Лэйн взял меня под руку и, прочитав в моем взгляде все, что только я могла ему передать, повел в зал.
– Спасибо, – выдохнула я, как только мы отошли на приличное расстояние.
– Держись, Крис. Боюсь, это только начало.
Я и не сомневалась в этом. Келрик появился, как только объявили о начале бала, и первым повлек меня в центр зала. Он выполнил свое обещание и никому не давал меня пригласить, глядя на каждого приближающегося с такой яростью, что возможный кавалер уходил искать другую партнершу. Как танцор Келрик был неплох, и вообще являлся завидным женихом, в этом отец не лгал мне. Поэтому то, что единственный сын Дагоберта ам Карренхерста весь вечер не отходит от Кристейны ин Бэрренхойл, в первый раз появившейся на балу, вызвало множество сплетен и кинжальной остроты завистливых взглядов в мою сторону. Если бы они на самом деле могли ранить, я бы уже через четверть часа лежала бездыханной. Но, к сожалению, мне предстояло терпеть и всеобщее недовольство, а зачастую и истинную ненависть.
Между танцами меня прикрывали от толпы братья – как правило, Илан и Лэйн. Старшие возложили на них, как на самых молодых, присмотр за сестрой, а сами окунулись в удовольствия вечера. Райан не сводил влюбленного взгляда с Лобелии, остальные тоже находили чем развлечься, и только я считала минуты до тех пор, когда можно будет уехать отсюда, уткнуться в подушку и как следует порыдать над загубленной судьбой. Отец говорил, что собирается огласить помолвку в полночь, значит, мне осталось пробыть на балу сто девять минут… Нет, уже сто восемь…
– Мне кажется, вы чересчур долго стоите возле дамы, милорд. Другие красавицы тоже хотят вашего внимания.
В первую секунду я не поверила собственным ушам и подняла голову, ожидая, что ошиблась. Сердце заколотилось так, что мне стало страшно – не выскочит ли оно наружу. В глазах блеснули тоска и отчаяние.
– Вы, собственно, кто? – выступил вперед Келрик, заслоняя меня.
– Мужчина, который тоже хочет потанцевать с дамой, на которую вы, насколько мне известно, пока не имеете никаких прав. Разрешите вас пригласить, миледи?
Илан собрался было возразить, но Лэйн ткнул брата под ребра. Я выскользнула из-за Келрика и грациозно протянула руку Даррену.
– Конечно, милорд.
Эрл легко закружил меня в танце. Я не отрывала взгляда от его лица, чеканного и невозмутимого.
– Это ваш будущий жених, миледи? – нарушил он молчание первым.
– Да.
– Мне он не нравится.
– Мне тоже. – И не моя вина, что слова прозвучали как всхлип.
– Но вы все еще носите мой подарок. Почему?
– Разве ты сам не понимаешь? – На этот раз мне удалось сдержаться. Почти.
– Нам нужно поговорить. И не здесь.
Умело лавируя, Даррен вывел меня на край танцующих пар и быстро увлек в небольшой уединенный закуток, кажется, как раз предназначенный для разговоров не для всех.
– Почему, миледи? – повторил Даррен.
– Крис.
В глубине золотых глаз что-то блеснуло.
– Почему, Крис?
– Потому что это единственное, что осталось от тебя.
– Но ты не приходила с того дня.
Мы оба знали, с какого именно.
– Отец приказал братьям не выпускать меня из дома и на шаг, не то что к тебе.
– И ты не смогла удрать?
Я гордо вздернула подбородок.
– Ты тоже не приходил к нам домой, а ведь тебе было проще это сделать.
– Я приходил, Крис. И если бы я только знал, что ты ждешь моего появления, то меня не остановили бы все шестеро твоих братьев вместе с отцом…
Мы стояли рядом друг с другом. Настолько близко, что при дыхании моя грудь почти касалась рубашки Даррена. Вздохнув, я уткнулась в его плечо.
– Я ведь говорила, что хочу стать твоей женой.
