Зачем

Зачем происходило все то, что ежедневно она видела за окном, а когда и на улице, выбираясь за пределы дома? Происходившее определенно подразумевало смысл, и уж точно имело причину. С последней определиться было куда проще. Жизнь выступала причиной всего, что случалось. А вот смысл следовало искать. Николь, как ей стало казаться в последнее время, ответила себе на этот вопрос, но делиться собственным открытием с окружающими не спешила. Она и вовсе не решила, следует ли это делать, или же позволить им самим для себя совершать открытия. Люди прилично обленились и требовали готовых результатов чужого труда: умственного, эмоционального, физического. Такого расточительства она себе не позволяла. Достаточно давно человека убедили растрачиваться, и мало, кому в голову приходила мысль себя беречь. А виной всему была жизнь. Она никого и ничего не берегла, отдавая смерти. Что уж там какие-то ресурсы, достижения и прочие принадлежавшие человеку блага, если он сам был приговорен к исчезновению. Вот так и проживалась жизнь множеством людей без бережного к себе отношения.

За время такой жизни под грифом уничтожения внутри человека усиливался вопрос, состоявший из одного слова: «Зачем?».

Николь отошла от окна, задернула плотные портьеры темного цвета, и воспользовавшись тонкой полоской света, дошла до постели. Даже днем могло нестерпимо захотеться спать. А погружение в сон она любила, ведь тот также являлся частью жизни, какой-то другой, короткой, насыщенной и заставлявшей чувствовать её так, словно происходило все на самом деле.

Глава 13

Усталость и чувство бесцельности придавали его движениям тяжести. В такие периоды ему хотелось пролежать весь день, не поднимаясь с постели, и уж точно не отправляясь в офис, находившийся в конце города. Как же он ненавидел здание, принадлежавшее его компании. Проектировщик убедил, что ближе к развилке основных магистральных дорог следует строить складские помещения, и вместе с ними административное здание для лучшего контроля за ситуацией. И он послушался, а ведь друг советовал взять в аренду под офисы что-то уже построенное и желательно в центре города. Отчего-то он привык доверять только профессионалам, отметая тот факт, что и не специалисты могли обладать более приемлемым мнением. Но самое главное, что он устал и от своей компании, и от ставших привычными лиц сотрудников и тех же друзей.

Никанор испытывал дефицит новых впечатлений, а сильнее всего недоставало чего-то чувственного. И обеспечить это могла лишь женщина. В последнее время ни одна из встречавшихся на его пути, не производила грандиозного эффекта, чтобы потемнело в глазах, или ноги подкосились. Знакомства происходили спокойно, развивались ожидаемо и расстраивались стандартно. Никанору надоело. Но он не перестал надеяться, пусть даже слабенько, на то, что произойдет какая-то перемена, и удастся вдохнуть в себя иной аромат жизни. Насыщенный, при этом свежий. В его городе слишком застоялась жизнь. Казалось, что она валяется на обочине неподалеку от его офисного здания.

Глава 14

«Вот бы примерить судьбу. Не понравится – снять. Взять новую». Подобные мысли при всей своей нелепости выглядели вполне даже рациональными. Несбыточными. Точнее не воплощаемыми, но точно стоящими внимания.

Евгения ни в какую не могла сосредоточиться на работе. Впервые та казалась рутинной. А ведь ещё пару месяцев тому назад все свое время добровольно посвящала вычитке чужих рукописей. Ныне сосредоточенность рассеивалась и мысленно Евгения уносилась далеко от рабочего кабинета. И Дмитрий успел посеять зерно сомнений. Внутренне она категорически не соглашалась с его словами, мнением и даже требованием. Но все равно откуда-то бралось сомнение. Он так убедительно обрисовал свой взгляд на жизнь, что тот казался правильным.

В таких случаях и следовало устраивать примерку судьбы. Но только не на самом деле. Как-то безобидно, понарошку. Неожиданно девушка задумалась над тем, что и настоящая жизнь могла оказаться черновым вариантом, пробой, попыткой. Но такого попросту не могло быть. Жизнь точно реальна, ведь её возможно ощущать.

Но и сны ощущались, а в них не присутствовала реальность в привычном формате. Они всего лишь были плодом воображения. Но ощущались, воспринимались. И только до тех пор, пока человек в них пребывал. Забавная мысль посетила Евгению, и хоть выглядела совершенно не новой, но точно её допускалось обсудить с кем-то из знакомых. Необычные идеи следовало доверять проверенным людям.

