– Врана. – Дальше она говорила много и непонятно, но Веронике стало ясно главное: Врана довольна ее преображением, и пришла подбодрить.
Утро кажется довольно мрачным. За окном все белым-бело из-за тумана, спустившегося с гор. Как объяснила горничная, приносившая завтрак, туманы здесь часто бывают, а в это время еще и дожди не редкость. Горничная, как и ожидалось, не сразу поверила, что перед ней сама Марлен Дитрих, а только после того, как ощутила на себе «ее» неестественно черный взгляд.
Веронике теперь кажется, что личность шаманки Враны подавляет ее собственное я, но она не видит смысла этому сопротивляться, ведь Врана и Вероника – это прошлое и настоящее одной души. А что есть личность, если не душа?
Глава 3
Спустившись в холл, девушка увидела и других постояльцев – пожилую пару. Она не считает нужным прикрываться чужим образом перед ними, как и вообще знакомиться. Присев на мягкий диван, она только наблюдает, как они обсуждают пользу горного воздуха, местную кухню и то, что с момента их приезда не было ни одного солнечного дня. К их скучному диалогу присоединяется коридорный, и теперь они втроем начинают говорить о предстоящей в этом году Олимпиаде, а затем с видом экспертов заговаривают о политике. Теперь уже Вероника не выдерживает. Ей подобные пустые разговоры сегодня особенно неинтересны. В ее системе идеального мира важны только люди, а их взгляды – это вопрос моды, такой же моды, как мода на одежду. Конечно, бывает, что костюм обязывает своего хозяина вести себя определенным образом, но он не меняет суть человека: благородство или подлость, сочувствие или жестокость – это те качества личности, которые не скрыть ни одеждой, ни идеей. Она готова поклясться, что считала так всегда, из жизни в жизнь, с начала времен, и свидетели тому Врана и незнакомец, который привел ее. Если бы Вероника могла понимать Врану!.. Она бы обязательно спросила ее, кто он: Бог, дьявол или кто-то еще.
Как бы там ни было, слушать их дальше, становится невыносимо. Вероника встает, узнает у администратора можно ли пройти в горы, и как это сделать. Далее она, поднявшись в номер, переодевается в более удобную одежду, и до вечера покидает сонный отель.
Девушка ходит по безопасным тропам, но все равно ощущает почти родственную связь с горами. Ей нравится воздух, легкий ветер и для полного счастья не хватает только солнца и моря: голубой бескрайней дали с бликами и белыми барашками на волнах. Погода стоит прохладная. Ближе к пяти вечера, она, совершенно продрогнув, спускается в город. В шоколаднице она согревается чашкой горячего шоколада с корицей. Изучив ассортимент ближайших магазинов одежды и парфюмерии, она возвращается в номер, где погружается в чтение.
На следующий день, Вероника облюбовала крытую террасу отеля, где расположилась за столиком с книгой. Увлекшись сложным, но интересным текстом, она не замечает, как темнеет небо и начинает моросить дождь.
Приблизительно в то же самое время напротив входа в отель останавливается черный, блестящий от безупречной полировки автомобиль. Вокруг прибывшего постояльца служащие суетятся с небывалым ажиотажем. Сам гость с презрением поглядывает на свинцовое небо, и проходит в помещение.
Дождь идет редкий и мелкий, но поднявшийся ветер без спросу переворачивает страницы книги и окропляет Веронику холодной дождевой пылью. После очередного порыва, она решает вернуться в отель. Пока она не спеша идет через большой холл, прижимая к груди книгу, администратор с услужливостью, граничащей со страхом, беседует с новым гостем:
– У нас, конечно, сейчас не сезон, погода… сами видите…
– Я приехал поработать в тишине и спокойствии, – отвечает он, не отрываясь от заполнения карточки.
