Страница 15 из 16
Ей казалось, что она здесь находится целую вечность. Днём Соня спала, а ночью билась в дверь, пытаясь привлечь к себе хоть какое-то внимание. Поначалу приходили, приносили еду и говорили о каком-то замужестве и о какой-то Вальрике, а потом визиты стали реже и в конечном итоге прекратились вообще. Прошло уже трое суток, как она сидела в гордом одиночестве в своей тёмной комнате.
Лишь свет от нескольких свечей делал комнату немного светлее. Окна располагались слишком высоко и, даже встав на стул, девуш- ка не могла до них дотянуться. Когда на улице дул ветер, внутри становилось свежее и запах свечной гари ощущался не так остро. В комнате стояла одна единственная большая кровать, если, конечно, не считать стола и двух стульев. На столе лежал поднос, на котором находились графин с водой и небольшая чашка с фруктами. Не тронутыми фруктами. А ещё стоял книжный шкаф, в котором лежала единственная книга, причем на латинском языке. К Соне перестали ходить, потому что она отказалась от замужества да и видеть особо тоже никого не хотела. Её понимали без слов, и результат – трое суток одна. Окончательно выбившись из сил, подошла к столу, взяла яблоко и, надкусив его, задумалась. Её лицо постепенно стало искажаться ненавистью, изо рта вырвался полный отчаяния крик, и яблоко со всего размаха полетело в дверь. Девушка медленно дошла до кровати и, упав на неё, разрыдалась.
– Почему это случилось именно со мной? Если бы здесь оказалась Романна, всё было бы по-другому! Где же ты, Ромочка? Что с тобой, подружка? – проговорила она сквозь слёзы.
На улице стемнело. Если прислушаться, можно было слышать, как обитатели ходят по замку, смеются и что-то обсуждают. Спустя какое-то время дверь открылась, и в комнату вошёл молодой статный вампир. Закрыв за собой дверь, он внимательно посмотрел на заплаканное лицо девушки. Её опухшие от долгих слёз глаза выражали страх, он это чувствовал. Затем медленными шагами подошёл к столу, посмотрел на чашку с фруктами и, присев на край стола, спросил:
– Ты опять ничего не ела?
Его голос прозвучал спокойно и заботливо.
– Тебе какое дело? Зачем ты вообще сюда пришёл? Посмотреть, как мне здесь хорошо? – раздражённо проговорила она.
К её удивлению, он по-прежнему оставался спокойным.
– Нет. Ты не права, я пришёл помочь тебе, потому что знаю тебя уже давно и мне жалко смотреть, как ты себя изводишь.
– Не смотри! Тебя сюда никто не звал, сам пришёл! Если бы вы меня сюда не притащили, я бы …я бы была другой! – крикнула Соня, сверля своими карими глазами его непонятного цвета глаза.
Он встал, всё так же медленно подошёл к кровати, на которой сидела испуганная девушка, присел и проговорил:
– Это твой дом и не привести тебя сюда мы просто не могли! Эти стены ты знаешь давно, каждый уголок этого замка просто пропитан тобой! Ты знаешь здесь абсолютно всё и всех! Просто тебе нужно вспомнить, Вальрика… – с этими словами он протянул к ней руку, но Соня соскочила и оказалась по другую сторону кровати.
– Не смей меня так называть. Я – Соня! И живу я не здесь, а в своём доме с мамой, папой и сестрой. А здесь я ничего и никого не знаю! – прокричала она со злостью.
Её карие глаза просто горели от ненависти и злобы, но он оставался спокойным.
– Даже сейчас, когда ты говоришь эти слова, глаза выдают тебя. Такой взгляд был только у Вальрики, то есть у тебя! Отрицая всё, ты тем самым приближаешь себя к правде, неужели всё ещё не понимаешь этого? Ты не сможешь убежать от своего прошлого и от своей судьбы. Как бы ты этого не хотела, но это должно было случиться, и это случилось, – произнёс он, встав с кровати.
Её глаза высохли от слёз, и она уже не смотрела на него с той первоначальной ненавистью. Сейчас она пыталась понять его, но что-то внутри не давало покоя, что-то сильное тянуло к нему, и она не понимала, что именно. Она видела его первый раз в жизни и почему-то уже не боялась. Он не был таким, как все другие вампиры, он казался ей особенным. Она снова села на кровать и, поправив рукой растрепавшиеся белые волосы, уже более спокойно спросила:
– Ты говоришь о моём прошлом так, будто тебе всё об этом известно.
