Страница 3 из 4
Познавший и возлюбивший союз любви должен воздерживать язык свой от злого раздора. Любовь есть союз братства, основание мира, крепость и утверждение единства, она больше веры и надежды, она предшествует благотворению и мученичеству, она вечно пребудет вместе с нами у Бога в Царстве Небесном.
Предавший все свое сердце и душу, и помышление Богу, и ни к чему иному, что составляет предмет попечений в сей жизни, не привязанный, находится на высшей степени любви. Святитель Григорий Нисский
Когда входит в любовь, тогда становится выше естества
Есть ведение, предшествующее вере, и есть ведение, порождаемое верою. Ведение, предшествующее вере, есть ведение естественное, а порождаемое верою есть ведение духовное. Есть ведение естественное, различающее добро от зла, и оно именуется естественною рассудительностию, которою естественно без науки распознаем добро и зло. Сию рассудительность Бог вложил в разумную природу; при помощи же науки она получает приращение и пополнение. Нет человека, который бы не имел ее. Это есть сила естественного ведения в разумной душе, это есть то различение добра и зла, которое в душе непрестанно приводится в действие. Лишенные этой силы ниже разумной природы, а в имеющих ее природа духовная в надлежащем своем состоянии, и в них не погублено ничего из данного Богом природе, к чести разумных тварей Его. Утративших сию познавательную силу, различающую добро от зла, Пророк укоряет, говоря: …человек в чести сый, не разуме(Пс.48:13).
Честь разумной природы – рассудительность, различающая добро от зла, и утративших оную Пророк справедливо уподобил несмысленным скотам, не имеющим разума и рассудка. Сею рассудительностию можно нам обретать путь Божий. Это есть естественное ведение, оно предшествует вере и есть путь к Богу. Сим приобретаем познание, чтобы различить добро от зла и приять веру. И сила природы свидетельствует, что человеку должно веровать в Того, Кто сотворил все это, веровать словесам заповедей Его и исполнять их. От верования же рождается страх Божий. И когда вера будет сопровождать дела и постепенно придет в делание, тогда рождает духовное ведение, о котором сказали мы, что рождается оно от веры.
Естественное ведение, то есть различение добра и зла, вложенное в природу нашу Богом, само убеждает нас в том, что должно веровать Богу, приведшему все в бытие. А вера производит в нас страх; страх же понуждает нас к покаянию и деланию. Так дается человеку духовное ведение, то есть ощущение таин, которое рождает веру истинного созерцания. А таким образом не просто от одной голой веры рождается духовное ведение, но вера рождает страх Божий, и при Божием страхе, когда в нем начнем действовать, от действия сего страха рождается духовное ведение, как сказал святой Иоанн Златоуст: «Когда приобретет кто волю, соответствующую страху Божию и правильному образу мыслей, тогда скоро приемлет он откровение сокровенного». Откровением же сокровенного называет он духовное ведение. Но и не страх Божий рождает сие духовное ведение.
Ибо, что не вложено в природу, то не может и родиться. Но ведение сие дается в дар деланию страха Божия. Когда исследуешь внимательно дело страха Божия, тогда найдешь, что оно есть покаяние, и отсюда-то духовное ведение. Это есть то самое, о чем сказали мы, что залог сего прияли мы в Крещении, а дарование приемлем непременно покаянием. И дарование сие, о котором сказали мы, что приемлем оное покаянием, есть самое духовное ведение – это даяние, подаваемое действенностию страха. Духовное же ведение есть ощущение сокровенного. И когда ощутит кто сие невидимое и во многом превосходнейшее, тогда приемлет оно от сего именование духовного ведения и в ощущении его рождается иная вера, не противная вере первой, но утверждающая ту веру. Называют же ее верою созерцательною. Дотоле был слух, а теперь созерцание, созерцание же несомненнее слуха.
Все сие рождается от оного естественного ведения, различающего доброе и злое. Оно есть доброе семя добродетели и о нем уже сказано. И когда естественное сие ведение омрачим своею сластолюбивою волею, тогда лишимся всех сих благ. За сим же естественным ведением в человеке последует всегдашнее уязвление совести, непрестанное памятование смерти и некая мучительная забота, продолжающаяся до самого его исшествия, а после сего печаль, унылость, страх Божий, естественная стыдливость, печаль о прежних грехах своих, надлежащая рачительность, памятование об общем пути, забота о напутствовании себя к оному, слезное испрашивание у Бога доброго вшествия в сии врата, которыми должно проходить всякому естеству, пренебрежение к миру и сильная борьба о добродетели. Все сие приобретается естественным ведением. Поэтому пусть с этим сличает всякий дела свои.
Ибо когда окажется, что человек приобрел это, тогда значит, что идет он путем естественным. А когда превзойдет это и входит в любовь, тогда становится выше естества, и оканчиваются для него борьба, страх, труд и утомление во всем. Вот последствия ведения естественного. И это находим в себе самих, когда не помрачаем сего ведения сластолюбивою своею волею. И на этой остаемся степени, пока не придем в любовь, которая освобождает нас от всего этого. Пусть всякий, на основании сего сказанного нами, сличает и испытывает сам себя, где его шествие, в том ли, что противоестественно, или в том, что естественно, или в том, что превышеестественно. По сим сказанным направлениям шествия может всякий ясно и скоро отыскать, как управляется целая жизнь его. И когда, как определили мы, не окажется он в наименованном у нас сообразным с естеством, и нет также его в превышеестественном, тогда явно, что низринулся он в противоестественное. Но Богу нашему слава во веки! Аминь.
Любви не печаль принять тяжкую смерть за любящих. Когда приобретает кто любовь, облекается в Самого Бога. Когда ум станет в области любви, тогда действует благодать, ум приемлет духовное созерцание и делается зрителем сокровенного. Любовь есть вместилище духовного, и водворяется в чистоте души. Люби грешников, но ненавидь дела их и не пренебрегай грешными за недостатки их, чтобы самому не быть искушенным в том же, в чем искусились они. Пока не приобретем любви, делание наше на земле терний, и, хотя сеяние наше бывает сеянием правды, и сеем и пожинаем мы среди терний, и ежечасно уязвляемся ими, и, что ни делали бы к своему оправданию, живем в поте лица. А когда обретем любовь, тогда станем питаться Небесным Хлебом и укрепляться в силах без работы и труда.
Божественная любовь
Восподвизаемся же, возлюбленные, о том, чтобы питать и возжигать в себе обильнейший огонь Божественный, т.е. любовь Божию посредством заповедей Христовых, ибо посредством их возгорается в нас Божественный огонь и посредством же их обыкновенно увеличивается он. Мы имеем святую и нераздельную троицу добродетелей: веру, надежду и любовь, и последняя – первая есть и большая всех, как предел доброт нравственных. Ею удомостроительствована вера наша, на ней основана надежда, и без нее ничто из сущего не происходило и никогда не произойдет. У этой любви много имен, и дел много, и признаков ее преобильно, и свойств премногое множество. Но существо ее одно и для всех совершенно непостижимо, и для Ангелов, и для людей, и для всякой другой твари, нам, может быть, еще неведомой. Она неизъяснима словом, неприступна в славе, неисследима в советах. Она и вечна, ибо безвременна. И незрима она, ибо умопредставляется, но не постигается. Много красот у нее, нерукотворенного и святого Сиона, которые, как только начнет кто узревать, престает уже утешаться привлекательными видимостями мира и любить славу его.
О, любовь превожделенная! Блажен, кто возлюбил тебя, потому что такой не восхочет уже полюбить страстно никакой красоты человеческой. Блажен, кто соплелся с тобою Божественным вожделением, потому что такой отречется от всего мира и, со всяким сближаясь человеком, не осквернится. Блажен, кто пленился красотами твоими и насладился ими полным желанием, потому что такой освятится в душе пречистою кровью и водою, кои сочатся и каплют из тебя. Блажен, кто облобызал тебя всем сердцем, потому что такой изменится добрым изменением в духе своем и возрадуется душою своею, так как ты сама – неизреченная радость.
Блажен, кто стяжал тебя, потому что такой не будет уже во что-либо ставить все сокровища мира, так как ты сама – воистину богатство, никогда не оскудевающее. Блажен и треблажен тот, кому подала ты десницу свою, потому что такой, при всем видимом бесславии, будет славнее всех славных и честнее всех чтимых. Похвален, кто тебя ищет, прехвальнее, кто тебя обретет, но блаженнее всех тот, кто возлюблен будет тобою, кого посадишь ты одесную себя, кто научен будет тобою, кто обитать будет в тебе, кто напитан будет от тебя бессмертною пищею, т. е. Господом нашим Иисусом Христом.
О, святая любовь!.. Кто не возлюбил тебя, как должно, и кто не возлюблен тобою, как подобает, тот, может быть, и течет, но еще не постиг. О том, кто течет, сомнительно еще, постигнет ли, прежде чем кончится течение. Но кто тебя постиг, или кого ты постигла, о том не может быть никакого сомнения, успех его верен. Ибо ты – конец закона, ты, объемлющая меня, согревающая меня и воспламеняющая сердце мое к безмерному возлюблению Бога и братий моих. Все труды и подвиги, которые начала и конца своего не имеют в любви с духом сокрушенным, тщетны и бесполезны. Знаю я человека, который употреблял многие способы и разные приемы, чтобы узнать, что делают жившие с ним, но делал это не для того, чтобы вред им какой причинить, но для того, чтобы потом поспособствовать им оставить худые дела свои и злые помыслы, привлечь к себе кого словом, кого каким-либо подарком, кого другим каким образом, и иногда плакал то об одном, то о другом, иногда бил себя в лицо и в грудь за спасение кого-либо, иногда сам принимал лицо согрешившего словом или делом и, воображая себя самого согрешившим грехом брата, исповедал грех сей Богу и молил о прощении, обильные проливая слезы.