– У нас тишины и спокойствия сколько душе угодно. Отель почти пуст: здесь только в противоположном крыле – супружеская пара, тишайшие старички, днем их и не бывает, а этажом ниже вас актриса Марлен Дитрих, но и она хлопот вам не доставит…
Услышав имя Дитрих, мужчина поднял на администратора удивленный взгляд. Вероника не раз корила себя за невнимательность. Вот и сейчас, она бы ни за что не подошла к стойке, если бы обратила хоть какое-нибудь внимание на происходящий разговор. Ни на кого и ни на что не глядя, она приближается и, протянув руку, требует:
– Ключ!
Администратор поворачивается к шкафчику с ключами, продолжая говорить с мужчиной:
– Я немедленно распоряжусь, насчет печатной машинки и бумаги, как вы просили. – Он прячет заполненную гостем карточку и протягивает Веронике ключ. – Пожалуйста, мадам Дитрих!
Повернув голову, мужчина внимательно изучает ее, а когда она зажимает ключ в руке, произносит:
– Вы не похожи на Марлен Дитрих.
Его голос застает ее врасплох, она медленно оборачивается и, узнав важную персону, вскрикивает, всплеснув руками, роняет книгу на пол и прижимает ладони ко рту. Применить уже привычный метод обмана, она не успевает, упуская момент. Гость, желая развеять иллюзии администратора, поворачивается к стойке, но того уже не оказывается на месте: как и обещал, он побежал хлопотать на счет бумаги и машинки. Мужчина поднимает с пола книгу и продолжает:
– До окончания всей этой комедии у вас есть шанс рассказать мне, что здесь происходит. – Он жестом приглашает ее пройти к дивану для гостей. Затем, устроившись рядом, снова обращается к ней: – Ну?
– Меня арестуют? – дрожащим голосом чуть слышно произносит девушка.
– Арест – это справедливый финал карьеры мошенников. Вы не согласны?
– Но… но я же не сделала ничего плохого! Это они почему-то стали считать меня Дитрих, а я… просто не стала с ними спорить.
– «Почему-то»… Интересно, почему? – Вероника нервно подергивает плечами, тогда ее собеседник обращает внимание на книгу. – И что же читают в наше время мошенники? – Он присматривается к названию, и девушка замечает, как в его лице что-то меняется: – De medicina magnetica libri tres, in quibus tam theoria quam Praxis continetur. Максвелл, тысяча шестьсот семьдесят девятый год?
– Это репринт, – робко поясняет она. – А вы хорошо читаете латынь, я, вот, постоянно запинаюсь.
– Комплименты вас вряд ли спасут. Но вопрос, как вам удалось обдурить персонал, снимается.
Как из-под земли появляется коридорный.
– Господин!.. – только и успевает выкрикнуть он, как мужчина повелительным жестом требует его замолчать.
– Я сам найду комнату, а вы вызовите лучше…
– Нет! Пожалуйста! – перебивая его, неистово кричит Вероника и впивается пальцами ему в руку.
– Почему же нет?
– Послушайте, это была просто шутка! Совершенно невинная шутка, от которой никто не пострадал и не пострадает! Они все просто легко поддаются внушению!
– Идите, – приказывает гость коридорному. – Скажите, чтобы номер проветрили. – Когда служащий удаляется, он обращается к Веронике: – Можете меня отпустить. До вас доходили слухи о моей чрезмерной доброте?
– Интеллигентные люди не доверяют слухам, – не подумав, бросает девушка.
– А вот дерзить не обязательно.
– Извините.
– Значит, практикуете магнетизм по Максвеллу?
Она отрицательно качает головой и объясняет:
– Там мало полезной практической информации, и я не все понимаю. Читаю как роман.
– Давайте познакомимся. Меня вы знаете, а о вас мне известно только то, что вы не Марлен Дитрих.
– Вера, то есть Вероника Мейер.
– Вера или Вероника?
– Вероника, но обычно сокращаю до «Вера».
– Вы произнесли слово «внушение». То, что вы делаете, – разновидность гипноза?
– Я сама не знаю, как это делаю, и что это, но оно похоже, наверное, на гипноз.
– Почему же вы меня не попытались загипнотизировать?
– Побоялась, – признается девушка. – Если бы что-то пошло не так, мне б тогда не сносить головы.
– Вам бы и так ее не сносить, будь на моем месте кое-кто другой… Кто вы, Вероника Мейер?