– Несмотря на то, что…
– Даррен… Ты не представляешь себе, насколько сильно я хотела увидеть дракона. И теперь, увидев его, еще сильнее хочу стать твоей. Больше всего в жизни.
– Кристейна, ты сама не понимаешь, что говоришь. – явно сдаваясь, выдохнул Даррен. Я лукаво посмотрела в его глаза.
– Еще как понимаю. Например, мы сейчас стоим под омелой. Ты ведь знаешь, что это означает?
Вместо ответа он легко коснулся моего лба. Но такой поцелуй только возродил во мне то самое чувство неудовлетворенности. Не отдавая себе отчета в действиях, я прижалась к Даррену всем телом и чуть запрокинула голову, подставляя губы. И пропала. Или мы пропали оба, потому что Даррен перестал себя сдерживать, стиснул в объятиях и страстно и одновременно нежно поцеловал. Я неосознанно сжала его плечи, стараясь удержаться на ногах после мощной волны ощущений, заполонившей тело. Было забыто все: Келрик, отец, братья, бал и приглашенные гости. В мире остались только Даррен и я. И еще то огромное невыразимое чувство, что сейчас росло между нами.
– Отпусти ее, мерзавец!
Меня грубо схватили за плечо и рванули назад. Не удержавшись на ногах, я все-таки упала в подставленные руки Райана. Келрик продолжал орать:
– Лобелия, уведи Кристейну отсюда! Напои ее травами! А я пока разберусь здесь!
– Райан, пусти меня! – пыталась вырваться я. – Даррен!
– Отец говорил, чтобы ты не подходила к нему! – прорычал старший брат, стискивая меня словно клещами. – Какого беса ты делаешь, Крис?!
Несмотря на мои попытки вырваться, он уволок меня куда-то вбок и запихнул в небольшую комнатку, где уже поджидала его невеста с чашкой в руках.
– Пей, Кристейна! – приказным тоном заявила она.
– Не буду!
– Пей! – присоединился к ней Райан и откуда-то взявшийся Скир, второй по старшинству брат. Совместными усилиями они раскрыли мне рот и влили травяной настой. Кашляя и отплевываясь, я возмущенно уставилась на них.
– Что вы себе позволяете? Даррен…
– Больше не подойдет к тебе и на дюйм, – тяжело дыша, пообещал старший брат. – Твой муж этого не позволит.
– Я не выйду замуж за Келрика! Никогда!
Вот только мой голос звучал совсем не так твердо, как хотелось бы. Закружилась голова, внезапно подкосились ноги, в глазах потемнело, и, кажется, я упала.
В чувство меня привел холод, обжигающий открытые части тела. Придя в себя, я осознала три вещи: во-первых, меня кто-то куда-то везет, посадив перед собой на лошадь, причем совсем в неподходящем виде для зимней ночи: без шапки, теплых сапог и перчаток, только в накинутом поверх платья дублете. Во-вторых, этот кто-то – не Даррен. Потому что, в-третьих – Даррен никогда не стал бы увозить меня со связанными руками, при этом погоняя плеткой коня.
– Пусти меня! – дернулась я, но добилась лишь того, что следующий удар плетки пришелся не по боку несчастного животного, а по моим ногам. Я вскрикнула не столько от боли, сколько от неожиданности.
– Будешь дергаться, получишь еще, – пригрозил мне Келрик. – И не надейся, никто не придет тебе на помощь. Твой отец объявил о нашей помолвке, так что ты теперь моя! И тот подонок тебя не спасет. Не думаю, что ему удастся выбраться из городской тюрьмы, куда его сунули, как последнего бродягу!
Полную луну в небе пересекла крестообразная тень. Я резко вскинула голову, пытаясь рассмотреть ее, но ничего не увидела. Зато добилась того, чего не хотела – ударила Келрика под подбородок. Его зубы лязгнули и, кажется, он прикусил язык, судя по вырвавшемуся ругательству. Но и он выполнил обещание – от нового удара бедра вспыхнули острой болью, и из меня вырвался более громкий крик.