Знал и другого, который так много радовался о подвизающихся, исправляющих всякую добродетель и преуспевающих в добре, как бы уверен был, что получит воздаяние за их добродетели и подвиги, паче их самих подвизающихся, и опять о тех, кои согрешили словом или делом и оставались в грехе, так сильно скорбел и сокрушался, как бы не сомневался, что он один имеет дать ответ за всех их и быть вверженным во ад. Знаю я и такого, который так сильно желал спасения братий своих, что много раз с теплыми слезами умолял Бога, чтобы, или и они спасены были, или и он вместе с ними предан был мукам. Движимый богоподражательной теплою любовью, он никаким образом не хотел спастись один без братий своих.
Ибо так соединился с ними духовно, союзом святой любви, в Духе Святом, что и в Царство Небесное не желал внити, отделяясь от них.
О, единение святое! О, союз святой! О, неизъяснимая сила души любомудренной или, лучше сказать, Богоносной, совершенной в любви к Богу и ближнему! Кто не достиг еще в меру такой любви и не видит в душе своей никаких признаков оной, тот еще по земному и на земле живет или, лучше сказать, такой еще под землею кроется, как крот: ибо подобно этому кроту и он слеп, и только слухом слышит тех, кои говорят поверх земли. Я не люблю, насколько хочу, и полагаю, что я отнюдь не стяжал любви к Богу. Стремясь же ненасытно любить, насколько хочу… я теряю (даже) и ту любовь к Богу, какую имел… Так как я не люблю, как хочу и насколько, конечно, хочу, то и думаю, что я нисколько даже не люблю.
Итак, любить, насколько мне хочется, есть любовь превыше любви, и я понуждаю свою природу (естество) любить превыше естества. Любовь есть не имя, но Божественная сущность, сообщимая и непостижимая и совершенно Божеская. Сообщимое постижимо, а что выше его, то – никоим образом. О, любовь Боготворящая, которая есть Бог – дар, таинственно подаваемый достойным, она – нечто изумительное и вещь нелегко обретаемая.
Тому, кто разумом своим обратился к этому миру, и занимает душу свою тем, чтобы угодить людям, невозможно быть исполнителем первой и великой заповеди Господней, которая повелевает любить Бога всем сердцем и всею силою (Мк.12:30). Ибо как может любить Бога всем сердцем и силою тот, кто разделил свое сердце между Богом и миром и, некоторым образом похищая любовь, одному Богу принадлежащую, иждивает оную на человеческие страсти? Предавший все свое сердце и душу, и помышление Богу, и ни к чему иному, что составляет предмет попечений в сей жизни, не привязанный, находится на высшей степени любви.
Мы должны возделать в себе любовь к Богу
Возлюбиши Господа Бога твоего от всего сердца твоего, и от всея души твоея, и всею крепостию твоею и всем помышлением твоим.
Возлюбленные братия! Свойственно любви часто воспоминать и помышлять о любимом, свойственно любви часто направляться и устремляться сердцем и душою к любимому. Непрестанно помнить любимого и помышлять о нем, непрестанно ощущать себя привлеченным к любимому, свойственно любви совершенной. Богу угодно, чтоб такой совершенною любовью мы любили Его. Это – естественно. Бог – совершен, и Он должен быть любим любовью совершенною. Рассматривая себя беспристрастно, мы не находим в себе такой любви к Богу, ниже способности к такой любви. Что это значит? Это значит, что свойство любви повреждено в нас грехопадением, как повреждены им прочие свойства наши. Это значит, что мы должны возделать в себе любовь к Богу, возделать в той степени, в какой требует от нас заповедь Божия. Святой апостол Павел говорит, что любовь Божия изливается в сердца наши Святым Духом. Говорит это Апостол о любви совершенной. Точно тоже должно сказать и о прочих добродетелях. И вера, и смирение, и кротость, и терпение, и мужество тогда только могут достичь в нас совершенства, когда сердца наши будут обновлены Святым Духом.
Желание стяжать добродетели мы доказываем зависящим от нас возделыванием добродетелей и усердною молитвою о получении их. Способ возделания любви к Богу указан в самой заповеди о ней: возлюбиши Господа Бога твоего от всего сердца твоего, и от всея души твоея, и всею крепостию твоею, и всем помышлением твоим. Очевидно: чтоб направить всецело к Богу сердце, душу, ум, должно прежде всего оставить греховную жизнь. Уклонися от зла, научает каждого из нас Святой Дух, и сотвори благо; уклонися от зла, и тогда только соделаешься способным возделывать в себе добродетели. Нет возможности служить вместе Богу и греху. Служащий греху принимает в себя яд греховный, напитывается, оскверняется им: по этой причине он не может усвоиться Богу. Если для зрения необходима сердечная чистота, тем необходимее она для соединения с Богом. Божественная любовь по благоволению всеблагого Бога соединяет воедино с Ним Его разумное создание – человека, и прилепляяйся же Господеви, един дух есть с Господем.
Степень любви нашей к Богу мы усматриваем с особенною ясностью при молитве, которая служит выражением этой любви и очень правильно названа в отеческих писаниях зерцалом духовного преуспеяния. Когда при молитве мы подвергаемся постоянной рассеянности, – это служит признаком, что сердце наше находится в плену у земных пристрастий и попечений, которые не допускают ему устремиться всецело к Богу и пребывать при Нем. Внимательная молитва служит признаком, что сердце расторгло нити пристрастий и потому уже свободно направляется к Богу, прилепляется к Нему, усваивается Ему. На переход от рассеянной молитвы к молитве внимательной, или от любви мира к любви Бога, требуются продолжительное время, продолжительный труд, многие усилия, многие пособия.
Нужно пособие от поста, нужно пособие от целомудрия и чистоты, нужно пособие от нестяжательности, нужно пособие от веры, нужно пособие от смирения, нужно пособие от милости, нужно пособие от Божественной благодати. При совокупном действии этих пособий сердце отторгается от любви к миру, человек, освобожденный от невидимых цепей падения и греховности, устремляется всем существом своим к Богу. Познав высоту и блаженство этого состояния, он старается чаще быть в нем. Любовь Божия доказывает ему опытно свое присутствие в нем, и он доказывает свою любовь к Богу внимательною, постоянною молитвою, не расхищаемою помышлениями о предметах и делах преходящего мира.
Первое духовное проявление любви к Богу открывается в ощущении страха Божия, который, по свидетельству Священного Писания, есть «начало премудрости» (Притч.1:7). Что премудрость Божия, как не Божественная любовь? Естественно страху Божию быть началом любви и первым плодом внимательной молитвы. Какое иное чувство может быть чувством человека, обремененного бесчисленными грехами и немощами, когда он ощутит присутствие Бога и свое предстояние Богу лицом к лицу, как не чувство страха и глубочайшего благоговения? Когда мы бываем приглашены земным царем, по его особенному благоволению к нам, то первое чувство, объемлющее нас при представлении ему, есть чувство страха. Оно внушается и величием царского сана, и великолепием обстановки его, и ничтожностью нашего значения перед царем.
Постепенно, при благосклонности приема, страх начинает изглаждаться, уступая чувствам удовольствия и любви. В отношениях наших с Богом совершается то же. При появлении в душе блаженной чистоты, которою зрится Бог, первоначально обымает душу страх. Страх Божий, будучи действием Божественной благодати, имеет свойственное себе духовное услаждение. При постепенном усвоении Богу это услаждение усиливается и, наконец, преобразуется в любовь, которая есть обильнейшее действие той же Божественной благодати. Посильный труд человеческий увенчивается даром Божиим. Если не предварить со стороны человека труд, и не докажется верность произволения опытно, – не ниспосылается дар Свыше. Если не ниспослется дар, тщетен труд: окраден и поврежден он или небрежным и двоедушным совершением его, или примесью к нему тщеславия и человекоугодия.
Неизреченное милосердие Божие да дарует нам законно и богоугодно подвизаться в снискании Божественной любви, и да увенчает нас даром любви за искреннее желание любви, за правильное стремление к любви. Любовь ко всему, что ни представляет преходящий мир в предметы любви, должна непременно расторгнуться по неустранимому определению Божию, по которому мы должны в свое время расстаться с этими предметами: стяжавший любовь к Богу, стяжал Бога, Который, соделавшись здесь, на земле, предметом любви и достоянием человека, пребывает им во веки веков. Аминь.
Любовь имеет столько же главных степеней, сколько человек имеет в себе главных частей. Человек состоит из тела, души и духа, а потому и любовь есть плотская, душевная и духовная. Первоначальная степень любви есть любовь плотская, которая весьма недалека от животных, и потому здесь под именем любви отнюдь не будем разуметь таковую любовь, которая даже не стоит священного названия любви. Вторая степень любви есть любовь душевная, свойственная только существам разумным и весьма много зависящая от степени их просвещения и образованности. Третья степень любви есть любовь духовная, которая уже не есть плод усилий ума человеческого или образования природного качества сердца, но истинный дар и непосредственное действие Духа Святого, живущего в чистом и смиренном сердце. Чтобы определить душевную любовь, довольно сказать, что она есть привязанность одного человека к другому, основанная на расчетах качества души и сердца человека, образованности его ума и поступков.
