– Каков состав ваших архонтов? – спросил Димитрий.
– Семнадцать Стражей, пять Дев и два Огненосца. Недавно к нам присоединился Сторонний Наблюдатель. Деревня четырежды за лето подвергалась нападению демонов. Полагаю, это и стало причиной появления вольного ученого.
Дорога до деревни не была такой длинной, какой изначально показалась. В скором времени серый островок превратился в полсотни деревянных домиков, огражденных низким покосившимся забором. Их стены покрывала сажа, запах гари проникал повсюду. Это явный след того, что здесь велись битвы с демонами. Слышались голоса домашних птиц, пасущихся во внутреннем дворе. Оживленно лаяли собаки.
Вскоре обе телеги остановились. Погрузив на себя тяжелые сумки, отряд Иней последовал за Натаниэлем. Мимо прошел архонт и поприветствовал гостей.
– Дева, извольте пройти в эту избу. Там вы сможете принять ванну и отдохнуть с дороги. Я распоряжусь, чтобы вам погрели воду и принесли обед, либо, если вы сами того пожелаете, можете пройти вон к тому дому, – Натаниэль указал пальцем на железный флюгер в форме петуха, возвышающийся над крышами. – Это наша корчма. Яствами мы не богаты, но кормим досыта.
Архонт проводил Рамирию до двери и откланялся. Димитрий Лоза одобрительно кивнул. Мужчины отправились дальше, а Дева переступила через порог.
Комната, в которой оказалась Рамирия, предназначалась для гостей и очаровывала уютной простотой. Маленькое окошко завешано вязаной шторкой, похожей на паутинку. В углу, между скамьей и ванной дремлет печь. Левее, упираясь в потолок, вытянулся шкаф с открытыми полками. Среди книг баллады народов Камнетужи, а также научные труды по счетоводству. Последние покрыты тонким слоем пыли и явно не пользуются популярностью у местных жителей. В середине комнаты стоит квадратный стол на низких изогнутых ножках, в духе Тальтажа. На нем хороводом расставлены деревянные чашки, похожие на маленькие бочонки. Рядом стоит стеклянный графин, наполненный до краев мутноватым желтым напитком, с лениво плавающей в нем рыжей мякотью. И завершает незатейливое убранство избы длинный диван, обращенный спинкой к единственной двери. Ткань, которой он обшит, выцвела и истерлась много зим назад, и была изодрана по краям: кто-то многократно точил об углы свои когти.
Послышались тяжелые шаги. Рамирия подумала, что за ней вернулся кто-то из отряда. Дверь распахнулась, и в комнату ступила девушка шестнадцати лет, плотная и румяная, как осенний закат, с длинной позолоченной косой. В одной руке она держала связку березовых бревен, а в другой – горящую сальную свечу. Рамирия удивилась тому, что жители деревни, которая занимается добычей синей пыли, пользуются таким простым и устаревшим средством розжига и освещения. Пышная девушка сложила пару бревен в печи, поместила между ними пучок мха, подожгла его и хорошенько подула, пока слабенький огонек не вцепился в полосатую кору. Затем сомкнула железные створки.
– Тебя как звать-то? Откуда будешь? – девушка радушно улыбнулась, сверкнув щелью между передними зубами. – Я Ладомила.
Рамирию не смутило то, что собеседница в своем простом, как валенок, обращении стерла границы между собой и гостьей. Дева представилась вежливо и с манерами, как подобает выпускнице казармы архонтов, затем помогла Ладомиле занести в дом чан с водой и поместить его в печи.
– Белоглазые всегда приезжают к нам из столицы и любят разблаговестить о своей сторонушке. Мол, там замок пронзает небо, окруженный домами, из камня тесанными, а люди настолько чудны?е, что красят волосы в яркий цвет и иногда носят портки задом наперед.
– Эти истории сильно приукрашены, – Рамирия хихикнула в кулак.