Он улыбнулся и ответил:
– Я знаю тебя, Валь… – он замолчал, увидев, как её лицо стало меняться, продолжил, – … Соня, уже давно! И знаю, как никто другой. Я могу рассказать о тебе всё, если только ты сама этого захочешь, – он посмотрел как-то загадочно.
«Хочу ли я это знать?» – спросила саму себя Соня и задумчиво посмотрела на молодого вампира.
– Ты должна это знать! Сама почувствуешь, как станет легче! – произнёс он, словно прочитав потаённые мысли.
– Но… не знаю, хочу ли я услышать всё это? Ведь сейчас я – это я, а ни какая-то там Вальрика… – произнесла она задумчиво.
– Тем более, ты должна это услышать, чтобы разобраться и найти ответы на все интересующие вопросы! – сказал он, снова садясь на кровать.
– Хорошо! Можешь рассказать всё, что тебе известно обо мне или об этой Вальрике! – сказала она, окончательно успокоившись, твёрдым и уверенным голосом.
Он улыбнулся более широкой улыбкой, и она заметила два небольших клыка.
– Я очень рад, что ты решила во всём разобраться. И потом… так быстрее скоротаешь вечер, всё-таки лучше, чем сидеть одной в ожидании чего-то неизвестного, – с этими словами он посмотрел на неё, слегка улыбнувшись уголками губ, и продолжил.
– Итак, с чего же начать… – с этими словами он задумчиво посмотрел на Соню.
Она сидела в ожидании истории, поэтому не отводила от него своих, как считал вампир, безумно красивых и неповторимых для этого мира, глаз.
…Хорошо, начну с того, что раньше тебя звали Вальрикой! Ты родом из очень знатной семьи и, естественно, была вампиром, чертовски красивым и весьма неординарным вампиром! У тебя были синие волосы, не как сейчас, и глаза… зелёные, подобно молодой траве. Ты была слишком независима и никогда не следила за веяниями моды в нашем мире, делала то, что хотела, и тебе было абсолютно всё равно, что будут говорить и думать окружающие. Помню, когда старший наследник пришёл просить твоей руки к родителям, был весьма удивлён, увидев тебя, как, собственно, и все остальные. На твоей губе, как и в ушах, красовался пирсинг! Это сейчас мы знаем, как это всё называется, а тогда, помню, ты долго, да и не только ему, объясняла, что это такое, а главное – зачем вообще это нужно было делать. Родители испугались, что после увиденного он передумает жениться, и, не дав возможности высказаться, стали всячески уговаривать. Говорили, что это временно, и ко дню свадьбы ты обязательно снимешь себя весь этот металл! Было забавно их слушать. Они же не подозревали, что наследник любил Вальрику не за внешность, а за гораздо большее, что было в ней, а она просто стояла и ухмылялась, глядя на всю эту сцену. Знаешь, в этой семье было принято выбирать себе в спутники жизни каких-то «ненормальных» половинок. Ты была не такой, как остальные вампирши! Ты уже поняла, что Вальрика должна была выйти замуж за старшего наследника, считалось, что самые сильные вампиры рождались только от лиц королевских кровей и от большой любви, а Вальрика очень сильно любила наследника, и он ради неё был готов на всё, даже на смерть! День свадьбы был назначен, гости приглашены, и казалось, что всё было просто замечательно, как вдруг… – он замолчал, словно вспоминал всё происходящее снова, но несколько минут спустя, продолжил, – … как вдруг незадолго до свадьбы пришёл дядя Лекса и Орлана – Визирь и сказал:
– Вы не можете женить моего племянника на этой синеволосой, не соблюдающей традиций, бестии. Он должен жениться только на одной из моих дочек. Я против этого обряда, и знайте, что любым способом помешаю этому.
Помню, Лекс тогда сказал:
– Наш дядя скоро своей настойчивостью погубит и себя, и свою семью.
Я усмехнулся и согласился с его словами. Да, надо отдать ему должное, с каким упорством и рвением он пытался женить Лекса и его братьев на своих дочерях.
