– Да. Но у перед нами целая гора работы, забыл сколько в архиве было папок?
– Могла бы то, что в кабинете закончить. – Предлагает он, а я усмехаюсь.
– А ты закончил хотя бы половину?
Парень натянуто улыбается.
– У меня свои дела.
– То есть ты не работаешь?
– Нет. – Его улыбка становится шире.
– Почему ты такой довольный? Тебя же могут уволить.
– Ты что забыла?
– Аа.. Точно! У тебя же собственная квартира и так далее. – Говорю я, закатывая показательно глаза, при этом перетаскивая последнюю папку. – Зачем тогда сюда пришёл, если так много денег?
Он как будто что-то вспоминает, и широкая улыбка с лица парня спадает.
– Я тут ненадолго.
Сухо подаёт голос Данил, закрывая папку перед собой.
– Поэтому могу уйти, несмотря на то, что мне сказали.
– Вот как?
– Именно.
Парень даже не утруждается сложить папки в одну стопку на своём столе не то, чтобы перенести их на отдельный стол. Он просто выключает компьютер и встаёт, пока я беру клейкий стикер и пишу на нём чёрным маркером «Закончено».
– Похоже скоро у меня будет новый сосед по кабинету.
Даже не просто говорю, а предвещаю, судя по его поведению на работе.
– Очень надеюсь. До встречи. – Тихо бросает Данил и выходит из кабинета.
Не уделяю особого внимания его словам и просто приступаю к сборам домой. Стикер клею на самую верхнюю папку в стопке, которую я перенесла на отдельный столик. Закрываю окно, поправляю жалюзи и мой взгляд направляется на стол Данила. Папки в кривой стопке даруют ощущение, как будто вот-вот упадут. Одна из них просто лежит на столе, задевая клавиатуру. Нет. Я не буду убирать его стол. Это не моя забота. Прекращаю сверлить взглядом беспорядок на столе коллеги, подвигаю свой стул к столу и выхожу из кабинета. Вот мой первый рабочий день и прошёл. Кто бы мог подумать.
Глава 12
Надя
У вас бывает такое чувство, будто бы ваши эмоции взяли вас за горло? Будто бы они пожирают изнутри, при этом держа руку на вашем горле, чтобы вы не могли позвать на помощь? В последнее время мне эти эмоции слишком хорошо знакомы.
Первые недели после тяжёлого расставания даются, конечно, не легко. Свежие эмоции, свежие раны. Но мне кажется, что куда сложнее дается последующее время, когда ты остаёшься наедине с собой. Вроде бы прошло достаточно времени, ты не плачешь постоянно, нет ощущения разрывающей тебя на кусочки боли, которая делала существование абсолютно невыносимым. Боль остаётся, и не думаю, что она проходит или куда-то исчезает. Она тут, она всё ещё внутри. Да, эта боль уже не разрывает на куски, что хочется кричать о ней всему свету. Теперь она становится частью тебя, буквально наполняя каждую клеточку твоего тела. Боль в сладкой смеси злобы и непонимания. Такой «коктейль», как будто поглощает постепенно все добрые светлые эмоции, оставляя вместо них горе от утраты любви.
«Может быть хватит печалиться от потери любви?» – произнёс бы мой разум. «Позволь нам это прожить» – ответило бы ему моё разбитое сердце.
Иногда я очень боюсь своих эмоций. Мне кажется, что настолько сильных эмоций я ещё не испытывала. До этого у меня была само-собой подростковая «любовь». И, конечно, практически каждая разбивала мне сердце. Раньше представляла, что моя душа – сад с прекрасными цветами. Каждый раз, когда мои чувство были разбиты, я говорила, что моя душа горит, эта боль оставит только пепел. Но в итоге каждый раз я восстанавливала этот сад. И снова непроизвольно позволяла ему разрушится. Я обретала в этом воображаемом саду силы на то, чтобы поднять себя и заставить идти дальше. Сейчас же испытывая всё эти свои эмоции, я не могу найти свой сад, не могу даже найти обгоревшие угли, которые смогу восстановить. Я не вижу ничего кроме всепоглощающей болезненной пустоты. И это пугает.
Теперь я не переживаю эту боль даже с друзьями. Стараюсь в большинстве случаев погружаться в их проблемы и переживания, чтобы не просто бесполезно скулить, а провести время с пользой и возможно поддержать в нужный момент кого-то из них. Почему я назвала свои переживания «бесполезными скулениями»? Потому что мне никто не поможет, пока я это не сделаю сама. Сама себя загнала в эту яму- сама себя и вытаскивай.
