Страница 2 из 4
О свободе нашей и о том, что человек создан свободным
Бог создал человека свободным, почтив его умом и мудростью и положив пред очами его жизнь и смерть, так что если пожелает по свободе идти путем жизни, то будет жить вечно, если же по злому произволению пойдет путем смерти, то вечно будет мучиться. Зависящее от природы непреложно, оно не заслуживает ни почестей, ни наказаний; никто никогда не был обвиняем в том, что он бел или черен, велик или мал ростом, потому что сие не в нашем произволении.
А в нашем произволении наказания и почести; потому что для сего есть потребность в том и другом, как в нашей воле и хотении, так в Божием содействии и защите: ихже бо преду веде Бог… и предустави… и призва(Рим.8:29,30), но, как говорит апостол, сущих по произволению званных (Рим.8:28), то есть по их хотению и воле. Ибо не восхотевших попустил ходить по собственному их хотению. Бог не позволяет делать принуждение и оскорбление Себе и Своему образу – человеку. Сам Он невидим, а образ Его – человек – видим. Посему, если кто человеку сделает что доброе или худое, сие относится к Нему Самому, потому от Него происходит всякий суд, воздающий по заслугам: Он отмщает за Свой образ.
Всеми теперь овладела горячка и жажда свободы
Но свобода большинством понимается неправильно – не по Божию разуму, а по человеческому, слепому, именно понимается как повод к угождению плоти, в которой не живет доброе. Ибо все, что в мире, есть похоть плоти, похоть очей и гордость житейская (1Ин.2:16), она не от Отца Небесного, а от мира сего, она вражда против Бога.
Возьмем для примера свободу печати, представители которой в шутку или всерьез называют ее «шестой великой державой». Всеми силами они добивались от правительства этой свободы и добились. Но, что же это за свобода? Свобода иных скорописцев писать и печатать все, что ни попало на глаза, что только пришло на ум, или то, чем бы можно было напакостить ненавидимому человеку или обществу, и прежде всего свобода обливать литературною грязью свою же пишущую братию, – братию добросовестную, верующую, разумную, искреннюю, патриотическую – истинную соль, свет литературы.
Что же это за свобода? Это – восстание, чернильный поход против истинной свободы, попытка уничтожить в печати все, что есть истинного, разумного, идеального, прекрасного, твердого в вере, политике, общежитии, в семье, в воспитании, в домашних и общественных работах, в государственном управлении. Отвратительно читать в некоторых мелких газетах, а иногда и крупных, ругательные выходки против газет серьезных, в которых многое из напечатанного как елей, как бальзам для сердца прямого, правого, нелукавомудрствующего.
Возьмем еще свободу политическую, свободу религиозную. Печать дождалась от правительства и этой свободы. Что же вышло? Все газеты и журналы заговорили о политике на сотни ладов, кто во что горазд и кто чем, каким складом мысли богат. Все высшие, даже иные средние учебные заведения ринулись в политику, до понятия которой не доросли, и, задавшись политикой, забыли, что они воспитанники, забыли свои книги, свои специальности, критикуют и дразнят своих профессоров и, пожалуй, ректоров, потребовали себе автономии, как мужи зрелого возраста, устранили начальство, как и подобает будто бы самостоятельным, и провозгласили безначалие, а то и в Государственную Думу они залезть не прочь. А там что будут делать? Догадаться всякому нетрудно. А что, если и простой народ от сохи и косы пойдет заниматься только политикой? Кто будет пахать и косить?
А что такое свобода в вере, которая допущена даже правительством? Свобода исповедовать веру, какую кто хочет, при этом даже православным не возбраняется оставлять свою веру и идти хотя бы в магометанство и идолопоклонство. Свобода в вере допускает, по-нынешнему, хулить всячески, кто только захочет, и свою веру православную, потому что исповедники других вер уважают и хвалят свою веру или иноверие, а писатели неблагонамеренные, по Крещению православные, действительно свободно, без зазрения совести дурно отзываются о православной вере, и о Церкви Православной, и о пастырстве ее. В особенности в хулении православной веры превзошел всех граф Лев Толстой – совершенный отступник от Бога, поклонник своего «я», поклонник слепого разума человеческого.
Он в силу ложно понимаемой свободы мысли и поклонения человеческому разуму отверг и Бога, и творение мира, и падение человека, и воссоздание его, и вообще всю Священную историю, всю веру, всякую надежду благую, праведную, Богом данную людям, – отвергнул все святое и оставил человечество ни с чем, только с его грехами, скорбями, бедами, болезнями, смертями, без всякого просвета, без всякой надежды на лучший, вечный мир. Это ли еще не свобода нынешнего века и нынешнего отступнического человечества?! Это ли свобода, чтобы вконец убить веру и надежду народа?!
Грешили наши предки, но грех грехом и называли, а нынешние либералы, согрешая, стараются грех оправдать, будто бы он законное дело. Возьмите вы грехи похоти плотской – все это, по их учению, не только простые слабости человеческой природы, но и законы природы, ее требования. Находятся между ними такие, которые боготворят и саму страсть плотскую, как в древности поклонники Афродиты. И вся эта мерзость печатается, и ее читают, и о ней рассуждают без омерзения, без отвращения, как будто о достойном внимания! Это ли свобода? Нет, это не свобода, а ужасное рабство греху и страстям, имеющее последствием страшную казнь Божию, истребление рода и муку вечную. Всяки творяй грех раб есть греха. Раб же не пребывает в дому во век; сын (истинной свободы) пребывает во век (Ин.8:34,35). Истинные христиане должны распинать и искоренять страсти. Те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями (Гал.5:24).