– Моя маменька не любит большие города и постоянно молвит о том, что там каждая улица пахнет навозом похлеще нашей глубинки, а воздух загрязнен возделанной синей пылью, – Ладомила достала из кармана фартука аккуратно сложенное полотно. – А я не могу дурные думы о столице в головушке держать. Ринехол очарователен. Глазком бы его увидеть…
Рамирия заглянула девушке через плечо. На толстой и грубой ткани с полотняным переплетением была написана миниатюрная картина, передающая красивый пейзаж: Королевскую Рощу с цветущими деревьями и маленьким озером, а также шпилями замка позади. Ладомила покрывалась румянцем, разглядывая полотно. Минутой позже она принялась расспрашивать Рамирию о жизни в Ринехоле и делиться своими мечтами о роскошных платьях из золотой парчи с шелковой вуалью с узором, о жемчужных бусах, о прогулках в тенистых садах Королевской Рощи. Рамирия слушала собеседницу с особым умилением, кивала в такт ее словам и улыбалась, прислушиваясь к глухому скрежету в печи.
Тем временем мужчины отряда Иней зашли в дом старосты деревни. Хозяин дома ничем не отличался от простого мужика. Вогнутую старческую грудь не красили особые королевские знаки, выражающие его, как владельца местных земель. В этом человеке не было аристократической жилки, свойственной многим столичным благородным господам, словно он не управлял делами Магмура, а проводил добрую часть времени в шахте.
Поблагодарив архонтов, староста пустил в сторону Натаниэля озадаченный взгляд, и тот попросил командира Лозу задержаться.
Остальные члены отряда покинули дом с чувством исполненного долга. Огненосец предложил собратьям наведаться в корчму, о которой упоминал Натаниэль, и остальные архонты единодушно его поддержали.
Темный флюгер в форме петуха был виден отовсюду. Как и все дома Магмура, эта корчма представляла собой одноэтажное и деревянное, крытое дранкой здание с четырьмя смотрящими во двор полотняными смоляными окнами. Обычно корчмари стараются украсить свое заведение, чтобы сделать его привлекательным для посетителей: вешают на стены картины, знамена, различные трофеи, оружие, либо высушенные цветы и травы. Убранство этой корчмы не отличалось особой изысканностью. Окажись столь скромное здание посреди Ринехола, богачи не стали бы хаживать туда ни ради решения своих дел, ни ради кружечки доброго эля.
Завидев архонтов, многие завсегдатаи прекратили разговоры.
– Эльглей, а теперь и его сынок Толемей давно отвернулись от этой деревни! – один из голосов по-прежнему не смолкал. – Раньше наши женщины занимались разведением скота, а теперь хлопочут, согнувшись в три погибели, над маленькими и худородными участками земли! – человека накрыло звонкой отрыжкой. – Как вспомню: сгоняли мы в леса целые стада скота. Свиньи, питаясь желудями, быстро набирали жир. Иной раз мы приносили с охоты дичь, грибы и ягоды, мед диких пчел. Вот это были времена! Ныне даже за смолой для факелов страшновато без меча ходить! Да и толку от меча без беленых глаз?
В этом захолустном заведении нашлись благонравные мужи, уступившие место гостям. Тем не менее, у Терона сложилось впечатление, будто ему и его собратьям здесь не рады. Столы и скамейки были сколочены из грубых досок и брусьев, выглядевших так, словно они пережили не одно столетие. Устроившись у окна, юноша огляделся. Не считая престарелой женщины-хозяйки и ее двух помощниц, в зале корчмы находились одни мужчины, человек двадцать, преимущественно сорока-пятидесяти лет. Каждый из них был облачен в длинную, с косой застежкой, рубаху из мешковины и штаны свободного кроя. Поверх рубахи надет жилет из кожи и широкий тканый пояс, удерживающий штаны. Ноги обуты в изношенные сапоги с отрезанными по щиколотку голенищами. У каждого мужчины была круглая шапка из плотного сукна и берестяная торба с овальным дном. По внешнему виду посетителей Терон догадался о том, что здесь собралась добрая половина шахтеров Магмура.
