Страница 2 из 3
– Ты… необыкновенная… – только и смог сказать восхищенный мужчина.
Аня протянула ему пакет с шампунем губкой и гелем.
– О, великолепно, – обрадовался Макс, – а у меня в сумке только зубная щетка с пастой, бритвенные принадлежности и кое-что из сменного белья. Все остальные личные вещи остались в багаже.
Чуть позже они спустили со скалы свои сумки и позавтракали запасами еды, что остались с вечера.
Пока длился завтрак, и просыхала одежда, Аня украдкой посматривала на стройные ноги Макса, да и на всю его мускулистую фигуру. Что там ни говори и сколько не иронизируй, а занятия спортом и ежедневные тренировки очень украшают человека. К примеру, если бы рядом с ней сейчас находился какой-нибудь тощенький маленький и бледненький человечек, она, может быть, и отнеслась бы к нему с уважением, но наверняка не увлеклась бы внешними данными, и ее взгляд не притягивало бы, как магнитом.
– И все же странно, – нахмурившись, произнес Макс, – куда нас могло занести?
– Я где-то читала о таких явлениях, – ответила Аня, – они случались и раньше – в старые времена. Бывали случаи, что человек находился в одной местности, а через мгновение оказывался в другой части света или стране. Видимо что-то похожее произошло и с нами.
– О, Господи! Эн! У меня же с собой мобильник, в сумке! Я сейчас позвоню, и все прояснится. Нас, наверное, ищут.
– Правда? – обрадовалась девушка.
Макс достал телефон и набрал номер… но в трубке стояла тишина, только светился экран.
– Странно, никаких гудков, ни надписей, ни сообщений. И заряд еще нормальный. Может мы вне зоны действия сети?
Аня с любопытством и ожиданием смотрела на него. Мужчина нахмурился и с досадой бросил сотовый в сумку. Лицо его приняло недовольное выражение.
– Ничего не понимаю…
Но, взглянув на растерянную и расстроенную девушку, он смягчился и слегка улыбнулся.
– Не расстраивайся, Энни, вот увидишь – все будет хорошо.
Первой мыслью спутников было – обследовать окрестности, но, подумав, они решили не тратить время на пустые хождения. Макс взял Анин рюкзак со спальником, а ей достались его спортивная сумка и ее дамская сумочка.
– Макс, мы, возможно, выйдем к какому-нибудь населенному пункту, а там наверняка автобусы или еще какой транспорт, – предположила Аня, – там и позвонить сможем.
– У меня с собой кредитка, – успокоил ее Макс, – мы арендуем автомобиль, и все будет о`к, – воодушевился он и бодро зашагал вглубь материка.
Солнце поднималось все выше и выше. И с каждой минутой становилось все жарче. Часы на руке Макса показывали, что время неумолимо движется к полудню. Аня сменила шорты на спортивное трико. Кругом были заросли кустарника и колючек, а кожа на ногах уже зудела от многочисленных царапин. Местность, по которой они двигались, была сплошь покрыта холмами, на которых помимо кустарника, встречались редкие деревья. Путники направились вдоль побережья на восток. Справа в поле их зрения находилось море. Когда они спускались в низовье, то оно исчезало, когда же вновь взбирались на холм, морская гладь открывалась взору во всей своей красоте и беспредельности.
Время перевалило за полдень. Солнце поднялось в зенит и беспощадно палило с высоты.
– Как огромная раскаленная сковорода, – проворчал Макс, глянув ввысь сквозь солнечные очки. Тыльной стороной руки провел по вспотевшему лбу, размазывая осевшую на влажной коже пыль.
– Точно, – согласилась Аня, останавливаясь рядом, – даже насекомые попрятались.
И натянув пониже на глаза козырьки бейсболок, они пошли дальше. Запас воды давно кончился. Чувство голода не давало о себе знать из-за жажды, которая с каждым мгновением становилась все сильнее и сильнее. Просто нестерпимо хотелось пить. Во рту пересохло, а язык казался шероховатой теркой.
Измученные и изможденные от длительной ходьбы, путники в очередной раз преодолели подъем.