– Я научу тебя знать свое место, Кристейна! Ты будешь мне подчиняться!
Келрик вновь занес плетку, и тут произошло нечто странное: его лошадь, скачущая во весь опор, внезапно развернулась мордой к городу, не удержалась на ногах и упала на бок. Келрика выбросило из седла, меня тоже, но в отличие от своего похитителя я приземлилась не в снег, а на руки Даррена. Он легко поцеловал меня в лоб и поставил на ноги.
– Я быстро, любовь моя.
Келрик, осыпая проклятиями бесову скотину, с трудом выбрался на дорогу и замер при виде мужской фигуры, хорошо различимой в лунном свете.
– Да бесы меня побери… – только и смог выговорить он.
– Сейчас устроим, – зловеще пообещал Даррен.
– Ты? Ты даже без оружия! А я считаюсь одним из самых сильных мечников в округе!
– Я справлюсь с тобой голыми руками, – процедил через зубы дракон-оборотень. Келрик, не желая продолжать нелепый спор, выхватил меч и ринулся в бой. Я знала, как он фехтует – братья часто включали и его в наши турниры, чтобы седьмому участнику тоже нашлась пара, и могла бы, наверное, что-то подсказать Даррену, но слова застряли у меня в горле.
Выпад Келрика, который, казалось бы, должен был пронзить грудь противника, пришелся в никуда. Неуловимым для человеческого глаза движением Даррен за долю секунды до удара переместился вбок и резко ударил по вытянутой руке моего несостоявшегося жениха. Вопль Келрика стряхнул снежные шапки на деревьях. Меч вылетел и упал в снег. Впрочем, он уже и так не пригодился бы владельцу – сломанной рукой сложно наносить удары.
Это если нападающий вообще сможет стоять на ногах. Второй удар Даррена сломал челюсть Келрику, третий пришелся в скулу и свалил воющего от боли сына барона ам Карренхерста на дорогу. А дальше меня значительно больше начало беспокоить собственное состояние – мороз пробирал тело до костей, и что хуже всего, я перестала чувствовать ноги и кисти рук.
– Даррен! – онемевшими от холода губами позвала я.
Дракон поднял голову от поверженного противника, в мою сторону метнулось размытое пятно, и не успела я моргнуть заиндевевшими ресницами, как он уже сжимал своими ладонями мои руки.
– Крис, девочка моя, – с яростью пробормотал Даррен, голыми руками разрывая прочную веревку на запястьях, и бросил взгляд на поднявшуюся на ноги лошадь. – Верхом мы будем ехать вечность, а ты и так замерзла. Крис, тебе нужно просто очень крепко держаться. Совсем недолго, и я буду лететь очень плавно.
Я не успела осознать сказанное. С шорохом развернулись крылья. Дракон бережно схватил зубами воротник дублета и перенес меня на свою спину. Мне сразу стало теплее – мощное тело согревало не хуже камина. Даррен чуть подвинул меня вперед, чтобы я устроилась в удобной ложбинке между крыльями.
– Держись, Крис, – попросил он и взлетел.
Честно говоря, в тот первый полет я ничего не видела, плотно прижавшись к шее дракона и обхватив его замерзшими руками. Оценить всю прелесть свободного парения в воздухе мне удалось оценить немного позже, а сейчас все силы уходили на то, чтобы держаться за Даррена и не падать в бессознательное оцепенение. Да и полет продлился всего несколько минут – дракон торопился доставить меня в теплое и безопасное место.
Которым, разумеется, оказался его дом. Даррен приземлился у крыльца, так же, за воротник дублета, спустил меня на землю, вернулся в человеческую ипостась и, подхватив меня на руки, ворвался в дом, на ходу отдавая приказания.
– Сухую одежду, живо! Дров в камин! Горячую воду! Аптечку и бинты! Вино со специями, и побыстрее!
По дому забегали проснувшиеся слуги.
– Кажется, это уже было, – с усилием улыбнулась я.