Глава 15

Как же он ненавидел места, напоминавшие о самом худшем, что могло случиться с человеком. Но он должен был отправляться на кладбище каждый год. Перед смертью отец Никанора взял с него слово навещать родительскую могилу. Только один раз в год. Это была дата знакомства мужчины и женщины, решивших, что им стоит стать частью жизни друг друга. А в итоге они смешали свои жизни, соединились душой и сердцем, и даже смерть не сумела их расцепить. Сперва умерла женщина, а через несколько месяцев и её мужчина. С каким же облегчением на лице принимал смерть мужчина, чье сердце умерщвлял инфаркт. Никогда Никанор не испытывал такой любви к женщине. Ни к одной. И это было лучше, чем жаждать смерти из-за разлуки.

Но и пустота в сердце не избавляла от страданий. Он словно тосковал не по ком-то, а из-за того, что не имелось этого кого-то. Одиночество казалось слабее боли утраты, но куда дольше трепало сердце. И он никак не мог понять, зачем человек страдает хоть от любви, хоть от её отсутствия. Много чего, с чем заставляла соприкасаться жизнь, группировалось под вопросом «Зачем?». Почти все.

Положив цветы на могильную плиту, он кивнул головой тем, кто этого не увидит, и направился прочь. А сердце все-таки защемило. Никому и ни при каких условиях не защитить сердце. Ни свое, ни чужое. Зачем-то им надлежит рваться от чувств.

Глава 16

Приближался ноябрь. Омерзительный, ни в чем не повинный месяц. На него пришлось то, что порвало жизнь на фрагменты. Никуда не подевались хорошие, но они безвозвратно принадлежали прошлому, а то стремительно их забирало. А настоящему досталось самое плохое. Так всегда происходит, когда случается что-то трагическое.

Не предпринимая ни малейшей попытки скрыть грусть, рожденную в душе или просто в глубине тела, по улице неспешно шла женщина с развивающимися на ветру волосами. То и дело она всматривалась в улицы. На них словно по заказу появлялись фрагменты прошлого. Воспоминания. Они, как сны одновременно существуют и нет. Но не это важно. А важно то, что на улице не произойдут события, которые помнило сердце. Но они станут появляться перед глазами столько раз, сколько их будет воскрешать чуткий к чувствам орган. И так будет продолжаться до тех пор, пока оно не перестанет биться.

Николь нравилось ходить улицами, сохранившими воспоминания. Впрочем, она так и не поняла окончательно, улицы ли помогали в этом или просто она не хотела освобождать их от своих воспоминаний.

Так она и ходила по знакомым местам города, периодически, когда особенно сильно хотелось вернуться в прошлое. А улицы в этом просто не мешали, и этого было достаточно.

Глава 17

Поежившись от холода, мужчина покачал головой. По какой-то непонятной причине он родился в климатических условиях, совершенно не подходивших его телу и не соответствовавших желаниям. Определенно он должен был бродить по песчаному берегу океана, на худой конец моря, поглядывая на голубые небеса с белоснежными тучками, обещавшими изредка заслонять солнце, при этом не создавая пасмурности. Конечно, он не был столь наивным или наглым, чтобы не принимать во внимание действительность. А та предполагала и ветер, и дождь, и даже серьезные погодные катастрофы. Но все это было столь редко, что он вполне мог бы бродить по берегу океана или моря, обласканный солнцем. Но нет, он родился в европейской стране, вполне даже привлекательной для экономической и социальной жизни, но никак не погодной.

Отвлечь Валерия от чего-то неприятного могли лишь определенные силуэты. Безусловно, женские, но только такие, которые будоражили его мужскую сущность. А как показало время управиться с этим могли единицы. И их ему хватало. Незнакомка, развязано покачивающая бедрами в такт походке, и не противилась тому, чтобы кто-то привлекся к ней вниманием. Возможно, и она тосковала по солнцу, песку и морю, уж вряд ли по океану, как и он.

– Девушка, а почему бы нам не согреться в кафе?

Он не опасался задавать подобные вопросы, убедившись, что ему на них редко дают отрицательный ответ.

Незнакомка не стала отвечать привычным образом, ограничившись игривым взглядом и кивком головы. Что же, он оказался прав: знакомиться холод не только не мешал, а даже помогал.

Глава 18

За большим окном с его каким-то мутным стеклом вполне комфортно сиделось одинокому мужчине, посматривавшему на улицу. Людей было мало, а те, что появлялись, спешили даже, не имея на то причины. Его это все не касалось. Давно перестало волновать все, что творилось за пределами персональной жизни. Зачем ему впускать внутрь себя что-то чужеродное? Внутри следовало располагать только то, на что позволялось заявлять права.