Увы! многих соблазняет дар свободы, данный человеку от Бога, и возможность человека быть добрым и злым, а по падении в грех – удобопреклонность человека более ко злу, чем к добру. Винят Творца и говорят: зачем нас Бог сотворил такими, почему не сотворил нас так, чтобы мы не могли падать и делать зло? А иные относят повреждение человека грехом к несовершенству природы, обходя Бога в мыслях своих и признавая мир весь, со всеми его явлениями и предметами, каким-то безличным, несамостоятельным, несвободным существом, коего они – части. Вот что делает удаление от Церкви! Вот в какое невежество вы впадаете, суемудренные! Между тем дети у нас знают ясно, отчетливо, твердо то, чего вы не знаете.
Вы вините Творца, да виноват ли Он в том, что вы, по невнимательности к гласу Его, по злонравию своему и неблагодарности своей, употребили во зло величайший дар Его благости, премудрости и всемогущества, – разумею свободу, которая есть неотъемлемая черта образа Божия! Не тем ли больше его надо признать благим, что Он дал этот дар, не поколебавшись неблагодарностью получивших дар, чтобы яснее солнца светила всем благость Его? И не доказал ли Он самым делом безмерной любви Своей и бесконечной премудрости Своей в даровании нам свободы, когда, по падении нашем в грех и удалении от Него и духовной погибели, Он послал в мир Сына Своего единородного, в подобии образа тленна человека (Рим.1:23), и отдал Его на страдания и смерть за нас? Кто после этого станет винить Творца в том, что Он даровал нам свободу! Да будет убо Бог истинен, всяк же человек ложь (Рим.3:4).
Спасайся каждый, борись, побеждай, но не высокомудрствуй и не обвиняй Творца в неблагости и немудрости, не хули Бога Всеблагого. Возвышайся в любви, восходи выше и выше по ступеням совершенства духовного, коего без свободы нельзя было бы достигать. Будите совершена, якоже Отец Небесный совершен есть (Мф.5:48).
Свобода – есть способность разумно избирать полезное и нужное дело, это деятельная способность человека не порабощаться греху и избирать лучшее при свете истины Божией.
Вот где свобода! Ум связан узами неведения, заблуждений, суеверий, недоумений, он бьется, но выбиться из них не может. Прилепись к Господу – и Он просветит тьму твою, и расторгнет все узы, в которых томится ум твой. Волю вяжут страсти и не дают ей простора действовать, бьется она, как связанный по рукам и по ногам, а выбиться не может. Но прилепись к Господу – и Он даст тебе Самсонову силу и расторгнет все вяжущие тебя узы неправды. Сердце наполняют постоянные тревоги и отдыха ему не дают, но прилепись к Господу – и Он успокоит тебя. И будешь, умиротворенный в себе и все вокруг светло видя, беспрепятственно и непреткновенно шествовать с Господом сквозь мрак и темноту этой жизни, к всеблаженной, полной отрады и простора Вечности.
У любви два примечательных свойства: скорбеть и мучиться о том, что любимый терпит вред, а также радоваться и трудиться о пользе его. Святитель Василий Великий
Исследуйте Писания, ибо вы думаете чрез них иметь жизнь вечную, а они свидетельствуют о Мне. Но вы не хотите прийти ко Мне, чтобы иметь жизнь. Не принимаю славы от человеков, но знаю вас: вы не имеете в себе любви к Богу (Ин.5:39—42).
Любовь есть порождение ведения истины, которое… дается всем вообще.
Любовь есть совершенство людей в сей их жизни.
Любовь есть подательница пророчества, любовь – виновница чудотворений, любовь – бездна осияния, любовь – источник огня в сердце, который, чем более истекает, тем более распаляет жаждущего. Любовь по качеству своему есть уподобление Богу, сколько того люди могут достигнуть, по действию своему она есть упоение души, а по свойству – источник веры, бездна долготерпения, море смирения.
Надобно, чтобы любовь у всех и ко всем была равная и одинаковая, а почтение воздавалось каждому по достоинству.
У любви два примечательных свойства: скорбеть и мучиться о том, что любимый терпит вред, а также радоваться и трудиться о пользе его.
Любовь даже до смерти научены мы оказывать без всякого различия, и к праведным, и к грешным.
Любовь по Богу и целомудренна, и предметом имеет постоянное, и сама продолжительна.
Любящему свойственно не требовать отчета во грехах…
Где есть любовь, там расстояние места нисколько не вредит, а где нет ее, там нет никакой пользы от близости мест.
Кто любит нечистою любовью, тот имеет причину просить прощения, но кто любит такою (как я) любовью, тот должен красоваться ею, должен делать многих сообщниками этого расположения и в тысячах людей возбуждать подобную своей любовь.
Такова любовь: она нечто неусыпное и заботливое, любящие носят в уме не только любимых, но и все, что пообещают им дать, помнят тверже будущих получателей.
Любящий святую, благообразную, блестящую и прекрасную душу, хотя бы сам был мерзок и безобразен, хотя бы был самый мерзкий из всех людей, от постоянной любви к святым скоро сделается таким же, каков любимый им.
Любящему свойственно не требовать отчета во грехах, но прощать беззакония и прегрешения.
Кто любит, тот не разбирает внешнего вида, любовь не смотрит на безобразие, потому она и называется любовью, что часто любит и безобразное.
О, любовь! Сожительница Ангелов, совоспитанница отцов, сослужительница пророков, сподвижница мучеников, сопричастница апостолов, союз Церкви! Любовь не знает войны, не имеет врагов, водворяет мир; любовь укрощает жаждущий крови гнев, делает достойными уважения одаренных разумом людей; любовь, не вмещающаяся в мире, обитает в смиренном сердце; любовь, сладчайшая меда и молока, доставляет сладость не только устам, но изливает ее и в глубину сердца; любовь соединяет всех, ею утверждается земное и умножается небесное.