Она рассказывает о себе то, что его интересует: где живет, как попала в этот отель, давно ли у нее эти способности; демонстрирует свое внушение в действии, убеждая одного сотрудника отеля в том, что на улице выпал синий снег, а другого – в том, что он украл из шоколадницы двенадцать живых устриц.
– А что у вас с глазами в этот момент? – спрашивает он по окончании представления. Ему был виден только профиль девушки, но все-таки он заметил темную пелену, закрывающую роговицу ее глаз.
– Не знаю, я ничего необычного не чувствую… в глазах.
– Те двое могли быть вашими сообщниками. Попробуйте для чистоты эксперимента загипнотизировать меня. Только, знайте, если примените внушение и сбежите, я вас из-под земли достану!
– Вы хотите, чтобы я снова вошла в то состояние и посмотрела на вас?
– Да, именно.
– Хорошо.
Вероника выполняет просьбу. Она открывает душу своему внутреннему торнадо. Внезапно все ей начинает казаться мелким и незначительным, а грозный господин – всего лишь заинтересовавшимся человеком при власти. Он думает о том, можно ли извлечь из ее способностей пользу, но он даже не подозревает, что никто из людей не сможет управлять такой силой, тем более справиться с ней. Даже если он не поверит ей и передаст в жесткие руки правосудия, чего ей бояться? Людей? Шепот Враны в ее голове становится все понятней, хотя она по-прежнему не разбирает слов.
Девушка медленно поворачивает голову в сторону своего собеседника. Он отстраняется от нее и требует:
– Хватит!
– Ваше желание, – напевно произносит девушка и отводит глаза.
– Кто вы, Вероника? Вы точно человек? – спрашивает мужчина. От его повелительного тона не остается и следа. Похоже, ей удалось произвести впечатление.
– Смотря, кого считать человеком.
– Как долго вы пробудете здесь?
– Могу уехать завтра же, если вы настаиваете.
– Нет, останьтесь! Нам с вами предстоит еще не одна встреча. – Он удаляется, оставляя Веронике ее книгу на столике для газет.
Ощущение силы у нее постепенно проходит, сменяясь паникой по поводу того, в какую историю она влипла. Девушка поднимается к себе, и, первым делом, пересчитывает наличные деньги. Воспользоваться кредитом на имя актрисы теперь стало бы равносильно самоубийству! Уехать ни сейчас, ни с утра она не сможет, понимая, что тогда ее найдут, и разговор будет гораздо жестче. К счастью, денег оказывается достаточно, чтобы прожить в номере оговоренный срок: Дох дал немало, да и Мейер не поскупился для любимой дочери. А если вспомнить, что комнату ей обещали за полцены, то, может быть, средств хватит и на то, чтобы утешить себя какой-нибудь покупкой.
Вечером девушка не спускается на ужин, тяжелый день начисто лишил ее аппетита. Чтобы успокоиться и немного забыть пережитый стресс, она идет в душ.
В то время, когда теплые струи воды скользят по коже Вероники, этажом выше в правительственном номере новый постоялец, закончив что-то писать, совершает звонок по выделенной линии. Он нервно постукивает карандашом по открытому блокноту, на желтоватом листе которого отчетливо видна надпись «Вероника Мейер».
Спит девушка очень беспокойно. Вероятно, она поспешила считать себя способной справляться с любыми трудностями. Как бы там ни было, переживания мешают спать всю ночь. Только задремав под утро, она просыпается от настойчивого телефонного звонка.
– Доброе утро, госпожа Дитрих! – приветствует ее женский голос в трубке. – Вас просили подняться в триста седьмой номер.
Девушка что-то бормочет в ответ и встает с постели. Вчерашняя история не думает заканчиваться с новым днем. На то, чтобы привести себя в порядок она тратит около получаса. Затем, девушка выполняет просьбу, которую уместней считать требованием, и поднимается на третий этаж. На стук ей открывает ее вчерашний собеседник и приглашает войти.