Никанор отпил из чашки горячий напиток. Ром с кофе оправдывал ожидания. Расслабление и умиротворенность в дозированном виде растекались по телу. Они замещали чувство, с каким в заведение вошла парочка. Зрелый мужчина и женщина, успешно маскировавшая вполне даже молодой возраст, не представлялись типичной парой. Никанор и сам когда-то знакомился с женщинами для непринужденного общения и может даже продолжения на вечер, чтобы разнообразить одинокую жизнь. Но и это занятие наскучило. Оказалось, что ему хотелось продолжения, большего чем только соприкосновение тел. А таковое ему могла обеспечить далеко не каждая женщина. Впрочем, и не должна была. Просто он хотел чего-то, что могли не желать другие. Вот так и скитался он в компании одиночества по барам, мельком рассматривая пары, позволявшие сиюминутному брать верх над стремлением создать что-то основательное. Не получалось у него выстраивать фундаменты. Все, что он строил, крушилось под силой самых неожиданных факторов. А он перестал их анализировать. Ему это стало не зачем.

Глава 19

Жизнь, как стекло, может оказаться треснутой, но при этом вполне годной для использования. Так и произошло с ней. Но об этом мало, кто знал, даже Валерий, нуждавшийся в том, чтобы перекинуться словами, лишенными смысла, лишь бы не чувствовать себя всеми покинутым.

Николь закрыла ноутбук, удовлетворенная результатом двухнедельного труда. А две недели так быстро пролетели, но только, если смотреть на них доводилось с конца пути, а по мере его прохождения дни ощущались бесконечными. Странное восприятие времени. А может быть, вполне реалистичное, ведь что такое время, не очень и понятно. И это было неважно. Значило лишь то, что происходило, что ощущалось. С последним обстоятельством дела обстояли также неоднозначно, как и со временем. В последние дни, а то и вовсе годы, она мало уделяла внимания ощущениям. Словно это было лишним.

Лениво потянувшись, она поднялась с кресла, сбросила теплый халат и поспешила одеться, чтобы выбраться из крошечной квартиры на территорию города, ложно казавшуюся безграничной. Ничто не могло быть безграничным. Почти ничто. Чем-то восприятие безграничности походило на отношение ко времени.

Улица встретила Николь агрессивным холодом, будто доводилось доказывать появлявшимся на его пути людям, насколько серьезно он настроен. Он не хитрил, и не смог бы, ведь не имел ни ума, ни сердца. Николь показалось смешным, что она изредка одушевляла неодушевленное. Эпистолярная хитрость уж явно не должна становиться инструментом взаимодействия с действительностью. Но так было увлекательнее для неё самой.

Глава 20

– Что-то ты скучный в последнее время.

– Обычный.

– Подумаешь зима приближается.

– Я о ней вообще не думаю.

– А о чем думаешь? – мужчина с внушительными залысинами и заросшими бровями затянулся сигаретой, запамятовав, насколько негативно к процессу курения относился собеседник. При этом он сделал пару затяжек, прежде чем потушить сигарету под контролем колючего взгляда Никанора.

– Зачем тебе это?

– Просто так.

– Вот именно, что просто, то есть не для чего, – Никанор поставил акцепт и протянул сидевшему напротив него заместителю счета.

– Нельзя быть таким обособленным.

– Нужно.

– Может к нам в гости заглянешь? Моя супруга уже соскучилась по тебе, хотя, без обид, не понимаю, что она находит в беседах с тобой.

– Тоже не знаю. Загляну ближе к концу декабря.

– А вот за такие визиты отдельная благодарность. Детям нравятся твои подарки, ты угадываешь их желания.

– Я тоже был ребенком.

– А вот я уже забыл, о чем мечтал, когда был мальцом.

– Просто ты стал родителем, а я – нет. Вот я и помню только свое детство.

Глава 21

– Я снова расстался.

– Понятное дело.

– Зачем ты так?

– Это называется правдой.

– Не могу я долго с кем-то жить.

– Ты и встречаться не способен.

– Злая ты сегодня.

– Как всегда.

– Чего? – Валерий находил особую отраду в швырянии словами. А собеседница охотно поддерживала его игру.

– Не думала над этим, – Николь более, чем уверена была, что он не собирался слушать пояснений. Он просто слушал хоть что-то, чтобы избавиться от тишины в своей голове.

– Даже не знаю, чего я не прикипаю ни к кому.

– Может и не нужно?

– Прикипать?

– Ты сомневаешься?

– Вроде бы и хочется.

– А я хочу, чтобы быстрее настала зима.

– Ты жестокая, – засмеявшись, Валерий приобнял за плечи, шедшую рядом с ним женщину, согласившуюся составить компанию после долгих уговоров.