Любовь делает совершенными, ублажает и увенчивает мучеников; любовь смотрит на ближнего как на самое себя и считает свою собственность принадлежащей всем; любовь считает как бы собственной нужду ближнего; любовь уготовляет общую трапезу всем, как бедному, так и богатому, мудрому и неразумному; любовь исполняет сладостью претерпевающую огорчения душу, врачует страждущую, оживляет смиренную; любовь распространяет неугасимый свет девства и с усердием ищет своих; любовь отверзает врата Царства Небесного и вводит в него венценосное девство, а равно не препятствует войти в него тем, кто проводит жизнь в честном браке.
Любовь любит милостыню и уготовляет блистающие золотом венцы творящим ее; любовь не знает гордости и прославляет смиренных; любовь избегает злословия и находит удовольствие в благословении; любовь внушает согласие мужам и женам, пребывающим в супружестве, и не желает, чтобы они когда-либо разлучались друг от друга; любовь побуждает отцов любить детей, а детей – служить родителям, как господам своим; любовь убеждает господ быть милостивыми по отношению к слугам и увещевает слуг смиренно служить господам; любовь исключает страх и вселяет в сердце дерзновение к Богу, как сказано: совершенна любы вон изгоняет страх (1Ин.4:18); любовь сплела нам этот венец отцов и утвердила в нас сладостный и плодоносный корень надежды; любовь вводит стадо в ограду Церкви и питает его неувядающей роскошью рая; любовь сделала единым и внимательным слух всех нас и расширила речь нашу; любовь воспитывает тело, воспламеняет дух, убеляет душу; любовь делает достойными уважения труды подвижников и отверзает им радостное лоно Сына.
Если бы все любили и были любимы, то никто никого не обижал бы, не было бы убийств, ни ссор, ни браней, ни возмущений, ни грабительств, ни любостяжания, никакого зла, и самое имя порока было бы неизвестно.
Без любви нет большой пользы ни от веры, ни от знания, ни от пророчества, ни от дара языков, ни от дара исцелений, ни от других даров, ни даже от совершенной жизни и мученичества.
Тот только любит, кто любимому желает полезного, а кто не ищет добра, тот, хотя бы тысячу раз говорил, что любит, враждебнее всех врагов.
Любовь такова, что любящий и любимый составляют уже не два отдельных лица, а одного человека, чего не может сделать ничто, кроме любви.
Для любящих прискорбно не то, что за оскорбление любимого они терпят какое-нибудь зло, но, прежде всего, самое оскорбление любимого.
Как теплота расширяет предметы, так и любви свойственно расширять сердце, потому что она есть такая добродетель, которая и горяча, и разгорячает.
Любовь спасла вселенную, она прекратила застарелую на земле вражду, она соединила землю с Небом, она сделала людей ангелами.
Как красивы растения, насажденные по порядку, или хорошо построенное войско, когда оно выступает чинно и красивыми рядами! Это доставляет удовольствие, но приятнее и усладительнее всего благолепие взаимно соединившихся в любви, наподобие естественного союза, в очах Божиих оно важно и ценно.
Через любовь возрастает стадо Христово, любовь смиряет дух кровожадный, притупляет вражеское оружие, забывает всех врагов и вводит в мир мирную жизнь Христову.
О безмерная сила любви! Ни на небе, ни на земле нет ничего драгоценнее любви. Она – божественная любовь – есть возглавление добродетелей, любовь – причина всех благ, любовь – соль добродетелей, любовь – конец закона… Она низвела к нам с небес Сына Божия.
Конец всех благ – любовь
Тот любит безмолвие, кто непристрастен к мирскому, тот любит всех людей, кто не любит ничего человеческого, и, тот имеет ведение о Боге и о Божественном, кто не соблазняется никем, ни по причине падений его, ни по причине подозрением порождаемых помыслов на счет его.
Вера есть основание за нею следующих надежды и любви, как твердо устанавливающая истину. Надежда есть крепость – стоящих по краям ее, справа и слева – любви и веры, как само собою обеим им показующая верность (веруемого) и достолюбезность (любимого), и путь к тому творить собою научающая. Любовь есть исполнение их, как вся все последнее желательное объемлющая, и упокоение в нем подающая, вместо веры в то, что есть, и надежды того, что будет, вводя собою (и в себе) обладание сим, как настоящим и вкушение того, как присущего.
От того бывает, что любовь созидает, что она не завидует и не огорчается на завидующих и, не разглашает о себе всенародно того, что достойно завидования, она не почитает себя уже достигшей совершения (Фил.3:12), и чего не знает, о том не стыдится признавать свое неведение. Таким образом, она предохраняет ум от кичения и всегда располагает его преуспевать в познании.
Обыкновенно за познанием следует самомнение и зависть, особенно в начале. Самомнение проявляется внутри только, а зависть и внутри, и во вне: внутри (моя) к имеющим ведение, во вне (ко мне) от имеющих неведение. Любовь сии три неправости отвращает: самомнение, поелику не гордится; зависть внутреннюю, поелику не завидует; внешнюю, поелику долготерпит и милосердствует(1Кор.13:4). Итак, имеющему ведение, нужно приобрести и любовь, дабы она сохраняла ум во всем невредимым.
Многие многое сказали о любви, а найдешь ее у одних учеников Христовых.
Любовь самую душу через добродетели сочетавает с Богом, умным чувством постигая Невидимого.
Любовь не только деньги иждивает, но и самую привременную жизнь нашу приносит в жертву. Любовь не умеет беречь запасы хлеба или денег.
Нелицемерной любви свойственно слово истинное, от совести благия (1Тим.1:5).
Безмолвное уединение, молитва, любовь и воздержание, – се четвероконная колесница, возводящая ум на Небеса.
Душу укрепляют любовь и воздержание, а ум (дух) – молитва чистая и созерцание духовное.
Если хочешь избавиться от всех вместе страстей, восприми воздержание, любовь и молитву.
Любовь может пребывать неизменно твердою, потому что умеет переносить все.
Любовь плотская и духовная. В чем отличие?