– Я больше не могу, – взмолилась Аня, падая на жесткую траву, что покрывала каменистый холм, – если нам снова придется подниматься в гору, я просто умру.
– Ничего, Энни, мы немного передохнем и пойдем дальше, – сказал Макс, опускаясь рядом, – без воды нам долго не выдержать. Поэтому пока еще есть силы надо идти дальше.
– А ты говорил, что где-то поблизости есть населенный пункт, – разочарованно протянула Аня, – посмотри: кругом, на сколько хватает глаз лишь море, да сопки…
Но вдруг взгляд ее словно за что-то зацепился.
– Ой, что там? Смотри! Это река?
Они мигом вскочили, забыв об усталости. Внизу между сопками блестел, играя солнечными бликами, неширокий рукав реки. Вдоль берегов расположились квадратами и прямоугольниками более темные участки зелени.
– Это могут быть огороды или сады, – предположил Макс.
– Мы проберемся туда и подкрепимся овощами или фруктами. А если есть охрана, то купим, – обрадовалась девушка, – у меня имеется немного местных денег.
– Раз есть сады, где-то неподалеку, должен быть населенный пункт, – предположил Макс, – скоро наши мучения закончатся.
Вид воды придал путникам сил. Они ускорили шаг, и часа через полтора подошли к реке.
Прямо на ходу, сбрасывая ношу и одежду, они ринулись в реку, высоко подняв фонтаны брызг. Пили воду, беря пригоршнями. Затем, смеясь и плескаясь, веселились, как дети. Уставшие, но счастливые они наконец-то выбрались на сушу и в изнеможении растянулись на песке.
– Ну, вот. Утолили жажду, и есть захотелось, – вздохнула Аня.
– Мне тоже, Эн, – подтвердил Макс, – когда мы пробегали мимо сада, мне показалось, что это виноградник.
– Пойдем, проверим?
Заговорщики оделись и, спрятав вещи в кустах, отправились на разведку. Сады действительно оказались виноградниками. Опасаясь быть замеченными, друзья продвигались вперед осторожно, озираясь вокруг. Сорвали несколько душистых гроздьев, успевая на ходу отправлять ягоды в рот.
С южной стороны, где жаркое солнце щедро изливало тепло, уже были отдельные спелые гроздья, а с северной виноград был еще зеленым. Поэтому путники несколько замешкались. Они уже собрались уходить, как…
– Воры! Стойте! – Задребезжал позади старческий голос.
– Бежим! – Крикнул Макс, но Аня остановилась, как вкопанная. И он, оглянувшись, так же замер.
Навстречу шел пожилой человек странной внешности. На вид ему было около семидесяти лет. Невысокого роста, худощавый, покрытый очень темным загаром, видимо от постоянного пребывания под палящими лучами солнца. Из одежды – всего лишь набедренная повязка, доходящая до колен, а от пояса вверх перекинутый через одно плечо кусок ткани того же цвета что и повязка. Материя столь странного одеяния когда-то была бордового или коричневого цвета, а сейчас совершенно выгорела на солнце. Внешность старого человека настолько поразила путников, что они замерли, разглядывая его.
– Вы что же это воруете в чужих виноградниках? Вот я сейчас крикну стражу, и вам отсекут головы.
– Головы? – молодые люди переглянулись, – за что же? Мы готовы заплатить.
– Если все будут брать, что вздумается, наш господин разорится, – продолжал ворчать старик, но уже добродушнее.
– Дедушка, а сколько мы должны заплатить? У меня есть деньги.
Аня извлекла из кармана несколько бумажных купюр и мелочь.
– Что это? – Изумился старик.
– Как что? Это же деньги.
– Деньги – это золотые и серебряные монеты, – наставительно произнес старик, – а вы мне даете диковинные кусочки папируса с рисунками, как на фресках или дорогих тканях. Кто вы такие? – насторожился он, – и одежда ваша не как у греков. Вот монеты похожи на деньги, но они не те, что я видел у воинов и нашего господина.