– Только на этот раз я тебя уже никуда не отпущу, – пообещал Даррен, опустил меня на пол у камина и одним движением содрал стоявшее колом промороженное платье. Обнаженную кожу на миг обдало жаром пламени, но служанка тут же накинула мне на плечи теплую сухую рубашку и помогла вдеть руки в рукава. Не прошло и пары минут с момента нашего появления у «Дубовой рощи», а я уже сидела в кресле у жаркого огня, укутанная пледом, а Даррен протягивал мне чашку с вином.
– Пей, Крис, – попросил он. – Это просто вино, чтобы разогнать кровь по телу. Здесь нет ничего…
С его помощью я жадно осушила чашку, с каждым глотком чувствуя, как ко мне возвращаются силы и согревается тело.
– …кроме нескольких трав, чтобы умерить боль, – закончил Даррен.
– Хорошо хоть не снотворное, которым опоил меня Келрик с помощью Райана, – передернулась я. Даррен неосознанно сильнее сжал мою ступню, которую осторожно растирал. – Ой!
– Прости, – немедленно извинился он. – Но этот ублюдок еще мало получил.
Я поторопилась перевести тему.
– Кстати, он говорил мне, что тебя бросили в городскую тюрьму. Тебе удалось выбраться?
– И ты поверила ему, Крис? – поднял бровь Даррен. – Они не смогли даже удержать меня, и то я старался сдерживаться, чтобы не испортить Зимний бал похоронами.
– Но в лесу ты так и не научился ориентироваться, – наигранно вздохнула я, – иначе спас бы меня значительно быстрее.
– Мне пришлось сначала добежать до окраины города, – виновато проговорил Даррен, – чтобы не шокировать общественность видом взлетающего с главной площади дракона, а потом еще покружить над лесом, чтобы понять, куда этот мерзавец тебя увез. Но ты права – для меня по-прежнему весь лес одинаковый.
Мы рассмеялись оба, но мой смех быстро стих.
– Даррен… но ведь Келрик видел, как ты обращаешься в дракона, и расскажет об этом всем в округе.
– Расскажет, когда сможет говорить, – отмахнулся он. – Я сломал ему челюсть, так что это случится еще нескоро, и вряд ли ему кто-нибудь поверит. Скажут, что проигравший пытается оправдаться. В самом худшем случае мы с тобой улетим ко мне домой, на север. Дракона не так-то просто убить.
– А ты на самом деле не умеешь обращаться с мечом? Тебе достаточно кулаков?
Даррен нежно сжал мою ладонь, которую в этот момент растирал.
– Умею. Но с человеком буду драться на мечах только в самом крайнем случае, например, защищая свою или твою жизнь. Иначе это будет нечестный бой. Ты сама видела, как я двигаюсь.
– Но в обычной жизни ты же умеешь соизмерять свою скорость.
– В обычной могу. Но в бою действуют уже иные инстинкты. Крис, ты же не хочешь помериться со мной силой?
– Хочу. Но не сейчас.
Я пошевелила пальцами, убеждаясь, что они, хоть и ноют, но в остальном не пострадали.
– Хвала богам хотя бы за это, – пробормотал Даррен. – Крис, запястья сильно болят?
– Нет.
Но он все равно нанес на них целебную мазь и аккуратно забинтовал, а потом смазал рубцы на бедрах, оставшиеся после ударов плетки.
– Келрику крупно повезло, что на улице мороз, и я вынужден был спасать тебя. Иначе он не ушел бы живым.
Не могу сказать, что меня волновала судьба несостоявшегося мужа. Даже наоборот.
– Может быть, он остался на дороге и замерз…
– Не думаю, – серьезно отнесся к моим словам Даррен. – Даже со сломанной рукой можно доехать до жилья. Кроме того, эта дорога ведет не только к поместью ам Карренхерстов. Кто-нибудь его непременно нашел бы. Завтра… нет, уже сегодня узнаем. Слухи быстро распространяются. А теперь тебе нужно отдохнуть.