Многие из непросвещенных путают любовь плотскую с духовной. Вместе с тем, они отличны друг от друга, как Небо и земля. Плотская, чувственная любовь эгоистична и любит до тех пор, пока ее любят. Как только объект любви надоест или совершит что-либо против нее, она превращается в ненависть. В народе есть поговорка: «От любви до ненависти один шаг» – это про нее, про плотскую любовь. Духовная же любовь божественна, она ниспосылается свыше в сердца, очистившиеся от скверны страстей и никогда не перестает, но всегда только возрастает. Духовная любовь становится доступной человеку, исполнившему заповедь Господа: Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное. Где Царство и есть любовь Божия, вселившаяся в чистые сердца: Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят (Мф.5:8).
Кто слышит и слушается Слова Божия – Христа, и живет по Его заповедям, тот рождается свыше вселением Божественной любви, которая есть ни что иное, как эликсир вечной жизни и удостоверение в спасении. …Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое, и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим. Кто же не слышит призывающий Глас Спасителя своего, но горделивое самолюбие ослепило его умные очи, тот имеет помраченную душу, не способную к вместить духовной любви, пока не отречется от соблазнов пагубного мира и не очистится от бесовских страстей преходящего века сего.
Любовь – это боготворящая, обожающая, дарующая бессмертие сила, ибо вся она от Бога. Преподобный Иустин (Попович)
Ибо я не стыжусь благовествования Христова, потому что оно есть сила Божия ко спасению всякому верующему, во-первых, Иудею, потом и Еллину. В нем открывается правда Божия от веры в веру, как написано: «праведный верою жив будет» (Рим.1:16—17).
Он говорит Моисею: «кого миловать, помилую; кого жалеть, пожалею». Итак, помилование зависит не от желающего и не от подвизающегося, но от Бога милующего. Ибо Писание говорит фараону: «для того самого Я и поставил тебя, чтобы показать над тобою силу Мою, и чтобы проповедано было имя Мое по всей земле» (Рим.9:15—17).
И когда я приходил к вам, братия, приходил возвещать вам свидетельство Божие не в превосходстве слова или мудрости, ибо я рассудил быть у вас незнающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого, и был я у вас в немощи и в страхе, и в великом трепете. И слово мое, и проповедь моя не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы, чтобы вера ваша утверждалась не на мудрости человеческой, но на силе Божией (1Кор.2:1—5).
Ибо слово о кресте для погибающих юродство есть, а для нас, спасаемых, – сила Божия. Ибо написано: «погублю мудрость мудрецов, и разум разумных отвергну». Где мудрец? где книжник? где совопросник века сего? Не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие? Ибо когда мир своею мудростью не познал Бога в премудрости Божией, то благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих. Ибо и Иудеи требуют чудес, и Еллины ищут мудрости, а мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие, для самих же призванных, Иудеев и Еллинов, Христа, Божию силу и Божию премудрость, потому что немудрое Божие премудрее человеков, и немощное Божие сильнее человеков (1Кор.1:18—25).
Пришли опять в Иерусалим. И когда Он ходил в храме, подошли к Нему первосвященники и книжники, и старейшины и говорили Ему: какою властью Ты это делаешь? и кто Тебе дал власть делать это? Иисус сказал им в ответ: спрошу и Я вас об одном, отвечайте Мне, тогда и Я скажу вам, какою властью это делаю. Крещение Иоанново с небес было, или от человеков? отвечайте Мне. Они рассуждали между собою: если скажем: «с небес», – то Он скажет: «почему же вы не поверили ему?», а сказать: «от человеков» – боялись народа, потому что все полагали, что Иоанн точно был пророк. И сказали в ответ Иисусу: не знаем. Тогда Иисус сказал им в ответ: и Я не скажу вам, какою властью это делаю (Мк.11:27—33).
Любовь <в будущем веке> силою своею действует двояко: она мучит грешников… и веселит собою соблюдших долг свой.
Ведение, подаваемое Божественною силою, именуется сверхъестественным, и оно паче неведомо и выше ведения.
Сила любви
Сила любви в надежде, ибо надеждою ожидаем воздаяния любви.
Надежда есть обогащение невидимым богатством, надежда есть несомненное владение сокровищем еще прежде получения сокровища.
Надежда есть упокоение в трудах, она – дверь любви, она убивает отчаяние, она – залог будущих благ.
Оскудение надежды есть истребление любви, с надеждою связаны наши труды, на ней зиждутся подвиги, ее милость Божия окружает.
Монах с благою надеждою закалает уныние, мечем первой умерщвляя второе.
Вкушение даров Господних рождает надежду, ибо невкусивший оных не может не иметь сомнений.
Надежду разрушает гневливость, ибо упование не посрамит, муж же ярый неблагообразен (Притч.11:25).
Любовь есть подательница пророчества; любовь – виновница чудотворений; любовь – бездна осияния; любовь – источник огня в сердце, который, чем более истекает, тем более распаляет жаждущего. Любовь утверждение Ангелов, вечное преуспеяние.
Возвести нам, о, Ты, прекраснейшая из добродетелей, где Ты пасеши овцы твоя? Где почиваеши в полудне (Песн. Песн.1:6)? Просвети нас, напой нас, наставь нас, руководи нас: ибо мы жаждем придти к Тебе. Ты владычествуешь над всеми. Ты уязвила душу мою, и не может стерпеть сердце мое пламени Твоего. Итак, воспев Тебя, иду. Ты владычествуеши державою морскою, возмущение же волн его ты укрощаеши и умерщвляеши. Ты смиряеши, яко язвена, гордый помысл, и мышцею силы Твоея расточив враги Твоя (Пс.88:10,11), делаешь любителей Твоих непобедимыми от всякой брани.
