Сентябрьский жасмин

– Ты сумасшедший!

– И пусть. Но я женился и рожал их не для того, чтобы они видели, как их мать путается с чужими мужиками.

– Это ты виноват! – выкрикнула Люба.

– Я виноват, что ты блудливая овца? Смешно! Я тебе не изменял и даже не собирался! А ты забудь нас. И только попробуй появиться в Заречье.

– А что ты детям скажешь?

– Скажу, что ты умерла.

– Это жестоко! Они не простят тебе этого!

– Повзрослеют и простят, – ответил он.

Василий Михайлович встал, прошел к окну и выглянул на улицу.

Там бушевала весна. Погода была на удивление погожей, теплой и по-весеннему приятной. Кругом цвела черемуха, наполняя воздух ароматами белоснежных соцветий. Прямо у здания ковром распустились желтые одуванчики. Их яркие цветы приятно радовали взгляд.

Сновали туда-сюда машины, трактора – это трудяги возвращались с работы, после долгого трудового дня. В селе всегда так, встают с рассветом, а ложатся после заката.

На велосипедах и мопедах по всему Заречью носилась ребятня, и словно никому не было дела до молодого участкового.

А на душе стало как-то хорошо и радостно. Перед глазами всплыл образ Насти, и их разговор вновь и вновь крутился в его голове. «Я буду вам верной женой, – обещала девушка. – Но, возможно, у меня не будет детей», – вспомнил он ее признания. «И что же мне теперь делать-то, со всеми этими секретами и чувствами»? – задавался вопросом Василий. А сам потянулся легонько и решил, что девушка она молодая, пострадает немного, успокоится, и все у нее пройдет.

Фролов посмотрел на свои наручные часы и понял, что пора бы ему уже и закончить свой рабочий день, пока кого-нибудь не занесло к нему ещё. Он знал, кому надо, те и домой придут, будь то день или ночь.

Он спешно вернулся к столу, взял свою папку и сразу же направился к выходу. Но думы о Насте не покидали его. Василий поймал себя на мысли, что он думает о Голубкиной все время, даже когда с кем-нибудь разговаривает или решает дела по работе.

Дома его уже ждали дети. Мама присматривала за внуками, пока он был на службе. Несколько лет назад она оставила работу, чтобы было кому смотреть за подрастающим поколением.

Отец продолжал трудиться в селе, работая шофером на КамАЗе.

– Папа пришел! – кинулась к нему Аня и с ходу обняла его.

Следом подбежал сын и тоже прильнул к нему.

Василий погладил их и весело спросил:

– Ну что, слушались бабушку или опять ей нервы трепали?

– Слушались, – поведала Ксения Васильевна и улыбнулась, глядя на них со стороны.

– Ты скажи мне, если что, я их тогда на пятнадцать суток арестую, – шутил он, разглядывая светлые глазенки своих детей.

– Да нет, думаю, что до этого не дойдет, – отвечала ему мать, улыбаясь.

А сама засобиралась домой, но на прощание попросила:

– Позвони мне потом. Мне есть, что тебе сказать.

– Хорошо, – согласился сын.

– Только чтобы дети не слышали.

– Уже заинтригован. Давай сейчас говори.

– Тогда идем на улицу, – поманила его за собой матушка.

Они вышли во двор, медленно дошли до калитки, и Ксения Васильевна заговорила:

– Мне Люба звонила, хочет детей увидеть. Умоляла уговорить тебя, чтобы ты разрешил ей хоть разочек приехать и повидаться с ними.

– Нет, – заявил он категорично.

– Они же скучают по ней, – решила разжалобить его мать.

– Нет и все. Свой выбор она сделала, когда к чужому мужику сбежала и про них напрочь забыла.

– Они вырастут и все равно будут с ней общаться.

– Вот когда вырастут, пусть общаются. А сейчас ломать их судьбы и коверкать их душонки, я не позволю. К тому времени они уже окрепнут и будут иметь своё мнение и свои жизненные позиции. И сломить их будет очень сложно.