Да, в большинстве случаев, я тяну все свои переживания внутри, не давая им спуску, закрывая на замок. Но иногда, когда я слишком долго ношу в себе это всё, этот замок просто срывает. И причина этому может стать самая безобидная – не получилось фото, не получилось блюдо, что-то упало на пол и тд. Тогда я уже даже если хочу не могу себя контролировать. Слёзы потоком льются, превращая это маленькое событие в огромнейшую трагедию. Постепенно на него приплетается каждая жизненная неудача, произошедшая за этот год. В такой момент просто позволяю себе отпустить ситуацию и позволить пережить это. Для меня это как перезарядка.
Такая перезарядка происходит обычно, когда Вероника на работе. Как будто бы мой организм чувствует, когда он полноценно сможет перенести очередной срыв. В комнате у меня даже есть излюбленное место, в котором я почему-то нахожу укрытие – это вон тот правый угол, на который падает небольшая тень от напольной вешалки с небольшой частью моей одежды. Из всей своей небольшой комнаты, я выбираю забиться в этот угол. Не знаю, почему это там, например, не кровать или не кресло. Без понятия, почему такой странный выбор «убежища».
Знаю, это не нормально, вот так переживать и позволять себя забиваться в угол и рыдать. Но а как ещё?
С тех пор, как я пришла домой прошло больше часа. С Вероникой мы толком и не успели пообщаться, потому что её позвал на встречу парень. Какой парень? Один из самых заносчивых в нашем с ней мире – Данил.
Честное слово, я собиралась с ней поговорить о нём, рассказать какой он неприятный тип. Но потом я увидела, как Вероника собирается. Её глаза блестели, из них так и сверкали весёлые огоньки. Улыбка с лица моей подруги не сходила ни на минуту. Она была явно довольна переменам в её жизни.
Через время после расставания со своим бывшим парнем Вероника сменила работу, начала менять некоторые свои привычки и искать новые хобби. Так же параллельно она и искала себе нового парня. Моя подруга отчаянно ищет человека, который сможет перекрыть старые раны. Поэтому в большинстве случаев Вероника быстро привязывается и цепляется в человека мёртвой хваткой, так же было с её бывшим парнем. Сейчас видимо её новая цель – Данил. Иначе я просто не знаю как объяснить, почему она так реагирует на Данила, хотя знает не столь много времени.
И вот я стояла и смотрела, как моя подруга уходит на свидание не к лучшему парню. Я ничего не сказала, даже то, что теперь работаю с ним в одном кабинете. Не смогла. Не буду отрицать, что вполне возможно испугалась её реакции. У нас с ней за столько лет дружбы не было ситуаций, в которых мы делили бы парня или нам бы нравились одни и те же парни. Нас от этого всего всегда разделял разный вкус на мужчин. И я даже не представляю, как Вероника отреагирует на такое стечение обстоятельств. Даже для меня это выглядит странно, как будто ложь. Вот что я могла ей сказать? Знаешь, я вчера в клубе целовалась с парнем, а он оказался тем, кто тебе нравится. Ой, а ещё я теперь работаю с ним в одном кабинете. А если ещё в это внести то, что она ему уж точно не нравится, как он ей… Мне даже страшно подумать об этом.
Сегодня Вероника встречается с Данилом, думаю, что он не упустит момента, чтобы напакостить мне. Всё-таки, по его мнению, я дважды специально его покалечила. Он расскажет ей, а я дома уже сориентируюсь и поговорю с ней, выхода промолчать уже всё равно не будет. Ну или если сказать по-другому, то я перекинула ответственность рассказать на другого.
Сейчас я дома одна. В своей комнате снова забита в углу. И причина не только в моей недосказанности подруге, а ещё и в жизненных событиях в последнее время. Чувствую себя отвратительно. Грязно. Меня тошнит от самой себя. Как я могла позволить целовать себя другому парню? Как позволила прикоснуться к себе? Меня тошнит от отвращения к себе. Чувствую себя предательницей.
Данил был первым парнем, который в принципе находился в такой близости ко мне, после моего расставания с Артуром. В добавок к этому в этой близости ко мне был совершенно незнакомый человек. Да, я ответила на его поцелуй, чтобы вырваться. Но, чёрт возьми, мне он понравился. И за это моё отвращение к себе увеличивается.
Вспоминаю случай сегодня в архиве, сегодня я уже не была пьяна и волна отвращения снова накрывает меня. Слёзы новым потоком льются по моим щекам. Обнимаю свои колени, спиной прижимаясь ещё ближе к углу. Всхлипываю, даруя себе глоток воздуха. Ненавижу себя. Как я могла позволить этому случиться. Тянусь руками к резинке, которая туго держала мои волосы, собранные в хвост, и стягиваю её, продолжая рыдать. Мои щеки мокрые, слёзы скатываются вниз по подбородку к шее и ключицам.
