– Значит, я тоже принц, – удовлетворенно пробормотал он и вновь лег.
– В своем селении принц не мог найти себе невесту, – продолжила я, – как и на собрании кланов. Тогда главный атор отправил сына искать жену в остальном мире. Он запряг своего коня, позвал верного пса…
– А меч? Он взял его? – не выдержал девятилетний Колин, страстно мечтающий о собственном оружии, таком же, как у двух старших братьев.
– Взял, – улыбнулась я. – Длиной в два локтя, гномьей стали, хорошо отбалансированный и заточенный так, что он разрезал человеческий волос на лету.
– Ууу, – с тихим восторгом прошептал мальчик.
Я опустила подробности странствий принца, как и его встречи с возможными невестами – это интересно девочкам – и перешла к сути.
– Проехав много селений на своем пути, он, наконец, встретил ту, которая полюбилась ему с первого взгляда. Принцесса тоже не отрывала глаз от красивого могучего юноши и готова была уйти с ним на край света.
– А она меч взяла? – опять встрял Колин.
– Девчонки не носят оружия, – презрительно сообщил десятилетний Дуган.
– Но у Литты же есть? – заспорил младший брат.
– У меня нож, – предупредила я возможную ссору. – А меча нет и никогда не будет. Я и поднять его не смогу.
Братья согласно буркнули. Все видели мечи, с которыми так легко обращались мужчины клана: длиной доходящие мне до груди, с длинной рукоятью и тяжелым оголовьем.
– Они поехали рядом, рука об руку, в сторону восходящего солнца. Люди предупреждали их, что туда лучше не соваться – в тех местах живет злой колдун. Но принц посчитал это все сказками для детей и смело ехал рядом с принцессой, не сводя с нее влюбленного взгляда.
Мальчишки фыркнули все как один.
– Однажды ночью, когда луна взошла над лесом, ее закрыло черное облако. Верный пес зарычал, но тут же взвыл, прижался к земле и отполз за кусты. Конь испуганно заржал. Принц проснулся и схватился за меч, но было уже поздно: колдун опутал принцессу черными чарами и унес ее неизвестно куда.
– А зачем? – робко проговорил Эдрик. Двое старших расхохотались, испуганно зыркнули на меня и резко замолчали.
– Потом поймешь, – шепнул одиннадцатилетний Келмар.
– Принц очень расстроился, – вздохнула я. – Он оседлал коня и поехал искать принцессу. Верный пес бежал рядом с ним. Они спрашивали у всех: у шепчущихся в роще деревьев, у бегущей в реке воды, у сильного ветра в поле, у яркого пламени костра – никто не мог ему ничего сказать. И только древняя скала, нависшая над морем, знала, где прячется колдун: в горах, самой их сердцевине.
– Это где мы живем? – заинтересовался семилетний Годд.
– В такой же долине, как наша, – согласилась я. – Принц доехал до нее и увидел страшную картину: его принцессу, распростертую на камне, и колдуна, собирающегося выпить у нее кровь. Принц выхватил свой меч и поскакал прямо на врага. Но колдун был сильным чародеем и отводил все удары, направленные на него.
– И как же принц его убил? – ни секунды не сомневаясь в возможностях хорошего оружия, спросил Колин.
– Ему помог пес. Он набросился на колдуна со спины, свалил его с ног, и, пока чародей поднимался, принц пронзил его мечом.
– И колдун умер? – озадаченно спросил Эдрик. – Тогда кто нас съест?
– Не умер, – разочаровала я его. – Колдуны так просто не умирают. Принц отнес его тело в пещеру и завалил камнями. Но раз в год, в Длинную Ночь, злой волшебник выбирается наружу и съедает всех мальчиков, которые плохо себя ведут и остались в спальне, а не на празднике. Вот так.
Я обошла братьев, укрыла их и поцеловала в лоб.
– Спите. Завтра Длинная Ночь, и вам нужны будут силы.
И мне тоже. А еще нужно дошить свое новое платье, чтобы завтра… ну, по сравнению с Бриджет я все равно буду смотреться серенькой, точнее, голубой птичкой. Но зато к этому цвету хорошо подойдет нитка аквамаринов, которую подарил мне отец на шестнадцать лет.