Человек сотворен свободным. Первое свойство образа и подобия Божия в человеке есть его полная свобода. Но свободен ли ныне человек, или, по крайней мере, всякий ли человек пользуется сим драгоценнейшим преимуществом? Нет! весьма немногие. «Аще Сын» Божий «свободит» нас Духом любви, тогда «воистинну» мы «свободны будем». Но до тех пор мы рабы, и если не рабы людей или прихотей людских, то рабы греха, ибо «всяк творяй грех, раб есть греха». И так, когда же мы можем достигнуть полной и совершенной свободы? Тогда, когда мы достигнем совершенства любви. Без любви нет свободы. Свобода без любви не есть свобода, но своеволие, ведущее к погибели и рабству. Напрасно человек, не имеющий в себе духа любви, ищет и домогается свободы.
Ибо, что бы он ни выдумывал и какие бы ни предпринимал меры к достижению свободы, он никогда не достигнет свободы, если не имеет в себе духа любви, но будет только сменять одни узы другими или переходить из одного рабства в другое, потому что в каком бы состоянии и обществе ни находился человек, он всегда должен зависеть он каких-либо законов. Но законы «не тяжки» только для любви, сказать иначе, для любви нет закона. Несте под законом, говорит Апостол совершившимся в любви, и для таковых несть закона, ибо высокая любовь выше всех законов: она сама себе закон.
Человек исполненный духовной любви не связан никакими границами, он действует ни по правилам, ни по уставам, но единственно по внушению и побуждению любви. Так, например, Апостол Павел говорит о себе: аз свободен сый от всех и, не будучи под законом бых всем вся.Я был, говорит он, для Иудеев, как Иудей; для состоящих под законом – как подзаконный; для неимеющих закона я был как без закона; для слабых я был как слабый. Аз бых всем вся.
Человек сотворен для своего блаженства. И потому-то все и каждый ищут его. Но когда человек истинно блаженствует? Тогда, когда он любит. Без любви нет блаженства. Тот, кто не любил и кто не умеет любить, тот не видал и тени блаженства. Человек, не имеющий в себе любви, как бы ни казался благоденствующим, и какими бы он ни был окружен благами мира, при всем том он есть жалкий страдалец и мученик страстей и прихотей своих. Человек без любви и в раю не найдет рая. Иисус Христос сказал: Царствие Божие внутрь вас есть т. е. Царствие Небесное есть ничто иное, как царство святой любви, где любовь будет составлять те утехи ихже око не виде и ухо не слыша. Вспомните, братие! если и душевная любовь эта, так сказать, полуживотная и полудуховная любовь иногда так дивно услаждает человека, то, какое высокое наслаждение чувствуют те, кои достигли совершенства любви духовной? Боже мой! пусть все муки ада отяготеют на мне, но только дай мне твою святую любовь, с любовью в сердце я везде и всегда буду блажен!..
Любовь, по выражению Апостола Павла, «есть союз совершенства». Всякое разумное существо ценится и возвышается только ценою и мерою любви. Или, иначе сказать, только одна любовь дает всему истинную цену. Кто чем более имеет любви в себе, тем он совершеннее и святее. Без любви нет ни совершенства, ни святости. Без любви и самое обширное знание, и самая глубокая премудрость человека есть пустой звук, как говорит Апостол Павел: и Аще языки человеческими и Ангельскими глаголю и аще имам пророчество и вемь тайны вся, любве же не имам, бысть яко медь звеняща или кимвал звяцаяй (1Кор.13:1,2).
Всякая премудрость и «разум кичит, но» только одна «любовь созидает». Да и умственные достоинства без любви не только не имеют полной цены, но даже самая святая вера и самые великие христианские добродетели без любви ни к чему не служат. Так, например, по мнению нашему: велик и совершен тот человек, который верою творит чудеса, который расточает имение свое на нищих, и который не щадит жизни своей для других. Но Апостол Павел говорит: Аще имам веру всю, яко и горы преставляти, и аще раздам вся имения моя, и аще предам тело мое во еже сожещи е; любве же не имам, ничто же есмь и ни какая ми польза есть. И так, одна только любовь возвышает, облагораживает и освящает всякое достоинство и всякую добродетель.
Для любви нет ничего трудного и невозможного. И, ежели человек имея только душевную любовь, так сказать, делает иногда чудеса из любви к своему предмету, то, чего не возможет совершить и перенести человек, исполненный любви Божественной? Так Апостол Павел говорит о себе и подобных ему: кто ны разлучит от любве Божия? скорбь ли, или теснота, или гонение, или глад, или нагота, или беда, или мечь? Нет, ничто, ни смерть, ни живот, ни Аигели, ни начала ниже Силы, ни настоящая, ни грядущая; ни высота ни глубина, ни иная какая тварь может разлучить от любви Божия. Ибо любовь «крепка, яко смерть», по выражению Соломона (Песнь песней).
И, наконец, скажем, что все на свете, и самая вселенная, пройдет и изменится, но любовь вечна. Аще же пророчества упразднятся, аще ли языцы умолкнут, аще и разум испразднится любы ни колиже престанет. Ныне же пребывают сия три: вера, надежда, любы, говорит Апостол Павел (1Кор.13:13). Но придет время, когда святая вера, христианская надежда прейдут и престанут. Ибо то, чему мы теперь верим, некогда увидим своими глазами, и то, чего, мы ныне надеемся и чаем, некогда получим истинно и существенно. И, следовательно, тогда не будет ни веры, ни надежды, но любовь, которая ныне так редка и так заглушена, и подавлена страстями человеческими, что едва-едва кое где проявляется ее животворный свет, но тогда она лишь только восприимет свою силу, и когда все пройдет, тогда лишь только наступит полное владычество любви и владычество бесконечное. Но что мы скажем о бесчисленных действиях любви? кто может исчислить и описать благотворные действия и плоды любви духовной? и сам Апостол Павел, так сказать, почти все слова языка человеческого истощает в описании действий любви.
Он говорит: Любы долготерпит, милосердствует, не завидует, не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не помнить зла, не радуется о неправде; но радуется о всякой истине; любовь все прикрывает, всему верит, всего надеется и все переносит словом сказать, любовь есть корень и источник всех добродетелей. Итак, братие! что для нас может быть драгоценнее, как не любовь? чего особенно мы можем желать себе, как не любви? И чего мы можем просить от Бога во имя Великого Спасителя нашего, как не любви? Да! Любовь – одна только любовь есть самое высокое благо для человека, одна только любовь есть драгоценнейшее сокровище паче всех сокровищ света! все прочее суета суетствий и всяческая суета, как говорит Соломон. Но сказав нечто о духовной любви, надобно сказать и о том, какими средствами получается Дух любви.
Свойства истинной любви
Скорее трава может перенести силу огня, нежели диавол – пламень любви. Она крепче стены, она тверже адаманта, и, если бы ты указал на другое еще более крепкое вещество, твердость любви превзойдет все. Ее не побеждает ни богатство, ни бедность, или лучше, не было бы ни бедности, ни излишнего богатства, если бы была любовь, а было бы только добро, проистекающее из того и другого. От богатства мы имели бы довольство, от бедности беззаботность, не терпели бы ни беспокойств, неразлучных с богатством, ни опасений от бедности. Но что я говорю о пользе от любви? Представь, как прекрасна любовь сама по себе, сколько она приносит радостей, сколько доставляет душе удовольствий, это по преимуществу ей свойственно.
Другие дела добродетели, например пост, целомудрие, бдительность, сопряжены с трудом, сопровождаются недовольством, порочным пожеланием, высокомерием, любовь же, кроме пользы, доставляет еще великое удовольствие, а труда никакого, и, как добрая пчела, собирая добро отовсюду, слагает его в душе любящего. Раб ли кто, она делает рабство приятнее свободы, потому что кто любит, тот не столько радуется тогда, когда повелевает, сколько тогда, когда повинуется, хотя повелевать и приятно. Любовь изменяет самое существо вещей и неразлучно приносит с собой все блага, она нежнее всякой матери, щедрее всякой царицы, трудное она делает легким и удобным, добродетель представляет привлекательной, а порок отвратительным.
Посмотри: раздавать свое по видимому прискорбно, но любовь делает это приятным; брать чужое по видимому приятно, но любовь не позволяет считать это приятным, а заставляет убегать, как преступного; худо говорить о других для всех кажется приятным, но любовь представляет это низким, а хорошо говорить – приятным, ничто так не приятно нам, как хвалить того, кого мы любим…
Когда она видит согрешающего, то плачет и скорбит, – и эта скорбь приносит ей удовольствие. Слезы и скорбь любви приятнее всякого смеха и всякой радости, не столько чувствуют наслаждения смеющиеся, сколько плачущие о любимых. Если не веришь, то удержи их слезы, и они огорчатся, как потерпевшие что-нибудь крайне неприятное. Но, скажешь, в любви есть нечистое удовольствие. Нет, человек, оставь злоречие, ничто не исполнено такого чистого удовольствия, как истинная любовь.