Но желаю я узнать, как видел Тебя Иаков утвержденною наверху лествицы? Скажи мне, какой был вид оного восхождения? Что означает самый образ лествицы, и расположение степеней ее, тех восхождений, которые полагал в сердце своем (Пс.83:6) некий любитель красоты Твоей? И сколько их числом, жажду узнать? И сколько времени требуется на восхождение оной? Тот, который Тебя видел и боролся с Тобою, возвестил нам об одних только по одной лествице руководителях (Ангелах), но ничего более не восхотел, или, лучше сказать, не возмог открыть. Тогда Она, сия царица, как бы с неба явившись мне, и как бы на ухо души моей беседуя, говорила: доколе ты, любитель Мой, не разрешишься от сей дебелой плоти, не можешь познать красоты Моей, какова она. Лествица же, виденная Иаковом, пусть научит тебя составлять духовную лествицу добродетелей, наверху которой Я утверждаюсь, как и великий таинник мой говорит: ныне же пребывают три сия: вера, надежда, любы; больше же всех любы (1Кор.13:13).
Восходите, братия, восходите усердно, полагая восхождения в сердце своем, и внимая Пророку, который говорит: приидите, взыдем на гору Господню, и в дом Бога нашего (Ес.2:3), совершающего нозе наши яко елени, и на высоких воставляющего (Пс.17:34), чтобы нам соделаться победителями на пути Его. Теките, умоляю вас, с Апостолом, сказавшим: потщимся, дондеже достигнем вси в соединение веры и познания Божия, в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова (Ефес.4:13). Христос же, крестившись в тридесятое лето видимого возраста, получил тридесятую степень в духовной сей лествице, ибо любовь есть Бог. Ему хвала, Ему держава, и Ему сила, в Нем начало всех благ и есть, и было, и будет в бесконечные веки. Аминь.
Велика сила любви, она побеждает и осиливает меня, против всего могу я устоять, кроме любви.
Ничто так не делает нас любвеобильными, как жизнь по духу, и ничто так не убеждает духа обитать в нас, как сила любви.
Удобнее слабому хворосту устоять против сильного огня, нежели естеству греха против силы любви.
О, неизмеримая сила любви! Ничего нет ценнее любви – ни на Небе, ни на земле.
Нет ничего властительнее любви, ничего выше ее, она парит выше всех демонских стрел, выше сетей диавола, все высматривает с вершины небес, и как порывистый ветер… устраняет докучливую пыль, так и сила любви обычно отстраняет натиск всех страстей.
Любовь изменяет природу вещей и является на помощь со всеми благами в руках, приветливее всякой матери, богаче всякой царицы, и трудное делает легким, и удобным, представляя нам добродетель привлекательной, а порок крайне противным.
Кто имеет любовь, тот исполняет весь закон
Не будем, возлюбленные, ничего предпочитать нелицемерной любви, потому что многократно падаем всякий день и час. Приобретем любовь, ибо она покрывает множество грехов. Что пользы, братья, если имеем все, но не имеем спасающей нас любви? Что пользы, если кто учредит великий обед, позовет царя и князей, все приготовит к угощению без всякого недостатка, но не будет у него соли? Невозможно и вкусить такого обеда. Не только траты звавшего будут напрасны и труды погибнут, но и его самого осмеют позванные. Так и здесь, братья мои, что пользы трудиться нам на ветер, если нет в нас любви? Без любви всякое дело нечисто. Если хранит кто девство, если постится или пребывает во бдении, если молится или дает у себя приют бедным, если в дар Богу приносит начатки, либо и все плоды, если строит церкви или иное что большее делает, – но все это без любви, – ни во что не вменится перед Богом, потому что не благоугодно Ему.
Итак, ничего не предпринимай делать без любви. Если же скажешь: «Хотя и ненавижу брата своего, однако ж, люблю Христа», – то окажешься лжецом. Обличает тебя Иоанн Богослов, говоря: не любяй брата своего, егоже виде, Бога, Егоже не виде, како может любити (1Ин.4:20)? Потому явно, что если кто имеет ненависть к брату своему и думает о себе, что любит он Бога, – то он лжец и сам себя прельщает. Ибо еще говорит Иоанн: сию заповедь имамы от Него, да любяй Бога, любит и брата своего (1Ин.4:21). И Господь также говорит: В сию обою заповедь весь закон и пророцы висят (Мф.22:40). Какое великое и необычайное чудо! Кто имеет любовь, тот исполняет весь закон, исполнение убо закона любы есть (Рим.13:10).
О, безмерная сила любви! Ни на небе, ни на земле нет ничего драгоценнее любви. Она – божественная любовь, есть возглавление добродетелей, любовь – причина всех благ, любовь – соль добродетелей, любовь – конец закона. Она вселялась в сердце Авелевом, она была содейственницей патриархов, она охраняла Моисея, она обитала в пророках, она соделала Давида жилищем Святого Духа, она укрепляла Иова. И почему не сказать важнейшего? – Она низвела к нам с небес Сына Божия! Любовью явлены нам все блага: разрушена смерть, пленен ад, воззван Адам, любовью составлена из Ангелов и человеков единая паства; любовью отверст Рай, обещано нам Небесное Царство. Она умудряла рыбарей, она укрепляла мучеников, она пустыни преобразовала в общежития, она горы и вертепы наполнила псалмопениями, она мужей и жен научила идти узким и тесным путем. Но долго ли не положу конца слову о любви? Кто в состоянии пересказать все заслуги любви? Даже и Ангелы не перескажут их, как должно.
О, блаженная любовь, подательница всех благ! Блаженны и преблаженны те, которые приобрели истинную и нелицемерную любовь, как сказал Владыка, что болши сея любве никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя (Ин.15:13). Сию-то божественную любовь имея, апостол Павел говорит, что любовь не делает ближнему зла, не воздает злом за зло, злословием за злословие. Кто приобрел эту любовь, тот ни перед кем не гордится, никому не завидует, не гневается, не ропщет, никогда не имеет ненависти к брату. Кто имеет эту любовь, тот любит не только любящих, но и оскорбляющих его. Имея эту божественную любовь, первомученик Стефан молил Бога за побивающих его камнями, говоря: Господи, не постави им греха сего (Деян.7:60). Блажен человек, который всем пренебрег и приобрел любовь. Мзда его возрастает с каждым днем, ему уготован венец, все Ангелы ублажают его, Владыка никогда не отлучается от него, потому что Бог любы есть, и пребываяй в любви, в Бозе пребывает, и Бог в нем (1Ин.4:16).