Иголка быстро мелькала у меня в руках при свете двух свечей и почти полной луны, заглядывающей в узкое окно. На безоблачном небе мерцали неяркие звезды. Большой Дом постепенно затихал и укладывался спать. Наступало время тишины – тяжелой, сонной, поглощающей все и вся. Только скрипел снег под сапогами стражи на воротах, взлаивали собаки в селении, да шелестел хвоей ельник на склоне гор. Вдруг к этим привычным звукам примешались новые, тревожащие: неразборчивые крики, топот сапог по лестнице и стук в спальню моего отца:
– Атор Хедвиг, за воротами человек, просится переночевать.
– Иду, – гулко отозвался отец. Я с сожалением отложила почти законченное платье и тоже вышла в коридор. Если гость – то его требуется согреть, накормить и уложить спать, как гласят законы гостеприимства.
Пока я подбрасывала дров в камин большого зала, будила спящих служанок, отправляя одну – на кухню к тетке Бруне за едой, вторую – прогреть пустующую комнату и постелить там, отец уже успел поговорить с постучавшимся в ворота человеком и возвратился вместе с ним.
– Литта! Хорошо, что ты здесь, девочка. Познакомься, это Конрад тэр Вигерд, из южного клана. Лихим ветром его занесло в наш дом, и он переночует у нас. Распорядись… а, вижу, ты уже все сделала, – удовлетворенно улыбнулся в бороду отец, видя, как заспанная служанка споро накрывает стол: хлеб, сыр, копченое мясо и эль. Я только кивнула, не в силах оторвать глаз от гостя. Конрад тэр Вигерд был невероятно похож на принца из сказки, которую я только недавно рассказывала братьям. Чуть волнистые темные волосы, чеканные черты лица, рост, одежда, даже меч на поясе – все, как мне представлялось.
– Конечно, отец, – кивнула я, с трудом выходя из ступора. – Магда уже готовит комнату.
– Я могу обойтись и без этого, – произнес гость. Даже голос его был таким, каким должен быть у принцев – глубокий, красивый баритон. – Мне просто переночевать у огня и узнать дорогу, а утром я уеду.
– Ни в коем случае! – возмутился отец. – В Рэдвик ехать не меньше двух дней, ты ошибся ущельем. А завтра – Длинная Ночь, и никто не может проводить ее в дороге под елью. Ты останешься у нас на два дня, а уже потом поедешь по своим делам. Так сказал я, атор Хедвиг.
– Мне остается только смириться, – развел руками Конрад. Я взяла у гостя тяжелый плащ и повесила его у огня просушиться, а сама встала чуть в отдалении, на случай, если что-то еще потребуется. Отец составил Конраду компанию за столом. Мужчины негромко разговаривали обо всем и ни о чем. Атор не стремился узнать цель путешествия гостя – захочет, сам расскажет, а гость, в свою очередь, не торопился об этом рассказывать. Я же просто смотрела на незнакомца, не в силах оторвать от него взгляда. Никогда бы не подумала, что придуманный мною образ может так точно воплотиться в живом человеке…
Мужчины не стали долго засиживаться. Все та же сонная и зевающая служанка убрала со стола, а я повела Конрада наверх, показывать ему его комнату, а потом, уходя к себе, спиной ощущала, как он пристально смотрит мне в спину.
Утро для меня началось раньше, чем я планировала. Еще до утренней зари в доме вновь затопали сапоги по лестнице, но на этот раз постучались не к отцу, а ко мне.
– Литта? Адара рожает, никак разродиться не может! На тебя вся надежда!
– А Вига? – только и спросила я, уже тепло одеваясь и прихватывая с собой сумку со снадобьями – на улице морозно, а идти, точнее, бежать, в дальний конец долины. Если, конечно, верхом не подвезут.
– Вига сказала, что она не может отрываться от подготовки к ночному гаданию.
И в этом тоже нет ничего удивительного. Вига очень высоко ценила свой статус самой главной женщины клана, даже аторна стояла ниже нее, и поэтому не всегда соглашалась выполнять свои прямые обязанности, если они входили в противоречие с желаниями ведуньи.