Никто тогда не обратил особого внимания на его угрозы. День свадьбы был назначен, гости приглашены. Лекс лично контролировал это событие, поэтому не было никаких сомнений, что кто-то осмелится помешать торжеству. А масштаб мероприятия был действительно велик! Настал день священного обряда. Все собрались, даже сам повелитель уже присутствовал, но единственной, кого ещё не было – это самой невесты. Все ждали её с нетерпением, особенно Орлан.
– Лекс, ну как… я выгляжу?! – волновался Орлан, постоянно поправляя костюм, галстук, волосы, а затем тоже самое в обратном порядке.
Лекс похлопал его по плечу и, улыбаясь, ответил:
– Не волнуйся, братец. Ты выглядишь, как истинный повелитель, то есть – отлично!
Он обеспокоено посмотрел на Лекса и шёпотом проговорил:
– Мне всё равно как-то неспокойно, особенно после дядиных слов.
– Неужто думаешь, что всё это он сказал всерьёз? – с улыбкой
и вполне спокойно спросил Лекс.
– А ты считаешь, что нет? – всё с тем же беспокойством спрашивал Орлан.
Лекс усмехнулся и ответил:
– Я знаю, что наш дядя повёрнут на женитьбе, но не думаю, что
он способен на что-то большее, чем на угрозы. Да и потом он же не настолько глуп, чтобы строить козни нашей семье. Успокойся, Орлан, всё будет хорошо!
Орлан с облегчением вздохнул. Слова брата, конечно, не очень его убедили, но всё же немного успокоили.
Время шло, а Вальрики всё не было. Орлан взволновался не на шутку:
– Слушай, Лекс, что-то её долго нет, может отправить за ней кого-нибудь из слуг?
По лицу Лекса пробежала тень беспокойства. Посмотрев на стоявшую рядом служанку, кивнул ей головой в сторону комнаты Вальрики, и она тут же ушла, но не прошло и минуты, как раздался крик:
– Убили! Принцессу убили!
Переглянувшись между собой, Орлан и Лекс метнулись в её комнату, следом охрана и все остальные. Дверь была распахнута, на полу лежала окровавленная Вальрика. Как только братья забежали в комнату, сразу почувствовали запах охотника, но увидев Вальрику, мгновенно о нём забыли.
– Дрэка, обыскать весь замок и его окрестности! Любого, кто не похож на нас или не пахнет как мы, притащить ко мне, живо! – эти слова Лекс сказал высокому и полноватому вампиру, стоявшему позади ошарашенной толпы.
– Да, мой господин, – с этими словами Дрэка исчез. Толпа гудела без умолку.
Орлан, сидевший на полу и державший на руках Вальрику, повернувшись в сторону брата, сквозь зубы произнёс:
– Попроси их заткнуться!
После этих слов Лекс повернулся в сторону волнующейся толпы и крикнул:
– А вы что разорались? Поиски и вас касаются!
Кто-то позади толпы сказал:
– Извините нас, повелитель.
Затем толпа быстро разошлась. Лекс вышел и закрыл дверь в комнату, оказавшись снаружи. Вальрика и Орлан остались наедине. Он медленно провёл по её лицу рукой. Спустя мгновение она приоткрыла глаза и еле слышно проговорила:
– Какой… ты сегодня красивый…
Он нежно посмотрел на неё и, улыбнувшись, с трудом проговорил:
– Моя ночная нимфа, прекрасней тебя нет никого во всей тёмной половине! Скажи, кто посмел прикоснуться к самому дорогому, что у меня есть в этой жизни? – он старался оставаться спокойным, несмотря на то, что изнутри его разрывала на части ненависть, злость, обида и… слёзы…
– Слёзы? А разве вампиры могут плакать? – с удивлением спросила Соня, перебив своего гостя, от чего ей стало неловко.
Он с удивлением посмотрел на неё и спросил:
– Почему ты считаешь, что вампиры не могут плакать?
– Ну, вы же не люди, а вроде как мертвецы? – сказала Соня, от чего ей стало вдвойне неловко.
На лице вампира было не только удивление, но теперь уже и усмешка.