Божия сила присуща верующим
Но ты скажешь мне: если в тридцать лет или сорок я не приму Божию силу, а придется мне уходить из жизни, что тогда? А я тебе на это отвечаю, что не судит и не осудит тебя Бог как богохульника, если только ты показал незаурядное стремление к добру. Бог скажет тебе: поскольку ты пошел вслед за Мной и плакал и искал денно и нощно и, хотя вначале был беззаботным среди видимых своих достижений и надмевался от них, сейчас еще больше прилагаешь сил, ища по писанию истину и желая принять в себя Божию силу, Я не осуждаю тебя в этом как богохульствующего, наоборот, Я приемлю тебя как ставшего более прекрасным, чем ты был прежде. И ты сам испытай себя и разберись, стали ли твое гражданствование и твой труд более возвышенными. Я же скажу тебе по писанию, что ищущий находит, и просящий получает, и стучащему отворят (Лк.11:10).
Однако ты говоришь: покажи-де мне, как сопутствует людям Божия сила в этом веке. Отвечаю: как убеждать тебя, что Божия сила присуща верующим, – от Ветхого Завета или Нового? Обратимся сперва к тени (к прообразам Ветхого Завета). Кто дал силу Аврааму, который был уже старцем и имел тело омертвелое (Рим.4:19; Быт.17:17), снова омолодиться и породить сына? Ты, однако, говоришь мне: Бог принял жертвоприношения Авраама, с ним же самим не был. А какой друг, желающий беседовать со своим другом, направляется сперва в его владения, на поле или в виноградник, и тогда только смотрит на него и приветствует целованием? Неужели Бог жертвоприношения Авраама, то есть нечто как бы принадлежащее ему, принял, с ним же самим не был и не обитал в нем? А когда Авраам вышел на войну, кто был победителем (Быт.14:14—20)? Только ли одна его природа или Бог, обитающий в нем и доставляющий ему победу?
Перейдем к Ною. Кто был Подчинивший перед ним все роды зверей (Быт.7:8,9)? Природа его или нечто небесное, сверхприродно ему присущее, нечто создавшее живых существ и его самого и подчинившее перед ним зверей? Неужели Иаков своей собственной силой сумел отвалить огромный камень (Быт.29:10) – или Божья сила, присущая ему и отвалившая громаду камня? Настолько неразлучно был с ним Бог, что и во время его сна не покидал его. Ибо Он растворил небесные врата (Быт.28:11,12) и показал ему небесную обитель, в виде лестницы она ему явилась. Потом, Он боролся с ним как человек с человеком (Быт.32:25,26).
Силу и премудрость от Бога получают немногие. Ибо та есть причастница божественных благ, а эта – проявительница их: причастие же такое и преподание другим есть дело воистину Божеское, превышающее силы человека.
К чему прикоснется сила Твоя, то само делается животворящим
Если Господь сообщает непобедимую, непостижимую, Божественную силу Животворящему Кресту, то что удивительного, если Он сообщает непостижимую силу воссозидать нашу природу – Своим Пречистым, Страшным и Животворящим Тайнам Тела и Крови Своей? О, коль велий еси Господи! и коль чудны дела Твои! Как бесконечно Твое всемогущество! К чему прикоснется сила Твоя и благодать Твоя, то само делается животворящим. Так как Бог есть жизнь, а болезни и недуги суть уклонения от жизни, то одно прикосновение к нам источной, первой Жизни исцеляет их, потому-то Спаситель, Который есть Живот всех, исцелял и исцеляет людей одним прикосновением. Это же должно сказать и о исправлении каких-либо заразительных предметов: одно мановение, слово Всетворца и Всезиждителя, – и они незаразительны (воздух, вода, растения, животные).
Если я, будучи человек немощный, когда захочу сделать что-либо заключающееся в пределах моей возможности, то сделаю; напр., захочу написать сочинение – и напишу, захочу излечить болезнь – и излечу, захочу сделать вещь – и сделаю, напр. построить дом, храм – и построю, или, напр., скажу одному: приди – и придет, отойди – и отойдет, сделай то – и сделяет; то Бог ли, Всемогущий, не сделает всего, что только восхощет? Бог наш на небеси и на земли, вся елика восхоте, сотвори (Пс.113:11). Если человек иногда только скажет два слова: чтобы было то-то, и бывает, хотя не вдруг, а чрез несколько времени; то не сделается ли вдруг все, что наречется от слова Творца? Не от одного ли Его слова вдруг сделается все, что Он ни восхощет? Той рече, и быша; Той повеле, и создашася (Пс.148:5).
Мы не творцы людей, а они по нашему слову делают так много; мы не творцы вещей, но вещи по нашему желанию и действию принимают тысячи форм, служат для бесчисленных потребностей и удовольствий. Мы не творцы вещей, но творим из вещества великие и малые предметы. Сам ли Творец, везде сый и вся исполняяй, по слову Коего все пришло из небытия в бытие, по мысли, по воле и по слову Коего сотворено и существует все бесконечное разнообразие вещей, не сотворит, что восхощет? Если врач-человек оживляет иногда полумертвого, по причине знания своего дела и по искусному, меткому воздействию на причину болезни, то Творец ли врачей и врачевания не исцелит одним хотением и словом всякой болезни? Творец ли не воздвигнет и мертвеца одним словом Своим? Дадим славу Ему мы, маловерные, и скажем Ему от сердца: вся возможна Тебе, Владыко, невозможно же Тебе ничтоже. Аминь.
Толкование на 1-е соборное послание св. апостола Иоанна Богослова
Посредством Божественной любви мы вступили в вечную жизнь.