Молодые люди снова переглянулись, ничего не понимая, может здесь так положено? В глубинке? Старик живет вдали от цивилизации, поэтому и одет соответственно. А причем здесь тогда стража и головы, которые он грозился отсечь? Аня повернулась к Максу и тихо сказала:
– Ничего не понимаю, деньги я обменяла в аэропорту в Афинах. Почему он не признает их?
Тогда в разговор вступил Макс.
– Старик, а кто твой господин?
– Как кто? Наш господин – герой Пелей. И это его сады. А почему вы спрашиваете? Его здесь все знают. Вы что же путешественники?
– Верно, мы путешественники. А прибыли из далекой страны, что находится к северу отсюда, – поспешила ответить Аня, – дедушка, а ты садовник?
– Я один из рабов моего господина, что работают здесь. Но здесь есть и охрана, – добавил он грозно, – если я крикну их…
– Нет, нет, не надо. Мы не воры. Мы долго были в пути, очень устали и проголодались. У нас закончилась еда. Поэтому-то и взяли несколько гроздьев винограда.
Аня повернулась к другу:
– Макс, принеси, пожалуйста, плитку шоколада.
– Стой! Куда? Сбежать? – снова разволновался старик.
– Дедушка, он сейчас придет – я же здесь.
Вскоре Макс вернулся и подал Ане горький шоколад с изюмом и орехами. Ане очень нравился горький шоколад. Все, кто любит ходить в туристические походы знают, что ничто так не радует и не утоляет чувство голода при длительных переходах, как шоколад. А горький в отличие от молочного не тает. Поэтому Аня всегда брала в походы несколько плиток, а собираясь в Грецию, да еще после предупреждения Антона, что невозможно будет сходить в магазин, запаслась десятью плитками.
Развернув обертку и отломив кусочек, Аня положила шоколад в рот, а другой кусочек протянула старику.
– Попробуй, дедушка, очень вкусно.
Старик с опаской положил его в рот, посмаковал… и удивленно поднял брови.
– О, дивный нектар богов! Я не пробовал ничего вкуснее.
– Возьми все, – Аня отдала ему оставшийся шоколад.
– А во что завернуто столь вкусное лакомство? И какой диковинный папирус! А серебро, столь тонкой чеканки! – восторгался старый человек фольгой.
– Ничего не понимаю! – пораженно произнес, молчавший до сих пор Макс, – что все-таки происходит?
– Макс, – повернувшись к нему, тихо сказала Аня, пока старик, прищелкивая языком, рассматривал обертку. – Я, кажется, догадываюсь, что случилось. Но погоди немного, я позже все объясню.
И вновь обратилась к пожилому человеку:
– Дедушка, а нет ли у тебя немного хлеба? Мы очень проголодались в дороге, а наши запасы закончились. Мы идем к твоему господину и несем ему такие же и другие дары.
– Подождите здесь, – смягчившись, сказал старик и скрылся в зарослях виноградника.
– Эн, так что все же происходит? – Взяв ее за руку и повернув к себе, спросил Макс.
– Помнишь наш полет, и как мы, очнувшись, оказались одни совершенно в другом месте? Так вот, – продолжила она, получив молчаливое согласие, – если я все правильно понимаю, тот старик, или он сам, или его четки – не знаю, но с помощью их мы перенеслись во времени. Если это не шутка Великого Насмешника.
– Бред какой-то. Этого просто не может быть! Фантастика! Чертовщина!
– Погоди, Макс. Предположим, если дед сумасшедший, или кто-то решил подшутить над нами, что маловероятно, то мы скоро все выясним сами. Продвигаясь вперед, мы, так или иначе, встретим кого-нибудь или нам попадется населенный пункт. Но если верить старику-рабу, и, судя по его одежде, мы переместились во времени почти на три с лишним тысячи лет назад. Герой Пелей жил во Фтии в двенадцатом веке до нашей эры.
– Вот и мне показалось странным совпадение с известным историческим героем.
– Верно. А Фтия находилась в Фессалии на берегу Пегасейского залива Эгейского моря. Женой его была Антигона – дочь героя Эвритиона. «На охоте Пелей нечаянно убил Эвритиона и, опечалившись, он бежал в Иолк», – процитировала Аня фразу из любимой книги. – Но эти исторические факты мы сможем выяснить сами, если действительно находимся в столь древней эпохе.