Поднимаю голову вверх, как будто то, что я буду смотреть вверх спасёт меня от потока слёз. Делаю вдох-выдох, стараюсь успокоиться, но не выходит. Мои губы дрожат, слёзы по-прежнему льются по щекам, а отвращение из-за своей легкомысленности встаёт комом в горле. Мысленно обещаю себе, что такого больше никогда не произойдёт, я не позволю.
Через некоторое время поток моих слёз утихает. Вытираю руками последние слёзы, откидывая голову назад и делаю глубокий вдох-выдох. Руки дрожат, чувствую, как пересохло в горле.
– Всё хорошо, я больше не оплошаю.
Шепчу, как будто того, что я пообещала себе мысленно мало, и встаю, чтобы добраться до кувшина с водой.
Я хотела дождаться, когда Вероника придёт домой, чтобы узнать, как всё прошло. Но сейчас, когда я после рабочего дня, своих рыданий и горячего душа, чувствую, как мои веки тяжелеют. Откладываю телефон на тумбу, закутываясь в одеяло. Перенесу разговор на завтра. В моей голове ни остаётся ни одной мысли, и я просто погружаюсь в сон.
Утром мне не удалось пересечься с Вероникой, она ещё спала. Поэтому я просто быстро собралась на работу. В этот раз мой выбор одежды упал на классическое свободное черное платье, которое идёт в комплекте с поясом, такого же цвета туфли на небольшом каблуке. Волосы собраны в высокий хвост, а макияж сделан в моём стиле – минимально. И в дополнение к этому всему маленькая сумочка с такой же маленькой ручкой.
Дорога до офиса заняла на удивление меньше времени, чем вчера. Может быть это знак, что этот день мой? Непроизвольно улыбаюсь своему везению, проходя в здание офиса. На проходной замечаю Константина Борисовича, который отчитывает за что-то охрану. До моих ушей доходит только небольшой отрывок из их беседы, если её так можно назвать, когда я прохожу мимо них к лифтам.
– Как ты мог его пропустить? М? Я же предупредил тебя! Кто твой начальник, ты забыл? Я тебя уволю к чёртовой матери, раз ты не справляешься с работой!
– Но, Константин Борисович, он же тоже.. – Лепечет охранник, пытаясь что-то сказать в своё оправдание.
– Что тоже? Что тоже?…
Продолжает наш начальник на взводе, но дальше я ничего не успеваю расслышать, потому что вхожу в лифт. Конечно, доля интереса присутствовала, но не стоять же перед открытым лифтом, нагло подслушивая, по какой причине ругают работника.
Когда добираюсь до нашего этажа, то первым делом встречаюсь у самого входа рядом со круглой широкой стойкой секретаря с Колей. При виде меня на его лице расползается широкая улыбка, настолько заразительная, что я тут же улыбаюсь в ответ.
– Доброе утро, Коля! Хорошее настроение? – Говорю я, подходя ближе к парню.
– Доброе утро, а у тебя? Хорошее настроение? – Его брови подскакивают вверх, а улыбка так и не сходит с лица.
– Хорошее.
Смеюсь я, и в который раз удивляюсь, какие же разные бывают люди.
– Ладно, я пойду. – Произношу я, следуя к своему кабинету, при этом желая доброго утра своим новым знакомым.
Каждый из людей, попавшихся мне по пути, странно улыбался. Кто-то из коллег даже начал шептаться ещё до того момента, как я подошла. А что происходит? Первая мысль, которая приходит в голову, – возможно я где-то выпачкалась или что-то типа того. Вторая, так это то, что мне просто показалось. Ведь, что я могла такого сделать за один день?
К счастью, я уже подхожу к своему кабинету. Неподалёку от него вижу небольшую компанию девушек, которая окружила какого-то парня. Узнаю в этой компании двух девушек – Лизу и Катю, с которыми познакомилась вчера.
– Доброе утро. – Скромно приветствую их я.
На мой голос сразу же реагируют. Несколько человек взаимными пожеланиями с улыбкой, а некоторые как будто с осуждением скользят по мне взглядом с ног до головы. Парень, который стоял в женском окружении, тоже откликнулся на моё эдакое приветствие с присущей ему ухмылкой. Увидев его, я просто одарила всех натянутой улыбкой и последовала в кабинет. Данил поздоровался со мной громче всех в его компании, тут же став поспешно идти в кабинет за мной.
– Ещё, увидимся, девчонки. Вы же понимаете, пора. – Говорит он в пол-оборота, не прерывая шаг.
Закатываю глаза, наблюдая за этим, и бросаю дверь в кабинет открытой, проходя к своему рабочему месту.
На моём столе лежит новая порция папок, а на экране компьютера посередине расположен клейкий стикер, на котором маркером нарисован кривой смайлик с улыбкой. Коля что ли постарался?
