– Тимур! – рявкает она. – Марш к директору! И ты тоже, – смотрит на меня. – Скорее всего, это твой последний день, Алиса! Ты не подходишь нашему заведению от слова «совсем». Драки, непристойное поведение…
Она поджимает губы, явно не давая себе высказаться похлеще. Хотя я вижу, что ей неймётся сказать мне то, что буквально каждый здесь говорит.
Я для них нищенка! Не такая, как остальные!
К чёрту их всех!
Сама уйду!
***
Директор занят. У него какое-то совещание или конференция по видео. Я точно не поняла. Мы ждём в приёмной. Ладно хоть, Маргарита Ивановна не осталась, и за нами приглядывает только секретарша.
Правда, эта молодая девица явно без ума от Тимура, поэтому он делает всё, что хочет. А именно – преследует меня. Вновь и вновь садится рядом, каждый раз, когда я, вскочив, пересаживаюсь на другое место. Наконец, устав от него бегать, остаюсь на скамье.
– Я в замешательстве, новенькая, – негромко говорит Тимур, вновь подсев ко мне вплотную. Наши плечи соприкасаются, и говорит он мне исключительно на ухо. – Вроде бы должен радоваться твоему отчислению, но не выходит. Никуда ты пока не уйдёшь.
– Почему? Потому что ты ещё не наигрался? – выпаливаю я опрометчиво громко, привлекая внимание секретарши.
Та шикает на меня.
– Да, потому что не наигрался. И потому что у нас есть задание, – не собирается отрицать Тимур свой шкурный интерес. – Поэтому, когда окажемся в кабинете моего отца, помалкивай, я снова всё сделаю сам.
Мне нужно согласиться на это предложение. Но внутри такая буря… Просто бешеный коктейль из гордости и упрямства. А ещё стойкое нежелание учиться здесь, как бы престижно это ни было.
– Не хочу, – отвечаю спокойным голосом, потушив в себе ярость. – Мне, и правда, не подходит это место.
– Вообще-то, Золина высказалась иначе, – язвительно замечает Тимур. – Это ты не подходишь этому месту. Смирись. В этом есть своя прелесть.
И вдруг его голос звучит вполне дружелюбно:
– Наверное, здорово быть не такой, как все. Можно сказать, уникальной.
Это что сейчас было?
Комплимент? В стиле Тимура Соболева?
Да быть не может!
Я скашиваю глаза на секретаршу, а потом вновь смотрю на Соболева.
– Ладно, какой план? – спрашиваю точно так же, как и вчера.
Тимур отвечает в своей обычной манере:
– Говорить буду я, ты поддакиваешь.
Глава 16
Тимур
– Браво, дети, браво!
Отец расхаживает по кабинету, явно не в состоянии усидеть на месте. Говорит исключительно с сарказмом.
– Второй день – и снова у меня! – буравит взглядом Тихомирову. – В чём дело, Алиса? Ты не хочешь здесь учиться?
Я не даю ей даже рта раскрыть.
– Пап! Да что мы такого сделали? Устав готовили – и всё!
– Да! Сразу после драки в столовой! – не сдержавшись, рявкает он. – И во время уроков, кстати! Ничего не смущает?
Наверное, это риторический вопрос, но я всё-таки решаюсь ответить:
– Да не было там никакой драки. Так… некоторые разногласия между девочками. Ерунда.
– Ах, не было… – усмехается отец не по-доброму.
Игнорируя презрительный взгляд новенькой, добавляю:
– Драки удалось избежать. Мы с Тёмычем быстро потушили конфликт. Больше такого не повторится. Что ещё нужно?
Отец подходит к столу. Расстегнув пуговицы на пиджаке, садится в кресло.
– По-моему, очевидно, что мне нужно. Дисциплина. Репутация, подобающая нашему учебному заведению. А не тот базар, который вы устраиваете!
– Мы всё поняли! – лучше просто соглашаться, и всё.
– Ни черта вы не поняли! Вероника была у медсестры, – говорит отец, глядя на Тихомирову. – Пожаловалась на головную боль. И это сразу после того, как ты дёрнула её за волосы.