– Я готова.
Стоявший за дверью Дальраг, муж молодой женщины, вынашивающей своего первого ребенка, отобрал у меня сумку, подхватил за талию и практически на руках вынес из дома.
– Все так плохо? – участливо спросила я.
– Она кричит всю ночь. Мы думали, обойдется, но ей становится все хуже…
Я не могла ни ободрить его, ни посочувствовать, пока сама не увижу, что происходит. Дальраг забросил меня на своего мощного жеребца, взлетел за мою спину, и мы понеслись по просыпающейся долине. Небо неуловимо светлело. Луна заходила за горы, и их вершины серебристыми шапками выделялись среди бархатной предутренней темноты. Скрипел под копытами снег, бил в лицо ветер, и Дальраг крепко обнимал меня, не давая упасть, так, словно бы от этого зависела его жизнь. Хотя, возможно, так это и было.
Вначале мне показалось, что дом заполнен народом. Чуть позже выяснилось, что, кроме Адары, стонущей на скамье, вокруг нее мельтешит еще три человека: теща Дальгара Одила, ее тетка и его младшая сестра Фара. Шума и суматохи они создавали столько, что я не сразу смогла подойти к роженице. Особенно старалась причитающая и мечущаяся по комнате то со стаканом воды, то с мокрым полотенцем Одила, изо всех сил желающая помочь дочери, но только все ухудшающая.
– Все вон, – скомандовала я. – Живо!
– Литта? – недоуменно уставилась на меня Одила. – Но как же? Ты же не справишься. Я просила привезти Вигу, а этот…
– Вига занята, – оборвала я, не желая слушать эпитеты, которыми щедрая на язык теща награждала своего нелюбимого зятя. – Дальраг привез меня. А теперь вон, вы только мешаете! – мне пришлось повысить голос, чтобы две тетки в возрасте скорчили недовольную мину, но из дома убрались. – Фара, ты останься, поможешь.
– А я? – с тревогой спросил будущий отец.
– Уходи, Дальраг, – мягко сказала я. – Все будет хорошо, не волнуйся. Но здесь ты сейчас не нужен.
Дождавшись, пока дверь закроется, и с роженицей останемся только мы с Фарой, я подсела к Адаре.
– Давай посмотрим, что у нас здесь…
Одила ошибалась. Я могла помочь Адаре и помогу ей. Старая Беанна брала меня с собой всюду, куда ее звали, и учила всему – и принимать роды, и залечивать раны, и снимать жар и боль. Вот так, как сейчас…
Я положила ладони на выпуклый живот молодой женщины и сосредоточилась, посылая в пальцы тепло. Начавшийся было крик Адары внезапно прекратился. Роженица смогла открыть глаза и слабо улыбнуться.
– Литта… А я вот…
Ее тело вновь напряглось, стараясь вытолкнуть ребенка. Я быстро покопалась в сумке.
– Фара, завари это, две ложки на чашку кипятка. И все время держи воду кипящей.
Вот что бы глупым теткам не позвать меня ночью? Адара уже устала, и с каждой минутой ей будет становиться все тяжелее. И мне тоже. Пальцы потеплели еще больше, ослабляя судорогу, скручивающую женское тело в дугу.
– Все будет хорошо, Адара, ты только не волнуйся и слушайся меня. Фара, заварила? Разведи холодной водой и дай ей выпить.
Это зелье придаст сил и немного снимет боль. А пока мы разберемся, почему так сложно проходят роды.
Ребенок шел ножками вперед и запутался в пуповине. Я молча воззвала к богине Фригитте, покровительнице женщин и материнства, и перевела руку чуть ниже, туда, где, по моим представлениям, находилась опутанная ножка, представляя, как она освобождается от скользкой петли. Руку не просто закололо – заломило. Я прикусила губу, чтобы не простонать и не довести до паники и без того перепуганную Фару. По телу прошла горячая волна, влившаяся в живот Адары, под руками что-то трепыхнулось, и вновь застонала роженица.
– Фара, держи ее за плечи! Адара, слушай только меня! Напрягайся только по моей команде! Раз, два… Три!