– Я вчера много думал о вас, Вера Мейер, – говорит он, провожая ее до кресла. – При всей бессовестности вашего поступка, вы не вызываете у меня впечатления злоумышленницы. Вы молоды, красивы, почему бы вам не подшутить над нерасторопным персоналом? Как я узнал, вреда гостинице вы никакого не причинили. А в целом, если учесть, что ни вы, ни ваш отец Александр Мейер, не замечены ни в каких серьезных правонарушениях, имеете прекрасные характеристики, то мне только и остается признать, что я был неправ, когда хотел передать вас полиции. Вы, Вера Мейер, ценнейший представитель рода людского. У вас есть талант, который при бережном к нему отношении, изучении и правильном использовании очень пригодится и вам, и стране. Вы ведь любите Германию?
Сжимая руками подлокотники кресла, девушка молча слушает и следит глазами за тем, как он прохаживается по комнате. Она не удивляется тому, что этому человеку известно столь многое из ее жизни, это только укрепляет ее в мысли, что сбежать она не сможет. Когда он задает вопрос, Вероника чуть заметно кивает.
– Я предлагаю вам сделку: я беру вас под свою защиту, а вы позволяете изучить ваши способности и делитесь всеми вашими знаниями, особенно, в части манипулирования чужим сознанием. И не пытайтесь врать, что ничего не знаете! Когда восемнадцатилетняя девушка читает Максвелла в оригинале – это уже подразумевает, что она знает больше, чем положено! Итак, у вас есть возражения? – Она слегка качает головой. – Нет, – продолжает мужчина. – Выбора у вас тоже нет.
– Только не препарируйте меня, внутри у меня ничего интересного нет, – наконец, бормочет она.
– Думаю, желающие исследовать ваш мозг нашлись бы быстро, но меня не интересует его строение.
– Мне повезло, – девушка немного смелеет. – Но мои знания – это предчувствия, воспоминания и сны. Иногда они приходят внезапно, как вспышки. Я не могу сказать, что у меня есть какая-то система знаний.
– Это то, что нужно! Начнем с того, что вы будете рассказывать мне все о ваших снах, предчувствиях, «вспышках» и воспоминаниях. Это ведь не сложно?
– Хорошо. Это, правда, не сложно.
– Отлично. Вы мне уже нравитесь, Вера, – говорит он, присаживаясь на соседнее кресло, рядом со столиком. – Давайте, начнем наше сотрудничество с одного эксперимента. Попробуйте снова войти в то состояние, в котором вы гипнотизируете людей, как вчера со мной. Только смотрите… вон на ту картину на стене. – Мужчина указывает направление, и Вероника выполняет его просьбу. – Получилось? – интересуется он, видя, как изменяется, становясь более частым и глубоким, ее дыхание.
– Да-а.
Получив ответ, он осторожно берет со столика зеркало и поднимает его к лицу девушки так, чтобы ее взгляд встретился со своим отражением. Как только это происходит, она с криком закрывает глаза ладонями. Он быстро убирает зеркало, но Вероника продолжает кричать, закрывая глаза, и извиваться на кресле. Мужчина вряд ли ожидал такой бурной реакции. Не зная, что и предпринять, он наливает воды в стакан и выплескивает на нее. Девушка успокаивается, перестает кричать и постепенно убирает руки от глаз.
– Что с вами произошло?
– Не знаю, но это было очень больно.
– Мне вчера больно не было, неприятно – да, но не больно. А где вы почувствовали боль?
– В голове. Как будто огромную раскаленную иглу воткнули, – она касается точки на лбу между бровей, где, видимо, почувствовала боль.
– Вы, прям, Медуза Горгона, – с трудом сдерживая удивление, ухмыляется он.
– А вы, прям, Персей, – немного обиженно бросает девушка.
– Вы вообще не переносите зеркала?
– Нет. Наверное, только в этом состоянии.
Мужчина поднимает зеркало, и к своему удивлению обнаруживает, что его амальгама потемнела и местами отошла.
– Ничего себе! Вы уже в человеческом состоянии? Можете взглянуть на это?
Вероника протягивает руку и берет у него зеркало.
– Ого! – удивляется она. – Это я сделала?