– Возможно, – Николь не стала спорить с собеседником, но лишь потому, что он был другом.

– Зимой все мерзнут. Это ты сидишь дома, копошишься в своем ноутбуке и не ищешь никого, чтобы прикипеть душой.

– Веришь в то, что существуют души?

– Не знаю.

– Вот и я тоже.

Глава 22

«Только не это»: Евгения едва не озвучила мысль, возникшую при виде мужчины, со слегка одутловатым лицом. Ей и раньше казалось, что он злоупотреблял с алкогольными напитками, конечно же, в меру, поскольку трудился в бюджетной сфере, а там держать его не стали бы, заметив недостойное поведение.

– Как ты?

Такого вопроса она от него и ждала. Других Вячеслав и не задавал, встречая знакомых людей. При этом выражение лица мужчины свидетельствовало о плачевности его положения.

– Не жалуюсь.

– Везет же.

– А ты опять в депрессии?

– Ты же знаешь меня.

Евгения кивнула головой, думая лишь о том, чтобы внезапно встретившийся человек вспомнил о каких-то срочных делах. Этого никогда не происходило, стоило угодить в паутину Вячеслава, а он искусно её плел, как старый паук.

– Мне в последнее время плохо, – мужской голос не оставлял сомнений в достоверности произнесенных слов.

– Боюсь, что я тебе не помогу.

– Ты меня не любишь, как и моя бывшая.

– Без шуток, я и не должна тебя любить.

Вячеслав деланно вздохнул, что неизменно раздражало Евгению в общении с этим мужчиной. Жеманство и в женщинах, по её мнению, выглядело пережитком прошлого, а в мужском исполнении бесповоротно отталкивало.

– Почему?

– Прости, я действительно спешу.

Вячеслав не стал удерживать давнюю знакомую, он и не умел этого делать, а если и пытался, только усугублял и без того невнятную ситуацию.

Глава 23

– Давно вас здесь наблюдаю.

– И что?

– Простая констатация факта.

– Зачем?

– Очевидно же, ищу собеседника.

– А я нет.

– И все же, будем знакомы, и позвольте угостить вас виски. Недавно завезли самый лучший из предлагаемого поставщиками пойла.

– Говорите, как профессионал.

– Почти. Я всего лишь владелец этого бара.

– Так зачем же я вам понадобился?

– Пока ещё не знаю. Но что мне известно – мы оба устали от того, что видим каждый день.

– Что же давайте попробуем ваш виски, – Никанору нравились люди, не стеснявшиеся быть теми, кем, собственно, являлись. С такими он предпочитал общаться, когда оставаться наедине с самим собой становилось невмоготу.

– Я не сторонник бегства в алкогольную иллюзию, но иногда это не худшее решение, – хозяин заведения продолжал вести себя непринужденно, что неизменно располагало к нему незнакомцев.

– Иногда.

– Сегодня и будет это самое иногда.

Мужчина, одетый в спортивный костюм из предпоследней коллекции Hugo, подозвал бармена и жестом указал на бутылку, стоявшую на витрине так, словно её следовало прятать от посетителей.

– Кстати, меня зовут Андрей.

– Никанор.

– Определенно, ваши родители предпочитали оригинальность.

– Этого не отнять.

Андрей придвинул бокал новому приятелю, поднявши свой. Никанор продолжал удивляться тому, с какой легкостью ответил на предложение знакомства. В его возрасте дружбу так уже не заводят. А исключения только и ждут момента, чтобы сокрушить тенденцию, закономерность, претендующие на правило и истину.

Глава 24

– Знаешь, за что я люблю книги?

– Не буду гадать – говори.

– За возможность примерить жизнь.

– Зачем?

– Просто так.

– Снова просто.

Николь привыкла к тому, что множество вещей совершались просто так, что значило, что над ними долго не думали, в них не вкладывали время и силы. И этого «просто так» повсюду было в избытке.

– А как должно быть?

– Смотря в чем.

– Ой, как с тобою бывает сложно, – Евгения за это и любила беседовать с Николь, что та заставляла больше думать, чуть ли не над каждым словом.

– При чтении книг тоже не всегда бывает просто, а уж с примеркой жизни и подавно – только сложно, – Николь не пыталась затеять дискуссию, лишь защищала собственную позицию.

– Жаль, что мы лишены такой примерочной, а потому просто рождаемся. Может и сложно рождаемся, факт не в том. Приходим без примерки.

– Если бы нам дали такую возможность, мало кто бы сюда пришел. И откуда приходить-то? Из ниоткуда.

– По-прежнему придерживаешься материалистической теории?