Хозяйка корчмы поприветствовала гостей и велела своим помощницам накормить их. Позже на столе перед архонтами появились четыре миски с горохово-овощной густой жижей темного горчичного цвета, приготовленной в едином котле, ржаной хлеб грубого помола и несколько серых лепешек, сколотая по горловине кандюшка с облепиховым соком и тарелка с разделанным по частям жареным цыпленком. После нескольких дней, проведенных в поезде, Терон и его собратья с большим аппетитом налегли на кушанья, громко поблагодарив хозяйку корчмы.
– Смотри-ка, они привезли нам три вагона всякой ботвы, а мы их тут мясом угощаем, – человек выказывал свое недовольство.
– Дарум, – обратилась хозяйка корчмы к седовласому мужчине, сидящему рядом с беспокойным посетителем, в надежде, что тот осадит своего друга.
Человек по имени Дарум наградил собрата пронзительным взглядом, и тот вернулся к пивной кружке.
– Я думал, что люди их ремесла принимают серединную трапезу в шахтах, не выходя на поверхность, – молвил Терон, кивнув в сторону шахтеров.
– Да как же можно? – хозяйка услышала юношу и вскинула руками. – Небезопасно туда теперь ходить. В шахтах засела тварь.
– Давно? – взволнованно спросил один из Стражей Инея, отведя ложку ото рта.
– Больше недели назад! – воскликнул мужик, сидящий за соседним столом.
– Трое наших сгинули в этой шахте, – продолжил другой житель деревни. – Сначала мы подумали, что случился обвал, а потом обнаружили в четвертом восточном рукаве следы крови и рваное тряпье. Староста отправлял под землю группу архонтов во главе с Натаниэлем, но охота у них не задалась. Демон перемещается по тоннелям шахты, как крот в норе. Нужно больше людей, чтобы отрезать пути к отступлению и прикончить его.
– Чего вы так распинаетесь? – вновь возразил беспокойный шахтер. – Сейчас они закончат стучать ложками и двинут обратно в свой радужный Ринехол.
– Дарум, выведи его отсюда, пожалуйста, – устало попросила женщина. – У нас не то положение, чтобы позволять людям напиваться и нести всякую чушь.
Хозяйка пригрозила человеку кулаком, и тот самостоятельно поднялся и покинул дом, раздраженно плюнув на землю. Дарум подсел к отряду Иней.
– Не держите на Фабиана зла, – заступился за друга седовласый мужчина, – Его жена среди пропавших. Будучи юношами, мы проводили вечера в этой корчме. Катиша любила слушать наши рассказы о темных лабиринтах и манящих отблесках синей пыли. Однажды она заявила, что намерена работать в шахте. Воцарившуюся тишину сменил резкий хохот, но Катиша не отступилась. Позднее староста позволил ей испробовать всю тяжесть этой работы, далекой от света. Катиша была северянкой. Упрямая и стойкая. Она так и не привыкла к яркому солнцу и хорошо чувствовала себя в темных тоннелях. Она выходила из шахты только по вечерам, чтобы дружно накатить с нами по кружечке эля за удачную копку. Многие пытались ухаживать за Катишей. Кто же мог подумать, что ее выбор падет на тихоню Фабиана, чье лицо каждый раз наливалось багрянцем, едва он пересекался с ней взглядом. Они много лет прожили вместе, а теперь случилось это лихо. Поймите его горе.
Архонты безмолвно переглянулись. Каждый из них понимал, что жители Магмура нуждаются в помощи. По окончании трапезы Терон и его собратья намеревались найти своего командира и задержаться в деревне.
Тем временем староста любезно предложил Димитрию присесть. Мужчина принял приглашение человека и удобно устроился на старом диване. Натаниэль подпер спиной одну из балок, соединяющих крытую соломой и тесом крышу с одной из стен дома. Страж выглядел озадаченно и сохранял молчание.