– А Пелей – отец знаменитого Ахилла, – добавил Макс.
– Вот именно! И мы сможем узнать, верно ли, что его мать богиня Фетида – дочь морского царя Нерея. Нам представилась уникальная возможность во всем разобраться самим! Поэтому и твой мобильник молчит, – почти радостно заключила девушка.
Но тут вернулся старик и подал путникам круглую лепешку хлеба и сыр.
– Спасибо, дедушка, дай Бог тебе здоровья.
– О, я молю Эскулапа об этом каждый день. И тебе спасибо, дочка, ты славная, добрая девочка.
– А как нам перебраться на другой берег, и далеко ли до Фтии?
– Чуть ниже по течению реки лодочник перевозит смену стражников раз в неделю. Как раз сегодня ожидается новая смена. Если поспешите, то успеете. Пешком до Фтии два – три дня пути.
Путешественники, еще раз поблагодарив старичка, вернулись к своим вещам и спустились вдоль берега реки к переправе. Берег в этом месте был утоптан, и от него вилась тропинка, круто уходящая вверх по склону к садам, петляя и исчезая в высоких травах.
Макс и Аня спрятались в зарослях, чтобы больше никому не попадаться на глаза. К тому же так было удобнее наблюдать за рекой. Оставшись наедине, они пообедали хлебом с сыром, добавив банку со шпротами, что еще оставалась от Аниных запасов и запили все водой из реки, которую набрали в опустевшую пластиковую бутылку.
– Макс, у нас имеется семь плиток шоколада, и, похоже, это наши единственные «деньги», если мы действительно находимся в древней Греции. Нам просто необходимо сменить одежду, чтобы не привлекать внимания.
– И обувь, – добавил он, – если все придется покупать, то минус еще четыре – пять плиток. Мы можем при необходимости разделить каждую плитку пополам и получим вдвое больше. Древние люди ведь не знают, какого размера шоколад.
– Молодец! Здорово придумал! – похвалила его девушка.
– Энни, как ты догадалась предложить старику шоколад?
– Видишь ли, данный деликатес появится в нашей эре только в XV веке. Он завезен в Европу из южной Америки, а более широкое применение получит во Франции при Людовике XIV. А сейчас его здесь нет. Кстати и письменность здесь появится значительно позже данного времени. Примерно через 200-500 лет
– Но откуда ты знаешь такие подробности?
– Это моя профессия, – пожав плечами, ответила Аня, – сейчас в Греции, подобно скальдам, есть рапсоды. Рапсоды – поэты. Они слагают стихи и воспевают под кифары подвиги Героев, воинов, богов. Нет, ты только представь: у них нет ни грамоты, ни письменности, а они сочиняют стихи, песни поэмы. После троянской войны и путешествий Одиссея, величайший рапсод Гомер, кстати, он был слепым, сочинил две поэмы: «Илиада», ведь Троя в древнем мире называлась Илион, и «Одиссея» о скитаниях Одиссея – правителя острова Итака. Две эти поэмы передавались рапсодами из века в век. Рапсоды Греции устраивали соревнования, кто лучше и точнее прочтет поэмы Гомера. И только позже, когда появилась письменность, правитель Писистрат приказал записать их на бумагу. По этим спискам в школах Греции изучали язык, мифологию и историю. Греческий язык станет языком искусства и культуры. Поэзия и театр Греции до наших дней остались непревзойденными. Из семи чудес света – пять, созданы греками. Причем гением скульпторов, художников, архитекторов, а не миллионами загубленных жизней рабов. А философы: Сократ, Диоген, Пифагор и другие. Они достигнут высочайших вершин человеческой мысли. Знаешь, Макс, это удивительная страна! Да ты и сам все знаешь; не просто так ведь вы решили снять фильм о древней Греции.
– Энни, это ты удивительная девушка, – промолвил Макс, прикасаясь пальцами к ее щеке.
От столь невинной ласки, кровь прилила к Аниному лицу, и нежный румянец окрасил щеки. Глаза ее раскрылись, зачарованно глядя на молодого мужчину.