– Похоже. До вас оно было в полном порядке. Я не планировал причинять вам боли, надеюсь, вы это понимаете. Вы меня извините, если я угощу вас завтраком?
– Спасибо, я не голодна.
– Не отказывайтесь, заодно расскажете что-нибудь. – Он выкатывает из соседней комнаты столик на колесиках, на котором накрыт скромный завтрак на двоих, и возвращается на свое кресло.
– О чем вам рассказать?
– Ну, не знаю, скажем, расскажите о ваших, так называемых, воспоминаниях? Какое самое первое?
– Из этой жизни?
– А сколько их у вас?
– Много, не знаю. Ну, если, вообще, самое первое, то я помню высокие скалы, теплое море… И я очень быстро лечу над волнами…
– Как птица?
– Как ветер.
– Ладно, с вашими воспоминаниями мы поработаем позднее, но если в ближайшее время вспомните что-то интересное, то обязательно расскажите, – он намазывает маслом тост и передает девушке. Она по-прежнему робко принимает угощение. – А что последнее вам снилось и когда?
– Позавчера. – Вероника осторожно откусывает кусок тоста. – Мне снилась женщина по имени Врана, она ведьма и она – это я в одной из прошлых жизней. – Ее собеседник записывает в блокнот названное имя.
– Она вам что-то говорила?
– Да, но я ничего не поняла. Она говорит на совершенно непонятном языке.
– Однако вы уверены, что она – это вы из прошлой жизни?
– Она выглядит точь-в-точь, как я. Первый раз я увидела ее в ночь с воскресенья на понедельник, и с тех пор я могу управлять тем состоянием, которое вы видели. – Она кивает на испорченное зеркало. – До этого оно возникало спонтанно, когда я бывала в бешенстве.
– Вы все еще слишком скованны, это мешает пониманию. Не буду сегодня больше терзать вас расспросами. – Он разливает по чашкам кофе из кофейника. – Вы успокоитесь, и вам самой будет легче вспомнить и рассказать все важное. Не бойтесь меня.
– Мне пока тяжело… не бояться.
– Это я должен вас бояться: один ваш взгляд – и я совершенно беспомощен.
– Звучит, как фраза из любовного романа, – робко усмехается Вероника.
Мужчина сдержано смеется и говорит:
– Точно! Вот вы уже и шутите, значит, не все так безнадежно. Чем вы здесь обычно занимаетесь?
– Хожу в горы, читаю.
– Максвелла? Неужели интересно?
– Интересно, но слишком сложно, – отвечает она, допивая кофе. – Спасибо за завтрак.
– Не стоит благодарности. В течение какого времени вы будете оставаться здесь?
– Еще десять дней, вместе с этим.
– Прекрасно! Значит, времени у нас достаточно. Сегодня я вас больше не побеспокою. Удачного вам дня!
– Вам также. До свидания!
– До свидания, Вера Мейер!
Вероника возвращается в свой номер в странных чувствах, она даже не может выразить, в каких. Все ее тело сковывает мелкая дрожь, сознание путается. Только подойдя к зеркалу, она замечает, что ее волосы и блузка все еще мокрые, после того, как на нее вылили стакан воды. Она снимает ее и причесывается. Дрожь и страх все еще не проходят, изводя ее. Эти ощущения хочется заглушить хоть чем-нибудь! Она вспоминает, что почувствовала в гостях у Зигфрида, когда впервые в жизни попробовала виски: сначала было отвратительно и обжигающе, но потом пришло чувство успокоения. Сейчас бы это не помешало. Наверное, актриса Дитрих могла бы в любое время дня заказать себе в номер алкоголь, не вызывая никаких подозрений. Но мысль о том, что министр из 307-го номера мог бы об этом узнать, ее почему-то пугает и останавливает.
Вероника одевается для похода в горы. Спустившись вниз, она останавливает носильщика и что-то говорит ему, глядя в глаза. Через минуту парень молча отходит от нее, скрывается за некой дверью, а, вернувшись, передает ей нечто в бумажном свертке. Девушка выбегает из гостиницы.