Главнейшие степени любви
Обязанности человека по отношении к другим диктуются или безусловными, или условными законами. В первом случае обязанности называются безусловными, а во втором – условными. Впрочем, как по безусловному, так и по условному закону сущность всех этих обязанностей состоит в любви к ближнему. Чтобы легче понять безусловные обязанности по отношению к другим, надо дать определение любви к ближним и рассмотреть ее отношения и ее степени. Любовь к ближнему есть такое обратившееся в навык расположение возрожденного человека, посредством которого он, следуя воле Божией и имея образцом любовь Его, любит всех людей, так что коль скоро представляется предмет для любви, она тотчас обнаруживается и самим делом проявляется.
Итак, поскольку основанием и образцом любви является воля Божия и любовь Божия, то, конечно, любовь ради своей выгоды не есть истинная любовь, как любовь лицемеров и фарисеев. Не нарушается порядок, если по причине невозможности оказать услуги, требуемые любовью, сразу всем, мы предпочитаем одних другим: например, родственников предпочитаем прочим людям, верных – неверным. Впрочем, должно любить и неверных, и нечестивых, хотя самого нечестия их должно гнушаться.
Возрожденным надлежит сохранять те свойства любви, которыми любовь их отличается от любви не возрожденных. В Св. Писании много раз перечисляются эти свойства, и особенно апостолом Павлом, и показывается их превосходство. Непрерывное возрастание человека в духовной жизни требует того, чтобы и любовь к ближнему изо дня в день в нем возрастала. Из этого следует, что есть определенные степени любви. Любовь, как и возраст духовный, по закону безусловному имеет много степеней, но, по мнению некоторых, она имеет только три главнейшие степени, а именно:
1) никоим образом никого не обижать;
2) всех людей, рассматриваемых вне различных состояний, гражданских и духовных, почитать равными себе;
3) всячески способствовать пользе других.
Первая степень любви – никого не обижать – значит: никому не наносить никакого вреда, что некоторые выражают посредством заповеди: «Не убивай». Иисус Христос заповедь эту объяснил так: «Вы слышали, что сказано древним: не убивай, кто же убьет, подлежит суду. А Я говорю вам, что всякий гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду, кто же скажет брату своему: «рака» (пустой человек), подлежит синедриону, а кто скажет: «безумный», подлежит геенне огненной (Мф.5:21—22). Следовательно, ни внешним, ни внутренним образом не дозволяется вредить ближнему или обижать его. Внешней называется та обида, которая обнаруживается в каком-либо внешнем действии, в словах или делах.
Внутренняя же обида – та, которая совершается только в душе обижающего, и хотя этим другому не наносится вред внешний, но любовь и от этого уже нарушается. Поэтому и требуется, чтобы мы не оскорбляли и не обижали никого ни мыслию, ни, тем более, словами или делами. Вред или обида может относиться: к имуществу и доброму имени, или чести ближнего, к его должностям, договорам, обещаниям и т.п., к телу и душе. Посему всякий ущерб, наносимый ближнему, в каком бы то ни было отношении, запрещается.
Вторая степень любви – всех людей почитать подобными себе. Причины этого суть следующие: одинаковое рождение всех, а также жизнь и смерть, то, что все люди произошли от одной крови, то, что они по вере все члены одного тела, Глава которого Христос. Отсюда следует, что в человеке должно быть нелицеприятие, а потому перед старшими не должно быть никакого ласкательства, а по отношению к низшим не должно быть никакого презрения, но по отношению ко всем должно соблюдать смирение и кротость, всем должно оказывать почтение и любовь. Дальнейшие следствия можно отсюда вывести те, на которые указывает нам сама любовь, которая долготерпит, милосердствует, не завидует, не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит (1Кор.13:4—8), – т.е. терпение, милосердие, а не корыстолюбие или похоть, также непорочность, доверчивость, правосудие и т. д.
Третья степень любви – когда мы содействуем выгодам других и оказываем им разные благодеяния. Эта степень, во-первых, отличается от предыдущих тем, что к исполнению тех обязанностей мы бываем и можем быть понуждаемы как самими лицами, которые от нас вправе того требовать, так и правительством, если мы находимся в гражданских отношениях; к исполнению же обязанностей этой последней степени мы не побуждаемся и не можем быть побуждаемы никем. А потому обязанности первых двух степеней правильно было бы назвать именем справедливости, обязанности же сей последней степени – именем любви. Во-вторых, мы содействуем выгодам других или непрямо, когда из всей нашей жизни, например, из наших познаний, из нашего богатства происходят выгоды для других, для общества, или прямо, когда мы для того или иного человека, не исключая и врагов наших, делаем какую-нибудь выгоду.
В самом содействии выгодам других есть еще следующие степени: 1) когда то, что мы делаем для другого, нас не отягощает, хотя оно ему и полезно, т. е. когда мы что-либо от избытков наших уделяем другим. 2) когда мы по любви к ближнему делаем что-нибудь такое, что соединено с нашей невыгодой; 3) когда эта любовь доходит до того, что мы для пользы других не только претерпеваем величайшие невыгоды, но и саму жизнь нашу, если потребуется, не замедлим подвергнуть опасности. То, что делается в пользу других с собственной невыгодой, обычно называется благодеянием. Благодеяние это в Св. Писании именуется любовью или милосердием, потому что мы должны любить не словами, но делом (1Ин.3:18).
Обязанностью же тех, которым оказываются благодеяния, должна быть благодарность к благодетелю, т.е. нужно размышлять об оказанных им благодеяниях и по этой самой причине быть ему благодарным, и всегда быть готовым воздать равным за равное, когда позволят силы и представится случай. Ибо если мы должны любить даже врагов наших, то было бы величайшим беззаконием не любить тех, от кого мы получили благодеяния. Обязанности любви по отношению к душе ближнего состоят в том, чтобы заботиться о спасении его души точно так же, как и о спасении души нашей. Обязанности любви в отношении к телу ближнего состоят в том, чтобы оказывать ему все то, что содействует его сохранению, здоровью, спокойствию, дабы по причине неспокойствия тела душа его не была возмущаема, не скорбела и не страдала.
Обязанности по отношению к тому, что находится вне человека, в частности, по отношению к имуществу ближнего состоят в том, чтобы мы советом, делом и собственным имуществом помогали ему сохранить или умножить его временные блага. Кроме того, мы должны делать все, что можем для сохранения и умножения чести ближнего и его доброго имени, а потому, если есть в ближнем что-либо хорошее, о том мы должны объявлять другим, а его самого хвалить за это и внешними знаками оказывать ему уважение, а пороки ближнего мы должны, насколько можно, извинять, и не должны сразу верить неблагоприятным доносам на ближнего, или, скорее, должны думать о нем хорошо, нежели подозревать в нем худое.
Ищут (люди) заглушения скорбей своих в дружбе, и особенно в древнем мире высоко ценили дружбу. А разве не знаете, как ненадежна эта опора на людей, а не на Бога? Ищут люди, более высоко стоящие в духовном отношении, забвения своих скорбей, своих мучений в напряженном труде, в работе. Это, конечно, средство облегчения скорбей неизмеримо высшее, чем заливание их вином, чем развлечения, танцы и гулянья. Труд на время заглушает скорбь, но трудиться непрерывно нельзя, а когда кончается труд, начинает обличать голос совести, опять восстают тяжкие скорби. Трудом не достигнешь желаемого.
Самое высшее, в чем находят облегчение – взаимная любовь: любовь супругов, любовь родителей к детям, любовь к людям, достойным любви. Всякая любовь благословенна, благословенна и эта любовь, но это начальная, низшая форма любви, ибо от любви супружеской, путем научения в ней, должны мы возвыситься до гораздо более высокой любви ко всем людям, ко всем несчастным, к страдающим: от нее еще возвыситься до третьей степени любви – любви Божественной, любви к Самому Богу. Вот видите, пока не достигнут люди любви ко всем, любви Божественной, невелико значение и любви только к близким.
Ныне время не оправдания по закону, но время благодати, туне подаваемой и потому не положено ни точной меры, ни предела заслуг, которые бы были положительным средством к получению Духа любви. Святитель Иннокентий Московский
Но что есть любовь духовная?
Источник и начало духовной любви есть Бог, и потому любовь духовная столь же бесконечна, беспредельна и неограниченна и, следовательно, неизъяснима, как Сам Бог. Скажем ли мы, что она есть чистый и кроткий пламень, согревающий, услаждающий и восторжающий человека? Но все таковые выражения и даже самые удачные из них могут только несколько оличить и очертить любовь, но не определить. Ибо любовь духовную можно только чувствовать и ощущать, но не изъяснить. И так, не здесь, но только там мы можем сказать, чтó такое любовь духовная и не языком человеческим, но языком той же любви. А чтобы сказать, что-нибудь о сей любви, мы посмотрим на некоторые ее свойства и действия.
Иисус Христос сказал: не в меру Бог дает Духа (Ин.3:34), т. е. Дух любви дается от Бога не мерою или не по мере чего-либо. Так, например, не всякий исполнитель закона Моисеева может получить Духа Святого, как видим на фарисеях, но напротив того, много было примеров, что человек, который ничего доброго не сделал в жизни, получает его сугубо. Ибо, по пришествии Иисуса Христа в мир, мы получили, и можем получать благодать возблагодать (Ин.1:16). И ныне время не оправдания по закону, но время благодати, туне подаваемой и потому не положено ни точной меры, ни предела заслуг, которые бы были положительным средством к получению Духа любви.