Бл**…
Мне хочется смачно выругаться. Гордеева зря времени не теряла!
– Ну так что? Дёргала или нет? – отец буравит взглядом Алису.
Я вновь вклиниваюсь.
– Нет, не дёргала. Ника просто страдает синдромом дефицита внимания.
Отец зажмуривается, сжав переносицу двумя пальцами.
– Ладно… Хорошо, – вновь открывает глаза. – Что у тебя на лице? – кивает на ссадину на лице Алисы.
– Поцарапалась… Где-то, – выдавливает новенькая, покосившись на меня. – Тимур прав, инцидент исчерпан. Больше такого не повторится.
– А что именно не повторится? – сардонически произносит отец. – Вы не дрались! Никто никого не хватал за волосы! И ты не ошивался в общежитии девочек, – переводит взгляд на меня. – Ну не дети, а ангелы!
Я расплываюсь в улыбке.
– Типа того.
– Зат-кнись! – чеканит он. – И пошли вон отсюда! – указывает рукой на дверь. – Последнее предупреждение вам обоим! Один накосячит – получит и второй! Это понятно?
Вообще-то, не очень…
– Ты о чём? – я уже вскочил было со стула, но застываю на месте и смотрю на него.
Вообще, изначально речь шла о её косяках. А теперь получается, что если накосячу я, то она тоже попадёт под раздачу?
– Ответственность! – произносит отец по буквам. – Гуглом пользоваться умеешь? Иди изучай! Оба идите! Пока я добрый.
Моего отца ни при каких условиях нельзя назвать добряком. Были времена, он так мутузил Тёмыча… Называя это «воспитанием». А меня почему-то не трогал. Но сейчас, кажется, на грани.
Алиса невнятно и не к месту желает директору хорошего дня и шмыгает за дверь. Я ухожу, даже не прощаясь. Уже в приёмной слышу отборный мат из кабинета, а потом отец выглядывает и рявкает:
– Устав должен быть у меня в понедельник! И мне плевать, как вы это сделаете!
Твою мать…
Тихомирова испуганно кивает, я вообще никак не реагирую.
Что тут скажешь? Мой отец в должности директора временно. И для этой должности ему явно не хватает ни специальных знаний, ни терпения. Он бизнесмен. Все дела решает нахрапом. Сейчас тоже.
Но мы не его бизнес-проект!
Выходим в коридор. Алиса не поспевает за мной, ну или не торопится догнать, поэтому притормаживаю.
– Что скажешь?
– Ничего не скажу. У меня пока полный сумбур в голове, – выдавливает она неохотно.
Спускаемся на первый этаж, выходим из административного здания. На улице уже сильно похолодало, и с неба летят хлопья снега. На мне только пиджак, куртка в раздевалке. Точно так же, как и у новенькой.
Она обнимает себя за плечи и торопливо идёт к общаге девчонок.
– У тебя сумбур, а у меня амбивалентность, – задумчиво говорю я почему-то вслух.
Чёрт…
Тихомирова останавливается. Её карие глаза впиваются в моё лицо.
– Почему?
– Потому что я испытываю сразу два противоположных чувства.
Она раздражённо трясёт головой.
– Я знаю, что такое амбивалентность. Какие чувства ты испытываешь и к кому?
Придушить тебя и вновь поцеловать – вот, что я чувствую.
Потому что твои губы… они такие охренительные. Но в той же степени мне не хочется думать о том, что они охренительные. Потому что где ты, и где я.
Вздыхаю. Подхожу к ней. Наклонив голову, смотрю на новенькую, а она поднимает лицо, чтобы посмотреть на меня.
– Во мне кипит желание, чтобы ты ушла. И в той же степени не хочу, чтобы ты уходила. Хрен его знает, почему.
– Ясно, – резко выдыхает новенькая, но больше ничего не говорит.
И мне сказать больше нечего.
Мы глазами буравим друг другу лица.
– Нужно на урок, – голос садится, становится хриплым.
– Я не пойду, – твёрдо заявляет Тихомирова. – Мне нужно постирать пиджак и блузку. И помыться.