По пути она несколько раз замечает за собой слежку. Это еще больше ее угнетает. Ломая голову над тем, как избавиться от «хвоста», она делает большой крюк по пути к тропе, ведущей в горы. Внезапно в ее сознании всплывает фрагмент песни Враны, и настолько отчетливо, что она тихо повторяет непонятные звуки. По совпадению, после этого она замечает тропу, которой раньше не видела, и ноги сами идут туда.
Девушка оказывается в горах, но не там, где бродила в прошлый раз. Пройти на это место той тропой, которой она ходила раньше, невозможно. Здесь, кажется, уже давно не ступала нога человека. Веронике это место нравится своей изолированностью. Главное, что здесь никто ее не увидит и не найдет, в этом она уверена.
Слежка за ней, действительно, велась. Молодой человек лет двадцати пяти в неприметной одежде, более всего пригодной для того, чтобы смешаться с толпой, следовал за Вероникой на некотором расстоянии. Он видел, как девушка свернула с тротуара, но когда повернул следом за ней, то наткнулся на глухой кирпичный забор. Он осмотрел все, но так и не нашел, ни единой лазейки, куда могла бы улизнуть Вероника. Зная, что она собиралась в горы, он исследует единственную доступную для нее тропу, но не находит ее следов.
А Вероника, тем временем, полулежа на камнях, отпивает виски прямо из бутылки. Первый глоток дается ей тяжело.
– К удовольствиям надо привыкать, – поморщившись, повторяет она слова Зигфрида и делает еще один глоток, но он дается ей ни чуть не легче. – Никогда не привыкну! – прокашлявшись, шепчет девушка.
Глава 4
Среди серых туч временами проглядывает солнце, но теплее от этого не становится. Отказавшись от алкоголя после второго же глотка, девушка снова возвращается к нему, ближе к вечеру, продрогнув до костей. Теперь «огненная вода» пьется легче, и неплохо согревает. Постепенно начинает темнеть, виски в бутылке еще чуть больше половины. Вероника физически не осилила бы всю бутылку. Уже сейчас она слишком пьяна.
Наутро, проснувшись в своем номере, девушка чувствует себя неплохо. Похмелья, как такового, нет, поскольку молодой организм смог сам и без последствий справиться с первой алкогольной интоксикацией. Однако рядом с кроватью Вероники сейчас оказывается столик с минеральной водой в ведерке со льдом и записка.
«Больше так не делайте», – написал ей постоялец из 307-го номера.
Девушка, лежа в постели, вспоминает вчерашний день, но ни разговор, которому больше подойдет название «вербовка», ни слежка не вызывают в ней столько отвращения, как состояние опьянения, и, особенно, обратный путь в отель, который вообще вспоминается фрагментами.
Одевшись, она остается в номере, где планирует провести весь день. Время близится к четырем, когда снова раздается телефонный звонок, и снова ее приглашают в правительственный номер.
– Как ваше самочувствие? – интересуется политик.
– Я в порядке.
– Как же можно приличной девушке так напиваться? Конечно, вы добавляете весьма яркие штрихи к образу Дитрих, но вы не она все-таки, и страдает при этом не ее здоровье, а ваше. Вы в курсе, что алкоголь убивает клетки мозга?
– Какая разница, вы же обещали его не извлекать.
Мужчина смеется и приглашает ее присесть в то же кресло, что и в прошлый раз.
– Я ожидал, – говорит он, – что вы можете натворить глупостей.
– Поэтому вы установили за мной слежку? Как, по-вашему, может ли человек расслабиться, перестать вас бояться и доверять вам, когда вы за ним следите?
– Ну, вообще-то, я тоже хотел бы доверять вам. Итак, чтобы я доверял вам, необходимо, чтобы вы доверяли мне, – замкнутый круг. По-другому нельзя никак. Как оказалось, следить за вами бывает бесполезно. Как вам удалось пройти сквозь стену?
– Я не ходила сквозь стену, – честно признается девушка, немало удивившись такому нелепому вопросу.
– Я же просил вас не врать! Человек, шедший за вами по пятам, утверждает, что вы прошли сквозь стену и, тем самым, скрылись от преследования. Или алкоголь лишил вас памяти?!