Правда, некоторые примеры доказывают, что целомудрие, в полном значении сего слова, т. е. целомудрие душою и телом, есть первое средство из средств закона естественного к получению Духа Божия. Но много ли таковых? И потому общее средство к получению духа любви для всех и каждого из нас есть подражание духу Иисуса Христа. Есть еще и другое средство, которое открыл нам Иисус Христос. Он говорит: Просите и дастся вам,всяк бо просящий приемлет: и аще вы неправедны суще, умеете даяти даяния блага чадом вашим, кольми паче Отец Небесный даст Дух Свят просящим у Него т. е. Духа (Лук.11:13), Им же изливается любовь в сердца наша (Рим.5:6). Итак, и для праведника, и для грешника, для доброго и злого, для беззаконника и соблюдающего закон, словом – для всех и каждого самое доступное и простейшее средство к получению духа любви есть усердная молитва.
Итак, братие! зная состояние души своей и зная то, что нет ничего в свете необходимее и драгоценнее для нас любви Божией, – будем просить и наипаче ныне обратимся с нашею молитвою к Сему Ходатаю и Источнику Любви. И будем просить Его дабы Он по великой милости Своей даровал нам любовь Свою. Приидитеубо, приидите, поклонимся и припадем Самому Христу Царю и Богу нашему со всем усердием нашим. Но покланяясь Ему телом и душою нашею, поклонимся Ему и сердцем нашим с сознанием своей внутренней бедности, и Он расширит и обогатит его своею любовью, и почитая Его устнами нашими приближим к Нему и сердце наше сокрушенно и смиренно, и – Он пересоздаст его и обновит Духом любви своей, и, взирая на Него очами нашими, вознесем к Нему и сердце наше с сыновними чувствами, и – Он даст нам Духа любви своей.
Сыне Божий! Ты в предсмертной беседе своей с учениками Твоими сказал: аще чесо просите во имя Мое, Аз сотворю (Ин.14:14). Просим убо Тебя всею верою нашею, какую только мы можем иметь, и со всею надеждою нашею на Твои великие щедроты, – Духа любви Твоей пошли в сердца наши: исторгни от нас сердце каменное и дай нам сердце ино, сердце плотяно (Иез.11:19) и сердце, горящее чистым пламенем любви Твоей, Яко да и ми будучи свободны от всех, будем всем вся, и прославим Твое великое Имя подобно Твоим Ученикам. Аминь.
Окутай внутреннего своего человека духом любви к Богу и ближним по заповедям Владыки, и вселится в тебя Дух Его, а с Ним перейдешь в иной никогда не престающий мир, мир вечной Жизни.
Стяжавший любовь, стяжал Самого Бога, ибо Бог есть любовь. Преподобный Максим Исповедник
Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам (Мф.6:33).
Стяжавший любовь, расточил деньги, а кто говорит, что имеет и то и другое, тот сам себя обманывает.
Стяжавший любовь, стяжал Бога
Стяжавший в себе любовь Божественную, подобно Божественному Иеремии, не утруждается, последуя Господу Богу своему (Иер.7:16), но мужественно переносит всякий труд, оскорбление и поношение, не мысля зла совершенно ни против кого. Не говорите, что вы есть храм Божий, говорит Божественный Иеремия. Не говори и ты: одна вера в Господа нашего Иисуса Христа может спасти меня. Ибо это невозможно, если не стяжаешь и любви к Нему, делами свидетельствуемой. Что же касается до голой веры: то и беси веруют и трепещут(Иак.2:19).
Изнуряй плоть свою гладом и бдением, и не леностно упражняйся в псалмопении и молитве, и освящение целомудрия низойдет на тебя, нося с собою любовь.
Сподобившийся Божественного ведения и любовью стяжавший его просвещение, никогда не надмевается духом тщеславия, а не сподобившийся оного весьма легко им кружим бывает. Впрочем, если таковой во всем, что ни делает, будет воззревать к Богу, делая все ради Его, то с Богом легко избежит сего недуга.
Стяжавший совершенную любовь и всю жизнь свою по ней устроивший, Духом Святым именует Господом Иисуса(1Кор.12:3). Из противного же сему, бывает противное.
Многие многое сказали о любви, а найдешь ее у одних учеников Христовых, если поищешь, ибо одни они имели истинную Любовь учительницей любви, о которой сказано: аще имам пророчество, и вем тайны вся, и весь разум, любве же не имам: никая польза ми есть(1Кор.13:2,3). Стяжавший убо любовь, стяжал Самого Бога, ибо Бог есть любы(1Ин.6:16), Ему слава вовеки. Аминь.
Стяжавший утробы щедрот – любовь и сострадание – прежде себя самого радует и пользует, а потом и ближнего.
Мы должны стяжать любовь
Кто исповедует, что Иисус есть Сын Божий, в том пребывает Бог, и он в Боге. И мы познали любовь, которую имеет к нам Бог, и уверовали в нее. Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем (1Ин.4:15,16). Что же, если услышите только эти первые слова – Кто исповедует, что Иисус есть Сын Божий, в том пребывает Бог, и он в Боге, то не возомните ли себя святыми, в которых пребывает Бог, которые сами пребывают в Боге? Нельзя, нельзя так легко относиться к величайшему счастью, которое может получить человек. Нельзя думать, что стоит только исповедать Христа Сыном Божиим и Истинным Богом, чтобы уже стать святым.
Ведь и бесы веруют и трепещут. Что же надо для того, чтобы, исповедуя Господа Иисуса Христа Сыном Божиим, быть в Боге, пребывать в Нем? Что надо, чтобы пребывал в нас Сам Бог? О, как много для этого нужно! Ведь мы познали любовь, которую имеет к нам Бог, в том страшном искуплении на кресте, которым усыновил нас Христос Богу. Мы познали, что весь закон сводится к одной заповеди о любви, ибо если кто достиг любви, то, разумеется, он не может быть нарушителем закона, вором, убийцей, прелюбодеем, блудником, он не станет завидовать ближнему своему, не может творить себе кумира и всякого подобия вместо Бога. Все это становится невозможным, ибо достиг он высшего в законе, достиг любви, а любовь есть исполнение всего закона.
Итак, для того, чтобы веровать, что в нас пребывает Бог, и мы в Боге, мы должны стяжать любовь. Это совершенно необходимое требование, ибо вот что говорит св. апостол Иоанн Богослов: Всякий верующий, что Иисус есть Христос, от Бога рожден, и всякий, любящий Родившего, любит и Рожденного от Него (1Ин.5:1), – любит и того человека, который стал своим Богу. Нужна любовь, совершенно обязательна любовь, и, если нет любви, нет в нас Бога, чужие мы Богу. Ну что же, легко ли и просто ли стяжать любовь? Любовь есть вершина всех совершенств, а чтобы взойти на вершину, надо пройти все ступени. Чтобы стяжать любовь, горячую любовь к Богу, любовь к ближнему, надо, прежде всего, чтобы стали невозможными грубые грехи. Может ли человек сребролюбивый, для которого золото бог, может ли сластолюбивый, для которого бог чрево, может ли он стяжать любовь? Конечно, нет, никак не может: он далек, весьма далек от любви. Стяжать любовь могут только те, которые стали бесстрастными, т.е. освободились от всех страстей: от чревоугодия, блуда, гнева, от страсти лжи, от страсти тщеславия и гордости. Только они, ставшие чистыми, могут стяжать любовь.
А если страсти еще бушуют в сердце человека, то далек он от любви, а если нет любви, то он не свой, а чужой Богу, и к нему относятся слова Христовы: Многие скажут Мне в тот день: Господи! Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не Твоим ли именем многие чудеса творили? И тогда объявлю им: Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие(Мф.7:22,23). Всех тех, кто творил беззаконие, всех тех, кто попирал основной закон любви, прогонит, прогонит от Себя Господь и Бог наш Иисус Христос. Он скажет им: Я не знаю вас – вы чужие Мне. А они ответят: не от Твоего ли имени мы пророчествовали? Так скажут все лжепророки, скажут все, кто дерзает пророчествовать именем Бога, именем Христа. …и не Твоим ли именем бесов изгоняли? А это что значит? Действительно ли бесов изгоняли? О нет, совсем нет!
Не имели они власти над бесами, говорят они так потому, что они читали над одержимыми нечистыми духами заклинательные молитвы, в которых много раз повторяется имя Христово, и это приводят они, как оправдание своего притязания на вечную радость, которую получат все любящие Бога, любящие Христа. …и не Твоим ли именем многие чудеса творили? О, нет! Никаких чудес не творили они, только изображали творение чудес, обманывая людей. И потому по заслугам им скажет Христос: Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие.
Так Он скажет всем тем, кто осмелится возражать и говорить Ему: Господи! Ведь я в Тебя веровал, Тебе молился, постоянно в храм Божий ходил, причащался Святых Тайн. За что же Ты прогоняешь меня? Но Он прогонит их, потому что недостаточно только внешнего исповедания Христа, а нужно воспринять всю правду Христову в сердце свое и исполнить ее. Надо очистить сердце, сделать его достойным быть храмом Духа Святого, надо во всем и всегда исполнять заповеди Христовы, ибо все эти заповеди сводятся к одной заповеди, превысшей всех – заповеди о любви.