– Ты подумай, – стояла она на своем и погладила его по руке. – Они очень по ней скучают!

– Мам, наверное, я скоро женюсь, – неожиданно поведал он.

– Женишься? – удивилась она. – На ком?

– Потом вас познакомлю. Так что, встречи отменяются. Буду свою жизнь налаживать. И ей тут места нет.

Они разошлись. Ксения Васильевна заторопилась домой, зная точно, что там ее ждет хозяйство и муж, который уже давно вернулся с работы. А сама шла и терялась в догадках, кого именно выбрал ее сын? Никто и ничего ей не сказал про то. Никаких сплетен и разговоров не было по этому поводу, а это значило только одно, что с местными красавицами ее Вася ни с кем замечен не был. А из этого следовало, что, скорее всего, он вновь привезет себе женщину из города, куда он так часто отлучался.

Василий Михайлович вернулся в дом и с ходу спросил:

– Кто меня покормит?

– Я! – выкрикнула Аня и бросилась к плите.

– Хозяюшка моя! – похвалил он и уселся за стол.

Рядом присел Валера и ждал, когда сестра подаст им котлеты и макароны.

– А вы что, не ели еще ничего? – решил уточнить отец. – Вас что, бабушка не покормила?

– Мы тебя ждали, чтобы тебе не было скучно одному ужинать, – растолковал ему сын. – А то ты все один и один.

– Я не один, у меня есть вы.

– Да, но жены у тебя нет, и готовить некому, – ответил ему Валерка.

– А вы хотите, чтобы у меня жена была? – удивился он такому заявлению.

– Мы хотим, чтобы у нас была мама. Только своя.

– Ну, вы уже давно поняли, что у мамы другая семья, и мы ей там не нужны.

– Мы по ней очень скучаем, а она все не едет и не едет.

– Вы уедете, скучать буду я. Вы хотите меня тут одного бросить, как мама?

– Нет, – мотнул головой мальчик и совсем загрустил.

Подошла Аня и поставила перед ними тарелку с котлетами, а сама строго взглянула на брата и заявила:

– Я от папы никуда не поеду, так и знай! И хватит нюни распускать. Тебе что сказали, бросила она нас! Хватит грустить и ныть.

– Но папе тоже скучно одному, – возразил ей брат. – У всех есть жены, а у него нет. Так неправильно!

– Он у нас красивый и молодой, вот возьмет и найдет себе жену, – пояснила ему Анна.

– А вы точно хотите, чтобы я вам в дом женщину привел? – решил уточнить Василий Михайлович, наблюдая за их разговором.

– Только добрую и хорошую, – смотрела на него дочь. – А то бабушке трудно с нами. Она постоянно переживает за свой дом, когда с нами остается. Да и давление у нее высокое скачет. А так, была бы она у себя дома и не переживала бы за своих кур и гусей.

– Вот это вы тут сами порешили? Или кто подсказал? – попытался выведать он, с улыбкой глядя на них.

– Сами, – серьезно ответила ему Аня. – Мы уже взрослые и понимаем, что у мужчины должна быть женщина, а у женщины мужчина. Тогда им скучно не будет. А так можно и в депрессию впасть.

– Я даже есть перехотел, – сказал Василий и улыбнулся. – Это с чего вы решили сватать меня? И что, уже кто-то на примете есть?

– Есть, – уверенно и деловито отвечала ему дочка.

– И кто же она?

– Наша медичка.

– Кто?! – вытянул он шею вперед, не совсем понимая, что тут происходит.

– А что, она добрая, покладистая, красивая. Уколы делать умеет. Всегда ухоженная, опрятная, – размышляла Аня. – А как ее все бабушки любят! Только и говорят: какая она хорошая!

– Опять медсестра! – изрек Фролов, качнув головой. – Прям не девка, а свет в оконце!

Потом помолчал немного и спросил:

– А вам она нравится?

– Мне не очень, – выдал Валера.

– Почему?

– Молодая совсем. Поди, и готовить-то не умеет. Опять нас бабушка кормить будет.