Строгость его тона раздражает Веронику. Чего ему только надо?! Зачем пристает с какими-то глупостями?! Она, вздохнув, рассказывает, как шла, услышала песню Враны, потом свернула на тропу, которой раньше не замечала, и оказалась в уединенном месте в горах.
– Можете сейчас повторить эту песню?
– Нет. В ней только непонятные звуки, которые я не запомнила. Если я услышу ее снова, то смогу повторить, а сейчас – нет.
– Было ли что-то необычное в том месте в горах?
– Там не было следов пребывания людей, не было слышно города, и временами светило солнце, что наиболее необычно.
– Вот что находится на том месте, куда вы свернули, – он протягивает ей фотографии старого кирпичного забора, за которым видны большие валуны, примыкающие к нему вплотную. – На обратном пути вы тоже повторяли ту песню?
– Нет, вернулась так же, как и зашла туда – по тропинке.
– Может быть, вы заметили или почувствовали что-то необычное? Хотя, о чем я?! Вас ведь еле ноги несли! Вы понимаете, что загубили такой важный эксперимент?! И почему вы пили виски, вы разве не в курсе, что существует менее крепкий алкоголь?! – Девушка сидит, виновато потупив взгляд, и он продолжает: – Например, здесь отличное вино. Вам бы оно, наверняка, понравилось больше, чем виски.
– Я не специалист по алкоголю, – скромно признается она.
– Хоть это радует. Кстати, возможно, у нас есть ключ к разгадке этих ваших песен Враны. «Врана» – это русское устаревшее название вороны. Могу предположить, что ваша ведьма говорит на древнерусском. Специалистов по нему немало. При первой же возможности мы попробуем ввести вас в гипноз и пообщаться с Враной. Она живет где-то в ваших воспоминаниях, попробуем ее извлечь.
– И вы с ней справитесь? – почему-то спрашивает девушка, совершенно изменив свою манеру поведения: теперь она не сутулится, не выглядит провинившейся девочкой, а выпрямившись, говорит с королевским величием, от чего ее собеседнику даже становится не по себе.
– Что вы имеете в виду?
– Это буду не я, – продолжает она в том же духе, – а русская шаманка, которой уже давно нет в живых, которой совершенно нечего терять. Думаете, она пожалеет меня – временное и бестолковое пристанище своей души? Я не знаю, чего она хочет, но я не хочу, чтобы от нее кто-то пострадал. Более того, я не уверена, что гипнотизер сможет загнать ее обратно после того, как она придет.
– В любом случае, это будет не скоро. Сначала мы вернемся домой, потом и вас, и меня ждут дела, а потом будет видно. Все это будет не раньше осени. Поэтому, не переживайте, все еще успеет много раз перемениться.
Девушка приветливо улыбается, когда ее собеседник меняет свой тон на более дружественный. По его просьбе она рассказывает о некоторых своих воспоминаниях и снах. Он время от времени что-то записывает в блокнот. Больше всего его, однако, заинтриговала личность Враны, он то и дело спрашивает Веронику о деталях ее первого сна о ней.
– Постарайтесь вспомнить, что за знаки она чертила, – говорит он, когда речь уже, казалось, идет совсем о другом.
– Спирали, кресты, квадрат или треугольник, но больше все-таки спирали.
– По часовой стрелке или против?
Девушка задумывается, вспоминая, а собеседник уже собрался что-то записать.
– Я не помню! – сдается она. – Разве это важно?
– Может быть, и нет. – Он откладывает блокнот в сторону. – Я вас не сильно утомил?
– Нет, но вы были правы, вспомнить все и сразу тяжело.
– Так, а все-таки, зачем вы вчера так напились? Чтобы лучше понимать Максвелла? – шутит мужчина.
– Нет. Просто пыталась снять напряжение, и это было первое, о чем я подумала. Все-таки мне было из-за чего нервничать.
– Вы драматизируйте. Если я вас сейчас отпущу, вы опять напьетесь?
– Нет.
– Проверять как-то не хочется. Вы играете в шахматы?