Итак, только те, которые стяжали любовь, которые избавились от гнусной нечистоты сердец своих, которые стали властвовать над своими страстями – сперва низменными, как чревоугодие, блуд, а потом над высшими, как гордость, честолюбие – только они и более никто, могут отнести к себе слова св. Иоанна Богослова: Всякий верующий, что Иисус есть Христос, от Бога рожден, и всякий, любящий Родившего, любит и Рожденного от Него(1Ин.5:1).
Помните же, помните, что для того, чтобы сметь сказать эти слова и применить их к себе, нужно стяжать любовь, святую любовь, как вершину всех христианских добродетелей и совершенств. Без любви и без смирения не имеют никакой цены все добрые дела наши. Мы только видим их добрыми, а на самом деле они не добры, если не побуждаются святой любовью и святым смирением. Вот я разъяснил вам слова св. апостола Иоанна Богослова, слова весьма важные, и хочу, чтобы имел я право и возможность сказать о всех вас то, что сказал св. апостол Павел Филиппийцам: …молюсь о том, чтобы любовь ваша еще более и более возрастала в познании и всяком чувстве, чтобы, познавая лучшее, вы были чисты и непреткновенны в день Христов, исполнены плодов праведности Иисусом Христом, в славу и похвалу Божию(Флп.1:9—11).
Молюсь о том, чтобы вы исполнились святой любовью, ибо знаю, что любовь приведет вас к вершине всякого познания, ибо только то знание, которое руководствуется любовью к Богу и любовью к ближним, есть истинное знание. Хочу, чтобы любовь ваша всегда возрастала в этом познании и всяком чувстве, т.е. чтобы все ваши чувства были проникнуты любовью, чтобы все имели источником своим святую любовь, чтобы все ваши чувства были освящены ею. Такую любовь да подаст вам Господь наш и Бог наш Иисус Христос Своею благодатью и человеколюбием. Аминь.
Если желаем стяжать любовь к Богу – возлюбим Евангельские заповеди, продадим наши похотения и пристрастия, купим ценой отречения от себя село – сердце наше… возделаем его заповедями и найдем сокровенное на нем небесное сокровище – любовь. Что же ожидает нас на этом селе? – Нас ожидают труды и болезни; нас ожидает супостат, который нелегко уступит нам победу над собою, нас ожидает, для противодействия нам, живущий в нас грех. Первое духовное проявление любви к Богу открывается в ощущении страха Божия.
Авва Аммун Нитрийский пришел к авве Антонию и говорит ему: «Я более твоего тружусь, почему же имя твое более прославилось между людьми, нежели мое?» Авва Антоний отвечает ему: «Потому что я более люблю Бога, нежели ты».
Каково свойство любви, нам открывает Слово Божие:
И мы познали любовь, которую имеет к нам Бог, и уверовали в нее. Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем (1Ин.4:16). Следовательно, для обретения любви, необходимо стяжать внутрь себя чистоту сердца и наполнить его добротой, чему способствует житие по заповедям Господним, и особенно милосердием к ближним. Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут (Мф.5:7).
В духовном мире духовные законы, и кто следует им по заповедям Христа и Евангелия, тот уподобляется небесным ангелам, способным воспринять в себя Божественный Свет.
С Пришествием на землю Сына Божия и искупления людей от греха крестной смртью Спасителя, и Его чудесным врскресением из мертвых, людям стало доступно спасение в жизнь вечную посредством рождением Свыше.
Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное (Мф.3:2).
Нельзя угодить Богу только своими делами и заслугами, потому как они способствуют развитию тщеславия и гордости, приводящие к прелести, покаяние же смиряет гордыню и вселяет благодать Духа Святаго в сердце спасаемого человека. Бог гордым противится, а смиренным дает благодать (Иак. 4:6).
Кто держит… Бога в богатстве любви, тот в то время бывает гораздо больше своей веры, как сущий весь в любви. Блаженный Диадох Фотикийский
И сказал Моисей Богу: вот, я приду к сынам Израилевым и скажу им: «Бог отцов ваших послал меня к вам». А они скажут мне: «как Ему имя?» Что сказать мне им? Бог сказал Моисею: Я есмь Сущий. И сказал: так скажи сынам Израилевым: Сущий (Иегова) послал меня к вам. И сказал еще Бог Моисею: так скажи сынам Израилевым: Господь, Бог отцов ваших, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова послал меня к вам. Вот имя Мое на веки, и памятование о Мне из рода в род (Исх.3:13—15).
И Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины, и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца. Иоанн свидетельствует о Нем и, восклицая, говорит: Сей был Тот, о Котором я сказал, что Идущий за мною стал впереди меня, потому что был прежде меня. И от полноты Его все мы приняли и благодать на благодать, ибо закон дан чрез Моисея; благодать же и истина произошли чрез Иисуса Христа. Бога не видел никто никогда, Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил (Ин.1:14—18).
Сказал им Иисус: Я отхожу, и будете искать Меня, и умрете во грехе вашем. Куда Я иду, туда вы не можете прийти. Тут Иудеи говорили: неужели Он убьет Сам Себя, что говорит: «куда Я иду, вы не можете прийти»? Он сказал им: вы от нижних, Я от вышних; вы от мира сего, Я не от сего мира. Потому Я и сказал вам, что вы умрете во грехах ваших, ибо если не уверуете, что это Я, то умрете во грехах ваших. Тогда сказали Ему: кто же Ты? Иисус сказал им: от начала Сущий, как и говорю вам. Много имею говорить и судить о вас, но Пославший Меня есть истинен, и что Я слышал от Него, то и говорю миру. Не поняли, что Он говорил им об Отце. Итак, Иисус сказал им: когда вознесете Сына Человеческого, тогда узнаете, что это Я и что ничего не делаю от Себя, но как научил Меня Отец Мой, так и говорю. Пославший Меня есть со Мною; Отец не оставил Меня одного, ибо Я всегда делаю то, что Ему угодно. Когда Он говорил это, многие уверовали в Него (Ин.8:21—30).
Приходящий свыше и есть выше всех, а сущий от земли земной и есть, и говорит, как сущий от земли. Приходящий с небес есть выше всех, и что Он видел и слышал, о том и свидетельствует, и никто не принимает свидетельства Его. Принявший Его свидетельство сим запечатлел, что Бог истинен, ибо Тот, Которого послал Бог, говорит слова Божии, ибо не мерою дает Бог Духа. Отец любит Сына и все дал в руку Его. Верующий в Сына имеет жизнь вечную, а неверующий в Сына не увидит жизни, но гнев Божий пребывает на нем (Ин.3:31—36).
Придя же в страны Кесарии Филипповой, Иисус спрашивал учеников Своих: за кого люди почитают Меня, Сына Человеческого? Они сказали: одни за Иоанна Крестителя, другие за Илию, а иные за Иеремию, или за одного из пророков. Он говорит им: а вы за кого почитаете Меня? Симон же Петр, отвечая, сказал: Ты – Христос, Сын Бога живаго. Тогда Иисус сказал ему в ответ: блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, Сущий на небесах; и Я говорю тебе: ты – Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее; и дам тебе ключи Царства Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах (Мф.16:13—19).
И Слово не после явилось, как несуществовавшее прежде, и Отец никогда не был без Слова. Дерзость против Сына влечет за собою хулу на Отца. Когда восхотел Бог, тогда и созданы твари Словом Его, а Сын всегда есть собственное рождение Отчей сущности. Где Отец, там и Сын, как и где свет, там сияние.
Отец и Сын и Святый Дух – несотворенное естество, владычественное достоинство, естественная благость. Отец – начало всего, причина Бытия существ, корень живущих. Отсюда произшел Источник Жизни, Мудрость, Сила, неразиственный Образ Невидимого Бога, от Отца рожденный Сын, Живое Слово, Сущий Бог и Сущий у Бога; Сущий, а не привзошедший, существующий прежде веков, а не впоследствии стяжанный; Сын, а не стяжание; Производитель, а не произведение; Творец, а не тварь; сущий всем тем, чем есть Отец.
Чтобы уяснялась для тебя особность Лиц, считай особо Отца и особо Сына, но чтобы не впасть тебе в многобожие, исповедуй в Обоих единую сущность.
Всякое действие и всякое слово Спасителя нашего Иисуса Христа есть правило благочестия добродетели.
Ни одна из тварей не может делать всего, что хочет. Но Сын на небеси и на земли, вел елико восхоте, сотвори (Пс.113:11). Следовательно, Сын – не тварь. И еще: все твари или состоят из противоположностей, или могут вмещать в себе противоположности. Но Сын неточная правда и невеществен. Следовательно, Сын – не тварь. А если – не тварь, то единосущен с Отцем.
Бог называется в Писании следующими именами: Бог, Господь, Вседержитель, Саваоф, Сый, Адонаи, Елои, – но нигде не именуется Нерожденным. Если же кто и это уступит, то Нерожденным и вышеприведенными именами прилично называть Его иудеям и всем прочим, а Отцом Христа прилично именовать одним христианам. Но если то самое, что одно отличает нас от прочих, ложно и несправедливо, есть одно имя по присвоению, а не дело по естеству, то лжива вера наша и суетно упование. Ибо где начало не твердо, там и конец не крепок.