– Она научится! Я ее научу, – встала на её защиту Анна. – Только бы добрая была и любила нас.

– А если она вас наказывать станет? – попытался уточнить отец.

– За что? – спросила его девочка.

– Ну… за хулиганство. Там… за плохие отметки. Или за то, что не убираетесь у себя в комнатах.

– Это не наказание, а воспитательная мера, – пояснила ему дочь серьезным тоном.

– Какие вы у меня взрослые уже! – произнес Василий и был рад, что у него такие рассудительные и смышленые дети.

Но прекрасно понимал, что слова – словами, а когда дело дойдет до женитьбы, тут выльется наружу всё и сразу.

Они вместе поужинали. Но вопрос – о женитьбе главы семейства, остался открытым.

Глава 2. Встреча на речке

Несколько дней Настя и Василий не виделись. Голубкина рано уезжала в город на учебу, а вечером зубрила билеты. Впереди госэкзамены, и надо было подготовиться к ним должным образом, чтобы сдать все зачеты, и получить свой долгожданный диплом.

Да и у Василия были неотложные дела. Он то и дело ездил в отдел, сдавал отчеты о проделанной работе и следил за порядком на вверенной ему территории. А вечером он уделял время своим детям, которые писали контрольные работы и тесты в конце года. И надо было проследить, чтобы они окончили школу с хорошими отметками.

Наступило лето. Дни стояли жаркие. Солнце нещадно палило землю, прогревая воздух до критических отметок.

Молодежь потянулась на речку, чтобы открыть пляжный сезон и спрятаться от палящих солнечных лучей. И не важно, что вода еще не прогрелась, главное – это подальше от билетов и от работы, которой в селе всегда хватало.

Однажды, проходя мимо местного магазина, Василий вновь встретился с Настей. Она вышла из сельпо с покупками, а завидев его, сразу свернула и устремилась в другую сторону.

Фролов улыбнулся и пошел за ней. Он догнал ее, резко остановил и спросил:

– Насть, ты что, передумала? Почему ты не хочешь со мной встречаться? Убегаешь от меня.

– Я не передумала. А навязываться и вешаться на тебя не буду. Не любишь, что ж с того, – с обидой в голосе ответила она, прекрасно понимая, что не видела его уже много дней.

А сама боялась посмотреть на участкового и услышать слова отказа.

– Ах, Настена-Сластена! – вздохнул протяжно Василий Михайлович. – Как же нам теперь быть-то?

– Все от тебя зависит, – напомнила она и шагнула вперед.

– Подожди, – взял он ее за руку и удержал на месте. – Я же не могу вот так за один день полюбить тебя. Ты меня тоже пойми. Я столько лет один, а тут такая красивая и молодая девушка мне в любви призналась. Я растерялся, извини.

– Извиняю, – ответила она и взглянула на него исподлобья своими голубыми глазами.

Он выпустил ее руку, немного подумал и предложил:

– Давай так, мы с тобой никому про то не говорим. Пусть вся округа спит спокойно. А сами будем общаться. Ну, привыкать друг к другу.

– Хорошо, – согласилась она, и чуть заметная улыбка мелькнула на ее губах.

– Ну, а для начала, я прошу тебя – поделай моей матери уколы. Ты будущий медик и, надеюсь, уже умеешь их делать?

– Умею, – кивнула она головой.

– Можешь помочь?

– С удовольствием, – обрадовалась девушка.

– Тогда зайди к ней, сделай ей укол. А то моя матушка давлением и ногами мучается.

– Хорошо, зайду.

Фролов взглянул на ее увесистые пакеты и предложил:

– Давай помогу?

– А как же вся округа? – напомнила она. – Точно не уснут спокойно.

– А ну их! – махнул он рукой. – Могу же я своей землячке сумки донести? Тем более, что нам по пути.

– Хорошо, – согласилась она и неуверенно протянула ему свою ношу.

Они пошли рядом. Анастасия была рада их встрече, но жутко стеснялась.

А Василий спросил:

– Летом здесь будешь или поедешь куда?

– Здесь. Экзамены сдам и буду родителям помогать.