– Немного.
– Прекрасно! Вот и повод продолжить наш сегодняшний разговор. Заодно угощу вас местным вином. – Подав ей руку, он провожает ее до шахматного столика, а сам заказывает в номер вино, фрукты и сыр.
Вино пьется легко и почти не опьяняет, но приятно расслабляет и согревает. Первую же партию Вероника проигрывает, чем вызывает снисходительную улыбку своего соперника. Она не уточняла, что под термином «немного», подразумевает, что до этого она лишь дважды играла в шахматы, и оба раза проявила себя как никудышный шахматист.
– Вера, – обращается он к ней после первой партии, наполняя бокалы вином, – я очень хочу, чтобы между нами исчезли все недоразумения, и предлагаю, в знак особого моего отношения к вам, перейти на «ты». – Они сплетают руки, делают по глотку вина и соединяются в долгом, далеко не братском поцелуе. – Видишь, я совсем не страшный злодей, – шепчет он отстраняясь. – Еще партию? Я тебя не утомил?
– Нет, не утомили. Давайте сыграем еще.
– Мы же только что выпили на брудершафт!
– Мне комфортней обращаться к вам на «вы», и знать, что, при желании, в любой момент смогу перейти на «ты».
– Хорошо, к комфорту в общении мы и стремимся.
В новой партии Вероника снова проявляет себя не лучшим образом. В комнате темнеет, и мужчина поднимается включить свет. Перед тем, как снова сесть, он задерживается возле Вероники. Присев на подлокотник ее кресла, он говорит:
– Вера, ты оставила без защиты своего короля. На следующем моем ходу ты снова проиграешь. – Она поднимает на него немного утомленный взгляд, а он чуть наклоняется в ее сторону. – Шахматы – это психология. Смотри: ты защитила королеву, но полностью раскрыла короля.
– Я думала, королева важнее…
– Королева сильная и способная, она – это ты. Даже в игре ты стараешься защитить себя от меня, но я не там, – он показывает на противоположные фигуры, – я здесь, – он ставит палец на ее короля. – Вера, пока ты видишь во мне противника, мы оба в опасности, но если мы будем действовать сообща… смотри, что получится. – Играя ее фигурами против своих, он быстро выигрывает партию сам у себя. – Мы победим любого противника.
– И королева не пострадала, – комментирует она.
– Да, и королева не пострадала, – сдержано смеется он и добавляет шепотом: – Я не дам ей пострадать.
Дальнейшее происходит как в тумане: поцелуи, прикосновения, ласки. Вероника сама не понимает, как и почему оказывается полностью раздетой в его постели. Чем дальше, тем больше путается ее сознание, но в этой путанице есть свой, пока непонятный ей порядок. Мир ее рассыпается в прах, но вместе с тем появляется именно та ясность, которой так не доставало в последние дни. Все происходящее уже было в ее воспоминаниях, но не в этой жизни, а в образах переданных ей Враной; это было как раз тем, что должно было произойти, чтобы завершить ее посвящение. Теперь, Вероника изменялась раз и навсегда, бесповоротно.
– Я снова причинил тебе боль, – говорит он, поглаживая низ ее живота.
– Так странно, я раньше представляла себе все это по-другому, – произносит Вероника, глядя в потолок. Слегка усмехнувшись, мужчина целует ее плечо. Она улыбается и переводит взгляд на него.
– У тебя красивое тело, Вера. Не стоит ограничиваться съемками для рекламы. У меня на тебя большие планы, Вера Мейер, очень большие. – Он нежно целует ее. – Надеюсь, ты не ненавидишь меня за то, что произошло?
– Конечно, нет. Я же знала, к чему все идет.
– Ты умница!
Он не настаивает, но Вероника решает вернуться в свой номер. Допив вино, они тепло прощаются на пороге его номера. Перед тем, как отпустить ее он произносит:
– Только не делай никаких глупостей! Я надеюсь увидеть тебя завтра в полном порядке.
Вместо ответа она целует его, затем, отстранившись, повторяет:
– Никаких глупостей, – и с улыбкой уходит.