– Ну что ты, я обыкновенная, – взволнованно ответила девушка, отводя глаза, – но смотри, кажется, лодочник плывет.
Пикантный момент, к сожалению Макса, был упущен. К берегу причалила довольно большая лодка. Из нее вышло шестеро воинов во главе со старшим.
– Видимо он, начальник караула, – прошептала Аня.
– Смотри, и одеты они, как мы видели в своем времени в кино или на древних рисунках, – в свою очередь сказал Макс.
Воины направились к садам и вскоре скрылись в зарослях.
Лодочник выглядел, как и раб в саду, только несколько моложе. Натруженные сильные руки отдыхали, лежа на коленях. Мужчина казался спокойным и невозмутимым. В ожидании пассажиров, он прикрыл глаза, и, как будто, погрузился в сон.
Но вот на тропе появилась группа сменившихся стражников, и лодочник встрепенулся, взялся за весла, готовый к отплытию.
– Пойдем, – взяв Аню за руку, тихо сказал Макс.
– Страшно, – повела плечами Аня, но решилась, и смело шагнула за другом.
Воины, как по команде, остановились, глядя на странных людей. Кое-кто из них даже схватился за меч. Но, видя, что появившиеся странные люди, не представляют угрозы, убрали руки с рукоятей мечей.
– Кто такие? – грозно спросил начальник стражи.
– Мы путешественники, – ответил Макс за двоих, – и прибыли издалека.
Он вкратце изложил воинам ту же легенду, что они придумали для старика-раба, и попросил перевезти их на другой берег, добавив, что путь их лежит к Пелею во Фтию. А идут они от своего правителя из далекой северной страны.
Узнав о столь почетной миссии, начальник стражи Мирон пригласил путников в лодку. Молодые воины безошибочно распознали в Ане принадлежность к слабому полу, хотя на их взгляд она была одета так же, как и ее мужчина. Юные стражники переговаривались между собой и с интересом посматривали на девушку, хотя она старалась ни на кого не смотреть, опустив козырек бейсболки пониже.
Аня села, вплотную прижавшись к Максу, и крепко ухватила его за руку. Она старательно отводила взгляд от полуобнаженных мужчин, как будто ее больше занимали красоты окружающего пейзажа.
Макс почувствовал ее напряжение и успокаивающе пожимал маленькую руку, что так крепко вцепилась в него.
На другом берегу стражников поджидали кони, запряженные в колесницы. Мирон подошел к Максу.
– Если бы ты был одет, как мы, я принял бы тебя за воина. Отличная выправка, – оглядев его, похвалил Мирон.
– Я люблю спорт, – улыбнулся Макс.
– Все греки любят спорт, – кивнул, соглашаясь, воин, – но на здешних дорогах неспокойно, разбойники пошаливают. Я смотрю ты без оружия, а с тобой красивая девушка. И по всему – не рабыня. Возьми вот.
Мирон подал Максу небольшой короткий меч, какие были в ходу в те времена. А Макс, по молчаливому согласию подруги, угостил воина шоколадом. Произошла примерно та же сцена, что и с рабом в винограднике. Когда же восторги стихли, Мирон поинтересовался:
– Но почему у вас столь необычная одежда? К нам из-за моря наезжает много торгового люда. И каких только нарядов я не видел, но таких – никогда. И дева твоя одета в точности, как и ты. У наших жен и сестер одежда отличается от мужской.
– Потому что в нашей стране на севере намного холоднее, чем здесь. И мы носим такие длинные одежды – брюки. Они нас защищают от холода.
Наконец-то собеседники распрощались, и воины, став по двое в колесницу, скрылись в клубах пыли.
А наши путешественники отправились следом, когда пыль немного улеглась.
Нещадно палившее солнце стало клониться к закату. Подул легкий ветерок, охлаждая разгоряченную кожу. С запада набежали тяжелые свинцово-синие тучи, быстро закрыв полнеба. Потянуло прохладой и влажным запахом дождя. Дышать стало намного легче, но друзья скоро поняли, что необходимо где-то найти укрытие.
Пронзая тучи, в землю все чаще били яркие бело-голубые мечи, сопровождаемые оглушительными раскатами грома.