Через полчаса нас оглушал пронзительный детский крик. Обессиленная Адара лежала на кровати, держа на руках новорожденного сына, вокруг металась Одила, восхищающаяся младенцем и находящая в нем все больше признаков похожести на деда с материнской стороны, а Дальгар не знал, как благодарить меня.
– Ничего не надо, – устало улыбнулась я. – Адара сделала все сама.
– Нет, Литта, я знаю… Тебя отвезти?
– Нет. Я прогуляюсь.
И отдохну. Потому что дома меня ждут дела, требующие немедленного исполнения, банда братьев, лезущих везде и всюду, и Бриджет, наводящая красоту перед Длинной Ночью.
– Как скажешь, Литта, – неловко повел плечами Дальгар. – Спасибо тебе.
– Адара, а хмурится он точно так же, как твой отец! – донеслось до нас. Мы оба фыркнули.
– Постарайся выставить ее из дома до вечера. Адаре нужно отдохнуть, – посоветовала я, забросила на плечо сумку и ушла.
Уже окончательно рассвело. Звезды спрятались, уползла за горизонт луна, и легкие облачка на бледно-голубом небе окрасились в нежно-розовый цвет. Начинался самый короткий день в году, а мне еще столько требовалось сделать!
Но я все равно пошла вдоль гор, через озеро, чтобы не встречаться с многочисленными жителями нашей долины. Усталость накатывала волнами, отяжелели руки, слегка подташнивало, и на непременные разговоры о предстоящем празднике с болтливыми кумушками не осталось сил. Мне требовалось побыть в одиночестве хоть какое-то время.
Свежий зимний воздух, нетронутый снежный покров, безмятежная тишина и покой сотворили чудо. Я прямо-таки чувствовала, как в меня вливаются новые силы, как проясняется голова и уходит переутомление. Поэтому не очень расстроилась, когда мое уединение грубо нарушили.
Сначала на меня налетела огромная собака, сбивая с ног и ставя тяжелые лапы мне на грудь. Почти одновременно к этому добавился оклик: «Сиггер, стоять!» – произнесенный смутно знакомым голосом. А потом пес, глухо и недовольно ворча, слез с меня, и мне протянули руку, помогая встать.
– Прошу прощения, – извинился Конрад. – Он, вообще-то, воспитан, но в незнакомой обстановке считает своим долгом защищать меня от всех, даже таких красивых девушек.
Я приняла помощь и легко встала. Гость помог мне отряхнуть снег с шубки и юбки и виновато улыбнулся.
– Литта? Я правильно запомнил?
А глаза у него были синими… Синими, как предвечернее небо, как вода в омуте под ракитой, как драгоценный сапфир, добываемый гномами в глубоких шахтах…
– Литта? – встревожился Конрад. – Сиггер напугал тебя?
– Нет, – опомнилась я, смутившись. – Все хорошо. Прости, мне нужно идти.
– Я провожу тебя, – голосом, не терпящим возражений, произнес гость. А я… я не возражала.
– Прости еще раз, мне сказали, что зимой тут никто не бывает.
Мы медленно шли по берегу заснеженного озера, оставляя следы на нетронутом снежном покрове, едва достигавшем щиколоток. Позже, через месяц-полтора, даже громадный пес Конрада не сможет пробежать тут. Снега навалит по пояс взрослого мужчины. Но пока еще можно было идти, наслаждаясь хорошей погодой и обществом красивого незнакомого мужчины, который не делал попыток сбежать и с удовольствием поддерживал разговор.
– Так и есть. Просто мне захотелось утром пройтись в одиночестве.
– И я тебе помешал.
– Совсем нет, – запротестовала я, сама не ожидая от себя. – Хорошая компания всегда приятна.
Сиггер серой молнией пронесся перед нами, засыпав снежной пылью. Пришлось остановиться и заново отряхнуться, поправив капюшон. Я заметила, с каким интересом Конрад смотрит на мою темную косу, так отличающуюся по цвету от волос местных жителей.
– Ты часто гуляешь по утрам?
– Нет, – вздохнула я. – Обычно у меня много дел. Собственно говоря, я и сейчас должна уже быть дома и проверять, все ли готово к празднику.