– А я на море хочу. Поехали со мной на море?

– В качестве кого?

– Ну, в качестве….

Она заглянула ему в глаза и мгновенно стала очень серьезной.

Он понял, что сейчас никак нельзя ошибиться и сказать не те слова, которые она ждет. Лучше промолчать, чтобы не обидеть.

Фролов тяжко вздохнул и тихо заговорил:

– Насть, я с женой развелся и дал себе такую установку, что больше никогда не женюсь. Понимаешь? Я живу один и мне это нравится, на данный момент. Никто не упрекнет, никто не предаст. Никто не уйдет налево.

– Я никогда тебя не предам, верь мне, – тихо пообещала она. – И налево точно не пойду.

А сама смотрела в его голубые глаза и ждала, что он ответит.

– Я верю. Только установка работает и….

– А как же к старости кружку воды подать? Один всю жизнь не проживешь – это скучно и неправильно. Дети вырастут и уедут в город, а ты останешься совсем один.

– С моей профессией до старости еще дожить надо.

– Доживешь, – решила подбодрить она.

– Дай Бог, дай Бог! – ответил он задумчиво.

А сам понимал, что для счастья надо совсем малость – это полюбить. Но любви на данный момент не было, а появился некий интерес к этому умненькому и милому созданию. А тут еще дети устроили ему настоящее сватовство, желая заполучить в матери именно медичку, потому что она им нравилась в селе больше всех. И потому что мужчине без женщины, ну никак не прожить!

Он вспомнил разговор с дочкой и сыном и улыбнулся. А сам подумал: «Ну, если она уж и детям нравится, то точно добрая и порядочная»!

Анастасия грациозно вышагивала рядом, глядя на дорогу. Она сделала свое дело – призналась ему в чувствах, и теперь была его очередь, и он должен поступить по-мужски.

Они поднялись по тропинке в гору, вышли на улицу и пошли рядом.

С ними здоровались. На них обращали внимание сельчане. Прохожие оглядывались в их сторону и терялись в догадках.

– Ну все, – усмехнулся Василий, – теперь придется жениться!

А сам засмотрелся на спутницу, понимая, что злые языки никогда не умолкнут и будет делать свое гадкое дело – распускать сплетни.

Она ничего не ответила. Ведь предложение делают не так, там говорят совсем другие слова и по-другому.

А он оценил это, видя, что девочка серьезно подошла к этому вопросу, и теперь его очередь – проявить себя мужественно. А она будет ждать его решения и его признания, будь оно горьким или сладким.

Пара подошла к дому и остановилась. Настя протянула руку, чтобы взять пакеты.

А он медлил и все смотрел на нее. Но ничего не нашел, что сказать, а только напомнил:

– Не забудь к нашим зайти.

– Не забуду, – пообещала она и приняла от него покупки.

Потом мило улыбнулась и попрощалась:

– Пока.

– Пока, – ответил ей Василий.

Голубкина тут же ушла. А он повернулся и отправился в участок. Всю дорогу мужчина шел и думал о том, что произошло за последние дни? И теперь он должен дать ей честный ответ. Обязательно честный, потому что потом и сам намается и ее намучает своей нелюбовью. Настя сразу созналась по поводу детей и это было очень правильно с ее стороны. Так могла сделать только влюбленная девушка, с серьезными намерениями.

Ближе к вечеру Анастасия, как и обещала, зашла домой к его родителям.

Ксения Васильевна встретила ее радушно и пригласила в комнату:

– Настенька, здравствуй. Проходи сюда.

Она робко вошла за ней и остановилась у стола. А сама раскрыла свою сумку и начала доставать из нее все необходимое для укола.

– Что-то давление и ноги замучили, – пожаловалась женщина.

– Все связано. Целый день на ногах, отсюда и давление, – растолковала она. – Надо больше отдыхать.

– Да, где уж тут! – махнула та рукой. – За ребятишками глаз, да глаз нужен. А тут еще хозяйство. Радует, что не работаю. Тогда вообще уже давно свалилась бы.