Макс схватил Аню за руку и, пригнув голову, побежал к скалистому побережью. Благо их путь проходил вдоль морского залива, и бежать пришлось недалеко.
Первые тяжелые капли фонтанчиками взбили дорожную пыль. Внезапно налетевший шквалистый ветер норовил сбить путников с ног, пригибая к земле редкие тоненькие деревца, росшие на холмах.
Ветер с огромной скоростью гнал, закручивая в спирали и воронки, тяжелые тучи. Но прекратился он так же внезапно, как и налетел. Зато с неба сплошной стеной обрушился ливень, погрузив побережье в густые сумерки. По мокрым и скользким камням стало трудно передвигаться, а на расстоянии вытянутой руки невозможно было ничего рассмотреть. Лишь на короткие мгновения стрелы Зевса выхватывали из темноты серые камни и потоки воды, низвергающиеся с небес.
Путники метались по берегу в поисках укрытия. Очередная яркая вспышка помогла рассмотреть небольшой грот в скале. Макс, крепко держа Аню за руку, метнулся к нему. У самого входа в грот, Аня поскользнулась на мокром камне и, взмахнув свободной рукой, в попытке найти опору, поранила запястье об острый край скалы. Вскрикнув, она отдернула руку и упала бы, если бы Макс не подхватил ее на лету. Он вошел в пещеру, прижав девушку к себе.
Внутри было темно, но сухо. Чиркнув зажигалкой, мужчина поджег сухое горючее, и мягкий рассеянный свет отогнал темноту. Словно пугливый зверек, тьма отшатнулась и притаилась за углами и уступами камней.
Макс посмотрел на Аню и ахнул. Девушка сжимала запястье чуть выше раны, чтобы ослабить приток крови. Но у нее ничего не получалось, и алые капели быстро сбегали по пальцам и срывались вниз вместе с дождевыми струями, насквозь промочившими молодых людей.
Макс выхватил из Аниной аптечки бинт с йодом, обмыл руку спутницы водой из бутылки, промокнул сухой тряпкой, обработал края раны йодом и туго перебинтовал.
– Тш-ш, – успокоил он девушку, когда та пискнула, от жжения йода, – хорошо, что вена не задета, тебе повезло.
– Спасибо, – поблагодарила она.
– Как ты? Очень больно? – поинтересовался Макс, заглядывая в глаза.
– Нет, что ты. Я просто очень испугалась, – и, оглядев себя, всплеснула руками, – ой, мы такие мокрые, надо переодеться.
Аня открыла рюкзак и отобрала для себя сухую одежду, а для Макса мужскую рубашку с длинными рукавами.
– Возьми, она тебе хоть и маловата, но все же лучше мокрой футболки.
– Мужская рубаха? – удивился он, – твоего друга?
– Нет, – улыбнулась девушка ноткам недовольства, что послышались в голосе Макса, – она моя.
– Она же велика тебе.
– Всего на два – три размера, – и пояснила, – я люблю брать в походы эту рубашку, днем она защищает от солнечных ожогов, если приходится долго находиться под открытым небом, а вечером от мошкары и комаров.
Макс не очень уверенно, но взял предложенную вещь. Пока Аня переодевалась, Макс накинул рубаху и прошел в дальний угол пещеры.
– Эн, а здесь уже кто-то ночевал. И не раз. Смотри.
Аня повернулась к нему. Макс шел с охапкой хвороста.
– Ты что хочешь с ним делать?
– Разжечь костер и просушить одежду.
– Но хворост пригодился бы нам для ночлега.
– Там еще есть.
Аккуратно сложив сухие ветки горкой, Макс поджег их. Маленькие язычки пламени, весело перебегая с веточки на веточку, быстро расцвели большим ярким цветком.
Аня вынула из чехла спальник и, сложив его вчетверо, положила ближе к огню. Друзья сели на него, прислонившись друг к другу.
Чтобы сухой хворост не прогорел слишком быстро, основную его часть Макс намочил под струями дождя и теперь постепенно по одной две веточки подбрасывал в пламя, которое недовольно шипело и потрескивало, словно рассерженный кот. Искорки огня яркими светлячками подпрыгивали над костром и вместе с голубоватым дымком уносились под своды пещеры, постепенно угасая.