Мы вемы, яко преидохом от смерти в живот, яко любим братию: не любяй бо брата, пребывает в смерти.
Это общее христианское таинство, которое посредством любви переводит из смерти в жизнь, в бессмертие, в вечную жизнь. Любовь – это единственный мост, который из пропасти смерти приводит из этого – в тот мир, из этой переменной жизни – в ту, вечную. По своей природе Богочеловеческая любовь вечна, вся от Вечного, и от Него черпает свою силу, которой делает бессмертными и вечными живущих ею. Любовь силой Бессмертного Бога господствует над всей смертью и приводит к вечной жизни. Любовью человек действительно воскресает от духовной смерти, от грехолюбия и живет для Бога и в Боге. Христиане посредством любви считают себя мертвыми для греха, живыми же для Бога во Христе Иисусе, Господе нашем (Рим.6:11).
Поэтому святой Апостол благовествует: Христово благоухание есмы (2Кор.2:15). Любовь есть победитель смерти. Любовь есть спаситель, который спасает нас от смерти. И кто другой есть любовь, если не Христос? Ведь Он Победитель смерти. Он победил и побеждает смерть любовью. Любовь делает бессмертным человеческое существо, поскольку это боготворящая и боготворческая Божественная сила. Хочешь почувствовать себя бессмертным в этом мире? – Люби своих братьев. Люби людей как братьев. В этом заключается истинная радость жизни, радость, которую никто не может забрать от человека ни в этом, ни в том мире: и радости вашея никтоже возмет от вас (Ин.16:22).
Кто не любит, тот пребывает в том, что предшествует смерти и порождает смерть. И это грехи, и в них заключается мучение, а в мучении дьявол, который непрестанно и беспрерывно внушает, что смерть есть нечто естественное и логичное, нечто, долженствующее упокоить человека, который не должен бороться с ней, поскольку смерть есть естественный закон, необходимость. Однако христианин весь противоположен этому. Он любовью господствует над смертью, над всеми ее производными, над всеми предтечами и спутниками смерти: над грехом, дьяволом и адом. Поскольку любовь – это все-добродетель, то, как первая и величайшая добродетель, она живет и существует посредством других евангельских добродетелей: молитвы, поста, смиренномудрия, кротости, терпения, милосердия и других, поскольку тот, кто любит брата своего, тот молится за него и постится за него, милостив к нему и смиренномудр, кроток и терпелив к нему. Таким образом, любовь с помощью этих добродетелей господствует над всем тем человеческим, что является злым, греховным, демоническим и оттого – смертным.
Любовь делает бессмертными в человеке и душу, и чувства: преображает их из смертных в бессмертные, из временных в вечные. Почему? Потому что любовь и приходит от Бога, Который есть любовь, и возвращается к Богу; любовь – это боготворящая, обожающая, дарующая бессмертие сила, ибо вся она от Бога. Поэтому апостол любви ясно и решительно благовествует: Мы знаем, что мы перешли из смерти в жизнь, потому что любим братьев; не любящий брата пребывает в смерти. Любовь – это, собственно говоря, воскресение души из мертвых, восстание от смерти. Не имеющий любви, всем существом находится в безысходной темнице смерти без окон, без дверей, без каких-либо просветов, вся его душа, и мысль, и чувство заключены в смерть. Поэтому превыше всего необходима деятельная любовь. Без нее нет воскресения души.
Лучше принимать и переносить все неприятное, чтобы сохранить спокойствие любви и мира, потому что нет ничего гибельнее гнева и скорби и полезнее любви. Преподобный Кассиан Римлянин
Бывает, что душа, посвятив себя всякому подвигу добродетели, сильной любовью к Богу постоянно сохраняет в себе Его запечатленный образ, и Бог как бы вселяется в нее. Тогда, став вдохновенной от сильного стремления и неизреченной любви к Богу, она становится достойной пророческого дара. И Бог дает Божественную силу и отверзает душевные очи для понимания видений, какие Ему угодно сообщать.
Не уязвляй брата намеками, чтобы и от него взаимно не получить подобного, и тем из обоих не изгнать расположения любви, но с любительным дерзновением иди и обличи его (Мф.18:15), чтобы устранить причины огорчения, и себя и его избавить от тревоги и досады.
Испытай совесть свою со всею точностью, не по твоей ли вине не примиряется с тобою брат и ложными умствованиями не отклоняй обличения ее, – ведающей сокровенное твое и имеющей обличить тебя во время исхода из мира, и во время молитвы быть тебе претыканием.
Как нет ничего выше любви, так, напротив, нет ничего хуже ярости и гнева. Лучше пренебречь полезным и необходимым, чтобы избежать гнева. Так же как лучше принимать и переносить все неприятное, чтобы сохранить спокойствие любви и мира, потому что нет ничего гибельнее гнева и скорби и полезнее любви.
Бог да сохранит любовь
Когда я ещё был в монастыре аввы Серида, случилось, что служитель старца аввы Иоанна, ученика аввы Варсануфия, впал в болезнь, и Авва повелел мне служить Старцу. А я и двери келлии его лобызал извне с таким же чувством, с каким иной поклоняется честному кресту, тем более был я рад служить ему. Да и кто не пожелал бы сподобиться послужить такому Святому? Самое слово его было достойно удивления. Каждый день, когда я, окончив мое служение, делал перед ним поклон, чтобы получить от него прощение и уйти, он всегда говорил мне что-нибудь, Старец имел обыкновение повторять четыре изречения и, как я сказал, всякий вечер, когда мне надлежало уходить, он всегда говорил мне, сверх всего иного, одно из сих четырёх изречений и начинал так: «сказал я однажды», – ибо у Старца было обыкновение ко всякой речи прибавлять, «сказал я однажды, брат, – Бог да сохранит любовь, – отцы сказали: чрез сохранение совести в отношении к ближнему рождается смиренномудрие».