Тыдыщ! Сердце мощным ударом бьёт в рёбра.
Эм… Да уж… Странно позвучало. Зачем посвящать меня в эти планы?
– Тогда… увидимся позже, – расслабленно пожимаю плечами. – После тренировки позвоню. Займёмся уставом.
– Хорошо, – соглашается новенькая и делает шаг от меня. – До встречи.
Я немного зависаю на том, как белые хлопья снега медленно покрывают её тёмные шелковистые волосы.
– Да, увидимся.
Заставляю себя отвернуться и ухожу.
Глава 17
Тимур
В ушах долбит адский трек. Какой-то реп, но слов почти не разобрать.
Я развалился на матах в спортзале. Вымотан. Словно всю дурь решил сегодня выплеснуть на боксёрский мешок. А Палыч всё равно мной недоволен. Говорит, что я витаю, хрен знает где.
Но я определённо знаю, где.
Мои мысли сосредоточены вокруг Алисы.
Чёртова амбивалентность! Так хотеть и одновременно не хотеть одного и того же человека скорее уж попахивает шизофренией!
Короче, я шизик! Злой шизик, потому что, ко всему прочему, меня бесит Гордеева. Я ещё утром велел ей отвалить от новенькой, а она в итоге облила её соком.
Вернувшись на уроки после прогулки в кабинет директора, сразу поговорил с Никой. Сказал ей… Нет! Приказал, чтобы вообще даже не смотрела больше на Тихомирову! Но это же, вашу мать, Гордеева! Она долго ныла мне о том, что у неё болит голова, висла на моей шее, шептала о любви… Короче, ничего нового. Но нельзя недооценивать Нику, она способна на любую подлость. И я для себя решил, что моей бывшей пора отправиться учиться в другое место.
Она стала слишком навязчивой. Ведёт себя как базарная баба. Её образ королевы школы трещит по швам. Короче, ещё один выпад с её стороны – и она тут же вспомнит, каким я могу быть, когда действительно разозлюсь.
Репер в ухе бормочет что-то там о вкусе желанных губ, и я тут же тянусь к айфону и вырубаю плеер. Выдернув наушники из ушей, убираю их в карман шорт, и захожу в вотсап. Нахожу там контакт новенькой. Разглядываю аватарку.
Алиса крупным планом. В белой майке с распущенными волосам. Загорелая. С гладкой бронзовой кожей. А за её спиной голубая гладь моря.
Это она на отдыхе? Где конкретно?
Мне вдруг становится важно узнать о ней хоть крупицу инфы. Кто она? Откуда приехала?..
Пишу ей сообщение: «Встретимся в актовом зале через полчаса».
Следующие десять минут пялюсь в экран. Ничего не происходит. Хотя сообщение прочитано.
Что? Даже не ответит мне?
Ну пусть только попробует не прийти! Тогда я сам пойду к ней.
Поднимаюсь с матов, ухожу в душевую. Потом одеваюсь. В актовый зал являюсь ровно к назначенному времени, но Алисы, конечно, здесь нет. Врубаю свет, стягиваю бомбер, прохожу к сцене и запрыгиваю на неё. Упираюсь взглядом в дверь.
Дам этой новенькой ещё минут десять…
Дверь внезапно распахивается, и появляется Алиса. В светлых джинсах и свитере, пуховик расстёгнут. Сейчас она выглядит иначе. Совсем не так, как в мешковатой форме.
Удерживая мой взгляд, девчонка идёт ко мне. Под мышкой держит ноутбук.
– Зачем тебе это? – спрашиваю, когда она ставит его на край сцены и открывает крышку.
– Я занималась уставом, – отвечает Алиса деловито.
Стягивает пуховик, бросает его на кресло в первом ряду. Возвращается к ноутбуку, щёлкает по клавиатуре.
– Вот. Прочти, – разворачивает экран ко мне.
Но я спрыгиваю со сцены и встаю рядом с Алисой. Пробегаю глазами по экрану.
– И что это?
– Юридический документ, – фыркает Алиса. – Образец я нашла в интернете. Немного переписала под ваш пансион.
– Не ваш, а наш, – машинально поправляю её. – И поверь мне, это не то, о чём просил нас директор.
Тянусь к мышке, закрываю доки.
– Что? Подожди, что ты делаешь? – Алиса отпихивает мою руку. – Я даже не сохранила всё нормально! – говорит возмущённо.
Я забираюсь обратно на сцену. Новенькая смотрит на меня с раздражением.
– Может, в таком случае ты объяснишь мне, что именно нужно твоему отцу?
– Что-то креативное. Типа торжественной клятвы учеников. Обязанности учащихся определённо пропишут в новом уставе, но мы должны знать их лучше, чем стихотворение Пушкина или детскую считалочку.
– Всё равно не понимаю, – Алиса хмурится. – Устав должен быть в стихах?
– Ну, может, не весь, но та часть, которую мы должны соблюдать. Тогда директор точно оценит. А вот это, – киваю на экран, – оставь для его юристов. Они у него лучшие в своём деле.
Новенькая задумчиво смотрит куда-то сквозь меня.
– Стихи, значит… – произносит она. – Хм… нужно подумать, поискать рифму…
Поворачивается, направляясь к креслам. Хватаю её за плечо, не давая уйти.
– Садись, – указываю на место рядом с собой. – Я помогу тебе залезть.
Алиса смотрит на сцену с большим сомнением. Её высота где-то метр двадцать, не меньше. В то время как в самой девчонке примерно метр шестьдесят. Сцена на уровне её груди.
– Дай руки, – протягиваю ей свои. Она медлит. – Похоже, в уставе должен быть пункт о доверии, – ухмыляюсь я.
– Доверять такому, как ты? – она качает головой.
– Но тебе придётся, новенькая. Мы теперь в одной упряжке, помнишь?
– Помню, – фыркает она.
Стараясь смотреть куда угодно, кроме моего лица, Алиса всё-таки вкладывает свои руки в мои. Я тяну девушку на себя, перехватываю под попу и сажаю на сцену рядом с собой. А потом слышу от неё нечто очень странное…
– Ты сильный, – произносит Алиса и тут же краснеет до кончиков ушей. – То есть… Ну ты же боксёр, да? Поэтому такой сильный, – сбивчиво объясняет, чтобы сгладить неловкость.
– Комплимент засчитан, – расплываюсь в дебильной улыбке.
Не могу ничего с собой поделать. Просто хочется улыбаться от её слов.
– Я не… Это был не комплимент, Тимур, – Алиса берёт себя в руки и говорит совершенно серьёзно. Ещё и в глаза мне смотрит своими огромными карими глазищами. – Я просто сказала, что ты сильный. Это факт, а не комплимент. Наверняка ты свою силу не всегда применял по назначению. И даже в те моменты, когда можно было всё решить дипломатически.
Так вот она о чём!.. Думает, что я решаю проблемы с помощью драки?
Улыбка сползает с моих губ.
– Странно, что ты вообще говоришь об этом, – устраиваюсь на сцене полулёжа, уперевшись локтями в пол. Сверлю взглядом лицо новенькой. – Ты сегодня человеку чуть скальп не сняла. Или уже забыла?
Она наигранно хохочет. Так же, как и я, откидывается назад, но только ложится не на локти, а на спину. Я тоже ложусь и поворачиваю голову. Мы смотрим друг другу в глаза, и её театральный смех обрывается.
– Да, помню. Но я дралась впервые, – девчонка понижает голос до настороженного шёпота.
– Не очень удачный опыт, – мой голос тоже садится.
Я тянусь к её лицу. Невесомо провожу по ранке от ногтей Гордеевой.
– Больно? – голос становится ещё и каким-то скрипучим.
Алиса несколько секунд не шевелится, позволяя мне касаться её лица, а потом небрежно смахивает мою руку.
– Нет, не больно. Давай займёмся уставом.
И резко садится, разрушая чары, которые на мгновенье возникли между нами. Моргнув, я тоже сажусь.
Амбивалентность в действии, вашу мать! Теперь эта девчонка меня бесит! А ещё минуту назад я был готов сжать её в своих объятьях.
Глава 18
Алиса
Вообще-то, я благодарна Тимуру за то, что не поднимает тему с поцелуем. Не с тем, самым первым, когда я укусила его, а со вторым, когда позволила себя поцеловать.
Но теперь парень ведёт себя странно. Иногда бывает даже милым. Что уже очень странно для такого, как Тимур.
– Ну так что нам нужно? Рифмы? – резко спрашивает он, когда я отодвигаюсь от него подальше и ставлю ноутбук на колени.
– Да. Рифмы, – открываю пустой вордовский файл. – А ещё свод правил, который мы обязаны выполнять.
– На самом деле их не так уж и много. Ну там… прилежно учиться, не опаздывать, не прогуливать. Заниматься спортом, потому что пансион предлагает массу вариантов, и тренеры здесь только лучшие.
Я начинаю печатать: «Быть прилежным и внимательным…»
– Дай мне рифму на слово «внимательным».
– Привлекательным, обаятельным, охренительным, – с ходу перечисляет Тимур. – В общем, таким, как я.
Я закатываю глаза. От скромности он не умрёт.
Ладно, едем дальше. Рифма ведь может быть и через строчку.
Печатаю дальше.
«Дисциплина наше всё…»
Тимур заглядывает в экран.
– Добавь ещё «клянусь», – хмыкает он.
Отрываюсь от экрана и смотрю на него.
– А это, кстати, вариант. Пусть устав будет клятвой! – воодушевлённо заявляю я, хотя он-то говорил с явным сарказмом.
Дописываю слово «клянусь» под недовольный смешок парня. И зависаю над следующей строчкой. Тимур вдруг произносит:
– В предметах шарить основательно – клянусь. И успеваемость на все сто.
Я в немного в шоке. Улыбка расплывается на моём лице, когда поворачиваюсь к Соболеву.
– Вообще-то, мне нравится, – признаюсь ему.
– А мне нет, – хмыкает парень. – На самом деле это просто хрень собачья.
– Да перестань! Возможно, твой отец ждёт от нас именно этого. О! Например, можно записать видео с учащимися. Каждый будет говорить по строчке…
– Вооу, полегче, новенькая! Тебе мало, что ли, новогоднего праздника?
Ну ладно… Он прав, конечно. Зачем нам лишние проблемы? Но всё же идея с видео кажется мне гениальной.
А ещё можно добавить в устав несколько клятв о том, как именно мажоры должны относиться к таким, как я. С уважением. С желанием искренне помочь освоиться.
Дописываю те строчки, которые придумал Тимур, и пишу новые.
«Уважать окружающих –
Клянусь.
Руку помощи протянуть нуждающимся –
Клянусь…»
Смотрю на Тимура. Он двигается ближе и смотрит в экран.
– Бредятина! – подводит итог. – Но ладно, давай продолжим эту хрень, раз уж у нас ничего больше нет. Пиши… Эмм… А при проблемах возникающих – клянусь, сплотиться вместе и решать – клянусь… Не очень в рифму, но сойдёт.
Я смеюсь. Не знаю, почему…
Тимур и сейчас, когда пытается придумать рифму, кажется вполне милым.
– Тебе смешно? – бросает он скептически.
– Нет, – говорю я сквозь смех. – Прости, – делаю глубокий вдох, потом выдох. – Прости, но ты прав. Наверняка твой отец будет недоволен таким уставом.
– А мы сейчас это проверим.
Он забирает ноутбук из моих рук, ставит к себе на колени и набирает остатки текста. Потом достаёт свой телефон, включает камеру, наводит на экран и фоткает «стихотворение». А потом отправляет снимок по вотсапу.
– Всё. Ждём, – говорит парень, убирая ноутбук за свою спину. Переводит взгляд на меня. – А пока ждём, ты расскажешь мне немного о себе.
Что, простите?
В недоумении смотрю на него. С чего бы вдруг ему интересоваться мной?
– Но мы… Мы же не дописали…
Тянусь к ноутбуку, но Тимур перехватывает мою ладонь и сжимает в своей. Глубоко вздыхает, когда встречаемся друг с другом взглядами.