За пределами грота все так же шумел ливень, но уже реже сверкали стрелы молний, а раскаты грозы становились все тише, докатываясь издалека.
Внутри же пещеры было тихо и уютно. Путешественники поужинали остатками лепешки с сыром, запили водой, что набрали из реки в опустевшую пластиковую бутылку и молча смотрели на пляшущие языки пламени. Близость разгоряченных тел в тайне волновала обоих.
Если сейчас она отодвинется, думала Аня, то он все поймет. Неужели она влюблена в этого человека? У нее что, отшибло мозги? И она потеряла способность здраво рассуждать? Мимолетные прикосновения волнуют так сильно, что затрудняется дыхание, и она не может справиться с собой. А что же он?
Его голубые глаза, не отрываясь, смотрели на костер, а на губах играла легкая задумчивая улыбка. Боже, Аня чувствовала себя полной дурой. Наверняка он все видит и замечает. С его-то опытом!
А Макс просто наслаждался прикосновением нежного девичьего плечика и завитками волос, что просохли и, упрямо выбиваясь из косы, щекотали его щеку. Как же разительно отличалась обстановка, в которой он оказался сейчас от того, что бывало с ним прежде. С любой американской подругой он уже в первый вечер познал бы страсти любви. А к Энни не смеет прикоснуться, ну если только вот так, мимолетно, как бы невзначай. Эта девушка недоступна его пониманию. Ее нельзя обидеть, нельзя самоуверенно и, властно приобняв, прижать к себе, как многих других. В ней есть что-то чистое, незапятнанное, непривычное для его современного понимания.
Наконец Аня не выдержала, и чтобы разрядить создавшееся напряжение, сказала, прерывистым от волнения голосом:
– Вот бы сейчас колбаски гриль, и поджарить на огне.
– Или мясо на вертеле, – поддержал ее Макс.
Они посмотрели друг на друга и весело рассмеялись.
Как часто бывает с грозой, она быстро пронеслась, оставив за собой след чистого воздуха, напоенного озоном. Путники вышли из грота. Дышалось легко и свободно. Солнце опустилось к линии горизонта, скрываясь за холмами. И только тучки, переместившиеся на северо-восток, и окрашенные вечерней зарей, алели на синем небе.
– Как «Алые паруса» у Грина, – восторженно промолвила Аня.
Подчиняясь неведомому сильному чувству, Макс подошел сзади и заключил девушку в кольцо рук, слегка прижав к себе. Нежность, которую Аня давно испытывала к молодому мужчине, отозвалась в каждой клеточке. Она замерла и отогнала прочь мысль о том, чтобы оттолкнуть его или освободиться, настолько хорошо и уютно было в крепких объятиях.
Из двух сердец, опламененных внезапным порывом, рвалось великое множество восторженных и ласковых слов, что так хотелось сказать друг другу. Но слова отлетели прочь, боясь спугнуть волшебное мгновение и нарушить создавшееся очарование.
Макс чуть склонил голову и прижался к мягкой девичьей щеке. Девушка же в ответ прильнула к нему и потянулась навстречу. Губы их встретились…и ведомая древнейшим инстинктом, не сознавая себя, Аня развернулась к любимому. Руки словно лоза обвились вокруг его шеи, а пальцы-веточки запутались в шелке волос. Воздушный вихрь подхватил и закружил их, унося в поднебесье.
Два разных полюса: плюс и минус. Две противоположности: пламень и лед. Две половинки: он и она, когда-то разделенные Всевышним и разбросанные по свету. Две разъединенные половинки, вечно ищущие друг друга. И только по капризу судьбы или по чьему-то высшему велению, однажды встречаются на перекрестках жизненных дорог. И вот тогда-то, стоит им соприкоснуться, заглянуть в глаза друг другу, вселенная словно приоткрывает свои тайны. Двое узнают друг друга по наитию, по тончайшим вибрациям души, на подсознании.