Он отнес меня на руках в ту же спальню, где я уже ночевала, и вознамерился уйти. Я не отпускала его, продолжая обнимать.
– Не уходи. Пожалуйста.
Даррен все же посадил меня на кровать и встал на колено передо мной.
– Кристейна… Ты точно этого хочешь?
Я безошибочно поняла, о чем он говорит.
– Я, Кристейна ин Бэрренхойл, хочу быть твоей женой, эрл Даррен ин Дагонхорст.
– Драгонхорст, – поправил Даррен.
– Драгон… ну да, конечно. Я, Кристейна ин Бэрренхойл, хочу быть твоей женой, эрл Даррен ин Драгонхорст.
Фигура Даррена на мгновение размылась в бесформенное пятно, в углу что-то стукнуло, и передо мной вновь возник коленопреклоненный мужчина.
– Повторяй за мной. Перед Светом и Тьмой…
– Перед Светом и Тьмой…
– Перед горами и водой, перед солнцем и луной я, Даррен ин Драгохорст, беру тебя, Кристейна ин Бэрренхойл, в жены.
– … Даррен ин Драгонхорст, в мужья.
– И пусть свидетелями тому будут все звезды на небе, все песчинки на земле и все капли росы в море, – торжественно завершил Даррен и взял мою руку.
– Вообще-то я должен надеть тебе на палец другое кольцо, эльфийской работы, с голубым топазом. Но его украли несколько десятилетий назад. Когда-нибудь я верну его, а пока… – Он осторожно надел мне на палец кольцо с солнечным сапфиром, близнецом того, который носила я на шее.
– Мне нравится и это, – зачарованно проговорила я. – Оно напоминает о твоих глазах.
– Крис… – выдохнул Даррен и наконец-то поцеловал меня.
После полудня в нашу дверь настойчиво постучали.
– Милорд… Там…
– Не вставай, – поцеловал меня Даррен и быстро натянул штаны. – Я разберусь сам.
Но я все же поднялась с кровати, выглянула в окно и, вспоминая все известные мне неподходящие для приличных девушек слова, заторопилась вниз, застегивая на себе рубашку Даррена. Громогласный рев послышался уже на середине лестницы.
– Верни мне ее!
– Ты потерял все права на Кристейну, Хэнк, – спокойно отозвался Даррен, стоя на пороге дома. Казалось, его не беспокоит ни холод, ни собственный полуодетый вид, ни пятеро вооруженных людей перед дверью «Дубовой рощи». Пятеро – отец не взял с собой ни Илана, ни Лэйна, только четверых старших братьев. – Ты отдал ее ублюдку, который считает себя вправе поднимать руку на женщину, и готов опоить ее, лишь бы заполучить в постель до заключения брака.
Отец на мгновение изменился в лице, но быстро справился с собой. Райан отвел взгляд и сжал губы.
– Она моя дочь!
– Она моя жена, – все так же ровно ответил Даррен. Кто-то из братьев, кажется, Скир, не выдержал и выстрелил из лука. Даррен перехватил стрелу перед своей грудью. Кажется, настал мой черед вести переговоры, пока мои родственники не поубивали друг друга, причем еще неизвестно, кто в итоге победит. Как там говорил Даррен – дракона трудно убить?
Я вышла к порогу и встала рядом с Дарреном.
– В каком ты виде?! – захлебнулся яростью отец. Я не отреагировала на его тон и слова.
– Вот это, – с поднятых рук сползли слишком широкие для меня рукава, открывая повязки на запястье, – и вот это, – я приподняла полы рубашки, показывая багровые рубцы на белой коже, – последствия моей помолвки с Келриком. Я говорила тебе, что не хочу выходить за него, и сделала собственный выбор. – На моем пальце блеснул солнечный сапфир. – Теперь я Кристейна ин Дагонхорст.
– Дагонхорст, – ядовито проговорил отец. – Ты знаешь, что говорит о твоем муженьке Келрик? Кто или, вернее, что он?
