– Никитушка, я всю жизнь любила только тебя, все эти годы. Понимаешь? – убеждала его Света.
– Свет, о чём ты? Что было – то прошло. Ты тогда, много лет назад, сделала свой выбор. Ты это понимаешь?
– Нет, нет, Никитушка, любимый мой…
– Света! Да прекрати ты, – со злостью в голосе, жёстко сказал Воронцов. – Не делай так больше.
Из этих слов я поняла, что она полезла к нему целоваться или что-то вроде того. Послышался опять какой-то шум, и ледяной голос Воронцова произнёс:
– Света, иди домой. К мужу. И никогда, слышишь, никогда больше не приходи ко мне. И, вообще, даже не разговаривай со мной. Ты мне противна! – добавил он в сердцах, как я поняла, чтобы разозлить её.
– Что? Что ты сказал? Противна? – прошипела Светлана. – Да как ты смеешь так разговаривать со мной? – переходя на визг, сказала она.
– Потише… – попросил её Воронцов. – Люди спят. Мы здесь не одни.
– А-а-а, я поняла, – продолжала шипеть отвергнутая женщина. – Правду, значит, говорят: эта городская фифа – твоя невеста. О-о-о-о! – засмеялась она. – Так она ведь старше тебя, сразу же видно, что она старуха, да вдобавок ещё и плоская.
«Ого, это камень в мой огород», – озадаченно подумала я. Согласитесь, неприятно слышать про себя такие вещи. Но Никита не дал меня в обиду. Заступился.
– Не смей так говорить про Наталью. По крайней мере, это выглядит некрасиво. Ты её совсем не знаешь…
– О-хо-хо-хо-хо! – закудахтала моя обидчица и с ехидством добавила: – А тут и знать-то нечего. Плоскогрудая и плоскожопая старуха охмурила молодого жеребца, а он купился на её деньги. Насколько я поняла, она твоя начальница?
После этих слов у меня возникло дикое желание выскочить из своего укрытия и повырывать, к чертям собачьим, её рыжие патлы, а потом взять и протащить её по гравийной дорожке лицом вниз!
– Света, иди отсюда, – уже еле сдерживая себя, прорычал Воронцов, – иди от греха подальше! – напоследок пригрозил он ей.
Дальше я услышала звук удаляющихся шагов. Это, скорее всего, эта мымра, поняв всю бесполезность их с Никитой разговора, решила уйти. Но последнее слово всё-таки она оставила за собой.
– Ты, ты ещё об этом пожалеешь, – выкрикнула она.
– Да иди ты уже, – как-то устало произнёс Воронцов ей вслед.
Я быстро рванула в сторону кровати, перепрыгивая через разложенное для Никитиного ночлега кресло. С бешено колотящимся сердцем, натянув одеяло до подбородка, я ждала возвращения Никиты. Но он почему-то не заходил.
«Что он там делает? – подумала я: Никита не курит, что могло бы объяснить его задержку. – А-а-а, всё-таки бросился вдогонку за этой размалёванной кикиморой, – догадалась я. – Вот ведь… – я не могла найти подходящего слова, чтобы охарактеризовать поступок Никиты. – Повёлся на большие сиськи и намалёванные губищи! Фу-у! Не буду думать о них», – заставила я себя. И незаметно для себя уснула.
Во сне я видела папу. Он сидел на краешке кровати, на которой спала я, здесь, в этом летнем домике, и гладил меня по голове со словами: «Спи, моя капелька, и ничего не бойся. Я рядом. Я всегда буду рядом». Я открыла глаза, и у меня было ощущение, что да, действительно, кто-то гладил меня по голове. Я провела рукой по своим волосам. «Да!» – вот место на кровати, где сидел папа, примято.
Я села на кровати и осмотрелась. Кресло, в котором должен был спать Воронцов, пусто, он не ночевал дома.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