Макса ошеломила глубина нахлынувших чувств. В своей жизни он познал множество романтических приключений. Часто в кино приходилось играть героев-любовников. Но то, что произошло сейчас, невозможно было объяснить словами.
Поздно ночью, слушая ровное дыхание любимого, Аня пыталась разобраться в случившемся. Что она натворила?! Боже, влюбиться в актера! Да она просто сошла с ума!
Ранее такое не могло привидеться и во сне. Аня всегда считала самой большой глупостью подобные бредни и не желала понимать девчонок, что безнадежно сохли по какой-нибудь «звезде». Но, Господи, как же восхитительно находиться с ним вот так рядом, вдыхать аромат его кожи, пропитанной солнцем, дождем с грозой, цветочной пыльцой, пылью дорог, ароматом трав и едва уловимым остатком парфюма. Все доводы рассудка были безжалостно растоптаны. Невольно вспомнилась одна из заповедей «не суди – да не судим будешь». Небеса, как бы насмехаясь, послали ей то, что она отрицала.
6
Утренние лучи осветили скалы у входа в грот. В пещере, словно кто зажег маленький светильник. Прозрачный утренний свет, преломляясь в морской воде, отражался на внутренних стенах грота, проникая через широкий вход.
Макс открыл глаза и нежно чмокнул подругу в висок. Она сладко потянулась и, окончательно проснувшись, села.
– Энни, по-моему, у тебя жар, – заботливо промолвил Макс.
– У меня болит рука, – нахмурившись, пожаловалась девушка.
– А ну-ка давай посмотрим.
Рана заметно воспалилась, что по всей видимости и послужило причиной беспокойства.
Спустившись к заливу, они искупались, осторожно с мылом промыли рану в соленой морской воде, затем пресной из бутылки.
– Энни, тебе придется потерпеть, – сказал Макс, открывая бутылочку с йодом.
– Но это же так больно, – сжалась Аня.
– Видишь ли, вчера я пожалел тебя, и вот результат, – рассудительно произнес он, – в древнем мире, насколько мне известно, не существовало спиртосодержащих препаратов. Я имею ввиду медицину.
– Зато у них были какие-то мази, отвары и настои, – возразила девушка.
– Но у нас их нет под рукой. А если рану не обработать, может начаться заражение. Ты помнишь, что применяли в таких случаях воины?
– Что?
– Они прижигали раны раскаленным железом.
– О, нет! Только не это! – Округлив глаза, воскликнула Аня. И мужественно, но, зажмурившись, протянула руку.
Аня только зашипела от боли, сквозь стиснутые зубы, когда нестерпимое жжение опалило ее от кисти до плеча.
– По-моему, никакой разницы, – размахивая рукой, простонала она, сморщив лицо от боли.
– Ты о чем?
– На мой взгляд, никакой разницы между йодом и раскаленным железом.
Некоторое время спустя, они выбрались на дорогу, по которой накануне укатили воины в колесницах, и зашагали в том же направлении.
Утомленная от иссушающего зноя растительность, распрямилась, развернулась, раскрылась, напоенная обильной влагой. Под ласковыми лучами солнца распустились яркие диковинные цветы.
По влажной и совсем не пыльной дороге идти было легко и приятно. Легкие вдыхали чудный аромат цветов и зелени. Птицы, словно только что вернулись в родные края, оглашая мелодичными трелями поля, лес и горы.
Ландшафт вскоре изменился, и путники вошли под кроны не очень густой рощи. То там, то здесь блестели под солнцем небольшие зеркала лужиц, над которыми радостно вилась мошкара.
Аня и Макс несколько расслабились, беззаботно болтая о пустяках. О вчерашнем поцелуе не смел заговорить ни один, хотя оба помнили о пережитых чувствах. И временами, заглядывая в глаза собеседнику, каждый желал найти ответ на мучивший вопрос, а не привиделось ли ему все?
Из еды ничего не осталось, поэтому сообща было решено уничтожить плитку шоколада. Что они и делали, отламывая по маленькому кусочку, чтобы растянуть удовольствие.
– Макс, подожди, – остановилась Аня, прикрыв один глаз, и роясь в дамской сумочке.
