим ощущениям прошла целая жизнь. И прошла мимо, а настоящая жизнь, такая, чтобы жить на полную катушку и себе в удовольствие, еще оставалась где-то впереди.
Я позволила себе поваляться на пляже так долго, как сама хотела. Не читала при этом очередную скучную книгу какого-то лауреата очередной литературной премии, а из-за отсутствия нормального интернета другие пожиратели свободного времени, как соцсети, меня тоже мало волновали.
Редко доводилось проводить столько времени наедине с самой собой. И в этот раз я наслаждалась каждой минутой.
Позже Тадеуш нашел меня на пляже сам. Принес еду из кафе – запеченный баклажан с фаршем и холодный кофе фраппе. Это было неожиданно вкусно и приятно.
В свое время я не успела насладиться мужским вниманием. Выбрала Юру и осталась с ним, потому что вроде не самый худший вариант: не пьет, не курит, не бьет и не изменяет. А бросать его без явной причины вроде и неудобно. Подумаешь, в постели перестала кончать, вовсе и не проблема. О таком и не пожалуешься никому… Вот и донашивала эти отношения, как старую вылинявшую, но такую удобную кофту.
Тадеуш был рослым, светлокожим и смешно щурился на солнце. Я все еще не понимала и десятой доли того, что он говорил, и, кажется, он догадывался об этом, но иногда казалось, что ему и моей улыбки достаточно.
С горем пополам я поняла, что он зовет меня вечером в ресторан на пристани. Планов на вечер у меня не было, Павел уезжал только на следующий день, а коротать еще один вечер вместе не хотелось, поэтому я согласилась.
Паша снова удивил – поступил как настоящий джентльмен, условился со мной на определенное время, в которое он позвонит мне, и если я не отвечу, то он пройдет мимо кафешки, чтобы убедиться, что все в порядке. А если нет, я смогу сказать, что увидела знакомого и сбежать вместе с ним домой. Видимо, без меня его вечера разнообразием не отличались, а бесконечные сериалы в одиночестве надоели.
Вечером Тадеуш также говорил без умолку и его совершенно не беспокоило отсутствие моих ответов. Я кивала, улыбалась и четко понимала, что у меня вообще ничего не ёкает при взгляде на него. Ждала звонок, но Паша все не звонил, как будто тоже решил дать поляку шанс. Часто доставать телефон я не решалась, а пресловутые вежливость и воспитание не давали просто так распрощаться и уйти, все-таки парень старался и обедом накормил меня совершенно бесплатно.
Монотонный голос, из которого я понимала от силы пару слов, убаюкивал. Я смотрела на море и думала о Марке, о том, что мы слишком разные и что я, конечно же, не одна из его шлюх и никогда ею не стану.
Вывел меня из забытья голос Тадеуша, который внезапно громко и требовательно выговаривал что-то застывшему около нашего столика официанту. Различила я только твердое: «Нет!» и, кажется, «Не надо».
Я перевела взгляд на бутылку вина, которую мы не заказывали, и бокалы, а после подняла глаза на самого официанта.
Сердце рухнуло в пропасть.
Марк смотрел на меня, заломив одну бровь, с плохо скрываемым любопытством в светло-серых глазах. На нем был теплый худи с капюшоном и свободные джинсы, в волосах бардак, а трехдневная щетина скрыла соблазнительную ямочку на подбородке.
– Привет Вера, – улыбнулся он, как ни в чем ни бывало, и скользнул за наш столик.
Облокотившись о столик и спинку дивана, Марк как бы отрезал меня от остального мира. Я отпрянула к ограждению, но на узком диване рядом с ним стало невероятно тесно.
Тадеуш впервые за все это врем довольно четко произнес на чистом русском:
– Знаешь его, Вера?
Марк не удостоил моего собеседника даже коротким взглядом.
Все его внимание было предназначено мне, и его взгляд был более чем откровенный. Двусмысленный, наглый, нарушающий личное пространство. Ни один мужчина не позволял себе так откровенно пялиться на мои губы, и я бы рада отвести глаза, но не могу.
Его глаза обещают наслаждение, ласкают мои скулы и в них горит желание увидеть больше, избавившись от лишней одежды. Наваждение и безумие в одном флаконе с резкими нотками сандала на его коже.
– Познакомишь?
Низкий голос с хрипотцой поднимает со дна отчаяние, осевшее противным илом за эти два прошедших дня. Сразу вспоминаю ванную, осколки красного сердца и вопрос-отказ. Вопрос-унижение.
«Разве ты шлюха, Вера?»
Я не позволю Марку играть со мной.
На самом деле, я благодарна ему за то, что он оттолкнул меня и четко обозначил собственные интересы. Я в его возмутительные стандарты не вписываюсь, но рядом с ним все равно почему-то теряю голову.
Перевожу взгляд на встревоженного поляка. Решаю специально подразнить зверя. Не только касаюсь руки Тадеуша, а даже медленно поглаживаю ее. Пусть видит и пусть придумывает себе что угодно.
– Тадеуш, это Марк и он уже уходит, – произношу я, не глядя на него.
И это моя ошибка.
В следующий момент бутылка вина летит в стену, взрываясь фейерверком красных брызг и темного стекла.
Люди вокруг начинают кричат на незнакомых языках. Все вскакивают с ног и, если до этого атмосфера в кафе текла расслаблено, то теперь градус взвился до потолка. Администратор кричит официантам, официанты ловят в дверях посетителей, которые подорвались с мест и собирались сбежать, не оплатив по счетам. Все кругом кричат и размахивают руками, и в этом хаосе есть только один человек, который остается без движения.
Виновник спокоен.
Он смотрит на меня. И улыбается немного криво.
– Какой же ты мерзавец, Марк, – выдыхаю я.
Он пожимает плечами, сует, не глядя, банковскую карту подбежавшему администратору и бросает что-то на греческом.
– Что ты сказал ему? – спрашиваю я, хотя и догадываюсь по офигевшему виду парня.
– Что все расходы беру на себя, – он снова пожимает плечами. – Я богатый мерзавец, Вера. Могу поджечь это кафе, если захочу, а хозяин только спросит, достаточно ли хорошо оно горит для меня.
В его глазах словно пляшут искры того самого пламени, про которое он рассказывает. Меня обдает жаром. Выданный плед и то грел меньше, чем руки Марка, которые ложатся на талию.
– Въера, – говорит Тадеуш с сильным польским акцентом.
Наверное, нервы сдают у человека.
Его голос и то, с каким акцентом он произносит мое имя, не вызывают во мне и десятой доли того, что я чувствую рядом с этим мерзавцем.
– Марк! – раздается сзади.
Вижу ту самую рыжую девку из аэропорта. Марк прикрывает на мгновение глаза. Его хватка на моей талии становится чувствительней.
– Успел забыть, с кем пришел сюда, Марк? – холодно спрашиваю я.
– Мы случайно встретились.
Смеюсь. Наверное, в том, что мне так весело виноват именно стресс, ведь ничего смешного не произошло. Просто я снова словно с головой нырнула в липкую и противную грязь, которую потом с себя не смыть так просто. В ушах словно зазвенело от стонов, которые отскакивали от кафельной плитки уборной, и как наяву услышала, как она скребется ногтями по пластмассовой перегородке, пока он трахает ее сзади. И последним аккордом – шум сливающегося бачка.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