Опять спрашивают: как рожден Сын? Как сущий или как не сущий? Этот вопрос их неясен и хитр. Ибо, стыдясь спрашивать о рождении «когда-нибудь» и во времени, говорят: рожден ли как сущий? Но сам ты спроси у них: как Бог родил Сына, как сущий ли Отец или как не сущий Отец? Если как сущий Отец, то Сущий родил Сущего. А если как не сущий, то сделался Отцом, а не по естеству Отец. Но всем их спорам полагают конец Божественные Писания, потому что Моисей восклицает о Сыне: Сущий (Иегова) послал меня (Исх.3:14). И евангелист говорит: В начале было Слово (Ин.1:1), не однажды, но четырехкратно повторяя слово было; еще в другом месте говорит: Кто от Бога(Ин.8:47); и: сущий в недре Отчем(Ин.1:18), и в других местах: сущий на небесах (Ин.3:13); и в Откровении: и живый; и был мертв, и се, жив во веки веков (Откр.1:18). И Павел говорит: Сей, будучи сияние славы (Евр.1:3); Он, будучи образом Божиим (Флп.2:6); и еще: сущий над всем Бог, благословенный во веки (Рим.9:5).
Если Сын – истинный Бог, свет, неизменяем, благ, свят, Господь, но и Отец, будучи тем же, не в равной, но в большей мере есть все это, то сие не по превосходству сущности, а по преизбытку качества. Ибо не говорится, что сущность сущности больше, но качество качества бываете больше; не говорится, что один больше человек, нежели другой, но больше бывает один добр, нежели другой добр, и один больше праведен, нежели другой праведен.
Ты являешься очам нашим, прикрыв невыносимую Славу Божества человеческою плотию; будучи Словом Божиим, вещаешь нам слово Божие в звуках слова человеческого. Сила Твоя – сила Бога. Кротость Твоя – кротость агнца. Имя Твое – имя человека. Это всесвятое Имя вращает небом и землею… Оно, когда входит в слух, когда выходит из уст, входит и выходит, как бесценное сокровище, бесценное перло! Иисус Христос! Ты – и Господь человеков и Человек… Ты – и Бог, и человек! Ты – и Владыка, и раб! Ты – и Жрец и Жертва! Ты – и Спаситель, и… Судия… И целишь Ты все недуги! И посещаешь, приемлешь грешников! И воскрешаешь мертвых! И повелеваешь водам моря, ветрам неба! И чудно вырастают хлебы в руках Твоих… посеваются, жнутся, пекутся, преломляются в одно и то же время… И алчешь Ты, чтобы нас избавить от глада!.. Путешествуешь по стране нашего изгнания с утруждением Себя, чтобы возвратить нам утраченное нами спокойное, исполненное сладостей небесное естество!
Есть личное, безначальное, всеблагое, премудрое Существо, Которое называет Себя «Сущий»: Я есмь Сущий (Исх.3:14) – так Оно называло Себя Моисею, пророку Божию; есть, говорю, безначальное личное Бытие, дивное и дающее всем созданным тварям жизнь, довольство, благобытие и радость, есть личная безначальная Жизнь, Которая по Своему хотению дала и дает всем жизнь. Этому-то Существу люди обязаны благобытием, любовью, благодарением, славословием и, как преступные по воле своей твари, – покаянием и умилением, воздыханиями, слезами, исправлением, доброделанием, стремлением к исправлению и совершенству. Господи, помоги всем нам в этом должном и спасительном деле! Даруй нам всегда славить Твое присносущное бытие. Твою благость. Твою творческую и промыслительную силу и державу. Твое милосердие и долготерпение к нам. Аминь.
Если все сущее существует чрез Бога и для Бога, Бог же лучше всего чрез Него получившего бытие: то Бога оставляющий и занимающийся низшими предметами, показывает тем, что он предпочитает Богу то, что стало быть чрез Него.
От начала Сущий
Выслушайте еще раз то евангельское чтение, которое читалось ныне, вникните в него, ибо хочу я вам разъяснить его.
И спросил Его некто из начальствующих: Учитель благий! Что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную? Иисус сказал ему: Что ты называешь Меня благим? Никто не благ, как только один Бог. Знаешь заповеди: не прелюбодействуй, не убивай, не кради, не лжесвидетельствуй, почитай отца твоего и матерь твою. Он же сказал: все это сохранил я от юности моей. Услышав это, Иисус сказал ему: Еще одного недостает тебе: все, что имеешь, продай и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах, и приходи, следуй за Мною. Он же, услышав сие, опечалился, потому что был очень богат. Иисус, видя, что он опечалился, сказал: Как трудно имеющим богатство войти в Царствие Божие! Ибо удобнее верблюду пройди сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие. Слышавшие сие сказали: Кто же может спастись? Но Он сказал: Невозможное человекам возможно Богу (Лк.18:18—27).
Я думаю, что многих из вас удивил ответ Господа нашего Иисуса Христа юноше, вопросившему Его и назвавшему Его Учителем благим: Что ты называешь Меня благим? Никто не благ, как только один Бог. Эти слова звучат так, как будто Господь наставлял людей тому, что Он не Бог, что не надо воздавать Ему Божеских почестей. Но если думать так, то скажем мы о другом месте Евангелия, в котором Господь Иисус Христос не запрещал апостолам Своим называть Его Сыном Божиим, т. е. Богом? Когда призвал Он Своего будущего апостола Нафанаила и в беседе с ним проявил Божественное всеведение, тогда потрясенный этим Нафанаил воскликнул: Равви! Ты – Сын Божий, Ты Царь Израилев!, и Христос не запретил ему называть Его Сыном Божиим.
Когда Господь Иисус Христос спросил учеников Своих, за кого они почитают Его, то Петр ответил: Ты Христос, Сын Бога Живого. И Христос не только не запретил ему так называть Себя, но сказал: Блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыла тебе это, но Отец Мой, Сущий на небесах(Мф.16:17). Но даже более того читаем в Евангелии: Господь в присутствии всего народа в синагоге не раз называл Себя прямо Богом. Там, когда однажды обступили Его книжники и фарисеи и требовали, чтобы Он открыл, кто же Он, Он ответил: От начала Сущий. Кто же от начала сущий, как не один только Бог? Этим ответом Он назвал Себя Богом. А в другой раз еще определеннее сказал вопрошавшим Его: Я и Отец – Одно. Это ли не объявление Себя Богом? Я – одно с Отцом Моим Небесным.
Этот ответ так возмутил слушавших, что они схватили камни, чтобы побить Его за богохульство. Но Иисус сказал им: Не написано ли в законе вашем: я сказал: вы боги. Если Он назвал богами тех, к которым было слово Божие – и не может нарушиться Писание – Тому ли, Которого Отец освятил и послал в мир, вы говорите: Богохульствуешь, потому что Я сказал: Я Сын Божий? (Ин.10:36), и опустились руки, державшие камни… Как же объяснить, что Господь Иисус Христос ученикам Своим дозволил именовать Его Сыном Божиим, что Он Сам называл Себя открыто Богом, Единым с Отцом, от начала Сущим, а этого юношу, вопрошавшего Его и обратившегося к Нему со словами «Учитель благий», он остановил, сказав: Зачем ты называешь Меня благим: Никто не благ, как только один Бог, как бы прямо этим отрицая Свою Божественность, запрещая именовать себя Богом, даже благим именовать. Как объясним мы это? От своего скудного разума постараюсь объяснить это вам.
Это значит, что одно дело разрешать ученикам, апостолам Своим, и притом наедине, именовать Его Сыном Божиим; другое дело – называть Себя единым Богом с Отцом, от начала Сущим; и иное дело – позволить всем называть Его Божественным именем. Что было бы, если бы Господь Иисус Христос невозбранно позволял всякому человеку из толпы, как был этот юноша, обратившийся к Господу, именовать Его тем именем, которое принадлежит только Богу? Что было бы? Было бы весьма дурно. Его многочисленные враги и все неуверовавшие в Него обвинили бы Его сразу, с самого начала в том, что позволяет Он именовать Себя Богом. Это возбуждало бы ненависть и ожесточение врагов Его; это помешало бы многим ходить за Ним, вразумляться чудесами Его и уверовать в Него. Это было бы тяжелой, существенной помехой в великом деле Христовом. То, что было допустимо и могло принесли благие плоды в одно время, могло быть вредным в другое время и при других обстоятельствах.
В начале Своего служения Господь и Сам не называл Себя Богом, а если не возражал, когда апостолы именовали Его Сыном Божиим, это было только в среде апостолов, только между Ним и двенадцатью апостолами, не при народе, это было неведомо народу и не могло никого соблазнить. Сам же Себя открыто назвал Господь Иисус от начала Сущим, единым с Отцом Небесным уже в конце Своего служения, когда пришло время этому. Вот как надо понимать ответ Господа Иисуса Христа: Что ты называешь Меня благим? Никто не благ, как только один Бог. Дальнейший разговор с юношей вы только что слышали. На его вопрос Господь напомнил ему заповеди, данные чрез Моисея на горе Синайской. Юноша ответил, что все эти заповеди с самого раннего возраста он соблюдал, все исполнил. Чего недостает мне еще? Услышав это, Иисус сказал ему: еще одного недостает тебе: все что имеешь, продай и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах, и приходи, следуй за Мною.
