– А третьего не дано?
Коллекционер отрицательно помотал головой.
– Есть только один способ заглушить этот дар, так? – догадался я и скривил лицо. – Заниматься какими-то отвратительными делами?
– По крайней мере, мне известен только один способ.
Теперь все встало на свои места. Как бы мне того не хотелось, но страшная история Глобуса действительно про моего отца. Только он не был маньяком или сумасшедшим, как считают подростки, пересказывающие ее. Папа пытался блокировать откат за возможность перемещаться в тела других людей. Мой репетитор сейчас делает то же самое. Готов поклясться, что и сторожем он работает здесь не просто так. Если отцу приходилось все время возвращаться к тому порталу на кладбище, то такой же, наверняка, находится прямо здесь. В сарае под землей.
– Что нужно делать? – спросил я прямо.
– Сейчас тебе знать необязательно…
– Обязательно, – перебил я учителя. – Последствия от моего дара уже наступили. Хоть я еще и не понял, что за сила мне дана.
Коллекционер посмотрел на меня сочувствующим взглядом и безнадежно помотал головой.
– Жаль, что ты столкнулся с этим в таком юном возрасте…
Сочувствие мне сейчас точно не поможет. Но старик говорить явно не хочет. Нужно убедить.
– Так вы расскажете мне что делаете в том сарае?
Пауза. Треск горящих поленьев доносится из печи. Удары клюва синицы по карнизу. Беседа перетекла в продолжительное молчание.
– Что за последствия? – наконец спросил учитель, поерзав на своем стуле.
Я оглядел комнату в поисках телевизора. Уперся взглядом в старый черно-белый советский ящик, накрытый вязанным ковриком. Но он как будто даже не подключен к сети. Вряд ли местный сторож его часто включает. А вот свежий выпуск «Комсомольской правды» на подоконнике – то, что надо.
Я встал, взял газету и вернулся на место, положив ее на стол перед репетитором. Фотографией кверху. На ней запечатлен я, стоящий перед монстром, глядящим на меня десятками мелких глаз с огромной морды.
– Вот, – я ткнул пальцем в фотографию. – Я говорю о мутантах, которые прорвались из-за завесы несколько дней назад. Они пришли из-за меня.
Коллекционера это не сильно шокировало. Его лицо нисколько не изменилось от новости. Ясно, что подобный откат далеко не самое худшее, что может быть.
– Если я не смогу блокировать это, то соответствующие органы скоро узнают, где собака зарыта, – добавил я. – Понимаете? Не мне вам рассказывать, что произойдет, когда люди из БРМП найдут источник всех бед и придут за мной.
– Ладно, – выдохнул Георгий Вольфович спустя еще некоторое время и поднялся со стула. – Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, правда? Дай мне одеться, и я покажу тебе что находится в сарае.
Уже через несколько минут мы стояли на улице, а сторож снимал цепь, обмотанную вокруг ручки на двери.
– Сейчас, когда ты увидишь все собственными глазами, Костя… Я хочу, чтобы ты помнил. Я не сумасшедший. То, что я делаю – это…ради того, чтобы защитить окружающих. Я не получаю от этого никакого удовольствия, но из двух зол выбирают меньшее. Знаешь эту поговорку?
Я кивнул, но не ответил.
Не хочу бежать впереди поезда. Чему-то можно найти оправдание, а чему-то – нет. И увидев все своими глазами у меня, пожалуй, должно получиться определить – мой отец человек с большой буквы или проклятый трус, побоявшийся отправиться на Казачью заставу, выбрав зло большее.
– Какой у вас дар?
Крышка погреба грохнулась на пол и перебила меня.
– Что? – сторож подключил фонарь к сети, прежде чем полезть в яму.
– Дар Темного. Что за способность вы получили и какая за нее цена?
– Неуязвимость, – он ступил на лестницу и начал спускаться. – Осторожно. Тут одной ступени нет. Держись крепче.
– Неуязвимость? – переспросил я, как только мы оказались посреди небольшого подземного помещения.
Учитель хотел ответить, но крик из-за двери перебил его. Пленница услышала наши голоса и снова закричала?
– У моего тела абсолютная сопротивляемость к холоду, огню, электричеству, – ответил старик, не обращая внимания на крики. – Я могу умереть только от старости. Все остальное не только не убьет меня, но даже не причинит боли.
– Неплохо, – буркнул я, смотря как мой репетитор ищет в связке подходящий ключ. – И какая цена?
– Смерть, – он вставил ключ в амбарный замок и пояснил: – Живые существа вокруг меня умирают. От инфаркта, инсульта, падают на пол и задыхаются от астмы. Мое присутствие каким-то образом активирует в их телах старые болячки. Я кто-то вроде старика с косой. Стоит мне появиться и всем вокруг приходит конец. Людям, животным, птицам. Без разницы. Если, конечно, я заблаговременно не позаботился о том, чтобы заблокировать эту напасть.
– И вы не нашли причину?
– Если я начну выяснять источник притяжения этой убийственной энергии, то кто-то обязательно догадается о том, что я темный. Проходи.