– Мы не мертвецы. Мы состоим из плоти и крови, как и вы – люди, но при этом не относимся к человеческой расе и не считаем себя мертвецами. Мы рождены от вампиров, а это значит, что так же, как и вы, состоим из плоти и крови. Просто… это всё ваши человеческие стереотипы в отношении нас, придуманные однажды кем-то и подхваченные столетиями, разукрашенны до такого состояния, что… иногда просто разводишь руками, диву даёшься, насколько богата человеческая фантазия. Страх. Всё дело в нём! От страха можно такого придумать, что даже самая безобидная мышка, которая сама всего боится, может превратиться в огромную и плотоядную крысу. Зомби – это мертвец, выполняющий волю того, кто вызвал его дух. Мы не такие! – с каким-то негодованием сказал он.
– Ты извини, если обидела этими словами, но ведь укусив человека, он умирает, его хоронят, а затем он встаёт из могилы, разве он живой? – с удивлением спросила Соня.
– Да! Он в вашем мире считается умершим, а в нашем нет. Пусть после укуса он стал полукровкой, но, тем не менее, мы «вдохнули» в него свою жизнь, а это значит, что он живой! – сказал вампир, посмотрев на задумчивое лицо девушки.
– Я всё равно не понимаю, – сказала, слегка улыбнувшись, Соня. Он подсел ближе, но она не стала отодвигаться, а напротив немного подвинулась и стала слушать то, что он собирался сказать. Ей было очень интересно, и она окончательно перестала его бояться, сама не понимая почему. Он хотел что-то проговорить, но как бы совершенно случайно встретился с ней взглядом. Увидев его глаза так близко, она невольно стала наслаждаться столь завораживающим цветом. Как ей хотелось повернуть голову в другую сторону, на что-нибудь отвлечься, но как назло ничего не происходило. Она была просто не в силах этого сделать.
«Боже, что со мной? Почему я не могу отвести от него глаз?!» – промелькнула в голове мысль.
А он продолжал смотреть, лёгкая улыбка скользнула по его лицу.
«Теперь, она моя!» – с этой мыслью его лицо озарила более заметная улыбка, и он, словно опомнившись, продолжил рассказ:
– Так вот, смотри, ты говоришь, что вампир – это тот же самый мертвец, так? – с этими словами он вопросительно посмотрел на девушку.
– Ну, да… – ответила Соня, не отводя от него взгляда.
– Тогда ответь на ещё один вопрос: разве мертвец может испытывать чувство обиды, злости, страха, влюблённости, страсти и наслаждения? – последние слова он произнёс приглушённым голосом, при этом его глаза приобрели необычный стальной оттенок, а на лице появилась дикая улыбка, которую дополнили два показавшихся клыка. От всего этого у Сони побежали по коже «мурашки», она машинально отсела подальше, но он даже этого не заметил. В глубине души девушка была рада этому, и чтобы не подавать вида, что снова испугалась, уверенным голосом спросила:
– Может быть только злость?
Его лицо вновь изменилось, став обычным:
– Запомни: зомби, как заведённые игрушки, в какую сторону поставишь, туда и пойдут. Они не в состоянии что-либо испытывать, не говоря уже о чувствах! Они просто неосознанно и беспрекословно выполняют волю другого. Вот и всё! Ну, теперь поняла, что мы совсем не похожи на них?
– Ну, вроде как поняла, – не задумываясь, ответила девушка.
– Хорошо. Тогда я продолжу дальше? – он посмотрел на Соню.
– Конечно! – неожиданно для себя самой воскликнула она, отчего смущённо отвела от него взгляд. Улыбнувшись, он продолжил:
– Орлан держал Вальрику на руках и не мог поверить, что её вот-вот не станет! Он и представить себе не мог, как будет жить без неё дальше.
– Милая, не молчи, прошу тебя. Скажи, кто это сделал? Кто? – пытался выяснить он. Она улыбнулась и прошептала:
– Я люблю тебя и буду любить всегда… – но не успела договорить, как её перебил Орлан:
– Милая, я умоляю тебя, скажи кто? Кто лишает меня самого дорогого?!