Опять в другой вечер он говорил мне: «Сказал я однажды, брат, – Бог да сохранит любовь, – отцы сказали: никогда не должно предпочитать свою волю воле брата своего». Иной раз он опять говорил: «Сказал я однажды, брат, – Бог да сохранит любовь, – отцы сказали: бегай от всего человеческого и спасёшься». И опять говорил он: «Сказал я однажды, брат, – Бог да сохранит любовь, – отцы сказали: друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов(Гал.6:2)». Каждый вечер, когда я уходил, Старец всегда давал мне одно из этих четырёх наставлений, подобно тому, как кто-либо дает наставление отправляющемуся в путь, и так они служили охранением всей моей жизни.
Однако, несмотря на то что я имел такую любовь к Святому и столько заботился о служении ему, лишь только я узнал, что один из братии скорбит, желая служить ему, пошёл я к Авве и просил его, говоря: «Этому брату приличнее меня послужить Святому, если сие угодно тебе, господине Авва». Но ни Авва, ни сам Старец не дозволили мне сего, однако я сделал прежде по силе своей всё, что мог, дабы предпочесть брата. И проведя там девять лет, не знаю, сказал ли я кому-нибудь худое слово, хотя я имел послушание, – чтобы не сказал кто-нибудь, что я не имел его. И, поверьте, я очень помню, как один брат, идя вслед за мною от больницы до самой церкви, поносил меня, а я шёл впереди его, не говоря ни слова. Когда же Авва узнал это, – не знаю, кто сказал ему о сём, – и хотел наказать брата, я пошёл и пал ему в ноги, говоря: «Ради Господа, не наказывай его, я согрешил, брат нисколько не виноват».
Любовь есть союз братства, основание мира, крепость и утверждение единства, она больше веры и надежды… она вечно пребудет вместе с нами у Бога в Царстве Небесном. Священномученик Киприан Карфагенский
Насколько несокрушима стена, укрепленная связями из огромных камней и защищающая от вражеских приступов, настолько несокрушим союз святых, гармонированный узами любви и отражающий искушения диавола.
Что разрушает… союз любви? Сребролюбие, властолюбие, честолюбие и многое другое ослабляет и разделяет членов этого союза.
Любовь представляет тебе ближнего как тебя самого, и научает тебя радоваться его благополучию, как твоему собственному, и чувствовать его несчастья, как твои собственные. Любовь соединяет многих в одно тело и делает души их жилищами Святаго Духа, потому что не в разделенных друг от друга, но в соединенных по душе может обитать Дух мира. Любовь делает общими для всех блага каждого.
Как струны лиры, хотя многочисленные, но настроенные согласно, производят приятнейшие звуки, так и объединенные единодушием издают благозвучный глас любви.
Молитва есть немаловажный союз любви к Богу, производит в нас навык собеседования с Ним и руководит к любомудрию.
Как кости собственною твердостью ограждают мягкость плоти, так и в Церкви есть члены, которые по своей твердости могут носить на себе недостатки немощных. И как кости соединяются между собою в состав сросшимися жилами и связями, так и союз любви и мира может производить в Церкви Божией какое-то сращение и соединение костей духовных.
Толкование на послание к Ефесянам святого апостола Павла
Итак, я, узник в Господе, умоляю вас поступать достойно звания, в которое вы призваны.
Не властвовать должно учителю, а служить ученикам ради их спасения. Посему и Павел, как слуга, умоляет. Выставляет даже узы свои для успешности просьбы. Узник ведь в Господе, то есть не за дурное дело, а ради Господа. Итак, окажите почтение узам ради Господа. О чем же я молю? Не о себе, а о вас, чтобы вы жили достойно своего звания. Вы ведь призваны к великому: восседать вместе со Христом и царствовать вместе с Ним, и не следует посрамлять своего достоинства делами, недостойными Христа. От догматического же учения перешел к нравственному, придавая тем сладость своему слову.
Со всяким смиренномудрием.
Показывает, каким образом возможно поступать достойно звания, если мы будем смиренными. Ибо тогда ты вполне поймешь, каков ты есть и чего удостоился, и смиришься, и постараешься служить своему благодетелю. И притом оно служит основанием всякой добродетели, посему и Господь начал Свои заповеди блаженства отсюда, называя блаженными нищих духом, то есть смиренномудрых. Со всяким, говорит, смиренномудрием, не в словах только, но и на деле, в наружном виде и голосе, и не так, чтобы в отношении к одному являть себя смиренным, а к другому нет, но в отношении ко всякому, малым ли он будет, или великим.
И кротостью, и долготерпением.
Ибо возможно быть и смиренным, и вместе с тем вспыльчивым и гневливым, но такое смирение бесполезно.
Снисходя друг ко другу любовью.
Научает, какая польза-кротости и долготерпения, – это снисходительность друг к другу. Потом, чтобы кто-нибудь не сказал: как же я буду снисходителен к ближнему, когда он гневлив и дерзок? – он указывает и способ – в любви. Ибо, если мы будем иметь любовь, то будем снисходить друг другу.
Стараясь сохранять единство духа в союзе мира.
Как в теле дух все объемлет и объединяет, так и Церковь объединяет Святой Дух, хотя мы различны и по роду, и по характеру, и по занятиям. И чрез Святого Духа мы становимся единым телом. Итак, постараемся хранить это единение, живя в мире друг с другом. Ибо если мы не будем иметь союза любви и не будем жить в мире друг с другом, то погубим то единение, которое даровал нам Дух, – подобно тому, как если бы возник раздор у руки или ноги с остальным телом, и они отказались от союза с прочими членами, то они уже не были бы под властью одного духа. Итак, нужно великое тщание, и мы не леностно должны поддерживать мир, крепко соединясь друг с другом, дабы, куда один стремится, и другой тоже (ибо таковы союзники), а не самопроизвольно распоряжаясь собой, тогда только будем в едином Духе.