– И знать не хочу, – равнодушно сообщила я. – Отец, ты будешь верить подонку, который избил и хотел изнасиловать твою дочь, или же своим собственным глазам? Даррен, как истинный рыцарь, во второй раз спас мою жизнь и предложил руку и сердце, которые я приняла, нравится тебе это или нет.
Отец некоторое время молча смотрел на нас. Даррен демонстративно обнял меня за плечи, притягивая к себе. Я только приветствовала это – после тяжелой ночи силы еще не полностью вернулись ко мне.
– Презренный аспид, – наконец, выплюнул отец, развернулся и направился к своему коню. Братья последовали за ним.
– Передайте Лэйну, что я все еще люблю его! – крикнула я им в спину. Даррен закрыл дверь и повернулся ко мне.
– Я еще многого не знаю о тебе, – задумчиво протянул он.
– Как и я о тебе, – согласилась я. – У нас еще много времени, чтобы выяснить это, целая жизнь. Но только давай не здесь, потому что я… замерзла.
Договаривала я уже в спальне, куда отнес меня муж. Он лег рядом со мной и накрыл нас обоих одеялом. Я удобно устроилась у него на плече.
– Ты не слишком расстроена, что испортила отношения с отцом.
– Нет. Он слишком хотел выдать меня замуж на Келрика, не спрашивая моего мнения.
– Он считал, что так для тебя будет лучше.
– А я всю жизнь мечтала о тебе, – хмыкнула я.
– Правда? – даже приподнялся на локте Даррен. Я подумала. Потом подумала еще и кивнула.
– Да. Правда, я до этого дня не осознавала, что у меня есть такая мечта. Точнее, была. Теперь она уже исполнилась.
Даррен притянул меня к себе, и мы слились в поцелуе.
Длинная Ночь
Огромная, почти полная луна, неподвижно зависшая в темном небе. Заснеженные вершины гор, мерцающие серебром в неярком свете. Укрытая толстым слоем снега долина, кажущаяся пустой и безжизненной. Редкие огоньки небольшого селения, притулившегося возле скал. Одинокая фигура всадника с крупной собакой, черным пятном выделяющаяся на белой земле.
– Иди сюда, Сиггер, – подозвал к себе пса мужчина в теплом плаще, подбитом мехом. – Мы уже почти добрались.
– Литта, посмотри сюда!
– Литта, где мне найти еловые ветки?
– Литта, свечи кончились!
– Литта, скис целый бочонок моченой брусники!
– Литта!
В Большом Доме атора Хайриха тэр Хедвига, моего отца, в шуме, гаме и суматохе готовились к празднику. Слуги, домочадцы и многочисленные дети носились по коридорам, сжимая охапки елового лапника, сухих трав и сосновых шишек, символизирующих вечную жизнь и обновление природы. Мыли и начищали все, что поддавалось мытью и чистке. Доставали из сундуков нарядную одежду и стряхивали пыль с гобеленов на стенах. На кухне тетка Бруна грозным голосом командовала подручными, успевая присмотреть за всем: и за жарящимся на вертеле кабаном, и за запекающимися куропатками, и за тушеным мясом, и за подходящим в огромной квашне тестом.
Длинная Ночь – один из четырех главных праздников года. Момент, когда Солнце берет верх над Тьмой и разворачивается к лету. Встречать его нужно всем кланом, с обильно накрытыми столами, горящими кострами, обрядовыми песнями, прогоняющими холод и мрак и призывающими тепло и свет, и гаданием на будущий год. В Длинную Ночь мир духов соприкасается с миром живых, и, обладая талантом к общению с ними, можно получить заветный ответ.
Простые люди тоже могут спросить духов, но тут уже приходится только надеяться, что полученные сведения верны хоть на кончик пальца.
– Литта! – нервно позвали меня сверху. Я оторвалась от пристраивания елового венка над камином и подняла голову. Матушка. Аторна Хильда тэр Хедвиг, жена моего отца. Подозреваю, что ей не очень нравилось присутствие в доме бастарда ее собственного мужа – я родилась всего через сутки после появления на свет ее собственной дочери Бриджет – но она не смела показать свое неудовольствие перед атором Хайрихом и относилась ко мне с показным добродушием, на самом деле свалив на мои плечи управление домашним хозяйством, как только это стало возможным.