– Но вместо этого решила сбежать? – подмигнул Конрад.
– Опять нет, – улыбнулась я. – Меня позвали утром на тяжелые роды. Все кончилось хорошо, мать и ребенок здоровы, счастливый отец не знает, как выставить из дома тещу, а мне нужно было восстановить силы прогулкой.
– Так ты ведунья? – посерьезнел Конрад.
– И снова нет. Ведунья готовится к ночному гаданию, а если она занята, то зовут меня.
– И ты помогаешь при тяжелых родах, а потом восстанавливаешь силы на природе в одиночестве?
– Да. А что?
– Да так, ничего, – пробормотал Конрад. – Здесь красиво. Я еще не видел так много снега.
– А в ваших местах его не бывает?
– Бывает, но редко и мало, едва прикрывает землю, а потом тут же тает, и то обычно ближе к концу зимы.
– Надо же… Я никогда не была в ваших краях и вряд ли когда-нибудь буду.
– Почему? Я считал, что дочь атора может найти себе мужа в любом клане, даже южном.
Мне почему-то не хотелось признаваться, что я – внебрачная дочь, на которую вряд ли посмотрят мужчины из чужих кланов.
– Отец не отпустит меня, – тихо пробормотала я и отвернулась.
– Все еще может измениться, – попытался приободрить мой спутник, но безуспешно. Горечь уже тисками сжимала мне сердце. Моя судьба – жить в нашей долине с рождения и до смерти, и, как бы мне ни хотелось бросить все и уехать на край света вместе с Конрадом, этого никогда не произойдет. Принцы бывают только в сказках, а незнакомый южанин, который сбился с пути и случайно заехал к нам, скоро уедет, и мы больше никогда не встретимся.
– Литта? Я что-то не так сказал?
– Нет, все правильно, – проговорила я, тщательно скрывая печаль. – Все хорошо, Конрад, просто я задумалась.
Мы завернули за угол Большого Дома, выходя на площадь перед ним. Сиггер, уже некоторое время неторопливо бегущий рядом со своим хозяином, внезапно замер, напрягся, а потом бросился вперед.
– Сиггер! – заорал Конрад. Я, подобрав юбки, уже рванулась за псом, но не в попытке остановить, понимая, что ничего плохого он не сделает. Перед домом устроили тренировку на мечах Келмар и Дуган, но если старший относился к делу серьезно, то младший отвлекся, увидев крупную собаку, опустил оружие, и меч, занесенный его братом, неминуемо должен был опуститься на незащищенную шею мальчика. Куда смотрел один из воинов отца Себерн, который как раз и не должен был допускать подобного, я не стала выяснять, торопясь предотвратить удар.
Сиггер успел первым, свалив Дугана на утоптанный снег, и меч на излете резанул псу бедро. Мой вопль, ругань Себерна, визг собаки и испуганный возглас Дугана смешались вместе.
– Отойди! – я отшвырнула в сторону Келмара.
– Литта, я не хотел! Он сам отвлекся! Я не видел!
– Не мешай!
Мальчика оттащил Себерн, тут же начавший ему выговаривать. Я не слушала, помогая Дугану выбраться из-под раненой собаки, из лапы которой хлестала кровь, быстро осмотрела его на предмет травм и повреждений и толчком отправила к брату – слушать ругань наставника.
– Что ты делаешь? – присел рядом обеспокоенный Конрад.
– Лечу твоего пса, – сквозь зубы проговорила я, злясь, что мне мешают сосредоточиться и оценить размер повреждений.
– Чем я могу помочь?
– Крепко держи его.
Рана не нравилась мне. Келмар, похоже, задел какой-то крупный сосуд, потому что кровь не желала останавливаться. Я изо всех сил зажала лапу между коленей, левой рукой соединила края раны и вызвала тепло в правую. Мои пальцы медленно, очень медленно двигались вдоль разреза, соединяя, сращивая и останавливая кровь. В голове зашумело, пальцы ломило, колени дрожали, с трудом удерживая на месте лапу пса, но время шло, и Сиггер успокаивался.