Пространство единственной комнаты разделяло несколько перегородок, между которыми Димитрий приметил широкое ложе, закрытое со всех сторон деревянными щитами. В былые времена в Камнетужи спали на подобных кроватях всей семьей, а иногда вместе с гостями. Потом Ринехол охватило веяние валоранских аристократов, и на смену широкого ложа пришла индивидуальная кровать, которая впоследствии стала не только привилегией знатных господ, но и обычных городских обывателей. Несмотря на осуждение широкого и единого ложа, как неудобного и негигиеничного места проведения сна, его все еще можно увидеть в семьях бедняков и в удаленных уголках Камнетужи.
– Командир Лоза, вы и ваш отряд преодолели длинный путь из столицы в Магмур. Было бы… неучтиво с моей стороны лишать вас отдыха, однако, я… вынужден просить вас о помощи.
Староста деревни с большим старанием подбирал слова, чтобы придать своей речи аристократический колорит и произвести на гостя благоприятное впечатление. Димитрий смочил горло облепиховым соком, предложенным хозяином дома, и сосредоточенно посмотрел на старика.
– Деревня постоянно подвергается нападению тварей. Демоны блуждают, пока не почувствуют тепло или не увидят свет и дым. Натаниэль и его воины всегда настороже, их не застать врасплох. Раньше нам хватало сил, чтобы отражать атаки и уничтожать демонов. На сей раз все иначе. Враг засел в рукавах шахты и поджидает людей. От этого паразита нужно избавиться. У нас нет гонцов, чтобы отправить их в Ринехол с письмом о помощи, каждый архонт на вес золота. Из-за появления демона объем добычи синей пыли значительно уменьшился. Жители не хотят спускаться в шахту и опасаются, что Толемей Младый обрушит на них свой гнев и лишит деревню военной поддержки.
– Я понимаю, к чему вы клоните… – с прозрачной агрессией произнес Димитрий.
– На пути в деревню я рассказывал, что большинство архонтов, находящихся под моим командованием, имеют мало боевого опыта, – молвил Натаниэль. – Ваши знания и умения могут повлиять на исход охоты.
– Я не могу рисковать своим отрядом каждый раз, когда меня об этом просят. Командор Вольф дал нам задание. Мы его выполнили, когда вышли из вагона, успешно сопроводив поезд до Магмура. Военной хронике известны случаи нападения демонов на движущиеся составы. Я могу взять письмо и лично передать его Эрнилу Вольфу.
– Мы тоже рисковали жизнями людей, бездействуя в ожидании подкрепления из столицы. Сколько времени утечет, пока письмо не окажется в нужных руках и не получит отклика? – чернобровый мужчина повысил тон. – Командир Лоза, какое препятствие клонит чашу ваших весов в сторону отказа?
– Мой сын, – сказал как отрезал северянин. – Терон пребывает в том возрасте, когда душа требует геройских поступков, пренебрегая осторожностью и здравым смыслом.
– Димитрий, ваши чувства знакомы каждому человеку в этой деревне. Три человека уже сгинули в шахте. Нам нужно загнать демона в тупик и прикончить его. Вход в шахту охраняется, но тварь не спешит высовывать нос. Я был недостаточно дальновидным. Нужно было и раньше держать у шахты архонтов, – Натаниэль ударил кулаком о ладонь.
Светловолосый широкоплечий человек с узким носом и квадратными скулами опустил вдумчивый взгляд, подтянул к себе стеклянный сосуд с длинным горлышком и испил облепихового сока. Послышался отрывистый скрип. Димитрий проследил за движением и разглядел между деревянными щитами ложа изумленное детское личико.
– У вас есть план? – поинтересовался северянин.
Староста деревни едва улыбнулся. Натаниэль молвил:
– Мои люди, ваш отряд и представительница Сторонних Наблюдателей составим группу архонтов из трех Огненосцев, семи Дев и двадцати одного Стража, – считал вслух Натаниэль. – В деревне останутся два Стража, чтобы блюсти покой местных жителей. Один человек будет охранять вход в шахту. Остальные архонты спустятся вниз. Если распределить воинов по количеству Дев, мы получим семь отрядов по четыре человека.
– Шахта проведена вертикально и поделена на два этажа, – послышалось от старосты. – Первый этаж имеет четыре рукава, проходящих по простиранию рудного тела. Второй этаж имеет три рукава. Итого семь. Ровно столько же, сколько и отрядов.
Староста поднял указательный палец к потолку, призывая к вниманию, и сказал:
– Чтобы избежать обвалов в тоннелях, на протяжении многих лет шахтеры крепят горные выработки то деревом, то камнем или пустой породой синей пыли. Использование любого плазменного оружия может спровоцировать обвал.
– Иными словами, охотиться на демона придется с кастетами, полуторными мечами и собранными в щит пулеметами, – пришел к заключению Натаниэль.
Неожиданно в дом вошел мужчина, одетый в длинную рубаху из мешковины и штаны свободного кроя. Несмотря на хмельной румянец на щеках и вокруг носа, гость выглядел браво и был готов к решительным действиям. В каждой руке он держал заостренный инструмент для добычи минерала, словно оружие, а за его плечами стояли несколько схожих по одеянию человек.
– Никто лучше нас не знает эту шахту, – уверенно и гордо произнес Фабиан еще с порога. – Мы хотим сопроводить воинов с белеными глазами и позаботиться о близких пропавших без вести в темных тоннелях.
Люди поддержали собрата. Один из шахтеров сообщил, что поезд отправится ближе к полудню грядущего дня, когда машинисты проверят исправность механизмов, а лямочники погрузят в вагоны минерал, покрытый синей каменистой крошкой. Димитрий вновь опустил задумчивый взгляд, оценивая ситуацию и принимая решение.
Тем временем, Ладомила поместила гостью в деревянную бадью, наполненную нагретой в печи водой. Дверь избы была закрыта на засов. Рядом не оказалось какого-либо навеса или балдахина, который смог бы отгородить моющуюся Деву от досужего взгляда любознательной крестьянки. Пока Рамирия мылась, Ладомила балаболила без умолку. Девушка принимала ванну недолго: вода становилась мутной и быстро остывала.
– До чего же ты тоненькая, – мечтательно произнесла Ладомила, подавая синее платье своей собеседнице. – Я пыталась похудеть с помощью навозных обертываний и горячих ванн, ела ревень и натирала бока крапивой, но ничего не вышло.
Рамирия оделась и села на длинный диван, налила из графина в деревянную чашку желтый с рыжей мякотью напиток и утолила сильную жажду. Ладомила пояснила девушке, что поезд, пришедший в Магмур месяцем ранее, был гружен птицей, маслом, а также созревшей облепихой, представляющей собой плотно насаженные на ветку ягоды небольшого размера.
– …не останавливай меня, я должна с ней встретиться! – послышалось за дверью, после чего последовал громкий и энергичный стук в дверь.
Ладомила впустила человека. В избу вошла женщина в одеянии Девы. У нее были прямые и черные, как смоль, волосы ниже локтя, беленые очи и тонкие брови. Глаза и скулы притемняла косметика, а губы горели пунцовым пламенем, словно на них упало два лепестка мака. Вслед за женщиной в комнату юркнула серая пушистая кошка.
– Рамирия Элиотс? – с надеждой в голосе спросила незнакомка.
Ладомила отрицательно покачала головой, затем указала на диван, неоднозначно и опечалено охнула и ушла за ведром, чтобы вычерпать из ванны остывшую воду. Женщина подошла к Деве, долго смотрела на нее и молчала. Улыбка медленно сходила с красивого лица.
– Я Рамирия Элиотс. Мы знакомы? – носительница дикого симбионта попыталась выйти из неловкой ситуации.