Моя мать, безродная служанка, попавшая в клан откуда-то с юга, умерла при родах. Отец признал меня, назвал Литтой в честь мамы и приказал вырастить меня вместе с Бриджет. В общем, мне повезло. Я все свои семнадцать прожитых лет не знала ни нужды, ни голода, ни отсутствия крова над головой. А то, что Бриджет все время доставался больший кусок или лишняя лента в волосы – так на то она и старшая сестра, тем более сводная.
– Литта! – жалобно позвала матушка. – Дитя мое, Бриджет очень нужна твоя помощь!
Я подозвала к себе служанку, передала ей венок и быстро, подобрав юбку, поднялась по лестнице. Бриджет все время требовалась моя помощь. То она не могла распутать нитки, то теряла гребешок, то исколола пальцы иголкой. Я не могла отказать ей – это было бы неуважением по отношению в первую очередь к отцу. Но на этот раз положение действительно было серьезным. Молоденькая служанка Бриджет Нита сильно обожглась, доставая из горящего камина камень, чтобы разгладить складки на праздничном платье своей хозяйки. Девушка стояла, прикусив от боли губу и испуганно глядя на вздувшийся пузырь на побагровевшем запястье. По ее щекам крупным горохом катились слезы.
– Сейчас, Нита, подожди! – Я метнулась в свою комнатку в конце коридора, где хранила сумку со снадобьями и чистые прокипяченные тряпочки, и так же быстро вернулась.
– Сейчас все будет хорошо…
Я сосредоточилась, как говорила старая ведунья Беанна, обучавшая нас, подрастающих девочек, всему, что может пригодиться в жизни. Она всегда хвалила меня, в отличие от Бриджет, и даже упоминала, что хочет открыть мне свои тщательно хранимые секреты. Но пять лет назад она умерла, а молодая ведунья, Вига, не испытывала никакого желания делиться тайнами с внебрачной дочерью атора.
– Кажется, проходит, – всхлипнула Нита. Мои пальцы, которыми я осторожно смазывала бальзамом ожог, ощутимо покалывало. Беанна говорила, что так и должно быть, если лекарка хочет помочь больному. А я хотела. Пузырь сдувался на глазах, багровая кожа меняла цвет, возвращаясь к нормальному, и Нита уже не корчилась от боли.
– Вот и все. – Я перевязала ей руку. – Завтра смажем еще раз, и на празднике ты будешь совершенно здоровой. А теперь иди на кухню и скажи тетке Бруне, что тебе нужно выпить травяной отвар. – Я передала девушке мешочек с травами.
– Спасибо, Литта. – Нита благодарно улыбнулась и выскочила за дверь.
– А мне что теперь делать? – плаксиво поинтересовалась Бриджет. – Литта, у меня платье осталось недоглаженным! Из-за неповоротливой девчонки я теперь буду плохо выглядеть! Или просто не пойду на праздник! Отец не перенесет, если его любимая дочь будет стоять рядом с ним в неподобающем виде! – Голос Бриджет опасно задрожал. На глазах показались слезы. Прекрасно понимая, что сестра в жизни не пропустит главного праздника года, на котором можно покрасоваться в новом наряде, пусть даже и мятом, перед женщинами и призывно поулыбаться мужчинам, я, внутренне вздохнув, предложила:
– Давай я помогу тебе.
Конечно, именно этого она и ждала. Слезы мгновенно высохли, Бриджет перестала кукситься и с деловым видом расправила платье на столе.
– Вот, вот и вот, видишь, складки?
– Вижу, – еще раз вздохнула я. – Отойди, а то обожжешься. – И каминными щипцами достала нагретый булыжник.
Не прошло и получаса, как сестра с довольным видом разглядывала себя в начищенном до блеска подносе, прислоненном к стене.
– Правда, красиво? – обернулась она ко мне. – Мама говорит, я буду самой красивой на празднике.
– Правда, – согласилась я, слегка покривив душой. Нет, Бриджет действительно считалась признанной красавицей: высокая, статная, с пышными округлостями в нужных местах, толстой пшеничного цвета косой ниже талии и голубыми, цвета весеннего неба, глазами. Никто не сомневался, что весной, на сборе кланов, отца будут толпами осаждать претенденты на руку и приданое его дочери. Мое будущее виделось гораздо скромнее и унылее. В лучшем случае я выйду замуж за кого-нибудь из мужчин нашего клана, который закроет глаза на незаконность моего происхождения, но, скорее всего, просто останусь доживать свой век в доме отца старой девой.
Бриджет еще раз повернулась, разглаживая на себе праздничный наряд. Честно говоря, у меня от него рябило в глазах. Ярко-красное платье из шерсти тонкорунных овец, надетое на кипенно-белую рубашку, виднеющуюся в разрезах рукавов, выгодно подчеркивало фигуру сестры. На подоле наши мастерицы вышили огромные синие, желтые и розовые цветы, украсив их мелкими драгоценными камушками, искрящимися при свете свечей. Такая же вышивка, только поменьше, опоясывала талию и запястья. Впечатление довершал пышный лисий мех, обрамляющий низкий вырез.
– Жаль, что у тебя такого не будет, – фальшиво огорчилась сестра. – Но ты же понимаешь – я старшая дочь атора Хедвига.
«И к тому же законная», – закончила я мысленно ее фразу.
– Ничего страшного, – ответила я вслух. – У меня тоже будет новое платье, конечно, не такое роскошное, как у тебя.
Что меня устраивало гораздо больше. Яркие краски не подходили к моей бледной коже, темным волосам и аквамаринового цвета глазам, доставшимся от мамы. И фигурой я пошла в нее: невысокая, стройная и гибкая.
– Ну и хорошо, – выдохнула сестра. – Иди, Литта, я и так тебя надолго отвлекла, а у тебя всегда много дел.
Которыми ни ты, ни матушка заниматься не будете. Я вышла, оставляя Бриджет любоваться собой в зеркале.
Уже почти ночью аторна вновь нашла меня, оторвав от подсчета, хватит ли нам выпеченного хлеба, или же нужно поставить тесто еще раз.
– Литта, как хорошо, что я нашла тебя. Дети взбудоражены и никак не могут уснуть. Только ты способна их успокоить.
В этом я не сомневалась. Пятеро моих сводных братьев возрастом от пяти до одиннадцати представляли собой разбойничью банду, утихомирить которую мог только суровый взгляд отца. Озорники мигом замолкали и старались быстро скрыться куда-нибудь подальше. Но чаще всего отец был занят чем-то важным, и эта обязанность ложилась на мои плечи.
Я вошла в детскую спальню, заранее зная, что увижу: разбросанные по полу одеяла и подушки и скачущих по комнате мальчишек, и хорошо, если без оружия в руках. Как только сыну исполнялось десять лет, отец вручал ему настоящий короткий меч с круглым острием.
– А ну, хватит! – рявкнула я. Веселая куча-мала в центре пола распалась на пять мальчишеских фигурок. – Быстро по кроватям! Иначе завтра вы окажетесь единственными, кто не пойдет на праздник, и вас съест злой колдун!
– Какой колдун, Литта? – заинтересовался Эдрик. Те, кто постарше, уже слышали эту сказку, но им явно хотелось еще раз послушать ее.
– Быстро по кроватям, и расскажу, – пообещала я. Братья живо разобрали одеяла и подушки с пола и залезли в кровати, с любопытством глядя на меня. Я села у камина, откуда лучше всего было видно мальчишек.
– Давным-давно жил принц, – начала я.
– Кто такой принц? – мгновенно вылез из-под одеяла Эдрик.
– Есть король – это самый главный атор, – пояснила я, – а принц – это его сын.
– Старший или любой? – уточнил братишка.
– Любой.