Юноша низко опустил голову и ушел, ибо был очень богат, и не хотел и не мог исполнить это повеленье Христово. Тогда Господь, обращаясь к ученикам и в народу, сказал: Как трудно имеющим богатство войти в Царство Божие! Ибо удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие. Этот ответ поразил и удивил всех слушавших, даже и апостолов, и они спросили: Кто же может спастись? Но Он сказал: Невозможное человекам возможно Богу. Чем объяснить вопрос апостолов? Только тем, что у древних евреев богатство считалось Божьим благословением, и людей, удостоившихся богатства, этого Божьего благословения, считали угодными Богу и праведниками, – и вдруг Господь говорит, что богатый не может войти в Царство Небесное… Господь ответил, что невозможное человекам возможно Богу. Как объясним мы эти слова Христовы: почему сказал Он, что богатые не могут войти в Царство Небесное, как верблюд не может пройти чрез угольное ушко?
Думаю, что объяснение можно найти только в том, что богатый, не расстающийся со своим богатством среди окружающей его нищеты и бедствий, не расточающий своего богатства на помощь погибающим, за немилосердие свое противен Богу и потому закрыт ему доступ в Царствие Божие. А если, прибавил Христос, что невозможное для людей возможно Богу, то это значит, что Бог может и немилосердное сердце исправить одним словом Своим, ибо знаем мы много примеров тому, как слово Божие потрясало сердца людей и коренным образом изменяло всю жизнь их. Есть много ярких примеров этого в житиях святых. Приведу только сказание о величайшем преподобном Антонии Великом.
Однажды в храме услышал он нынешнее евангельское чтение, услышал требование продать и раздать нищим имение свое – а он был сыном очень богатых родителей, которые дали ему чрезвычайно высокое образование и оставили в наследство огромное их имение – и, тем не менее, нисколько не рассуждая и не колеблясь, исполнил он приказ Христа и, все раздав неимущим, сам ушел в дикую африканскую пустыню, где подвизался много десятков лет. Он вел борьбу с бесами, с диаволом самим, достиг величайшего духовного совершенства и стал одним из тех, кого надо назвать ангелом во плоти. Вот это да послужит нам примером. Хотя и нет богатых среди нас, имеем лишь небольшой достаток, но отговариваться этим нельзя. Надо помнить об Антонии Великом и, как можем, исполнять требование Христово, раздавая имеющееся у нас неимущим. В этом и да поможет всем вам Господь и Бог наш Иисус Христос. Аминь.
Любовь крепче стены, она тверже адаманта, и, если бы ты указал на другое еще более крепкое вещество, твердость любви превзойдет все. Святитель Иоанн Златоуст
Любовь и твердость апостола Павла
Я и тому радуюсь и буду радоваться, ибо знаю, что это послужит мне во спасение по вашей молитве и содействием Духа Иисуса Христа, при уверенности и надежде моей, что я ни в чем посрамлен не буду, но при всяком дерзновении, и ныне, как и всегда, возвеличится Христос в теле моем, жизнью ли то, или смертью (Флп.1:18—20).
Никакая скорбь из случающихся в настоящей жизни, ни вражда, ни порицания, ни клеветы, ни беды, ни козни не могут возмутить великую и любомудрую душу, – потому что она как бы убежала на вершину некоторой высокой горы, где стала безопасна от всех стрел пускаемых снизу, с земли. Такова была душа Павлова, нашедшая себе высшее всякой вершины место – место любомудрия духовного, истинной философии. То, чем заняты люди внешние (язычники), это – только слова и детские забавы. Но теперь речь не о них, пока мы говорим о делах Павловых. Этот блаженный, будучи преследуем царем, имел еще и других врагов, которые причиняли ему различные огорчения и жестоко клеветали на него. И, однако, что он говорит? Не только не скорблю об этом и не унываю, но даже «радуюсь и буду радоваться», т. е. не теперь только, но всегда буду этому радоваться. «Ибо знаю, что это послужит мне во спасение» будущее. И может ли не сбыться, когда и вражда против меня и зависть содействуют моей проповеди? «По вашей молитве», – говорит, – «и содействием Духа Иисуса Христа, при уверенности и надежде моей».
Заметь смиренномудрие этого блаженного. Он подвизался на трудном поприще, совершил бесчисленное множество дел, находился уже у самого венца, – ведь это был Павел, а что еще больше можно сказать? – и, однако ж, он бесчисленными добродетелями стяжавший спасение, пишет Филиппийцам, что могу спастись «по вашей молитве и содействием», – говорит, – «Духа Иисуса Христа». Что значит – «содействием»? Значит: чтобы за ваши молитвы удостоиться благодати. Выражение: «содействием» равносильно следующему: чтобы прибавлено было, чтобы более дано было мне Духа. «Во спасение», то есть, для освобождения для того, чтобы мне и настоящей беды избегнуть так же, как и первой. О первой он сказал: При первом моем ответе никого не было со мною, но все меня оставили. Да не вменится им! Господь же предстал мне и укрепил меня (2Тим.4:16). То же и теперь уже предсказывает, говоря: По вашей молитве и содействием Духа Иисуса Христа, при уверенности и надежде моей.
На этом, говорит, основывается моя надежда. Чтобы мы, полагаясь во всем на молитвы других, сами не оставались без всякого участия, для этого смотри, как (апостол) указывает и на свою долю – на надежду, причину всех благ, по слову пророка: Да будет милость Твоя, Господи, над нами, как мы уповаем на Тебя (Пс.32:22), и в другом месте: Взгляните на древние роды и посмотрите: кто верил Господу – и был постыжен? (Сир.2:10)? И еще блаженный Павел сказал: Надежда не постыжает (Рим.5:5). При уверенности, – говорит, – и надежде моей, что я ни в чем посрамлен не буду. Такова надежда Павлова: надеюсь, что никогда не буду посрамлен.
Видишь ли, каково надеяться на Бога? Что бы ни случилось, говорит (апостол), «посрамлен не буду», т. е. враги не одолеют меня. «При всяком дерзновении, и ныне, как и всегда, возвеличится Христос в теле моем». Враги надеялись своей сетью уловить Павла, проповеданное им учение истребить, как будто коварство их могло это сделать. Потому он говорит, что этого не будет, я умру не теперь: «И ныне, как и всегда, возвеличится Христос в теле моем». Как? Часто я находился в таких бедах, в которых не только все отчаивались о нас, но и мы сами о себе, – Но сами в себе имели приговор к смерти (2Кор.1:9), но Господь избавил нас от всего. Так и ныне возвеличится в теле моем.
А чтобы кто не подумал и не сказал: если ты умрешь, то неужели возвеличится? – говорит: да, я уверен, потому-то я и не сказал, что жизнью только возвеличится, но и смертью. Сперва, впрочем, сказал: «Жизнью», – не умертвят меня, но если и умертвят, то и через это возвеличится Христос. Как? Жизнью, потому что. Он спас меня, смертно, потому что и смерть не принудила меня отречься от Него, потому что Он даровал мне столько ревности, и сделал меня сильнее смерти. В первом случае Он избавил меня от бед, а в последнем не допустил меня убояться насильственной смерти. Вот как Господь возвеличится жизнью и смертью.
Посему, кто стремится к совершенству, тот с первой степени страха, собственно называемого рабским, по словам Господа: егда сотворите вся поведенная вам, глаголите, яко раби неключими есмы (Лк.17:10), – должен постепенно восходить на стезю надежды. Здесь человек уподобляется уже не рабу, а наемнику, ибо действует в ожидании будущего воздаяния. Уверенный в прощении грехов своих, он уже не страшится наказания за них, а сознавая в себе добрые дела, думает получить за них милостивую награду. Но, несмотря на то, он еще не имеет в себе такого расположения, какое прилично сыну, который, в полном уповании на отеческое благоволение к себе, не сомневается усвоять себе все, что принадлежит отцу. Так распутный тот юноша, который, расточив имение отца своего, с тем вместе утратил и имя сына, не смеет даже помыслить о своем сыновнем состоянии, когда говорит: уже несмь достоин нарещися сын твой (Лк.15:21).
Ибо после тех рожец, яже ядяху свиния, – и которыми никтоже даяше ему насытити чрево свое (Лк.15:16), то есть после гнусной пищи пороков, когда он пришел в себя и поражен был спасительным страхом, начал ужасаться этой свиной нечистоты и мучений жестокого голода, он стал уже как раб, который, потом помышляя о награде, уже желает быть в числе наемников. Колико наемником отца моего, – говорит он, – избывают хлебы, аз же гладом гиблю! Востав иду ко отцу моему и реку ему: отче, согреших на небо и пред тобою, и уже несмь достоин нарещися сын твой: сотвори мя яко единаго от наемник твоих (Лк.15:17—19).
Теплота любви сильнее огня, разрушает всякую гордость и надменность. Святитель Иоанн Златоуст
Вступив в подвиг, старайтесь противостоять духу тщеславия, – противьтесь ему и его преодолевайте. Придет сила Божия, принесет вам помощь и пребудет с вами, и во всякое время будет подавать вам ревность и теплоту, которой ничего нет дороже. Если кто из вас увидит, что он не одарен этой теплотою, пусть постарается взыскать ее, – и она придет к ищущему ее. Она похожа на огонь, который люди, когда желают вскипятить на нем немного елея, раздувают, пока разгорится, и который, разгоревшись, берет свою естественную силу и вскипает, восходя вверх и паля. Равным образом, когда увидите, что души ваши охлаждаются по нерадению и лености, поспешите возбудить их, проливая над ними слезы. Без сомнения, придет тот огонь и соединится с душами вашими, и – приобретшие его воскипят добрыми делами.