– Дайте сумку, – протянула я руку, обнаружив, что невесть когда успела сбросить с плеча свою ношу. Кто-то, возможно, один из братьев, нашел ее и принес мне. Я достала любимую баночку с бальзамом и смазала шрам, багровой полосой выделяющийся под серой длинной шерстью.
– Все. – Я встала, отряхиваясь и с тоской замечая, что юбка испачкана в крови. – Опасности больше нет.
Сиггер тоже поднялся на лапы и, прихрамывая, двинулся по направлению к конюшне – отлежаться и вылизать рану.
– Литта, я не хотел! – выкрикнул Келмар.
– Проси прощения у нашего гостя, – устало посоветовала я. – Это его пса ты чуть не убил.
– Извините, тэр Вигерд, – срывающимся голосом проговорил брат. – Я не думал, что попаду по вашей собаке.
– Сиггеру. Его зовут Сиггер.
– По вашему Сиггеру.
– Извинения приняты. Это просто случайность.
Повеселевший Келмар унесся вместе с Дуганом, видимо, рассказывать остальным братьям, в какую неприятность они только что влезли. Я посмотрела на Конрада.
– Он действительно не хотел.
– Знаю. Это случайность. Почему ты залечила Сиггеру лапу?
Я даже не нашла слов ответить. А как иначе? Оставлять пса истекать кровью? Только что спасшего моего младшего брата? Наверное, Конрад что-то понял, потому что тут же поправился:
– Я не так выразился. Как ты залечила? Кто тебя учил?
– Беанна. Наша прежняя ведунья.
– Чему еще она тебя учила?
– Я что-то сделала не так? – заволновалась я. – Мало чему, она умерла пять лет назад, не успев передать всех секретов. Но твоему псу ничего не угрожает, могу уверить, я хорошо заговорила рану.
Конрад с непередаваемым выражением лица смотрел на меня, и я не понимала, что происходит. Он не злился, не беспокоился, не радовался тому, что все кончилось хорошо. Больше всего его выражение походило на состояние крайнего удивления. Я почувствовала себя оскорбленной. Он тоже не верит, что юная девушка может лечить не хуже старой ведуньи? И не только старой, но и молодой, но посвященной во все тайны ремесла?
– Литта…
Что Конрад хотел сказать, осталось неизвестным. К нам, плавно покачивая бедрами, обтянутыми красивой шерстяной юбкой, подошла Бриджет. Голубые глаза сияли от любопытства, высокая грудь вздымала мех шубки, пальчики теребили конец толстой косы, перекинутой вперед.
– Литта, отец хочет знать, что произошло. И матушка тебя зовет, у нее головные боли. И…
– Да, я поняла. Конрад, мне нужно идти.
– Не переживай, я не дам скучать нашему гостю, – со смехом кинула мне вслед сестра.
В этом я не сомневалась, видя, каким азартным огнем горят ее глаза. Мне даже стало немного жаль Конрада, который вряд ли сможет устоять перед пышным обаянием красавицы в самом блеске юности. Уже к вечеру он вольется в недружный коллектив ее поклонников и будет выпрашивать малейший знак милости.
Однако, уходя, я спиной ощущала его внимательный взгляд.
Отец с каменным спокойствием выслушал мой рассказ о происшествии и пообещал поговорить с Себерном. Мальчишки есть мальчишки, особенно вечно задумчивый Дуган, но их наставник не должен выпускать ситуацию из рук. Я удостоилась от него краткой похвалы за быстрые и правильные действия, после чего была отпущена к матушке.
Аторна Хильда жаловалась на головную боль, но тем не менее выпытала у меня самые мельчайшие подробности случившегося, а потом разразилась возмущенной речью, обвиняя всех, кроме ее любимых сыновей: и Себерда, который должен был следить за детьми, и Конрада, который не придержал пса, и меня – видимо, за компанию, и самого атора, в клане которого творится одни боги знают что. Я заварила ей травы и ускользнула под первым же пришедшим на ум предлогом, зная по опыту, что подобные сетования могут продолжаться до самого вечера.