Дверь открылась. Учитель пропустил меня первым, и я вошел внутрь.
Посреди комнаты мерцает портал. В углу стоит стул. На нем магнитофон. Женские крики доносятся из динамика. На полу тарелка с кусками мяса. В углу лежит туша какой-то твари. Стоп. Это случайно не адская гончая?
Внезапно крики прекращаются, а еще через секунду кнопка проигрывания на «Электронике 302» выскакивает. Кассета доиграла до конца.
Коллекционер достал аудиокассету, вставил ее другой стороной и снова включил. Стоны, крики о помощи и просто женский визг снова разнеслись по погребу. Старик встал на одно колено рядом с тушей и попросил меня сделать тоже самое.
– Вот, – он перевернул тело.
Из распоротого брюха адского пса вывалились внутренности. Старик, как ни в чем небывало, принялся рыться в трупе. Словно это был его личный чемодан, а не туша адской гончей.
– Надпочечники этих тварей, – начал коллекционер. – Попадая в кровь одаренного, они каким-то образом блокируют последствия для темных. Как я понимаю, моя неуязвимость существует за счет того, что мое тело берет жизненную энергию из существ вокруг. Они умирают, но моя регенерация от этого усиливается многократно. Эту же энергию я могу получить из этих, мать их, деликатесов и тогда никто вокруг не пострадает.
Мой репетитор отрезал небольшой кусок от внутренностей адской гончей и закинул его в рот. Разжевал. Я в отвращении скривился. Нет, блевать не захотелось. А вот смачно сплюнуть – да.
– Это как? – проговорил я. – Принцип по типу поглощения воды? Если корни цветка впитают достаточно влаги, то все остальное проливается мимо горшка, так что ли?
– Я маг, а не ученый, – ответил старик. – Знаю только, что, если появляется икота – жди беды. Вчера даже поужинать не успел. Пришлось бежать сюда. Если бы ты только знал, сколько раз Зевс мог умереть, но я успевал вовремя.
– Икота? – нахмурился я. – Это своеобразное предупреждение?
– Угу.
– У всех так проявляется?
– Кто-то чихает десять раз подряд, кто-то икает, у кого-то болит голова или закладывает уши. Тело предупреждает по-разному.
– Всегда?
– Я слышал, что да.
А вот это вызывает новые вопросы. Не припомню у себя никаких признаков при появлении мутантов в нашем мире. Может это вовсе не откат? На чем я основывался, когда решил поверить в эту версию? На внезапном появлении монстров и дружелюбному настрою одного из них? Ведь это абсолютно ничего не значит и с настоящим откатом я мог еще и не столкнуться.
– Это портал на ту сторону, – сказал старик, отмывая руки от черной крови в ведре с водой. – Кладешь кусок свежего мяса в тарелку, включаешь музыку – я так называю эти крики. Записал их с какого-то фильма ужасов, еще до того, как телевизор сломался. И ждешь, когда песики учуют добычу и сами прибегут тебе в руки из-за завесы. Благо нюх у них отменный. Затем я получаю желаемое и снова без угрозы для жизней окружающих могу подняться на поверхность.
Теперь все ясно. Кажется, мой отец с самого детства пытался избавиться от отката. Возвращаясь к порталу снова и снова, он просто ходил на охоту. Вот только зачем похищал людей? Неужели только для того, чтобы самому не светиться? Вселялся в бедолаг, возвращался в лес и добывал нужное вещество?
– Откуда вы узнали про этот способ? – поинтересовался я. – Почему Империи не взять его на вооружение, чтобы глушить последствия от Дара Темных? Не создать какие-нибудь пилюли, например?
– А зачем? – посмотрел на меня репетитор, вытирая руки и нож о грязное застывшее полотенце. – Уверен, что на заставе что-то подобное существует. Но простые смертные и одаренные все равно считают, что среди мирного населения таким, как мы с тобой, не место.
Старик залез на антресоль и достал оттуда пол-литровую банку. Внутри лежал кусок, который он не так давно достал из монстра.
– А тот метод, который я использую. Он скорее народный, – сказал коллекционер и открыл крышку. – Будешь?
– Нет. Спасибо, – отказался я. – Попробую поискать еще какие-нибудь народные методы.
Постоянно ловить и жрать надпочечники адских гончих – не вариант. Вообще. Для умеренной жизни сторожа – может быть. Но это значит привязать себя к одному месту. Уж лучше отправиться на Казачью заставу и умереть героем на краю света. Чем вот так.
Но вслух я этого, конечно, озвучивать не стал. Когда мы вернулись с репетитором в избушку, я выяснил еще кое-что. Оказывается есть способности активные и пассивные. Например, бессмертие горцев – это пассивная способность. Она есть всегда. Вне зависимости от того, делает что-то одаренный из этого рода или нет. А вот магия электроников вполне активная. Прежде, чем использовать такую силу – нужно ее создать.
Дар Темных же противоположен родовой способности темного. И только в моем случае вообще непонятно, что я получил. Потому что коллекционеры душ – универсальные солдаты. Они обладают магией такого типа, которого хотят. А значит я все еще не знаю к чему готовиться.