Она подняла руку и, прикоснувшись пальцем к его губам, прошептала:
– Подожди и послушай меня, это очень важно. Я… всё равно не выживу, ты это прекрасно понимаешь. Я… буду любить тебя… вечно… и спустя какое-то время вернусь, но только не такой, какая есть сейчас, а другой, слышишь… другой. Прошу, найди меня, где бы я ни была и какой бы не…
Она говорила с большими паузами и закрывала глаза, словно обдумывала эти слова. Вальрика была очень тяжело ранена, и было видно, что здесь постарался профессионал. Судя по всему, он сознательно не убил её сразу, а хотел, что бы она мучилась. Орлан только молча кивал головой, потому что не знал, что и сказать. Он не хотел верить, что в любой момент той, с кем он прожил не одну сотню лет, сейчас не станет. Это было не справедливо. Он ещё раз взял себя в руки и как можно спокойнее спросил:
– Вальрика, милая моя, любимая моя половина, моя тень, моя Прозерпина, скажи, кто это с тобой сделал? Кто?! – он говорил эти слова искренне и с такой любовью, что казалось, просто не переживёт смерти. Она снова открыла глаза, по её щеке скатились слёзы, и она еле слышно начала говорить: Это… это… охот… – сделав глубокий вдох, глаза стали шире, и, выдохнув остаток своей жизни, она… исчезла, так и не договорив. В руках у Орлана остался только медальон, подаренный им в первую их встречу. Всё это произошло настолько быстро, что он даже не успел сообразить, куда она делась, но потом его словно осенило, и вся боль, злость и ненависть, которая так долго копилась всё это время, пока он держал её, вдруг вырвалась наружу душераздирающим криком:
– Вальрика-а-а-а-а!!! Не-е-ет!!! Лекс вбежал в комнату и увидел, что на полу сидит Орлан и держит в руках медальон, вокруг была кровь, но не было Вальрики. Её больше нет, а он даже не успел попрощаться. Ему было очень жаль, ведь он был знаком с ней дольше, чем она с братом. На одном из балов Лекс познакомил Вальрику и Орлана, и после этого они уже всегда были вместе. Как бы странно не звучало, но Лексу, насколько я его знаю, никогда и никто не нравился. Возможно, он и увлекался кем-то, но только ради удовлетворения собственных потребностей. Любить никого не любил, разве что только родителей и братьев, поэтому никогда не понимал тех чувств, которые испытывали друг к другу Вальрика и Орлан. Порой брат даже обижался на него, потому что тот просто не мог их понять, но зато они могли быть уверены в поддержке повелителя. Так получилось и со свадьбой. Орлан был очень рад, когда узнал, что брат не только поддержал их идею жениться, но и взял на себя организацию столь крупного мероприятия. Так что можно было только догадываться, что чувствовал на тот момент Александр. Да и Вальрика была как родственник в этой небольшой семье, так, по крайней мере, считал он. Он подошёл к брату и, положив руку на плечо, сказал:
– Пойдём, здесь больше нечего делать!
Орлан повернулся к брату, и Лекс увидел его лицо. Оно было злым, а глаза были настолько дикими и обезумевшими, что на какую-то долю секунды Лексу стало не по себе от этого, но, придя в себя, он повторил:
– Пойдём, Орлан! Здесь больше делать нечего! Я прикажу закрыть эту комнату навсегда!
Орлан встал, его лицо по-прежнему выражало злость, и он прокричал:
– Ну и что?! Ты по-прежнему считаешь, что не стоило волноваться из-за дядиных слов?!
– Успокойся, Орлан! Я прекрасно тебя понимаю и… – Лекс не успел договорить, как его перебил брат:
– Что ты понимаешь?! Ты никогда нас не понимал! Как сейчас смеешь говорить о каких-то понятиях! Ты жил только тем, чтобы удовлетворить свои похотливые потребности! Ты никогда не любил, и ты не смеешь говорить о том, что понимаешь меня! – наконец-то договорил Орлан. Казалось, сейчас он выплеснул на брата всю свою накопившуюся ненависть и злость, но пока он говорил, у Лекса на лице не дрогнул ни один мускул. Если бы на него повысил голос кто-нибудь другой, а не брат, то Лекс разорвал бы его на куски, даже глазом не моргнув. Но сейчас он стоял не как повелитель вампиров, которого отчитывала его правая рука – Орлан, а как младший брат, которого отчитывал старший. Он переживал, но виду не показывал. Его лицо по-прежнему оставалось каменным и холодным. К несчастью для него самого, его власть не терпела никаких эмоций, только чёткий ум и холодное сердце, как когда-то учил их отец. Лекс спокойным голосом продолжил:
Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом
