Спорим?

– Поражаешь, – хмыкнул он. Улыбка дрогнула, а на лице снова будто маска. Это состояние пугает. – Я думал, ты умнее.

Он направился ко мне размашистым шагом. Многих усилий стоило оставаться на месте, а не начать отступать. Я просто представила вокруг себя Клетку и толпу. Легче оставаться сильной, когда знаешь, что за слабость тебя забьют до смерти. Поэтому я редко отступала на первых секундах. Нужно показать силу, чего бы это ни стоило. Мне нужна аудитория.

– Ты едешь? – он кивнул на мотоцикл. – Или я шлем зря брал?

– Надо же… Это будет единственный нормальный раз. Грех пропустить, – произнесла я.

– Может, попробуешь повести? – спросил Джейс, бросая мне защиту.

– Не боишься, что я устрою массовое убийство?

– Готов попробовать, – пожал плечами он.

***

Одно дело – сидеть за чьей-то спиной, совершенно иное – чувствовать эту мощь самой. Я могла остановиться. Могла ускориться. Могла вывернуть руль.

Иногда это пугает меня. Не скорость, а темные мысли. Слишком уж часто они мелькают, а я удивляюсь, пока не замечаю их у себя, не осознаю, насколько впала в отчаяние. Не осознаю, насколько близка я к грани. Иногда бывают дни, когда я физически не могу встать с кровати. Не из-за ушибов или ранений. Просто я парализована. Не могу управлять своим телом, потому что мое место заняла темная сторона. Еще одно альтер-эго. Возможно, я чертов Билли Миллиган.

В такие моменты я не хотела существовать вообще.

Но сейчас я не чувствовала жизни, как ожидала. В моей голове по-прежнему роились мысли о насущных делах. Но я не чувствовала себя беспомощной больше. Потому что в моих руках две жизни.

– Что-то ты медленная, – закричал Джейс из-за моей спины. – Я сейчас засну.

– Так поспи, – ветер бил в лицо, и я не была особо уверена, что он слышал мои слова.

Когда мы приехали на место, Андервуд пнул меня в спину, и я затормозила. Я оглянулась, стараясь понять, что нам тут делать. Мы снова в том же месте, хотя достаточно трудно определить что-то в таком однообразном пейзаже. Я нахмурилась, слезая.

– Опять тут? Покажешь на этот раз что-то полезное?

– Да, – кивнул Джейс, вытаскивая из рюкзака перчатки. – Держи. На сегодня они тебе понадобятся. В пятницу обязательно приходи, кстати.

Я протянула руку, но тут же одернула ее, щурясь.

– Будет возможность неплохо заработать. Вы пока не знаете, но будет особое веселье в честь сдачи курсовых.

Я фыркнула, отворачиваясь. На самом деле, это означало, что грядет нечто грандиозное. Наверняка мне не понравятся эти изменения, но, будем честны, Клетка не может нравиться. Мне невероятно нужна эта победа.

– Давай договоримся, – проговорила я. – Ты должен проиграть мне.

– И что мне с этого будет? Ты просто хочешь, чтобы я заплатил тебе? Были более короткие способы, – слегка разочарованно протянул Джейс.

– А если мы… Если будет ничья?

– Не будет, – отрезал Джейс.

– Тогда мне придется выиграть. От этих денег зависит… – я тут же осеклась. Передо мной было два пути: предать себя или остаться в этом болоте. Я сжала губы и отвернулась. Соблазн слишком велик.

– Что же зависит от этих денег? Твое будущее? – с равнодушием проговорил он. – Не смеши меня. Слышу эту фразу постоянно. Твои гневные тирады пропали, стоило уйти зрителям? Как ты там говорила? – хмыкнул он, делая вид, что вспоминает. – Точно. У тебя будто раздвоение личности.

– Хорошо. Можно… Заключить еще сделку. Ты платишь мне. А я должна тебе желание.

– Какой в этом смысл, если я могу просто обыграть тебя? – скривился Джейс. – Поверить не могу, что ты предложила такую чушь.

– Смотрю, я удивляю тебя все больше, – нервно усмехнулась я, выхватывая перчатки из его рук.

– Не в лучшую сторону, – улыбнулся Джейс. Но в этот раз улыбка не была жуткой. Она была… приятной, в какой-то мере. Конечно, это не перекрывало того факта, что он конченный ублюдок, но отрицать эстетическую сторону вопроса было бы до неприличия неправильно.

– Я дерусь в Клетке. Ясно же, что моральные принципы у меня на нуле.

– Но ты чересчур высокого мнения о себе. Когда я предложил тебе легкий способ заработать деньги, ты с чего-то решила свести все в русло проституции, я прав? Вообще-то, я хотел, чтобы ты писала за меня лекции. Сама в курсе, что в плане внешности ты на нуле. Иначе стал бы с тобой в одной комнате жить просто друг? – он говорил, будто крался. Пытался прощупать почву.

– Ты на юридическом, – сказала я вдруг. В нашем комплексе невероятное количество факультетов.

– Да. Но что-то мне подсказывает, что ты меня не сталкерила.

– А ты меня сталкерил? Хотя… Глупо спрашивать. Ты выжидал меня у дома. Знаешь о моем друге. Удивительно, что на семью ничего не накопал, – Джейс поднял палец и приоткрыл рот. – И знать ничего не хочу. Молчи.

– Если хочешь сделку, она будет на моих условиях.

– Смотря какие, – с сомнением произнесла я, натягивая перчатки.

– Три желания. Без херни, вроде «желаю сотню желаний», слово скаута, – прищурился он.

– И в чем смысл? – осторожно спросила я.

– А в чем смысл жизни? – неожиданно спросил он, склонив голову набок и подавшись чуть вперед.

– Что? – прохрипела я, отодвигаясь.

– Смысл в наслаждении и развлечении. Вот и все. Ничего философского.

Я фыркнула, качая головой. Было довольно сложно сдерживать едкие комментарии, но сейчас не время. Обязательно выскажу все. Я скривилась, натягивая перчатки на руки.

– Для таких, как ты… Возможно. Для меня – нет.

– И в чем же смысл для тебя? – он говорил таким тоном, каким обычно разговаривают взрослые с детьми, строящими глобальные планы на будущее. Пренебрежительно-снисходительный.

– Мы не настолько близки. Лучше начать тренировку, – отрезала я, протягивая руку к шлему.

Вот только не успела я коснуться нагретой солнцем гладкой поверхности, как Джейс схватил мою руку.

– Я знаю, на что хочу поспорить. Но это надо довести до конца.

– Какой спор? – заинтересованно спросила я.

– Сделка, скорее. Я плачу пять тысяч долларов, а ты организуешь мне жизнь в нищете.

Я остолбенела, широко распахнув глаза, а потом согнулась пополам от смеха. Я цеплялась за руль мотоцикла, чтобы удержаться на ногах. От боли резало живот и бок, я начинала задыхаться. Отдышавшись, я выпрямилась, вытирая глаза. Не знала, что умею так смеяться. Положила руку на сердце, пытаясь задержать дыхание.

– Повтори, – выдавила из себя я.

– Ты слышала. Я хочу попробовать жить, как ты.

– Но я не живу в нищете, – тут же оскалилась я. – Далеко нет.

– Я хочу две недели прожить так, как живешь ты.

– Невозможно. Придется отказаться от гонок, квартиры или комнаты. От одежды тоже, желательно. Начать с сотни долларов.

– Ты же снимаешь комнату с Тео… Я могу полностью оплатить вам ее на год вперед и поселиться с вами.

– Нет, – тут же отрезала я. – Это наша комната.

– Двадцать тысяч, – довольно громко сказал он. – Мне нужно. Никаких камер, обещаю. Или можешь исполнить три моих желания, но гарантировать, что среди них не будет этого, я не смогу. Только вместо двадцатки получишь всего пять. Думай резче, – грубо произнес он, бросая мне шлем.

Я лихорадочно прикидывала все «за» и «против», проворачивая в руках шлем.

– Двадцать пять, – сдавленно произнесла я.

– Пятьдесят, и я селюсь на месяц.

Я зажмурилась и протянула руку. Ее тут же пожали. Я еле выдохнула, пытаясь осознать, насколько глобальна моя ошибка и как вообще сказать это все Тео. Я не знаю, убиться самой или подождать, пока это сделает он. Я скривилась. Но сумма слишком велика, чтобы пасовать. Разделим ее пополам. И никому из нас не придется участвовать в боях. Месяц – не так уж и много.

– Сегодня переговори со своим другом, а завтра я перевезу вещи.

– Никаких вещей. Начинаешь с сотни, – с наслаждением сказала я, пытаясь забыть о предстоящей мучительной смерти от рук лучшего друга. – Только свои конспекты. Но я сомневаюсь, что они у тебя есть. Телефон тоже нельзя. Ничего.

– Похоже, не только ты влипла, подруга, – присвистнул он, закидывая руку мне на плечо. Я лишь злобно дернулась, отходя в сторону. Надела шлем и кивнула на мотоцикл.

Глава 6

– Странные у тебя шутки стали, – меланхолично произнес Тео, осматривая синяки на моих руках. Сегодня мы два часа катались по ямам – Джейс учил меня удерживать управление на неустойчивой поверхности. Я шумно выдохнула. – Больно? – тут же спросил мой друг, хмурясь.

– Я не шучу. Мы получим пятьдесят тысяч, если просто потерпим его месяц. Мы будем свободны, Тео, – проговорила я, пытаясь поймать его взгляд.

– Нет. Я не согласен, – категорично заявил он. – Это заходит слишком далеко. Ты живешь не одна и просто не можешь привести его сюда без моего согласия.

– Тео, – завыла я. – Ты представляешь, какой это шанс? Мы можем приходить только поспать и…

– Мы целый месяц будем чувствовать себя не в своей тарелке в нашей собственной квартире, – разозлился он. – Ну же, если хочешь, бросай Клетку. Я смогу заработать сам. Я уже нашел место для интернатуры. Мы справимся.

– Мы сможем бросить вдвоем. В этом и смысл. К тому же, он оплатит нам квартиру на год вперед… – быстро говорила я.

– Я совсем не против того, что говоришь ты, – устало сказал Тео, сжимая мою руку. – Но мне не нравится то, во что это выльется. Почему он это делает, не думала?

– Ему скучно, – тут же сказала я.

– Что-то произошло. Это могут быть даже наркотики. Или оружие. Хрен знает этих мажоров. Он не хочет вести хвост домой, поэтому останется тут, пока все не уляжется

Я задумалась над такой возможностью, и вероятность становилась все выше для меня. Но его рассуждения напомнили еще кое-что.

– Тео… Ты говорил, что расскажешь мне чуть позже, что произошло у тебя?

Он замер, выпуская мои руки из своих, захлопнул аптечку и просто посмотрел прямо на меня. На миг Тео прикрыл глаза и лег на кровать, потирая пальцами лицо. Я по привычке поправила его волосы, а Симмонс с ухмылкой посмотрел на меня, чуть поворачивая голову. Мои пальцы были зажаты между его щекой и матрасом.

– Если я попрошу тебя не брать трубку, если позвонит моя мать, ты послушаешь? – тихим, чуть хриплым голосом произнес он, не открывая глаз.

Я напряглась и аккуратно вытащила руку. Тео вздохнул и сжал губы, распахивая глаза.

– Все в порядке, у нее опять начались приступы, – произнес он, отводя взгляд.

– Это взаимоисключающие вещи, – нахмурилась я, снова расправляя его волосы. Хоть он и старается казаться сильным, это выходит с трудом. – Тео…

– Я знаю. Это слишком странно. Только мне понадобилось сдать ее в пансион, как тут это предложение… – он вздохнул, снова жмурясь.

– Тогда надо согласиться. Тебе лучше сделать это, иначе твое мнение не учитывается, – разозлилась я. – Мы еле тянем все сейчас, а если… Ладно. Окей. Почему ты не согласен? – решила сменить тактику.

– Ты… Будешь жить с незнакомым парнем. У меня все чаще ставят дежурство… На них держится моя стипендия.

– Ты за меня боишься? – засмеялась я. – Черт, тогда все в порядке. Первое: я могу за себя постоять. Второе: ты меня видел? И сравни с девуш…

– Хватит, – оборвал меня Тео, убирая мою руку. – Если ты так хочешь пожить месяц с незнакомым парнем – валяй. Мне это не нравится, но если ты «за», я против не буду, – он поднялся, даже не смотря на меня. – Я в душ, – устало вздохнув, бросил он.

– Погоди, – я словила его за край майки. – Мы же говорили об этом. Вероятность всего шесть процентов…

Тео неопределенно кивнул и направился в ванную. Когда его матери диагностировали шизофрению, он только поступил в колледж. Он думал бросать и ехать ухаживать за ней, но я в то время взяла академ и взвалила все хлопоты на себя. Конечно, их было по минимуму, учитывая, что она большую часть времени находилась в больнице, но на пансион не хватало. А потом появились деньги. Сейчас я знаю, откуда, а тогда я выслушивала невнятные объяснения друга, все больше теряясь. Я любила его маму почти как свою. Миссис Симмонс меня почти вырастила. Смотреть, как болезнь медленно стирает ее, было невыносимо. Когда мой отпуск закончился, я узнала, что Тео проходил обследование. Вероятность шизофрении выше, когда ей болеют родственники. У него она составляла шесть процентов.

Помню, как Тео напился тогда и рыдал. Единственный раз, когда я видела, как он плачет. А я вот не пренебрегала возможностью выплакаться на родном плече. Больше всего он боялся, что болезнь настигнет и его. Я тоже боялась, но показать это нельзя было. Я училась скрывать свои страхи с ранних лет: иначе не выжить в средней школе. Но тогда я была готова выть от бессилия.

Если сегодня днем я думала, что эти деньги помогут избежать Клетки, то сейчас я поняла, что они – вопрос выживания. Я отлично понимала и разделяла опасения Тео, но выбора особо нет. Лёгкие деньги – подарок с небес. Вот только я не верю ни в подарки, ни в бога. Осталось лишь понять, зачем Джейс решил примерить на себя личину всевышнего и поиграть с судьбами. Игра. Даже если так, уже не важно. Главное – деньги. Я продалась.

На кровати одной холодно. Я продрогла до костей, кутаясь в накрахмаленную простынь. Постельное белье у нас всегда чистое: оно прованивается потом и кровью за пару дней, поэтому мы устраиваем глобальную стирку, подкидывая вещи в соседскую стиралку. Глаза почему-то горят, поэтому я закрываю их, силясь игнорировать противный запах порошка. Голова гудит, а тело будто налилось свинцом.

В голове слишком много мыслей. Предстоящее исправление моей курсовой, начало выбора дипломной темы, сдача зачетов… Подготовку следовало начинать уже сейчас, потому что в отличие от некоторых сокурсников особыми способностями в области юриспруденции я не отличалась. Не могла с лету назвать сильные и слабые стороны линии защиты или обвинения, не могла отсеять присяжных на практикуме или быстро назвать статью. Все это давалось трудом и кровью.

Но хуже всего то, что в привычную мешанину мыслей об учебе и Клетке вмешались совершенно новые. Токсичные. Я совершенно точно знала, что они токсичные, как и все мечты. Как и все планы, не основанные на реальных возможностях. Эфемерные и шаткие. Готовые в любой момент разлететься вдребезги и ранить осколками.

Мои мечты были за гранью нормальности. В моих мечтах я была счастлива и беззаботна. Действительно, что может быть безумнее?

***

– Поверить не могу, – услышала я мужской голос сквозь сон.

Еле разлепив глаза, я столкнулась с реальностью. Начался адский месяц. Джейс расселся на единственном кресле, закинув ногу на ногу.

– У Черепашек-ниндзя условия лучше были. А они жили в канализации с крысой, – продолжал ворчать он. – У меня гардеробная больше…

– Если не заткнешься, пойдешь по следам Черепашек своих, – огрызнулась я. – Это Тео тебя впустил? Где он? – я сползла с кровати, не спеша покидать кокона из одеяла, которого не было, когда я засыпала.

– Открыл дверь и ушел в душ. Не самый приветливый сосед.

– А ты – не самый приятный сюрприз, – вздохнула, жмурясь. Я прекрасно понимала, что Тео уходит в душ не потому что он чистоплюй. Просто ванная – единственная комната, где можно остаться наедине с собой. Иногда мое общество его удручает, а тут еще и этот. – Какого черта так рано приперся вообще?

– При всем моем уважении, – пафосным тоном начал Андервуд. – Я мог заселиться в полночь.

– Не мог, – отрезала я, потягиваясь. – Я бы выкинула тебя отсюда и переломала все кости. А Тео бы помог найти и вправду все, – злобно выделила я.

– А ты с утра пораньше сама доброта, – съязвил Джейс, поднимаясь. – Цветешь и пахнешь, – с прищуром говорил он.

– Можешь привыкать, – выплюнула, морщась. – Я хотела спросить… Как мы будем продолжать заниматься? Если ты решил стать бедным, то мотоцикла у тебя быть не может.

– Будем считать, что я продал почку ради него.

– Тогда придется вырезать ее, – равнодушно бросила я, со стоном вставая на ноги. – Ты не понимаешь. Если ты бедный и получаешь деньги – ты будешь вкладывать их в недвижимость или что-то стабильное, позволяющее заработать…

– Именно поэтому бедные остаются бедными. Ты не понимаешь, – передразнил меня Джейс, скрещивая руки на груди. – Бедный – это не отсутствие денег, а диагноз. Вот ты не стараешься избавиться от него, а некоторые все пашут и надеются вытянуть тебя, – он кивнул в сторону душа.

Я спокойно открыла холодильник, меланхолично перебирая полупустые упаковки.

– Ошибаешься. Ты пришел в квартирку к будущему хирургу и адвокату. У обоих нет денег. А ты – мешок с органами, – я приподняла только что вскрытую банку пива.

– Хлещешь пиво с утра пораньше? – приподнял брови он, морщась.

– К сожалению, – жеманным тоном начала я. – Вино столетней выдержки закончилось только вчера, – я фыркнула, делая глоток. Я стараюсь не пить вообще, но после такого стресса это просто необходимо. Жаль только, что лучше я себя чувствовать не стала. Стало только паршивее. Из-за этого идиота я изменяю своим принципам. Со вздохом опускаю почти полную банку в раковину. Что я вообще творю, черт возьми?

– Банку махом высушила? – присвистнул Джейс.

– Я устала, – закатила глаза. – И чего ты до меня доебался? Иди ты…

– Лекса! – послышался голос, который я всегда рада слышать. Даже когда интонация звучит так угрожающе. – Что я тебе говорил?

– Много что, – пробурчала я, метнув быстрый взгляд на Тео. – Ванная моя теперь, – скользнула за дверь, выдирая из рук друга полотенце.

Я захлопнула дверь и облокотилась о нее, сползая чуть вниз. Тяжело мне придется, если каждый раз отвечать на его колкости и шпильки. Детский сад. Еще и на Тео огрызнулась. Я поморщилась, включая душ. В квартире все еще холодно, а воды горячей нет. Я хрипло втянула в себя воздух, проводя рукой по покрывшейся мурашками коже. Иногда мне и правда становится жалко себя. Паршивое чувство. И квартира паршивая. Иногда мне кажется, что стенки душа давят на меня.

Я оглядываю тело, покрытое синяками, ощупываю кости и мышцы. Я живая. Это главное. Разве можно мечтать о большем? Так говорила мама каждый раз, когда нас выселяли из дома, взятого в ипотеку за просрочки в пару дней, потому что мама работала посудомойкой, и ей частенько задерживали зарплату.

Но дело в том, что это бред. Слова, что я твердила себе, словно мантру, холодными ночами, когда во рту и крошки не было уже пару дней, рассыпались. Изничтожились.

Я хотела тепла и не бояться. Быть уверенной, что завтра я не окажусь выставленной из дома. А прямо сейчас я хотела залезть в теплую ванную или зарыться в кучу одеял, прячась от всего чертового мира.

Но мне в спину били холодные струи воды, а я продолжала бездумно водить подушечкой пальца по синяку. Я ведь специально пошла на юриста.

Чтобы выбраться из этой ямы. Из этого болота. Но после слов этого парня мне кажется, что я и вправду больная.

Больная. Стою под ледяными струями воды и переживаю о каких-то эфемерных проблемах. Совсем расклеилась. Такое себе позволить могут только те, кому делать нечего.

Депрессия – болезнь богатых.

Еще одна цитата моей мамы. И с годами она кажется все более бессмысленной. Она пыталась убедить себя и нас, что наше положение – не так уж плачевно.

Я со злости пнула стенку кабины, тут же ухватившись за нее руками. Чем дольше я нахожусь в Клетке, тем труднее контролировать свою злость.

Я вытащила из небольшой коробочки хозяйственное мыло и с усердием потерла его, покрывая все руки воздушными пузыриками. Быстро потерла кожу головы.

Жесткая мочалка слегка царапала кожу, но я привыкла. Это согревает хоть немного.

Я насухо вытираюсь: если промокнет одежда, можно заболеть, а лекарство стоят дороже, чем почка. Именно поэтому Тео так часто дежурит. Благодаря ему наши аптечки забиты разными таблетками, одноразовыми пластмассовыми колбочками с сиропами и кучами разных бинтов, шприцов и прочего. Неоднократно я говорила, что за это может крупно влететь, но на бойцов из Клетки подобная лабуда не действует. Да и он слишком уж умный, чтобы быть пойманным.

– Опять занавеску уронила? – спросил Тео, как только я вышла из душа.

– Нет. Споткнулась.

– А звук такой, будто Йеллоустонский гейзер пробудился, – Джейс заглянул за мою спину, совершенно игнорируя мой озлобленный взгляд. – Вот это точно выглядит как пристанище Черепашек-ниндзя, – с отвращением заявил Андервуд, поправляя прическу.

– Мыться тебе придется либо здесь, либо в лужах.

Тео весьма красноречиво посмотрел на меня, вздыхая. Он подошел чуть поближе и сказал максимально тихо, надеясь, что услышу только я.

– Сегодня я собирался надеть эту толстовку.

Я слабо улыбнулась, ощупывая пальцами теплую ткань. Она пропахла его потом, но этот запах всяко лучше любых духов или дезодорантов.

– У вас и на шмотки денег нет? Только не говорите, что у вас две толстовки на двоих. И пара джинс. Тоже на двоих… Не знаю, кого это должно оскорблять больше, потому что… – продолжал болтать Джейс.