Не успеваю сесть, как в кабинет залетает Данил со своей нереальной для восьми утра энергией и хлопает дверью.
– День восхитительный! – Громко говорит он, плюхаясь на диван.
– Это уж точно.
Нейтрально отвечаю, располагаясь на своём стуле.
– Можно вопрос?
Парень явно удивлён, судя по тому, как подскочили вверх его брови. Мне кажется, что этот вопрос был неожиданным даже для меня, не то, что для Данила.
– Задавай, кошечка. – Мягко произносит он, но тут же исправляет своё обращение, когда я хмурюсь. – Надя.
– Как вы провели вчера вечер с Вероникой?
Он издаёт смешок, и я не могу его винить. Вопрос прозвучал в три раза страннее, чем был у меня в голове.
– Хочешь узнать…– Парень опирается руками о свои колени, наклоняет немного вперёд. – Был ли у нас секс?
– Боже, да нет! – Восклицаю я, сто процентов, наверное, заливаясь краской. – Я имела ввиду…
– Да я понял. Просто хотел посмотреть на твоё лицо. – Смеется Данил, возвращая свою спину в удобное положение к спинке дивана. – Я ей ничего про нас не рассказывал.
– Во-первых, нет никаких нас. А во-вторых, почему? Я думала…
– Что думала? Что я захочу отомстить тебе, выставив тебя в самом отвратительном свете перед подругой?
– Да.. – Мой ответ тихий, неуверенный. Такое чувство, как будто я сейчас веду разговор не с тем Данилом, которого знала эти два дня.
– Ну ты даёшь. А почему ты не рассказала? – Его нахальная ухмылка снова возвращается, расползаясь по лицу.
– Просто не успела с ней поговорить, она спала. – Вру я.
– Аа.. Тогда понятно.
Но почему-то мне кажется, что Данил мне не верит.
– Я, кстати, вот это вот сегодня сам принёс. – Оповещает он, как- будто бы это какое-то всемирное достижение.
Сажусь за свой стол, отрывая взгляд от мужчины, сидящего неподалеку передо мной. Смотрю на его стол, на котором папок стало где-то в два раза больше, чем вчера.
– Ты решил из них построить баррикаду?
– Да, чтобы защищаться от хищников.
Может быть это была какая-то шутка, потому что в конце парень смеется. А когда ловит мой недоумевающий взгляд, то просто сквозь смех говорит:
– Забей, ты не поймёшь.
– Эм… Ладно.
– Не думала, что ты можешь быть таким… Человечным. – Меньше через минуту произношу я, потому что во мне кипит непреодолимое желание одобрить его поведение. Я действительно удивлена.
– Что я могу шутить или быть в чём-то полезным?
– Ну раз я твою шутку не поняла, то твоё умение шутить в моих глазах под вопросом. Я про то, что ты не стал чернить меня в глазах моей подруги. Я ожидала от тебя другого.
На лице Данила мелькает удивление. Может быть поэтому он не спешит с ответом?
Глава 13
Данил
Она меня только что похвалила? Не думал, что доброту этой девчонки можно купить словами. Я не соврал, когда сказал о том, что не говорил с её подругой о нас. Думал ли я о женской дружбе? Конечно, нет. Во-первых, почему я должен объясняться перед Вероникой? Во-вторых, это бы испортило всю идиллию. Если бы они поссорились с Надей по такой глупости, как это любят многие девушки, то у меня бы в кабинете была одна куча негатива. А мне и без этого не хочется здесь находиться.
– Ты просто слишком занята была первым впечатлением обо мне, чтобы проглядеть, что-то другое. – Свободно говорю я, пожимая плечами.
– Может быть.
Она вот-вот собиралась сказать что-то ещё, но громкий звук моего телефона, оповещающий, что мне звонят, её прервал. В таких случаях мой отец или брат всегда зачем-то извиняются перед человеком. Я этого не понимаю. Почему я должен извиняться за то, что мне кто-то звонит? Поэтому просто молча беру трубку.
– Добрый день, Данил Борисович. Вас беспокоит спорт-центр… – В трубке слышится тонкий женский голосок.
– Можно короче?
– Да, конечно. У вашего абонемента истекает срок, мы бы хотели узнать, будете ли вы его продлевать?
Мы с Женей ходим в этот спорт-центр практически с самого его открытия. Его владелец один из друзей наших отцов. Несмотря на наш образ жизни мы любим спорт и этот зал – третья наша страсть после алкоголя и девушек. Иначе откуда у меня бы был такой пресс?
Только я собираюсь сказать, что «Да, чёрт возьми, я буду его продлевать, как делаю это несколько лет! Зачем вы каждый раз звоните?», вспоминаю сколько стоит абонемент.