– Все будет хорошо, – подбодрила ее Настя и улыбнулась.

Она сделала Фроловой укол, убрала лекарства обратно в сумку и сказала:

– Если что, звоните, я приду.

– Ой, Настенька, – охая и ахая, начала вставать с кровати хозяйка, – какие у тебя ручки золотые. Даже не больно совсем.

А сама присела тут же и вновь поблагодарила:

– Спасибо тебе, добрая ты душа. Дай Бог, тебе мужа хорошего.

– Дай Бог, – с улыбкой ответила ей Голубкина.

А сама убрала со стола все ненужное от укола и выбросила в мусорное ведро.

Но тут на веранде послышались шаги, и в дверях появился Василий. Высокий и статный, он вошел и, разводя руками, с порога радостно сказал:

– О! Да у нас гости!

– Вот Настенька зашла, укол мне сделала, – поведала ему Ксения Васильевна.

– Спасибо тебе, Настёна-Сластёна, – поблагодарил ее мужчина.

А сам рассматривал, как она красиво стеснялась и прятала от него свои большие голубые глаза.

– А что, ма, – заговорил он весело, – вот возьму и женюсь на Насте. Ты не против?

Девушка враз сделалась серьезной, а Фролова ответила:

– Это не мне решать, а вам. А Настенька мне очень нравится.

После этих слов, Голубкина залилась ярким румянцем, схватила сумку и, не попрощавшись, выбежала на улицу.

– Ну, Вася! – упрекнула его мать. – Кто же так шутит? Поди, обиделась!

А сама метнулась к окошку, чтобы проводить взглядом обиженную девчонку, и с сожалением проговорила:

– Всё, не придёт больше. Кто уколы делать будет?

Но сын уже не слышал её, а бежал следом за Настей. Он догнал ее у калитки, резко преградил ей дорогу и поспешил извиниться:

– Прости. Ну, прости меня, пожалуйста! – сказал он и никак не хотел выпускать её из палисадника.

Настя молча пыталась обойти его, ступая то в одну сторону, то в другую, и искала возможность уйти, прекрасно понимая, что Ксения Васильевна теперь стоит и смотрит на них в окно.

Фролов шагнул к ней, мгновенно обнял, прижал её к себе и тихо сказал:

– Понимаю, что с тобой по-другому надо и серьезно, но ты такая молоденькая. Сегодня всю ночь не спал, все о тебе думал.

Анастасия отстранилась от него, осознавая, что теперь за ними наблюдают все соседи, прохожие и непременно со всех окон и дворов тоже. Кто же пропустит такое зрелище – средь бела дня участковый лапает медичку прямо перед окнами своего дома. Конечно, это что-то, но значит. И тут любопытство зашкалит у любого.

– И что ты обо мне думал? – поинтересовалась она. – Плохо?

– Нет, что ты! Просто думал и все, – передернул он плечами.

– Мне надо идти. Пусти, люди увидят.

– Пусть видят.

– Нет, не хочу, чтобы сплетничали про нас. И мама твоя смотрит в окно.

Василий резко оглянулся на дом, увидел в окне мать, потом вновь перевел взгляд на неё и неожиданно предложил:

– Пойдем на речку. Искупаемся, позагораем.

– Уже вечер, – напомнила ему Настя. – Да и купальника у меня нет с собой.

– А я подожду тебя. Придешь?

– Зачем? – смотрела она вопросительно.

– Жарко. Хочется искупаться и с тобой пообщаться. Должен же я к тебе привыкнуть и рассмотреть в тебе то, что обычно видят влюбленные. И что в тебе приметили все жители нашего Заречья.

– А что они во мне заприметили? – сразу насторожилась она.

– Ну, твою доброту, твою красоту, твою порядочность и искренность.

– Это кто так сказал?

– Дети мои. Да и все в округе так говорят.

– Дети?! – удивилась Настя. – Ты говорил с ними по поводу меня?

– Не я с ними, а они со мной.

– Ничего не понимаю.

– А что тут понимать? Мне сказали, что ты всем тут нравишься, даже моим детям.