– У меня есть еще один вопрос, Георгий Вольфович, – сказал я, как только мы вернулись в теплую комнату садового домика. – Я вам рассказывал о своей матери?
Да. Я посчитал, что будет лучше сказать правду. Уточнить по какой именно причине мне просто необходимо в самое ближайшее время познать способность гипнотизера. И это оказалось правильным решением. Коллекционер не отказал. Но сказал, что нам понадобиться несколько занятий для того, чтобы я не поплыл в самый ответственный момент.
Я сгорал от нетерпения освободить свою мать, но все-таки совладал с эмоциями. Я ждал так долго и еще пара дней ничего не изменит. Надеюсь, для тех детей, что она похищает – тоже.
– Тогда до завтра? – на всякий случай спросил я, надевая ботинки.
– До завтра, – кивнул старик, оставшийся за столом.
– Ах, да, – я остановился, прежде чем выйти за дверь. – Замените мясо на шоколад.
– Ась?
– Говорят гончие его просто обожают.
Выйдя с садоводческих участков и поймав попутку, я первым делом попросил остановиться у газетного киоска. Нащупал в карманах мелочь и купил «Спорт-экспресс». Через маленькое окошечко взял свернутый свежий выпуск, отошел на несколько шагов и раскрыл, чтобы узнать счет вчерашнего матча между «Реалом» и «Спартаком»…
ГЛАВА 5. Женская коалиция
– Как сыграли? – седой мужичек за рулем шестерки, прилагая большие усилия крутил баранку и косился на «Спорт-экспресс» в моих руках.
Все заднее сиденье машины загружено полторашками с деревенским молоком, банками с медом и домашним творогом. Савелий Игнатович, как он представился, едет из деревни на местный рынок торговать и когда увидел меня, голосующего у дороги, решил подбросить до города. Безвозмездно.
– Не сыграли, – ответил я простуженным голосом и прикрыл глаза.
– Спартак и Реал? Не сыграли? Да ладно?! Я думал пропустил такой матч! – хохотнул он, явно обрадовавшись тому, что ничего еще не ясно. – А из-за чего?
– Из-за болельщиков. Кто-то кинул вратарю в голову стеклянную бутылку, – я поежился в кресле.
– В нашего?
– Нет. У испанцев.
– Надо же! – с облегчением вздохнул водитель. – Редко такие матчи отменяют. И что теперь?
– Пишут, что это сделал кто-то из русских. Итог – техническое поражение Спартака. Три ноль в пользу Реала, – ответил я, открыл глаза и теперь смотрел в пассажирское окно на пролетающие мимо вывески.
– Елки-палки, а! – Савелий Игнатович стукнул по рулю. – А я уж обрадовался, что матч посмотрю…
Мужичек продолжал еще что-то говорить, но я уже не слушал. Теперь меня волновали мысли об Александре Николаевиче Парфенове.
За счет того, что у меня есть какие-то знания из будущего, я считал, что буду всегда на два шага впереди главы клана электроников. Но, ясно, как божий день, что срыв матча – не простое совпадение. И статус клана, в котором я сейчас состою – международный, – тоже о чем-то, да говорит. А значит наша партия с Парфеновым будет долгой и упорной. А еще это значит, что я сделал свой ход, заставив отца Кипятка принять меня в клан. Пройдет несколько дней и электроник сделает ответный выпад. Не удивлюсь, если прямо сейчас он ломает голову над тем, как вышвырнуть меня из-под защиты так, чтобы самому сохранить лицо. Н-да. Подвоха нужно ждать в любой момент.
– Вот моя школа, – я указал пальцем на четырехэтажное здание. – Остановите, пожалуйста, тут.
Савелий Игнатович дал по тормозам и выругался на того, кто чуть не въехал ему в зад, а затем посигналил и покрутил пальцем у виска, проезжая мимо.
– На дорогу смотри! – крикнул он в ответ уезжающей серебряной девятке.
– Спасибо что подвезли! – поблагодарил я, выйдя на улицу. – Сколько с меня?
– С тебя? Смеешься что ли? – широко улыбнулся водитель и махнул рукой. – Иди! Грызи гранит науки.
– Спасибо вам! – ответил я и захлопнул дверь.
Значит не ошибся в мужичке. Не зря пятьсот рублей ему под чехол на сиденье подложил. Найдет, когда-нибудь и порадуется.
– Здрасьте, теть Фай! – я протянул пальто гардеробщице, которая не могла оторвать взгляда от телевизора. – Что интересного показывают?
– Привет, Костя, – отозвалась она, идя в мою сторону и все еще глядя в экран. – Ох. Ох. Егора нашли!
– Живой? – спросил я, не выпуская из руки свою одежду и тем самым задерживая женщину.
– Живой! – ахнула она. – Только живого места на нем нет. На вертолете в больницу летят. Прямой эфир. Только-только в небо подняли…
– Эй! Долго вас ждать? – донесся голос из-за моей спины.
Я обернулся.