Меня ждала Нита с перевязкой. Бушевала тетка Бруна, потрясая пустой миской, из которой озорные мальчишки стащили печенье. Плакала служанка, потянувшаяся поправить венок над камином, но не удержавшаяся и упавшая вместе с украшением. На улице гомонили мужчины, вызванные сколотить столы и подготовить костры для праздника и требовавшие ценных указаний.
Ближе к обеду стали приходить женщины с приготовленной снедью и украшениями. В Длинную Ночь аторна традиционно выбирала самый красивый венок и вручала счастливой победительнице ленту золотого цвета. Но еще задолго до вечера придирчивые жительницы начинали критически оценивать произведения соперниц, равно как и доказывать преимущества именно своего рецепта приготовления блюда. Иногда дело заходило слишком далеко.
Мне пришлось потратить много сил и времени, чтобы разнять двух кумушек, поспоривших из-за стружек для копчения леща. Одна с пеной у рта утверждала, что лучше всего вишневые, вторая, с той же степенью настойчивости – можжевеловые.
Добившись, наконец, порядка и спокойствия, пообещав тетушкам, что вечером попробую рыбу у каждой и вынесу свой вердикт, я устало направилась к дому и вдруг натолкнулась на кого-то.
На мужчину. Который не дал мне упасть, бережно придержав за плечи.
– Конрад, – подняв голову и опознав спасителя, извиняющимся тоном проговорила я. – Прости, я не заметила. – И, посчитав инцидент исчерпанным, попыталась вывернуться и уйти. Он только сильнее сжал мои плечи.
– Литта, я искал тебя.
– Почему? – несказанно изумилась я. – Неужели ты заскучал в обществе Бриджет?
– Нет, почему, – усмехнулся он. – Твоя сестра способна болтать круглые сутки, не давая вставить и слова.
Мы оба одновременно взглянули на Бриджет, стоявшую неподалеку в обществе подруг и с очень недовольным видом посматривавшую на нас.
– А ты хорошо разобрался в ней, – заметила я. – Так зачем ты искал меня?
– Мне хотелось поговорить с тобой, – бесхитростно признался Конрад.
– Со мной? – почему-то переспросила я и встретилась с ним взглядом. Конрад не шутил и не улыбался, и его взгляд будил во мне что-то неизвестное, прячущееся в глубине моего сердца. Я внезапно осознала, что готова до конца жизни вот так стоять, чувствуя, как меня обнимают горячие мужские руки.
– С тобой, – повторил Конрад. – Я везде искал тебя, но никак не мог найти. Все говорили, что ты только что была здесь, но уже ушла.
Наваждение слетело. Я вспомнила, что до заката осталось совсем мало времени, а сделать требовалось еще очень много.
– Литта, подожди, – не отпустил меня гость. – Мне казалось, со всеми домашними делами должна справляться аторна.
– Обычно так и есть, – вздохнула я. – Но аторна Хильда после рождения младшего сына целиком посвятила себя воспитанию детей и не может отвлекаться на простые хлопоты, с которыми могу справиться и я.
Как раз в этот самый момент мимо нас пронеслась банда моих братьев. Келмар, кажется, изображал злого колдуна, поскольку измазал себе лицо сажей (я сделала мысленную заметку проверить, насколько хорошо он ее смоет) и таинственно завывал, а остальные с радостными воплями удирали от него.
– Воспитанием, – понятливо кивнул Конрад. – Ну да. Но ведь есть еще и твоя сестра. Почему она не помогает тебе?
Единственное верное объяснение состояло в том, что Бриджет, как законная дочь, считала себя главной и не утруждалась нудной рутиной, но как раз это я хотела оставить при себе.
– Потому что мне не нужна ее помощь, – пробормотала я, пытаясь вывернуться из объятий Конрада. И наткнулась на злой и колючий взгляд Бриджет.
– Но твой отец должен понимать, что такая красивая и талантливая дочь недолго будет украшать своим присутствием его дом?
Мягкий голос Конрада окутывал теплом, лаской и наносил удар за ударом по и так уже израненному сердцу. Меня даже не утешили слова о красоте и таланте, что бы там гость под этим не подразумевал.