– Я придерживаюсь реальности. А она, как мы можем наблюдать, одна.

– Хорошо, а если принять во внимание предположения? – Евгения не так часто поднимала темы, угрожавшие превратиться в спор, за исключением суждений, способных со временем стать фундаментальными.

– Если все принимать во внимание, то реальность утратит значимость, – Николь нравилось заниматься осмыслением, но в меру.

– Реальность без вмешательства фантазии пресна.

– Видишь, ты уже пренебрегаешь тем, что существует в ущерб тому, чего может и не случиться.

– А может быть реальность нуждается в примеси фантазии?

– В этом нуждаются люди. Реальности вообще все безразлично. Она просто существует.

– Заметь, сама сказала «просто».

– И не пыталась выбросить из своего лексикона это слово. Реальность, в самом деле, проста.

– Поэтому и нужна фантазия.

Николь усмехнулась, вовсе не пытаясь уличить подругу в наивности. Это ей не хватало простоты и легкости, оттого жизнь приобретала тяжесть. А иначе она не умела.

Глава 25

– Не боишься садиться за руль?

– Я пьяным езжу чуть ли не каждый день. И пьяный ли я?

– Не одобряю.

– Садись уже.

Андрей помог устроиться новому другу на пассажирском сиденье, а сам вполне резво направился к своему месту водителя.

– Слушай, я так давно не набирался.

– Куда тебя везти?

– Дом есть, а возвращаться некуда, – мужчина, подвергший самого себя испытанию алкоголем, протянул новообретенному другу визитку с юридическим адресом своей фирмы, по которому, собственно, и проживал.

– У меня такая же фигня, – Андрей понимал одиноких людей, причем всех вместе взятых. И каждого в отдельности тоже мог понять. Все чаще он подумывал об открытии общества для одиноких, чтобы либо бороться с этой напастью, либо научиться смиряться.

– Все мы здесь заражены чем-то. Кто-то любовью до безумия, кто-то одиночеством до боли в сердце, – Никанор не переставал сопоставлять жизненные сценарии родителей и себя. Его во многом проигрывал.

– Любовь тоже по сердцу бьет.

– Она убила моих родителей.

– Погибли? – Андрей отвлекся от дороги, чтобы сочувственно посмотреть на своего пассажира.

– Не выдержали силы чувств. Всю жизнь оно над ними довлело, – Никанор будто осуждал любовь, полагая, что та заслуживает на подобное восприятие.

– Тогда не жалей об одиночестве.

– Жалею.

– Просто сам не знаешь, чего хочешь.

– Не просто это. Очень тяжело, когда не знаешь, чего хочешь или что нужно хотеть.

– Мало, кто знает. Просто хотим то, что доступно или напротив, то, что дано не нам.

– В этом вся трудность.

– Поэтому и не просто, – Андрей усмехнулся, ведь ему самому было знакомо то, о чем говорил.

– А вот мой дом, друг, – Никанор немного оживился при виде знакомого здания, но тотчас сник.

– Хороший район и дом красивый.

– А мне все это безразлично.

– Ты просто пьян.

– Наверное.

Глава 26

Зима не нравилась, но не так, как поздняя осень. Впрочем, ни один из периодов года не мог претендовать на благополучный. А все потому, что в любое время года случалось то, отчего жизнь утрачивала краски. Не сразу, а по маленькому кусочку. И эти обесцвеченные фрагменты со временем превращались в нескончаемую позднюю осень. А ту сменяла леденящая зима. Вот так и проходила жизнь. И никогда она не становилась лучше с годами. Только хуже. Возможно, так случилось с ней. Скорее всего, и с кем-то ещё. И ей не верилось, что не со всеми.

От всего этого в голове возникал только один короткий вопрос: «Зачем?». Когда-то Николь хотела отыскать на него ответ. И всякий раз приходила к мнению, что не в силах обосновать жестокость мира. А может, он и должен быть таким – жестоким, холодным, бесцветным, чтобы человеку ввиду его смертности не хотелось жалеть о том, что жизнь не вечна.

А где-то в глубине брезжилась не то, чтобы надежда, а робкая просьба о том, что жизнь по умолчанию должна обладать чем-то настолько стоящим, что и смерть будет оправдана. Николь ещё располагала достаточным количеством лет, чтобы убедиться в правоте своего предположения. А для этого требовался ещё один человек. В одиночку некоторые вещи не осуществить.

Смирившись с пронизывающим холодом, женщина в черном пальто все также размеренно побрела по улице. К дому, где её ждал укромный уголок, согревавший круче любых обогревателей, пледов и прочих ухищрений борьбы с холодом.

Глава 27