– Мне на самом деле пора, Конрад, – вздохнула я, на этот раз успешно вывернувшись, и убежала, чуть не сбив с ног Эдрика. Перед глазами почему-то все расплывалось. Я протерла их, с удивлением обнаружив, что пальцы стали влажными.
– Литта, ты плачешь? – не поверил своим глазам Эдрик. – Кто тебя обидел? На тебя напал злой колдун?
– Никто, просто пылинка в глаз попала, – быстро успокоила я его. – Прекратите бегать у всех под ногами. Не ровен час, кто-нибудь упадет и расшибется, а мне некогда еще и вас лечить.
Банда восторженно заорала, поймав «колдуна». Эдрик бросился к братьям. Я, подобрав юбку, заспешила в дом.
Спину мне прожигали сразу два взгляда: пристальный мужской и озлобленный – женский.
Солнце неумолимо скатывалось за горы. Площадь перед Большим Домом опустела: люди разбрелись по домам. Женщины – одеться сами и проследить, чтобы мужья и дети выглядели прилично. Мужчины – пропустить кружечку эля, разогреваясь перед Длинной Ночью. Дети – подчиняясь суровым матерям, грозящим оставить их дома в случае непослушания.
Я последний раз оглядела накрытые на улице и в доме – для тех, кто не хочет мерзнуть – столы, развешанные украшения и проверила, что в каждом костре лежит растопка, чтобы они загорелись сразу ярким и пышущим жаром пламенем. Вроде бы все так, как нужно.
– Литта, тебя Бриджет ищет, – подбежал ко мне Годд. Я безуспешно попыталась разгладить вихры на его макушке и поправила воротник рубахи.
– Иду.
Бриджет нервно ходила по комнате, при движении рассыпая искры от драгоценностей на платье.
– Литта, – начала она, как только я показалась на пороге. – У тебя есть зелье, делающее кожу сияющей и молодой. Я знаю, ты варила его матушке.
– Да.
– Принеси его.
– Бриджет, – удивилась я. – Зачем тебе? Ты и так молода и красива.
– Принеси, – резко повернулась ко мне сестра, и что-то в ее тоне на корню уничтожило всякое желание спорить с ней.
– Хорошо, как скажешь.
Я взяла в своей комнате баночку и передала ее Бриджет, молча наблюдая, как она осторожно накладывает пальцами на лицо тонкой слой мази, а потом придирчиво изучает свое отражение. Нечего и говорить, зелье сработало замечательно. Кожа словно бы светилась изнутри, голубые глаза стали еще голубее и приобрели загадочный блеск, а на нежно-розовом личике запунцовели пухлые губки.
– Вот так, – удовлетворенно заметила сестра. – Я красивее ее. И лучше одета. И происхожу из знатного рода. Все мужчины сегодня будут смотреть на меня.
– Бриджет, – ошеломленно позвала я. – Ты с кем разговариваешь?
Сестра, словно бы только что осознав, что не одна в комнате, порывисто обернулась.
– Ни с кем! – выплюнула она. – А ты почему здесь стоишь? Иди одеваться, чтобы отец не умер от позора!
Она сунула баночку мне в руки и буквально вытолкнула за дверь, с грохотом захлопнув ее. Я потерла пальцами виски, пытаясь уложить в сознании то, что сейчас произошло. Бриджет ревнует? Меня? К Конраду? Потому что все остальные молодые мужчины клана обращали на меня внимания не больше, чем на соседскую собаку. Чушь какая-то. Конрад как приехал, так и уедет. Мы больше не встретимся, разве что весной, на встрече кланов, и жизнь пойдет своим чередом.
Но тем не менее во мне крепла уверенность, что чувства Бриджет возникли не на пустом месте. Конрад явно предпочитал мое общество, а не ее. Неважно, что он завтра уедет. До этого горестного момента еще уйма времени, и я намеревалась получить все сполна от каждой минуты.
В конце концов, мне тоже семнадцать лет. Пусть я не такая красавица, как сестра, но и не уродина, на которую сочувствующе поглядывают женщины и тычут пальцами мальчишки. У меня есть свое красивое платье. И да, я тоже могу намазаться заветным зельем.
Когда солнце уже едва виднелось из-за гор, в мою дверь постучался Колин.
– Литта, ты готова?