– Должно быть это какая-то ошибка, – минутой позже молвила незнакомка.
В одном шаге от девушки стояла представительница Сторонних Наблюдателей, коих в народе называют вольными учеными. Рамирия поняла это, увидев крупный узор посреди лба, имеющий очертания дерева. Подобные знаки остаются на теле длительное время и наносятся путем повреждения верхнего кожного покрова и внесения под него пигмента сжиженной синей пыли. В Камнетужи дерево является символом духовности человека. Оно символизирует круговорот жизни и смерти, таит законы бытия и сокровенную мудрость, служит проводником между человеком и Всеобъемлющим Келем. Сторонние Наблюдатели выбрали именно этот отличительный знак, поскольку верят, что являются такими же проводниками между людьми и демонами.
В 1310 году, когда дикий симбионт начал разрушительные мутации в своих носителях, а в Молвинтайне было объявлено общемировое военное положение, ученые пытались создать новое оружие, опасное для демонов и контролируемое людьми. Так был создан слепой штамм бактерии. После того, как Камнетужь, Тальтаж и Валоран отбили демонический натиск и твердо обосновались на родных землях, Коллегия Молвинтайна начала искать любые возможности, чтобы изучить опасного врага. В Ринехоле зародились два типа исследователей, придерживающихся каждый своей идеи. Один из лагерей основали генные алхимики, чей интеллект позволял совершать эксперименты разного рода в пределах лабораторий. Они не являлись носителями слепого симбионта и не выходили за город. Иной лагерь образовали архонты, изучающие демонов любыми методами, основывающимися на добыче неопровержимых сведений. Натуралистическое наблюдение заменило им лабораторные опыты.
Находясь в составе боевого отряда и выполняя задания, архонты, задающиеся вопросами науки, не имели возможности для свободного наблюдения. Человек, предложивший Ринехольскому королевству идею вольного изучения демонов, стал Грегор Лагривинт. Под его началом появилось общество, члены которого назвались Сторонними Наблюдателями. Любой архонт мог стать одним из его представителей тогда, когда предоставлял Грегору достойные внимания сведения, касающиеся демонов.
У Сторонних Наблюдателей существуют особые привилегии и ограничения. Их принято называть вольными учеными, потому что такие архонты могут путешествовать без отряда. Командоры не отправляют их на задания и не обязывают отчитываться по возвращению в город. Однако, Сторонние Наблюдатели не имеют права покидать Ринехольское королевство и не предоставлять свои заметки Грегору менее, чем раз в месяц. Королевские казначеи оплачивают труд Сторонних Наблюдателей, но не ограничивают их в возможности дополнительного заработка. Так, многие вольные ученые, выходя за пределы Ринехола или иных городов, за звонкую монету сопровождают торговцев или поезда, избавляют жителей селений от нашествий демонов. Узор на лбу, повторяющий очертание дерева, служит приметным отличительным знаком.
Тем не менее, несмотря на романтику странствий, жизнь вольных ученых сопряжена с риском сильнее, чем у их собратьев, состоящих в боевых отрядах. Сторонние Наблюдатели зачастую вынуждены в одиночку забираться в опасные места, выслеживая демонов. Они изредка и неохотно объединяются в группы, ведь любые наблюдения и полученные сведения не подлежат делению.
– Рамирия Элиотс старше меня лет на пятнадцать-двадцать, – после долгого молчания молвила незнакомка.
– Женщина, о которой вы говорите, погибла в Ринехоле в 1310 году, защищая попавших в западню детей от демонов. Представительница отряда Мгла. Она была одним из добровольцев и ввела в себя слепой симбионт. Награждена почетным королевским знаком героя, посмертно. Меня назвали в ее честь.
– Я помню это время. Ринехол охватило пламя, когда мне было девять лет. Мы играли во дворе в прятки, и вдруг послышались крики, зазвенел сигнальный колокол. Мы увидели отвратительную тварь, похожую на мертвеца, и бросились бежать. Дорога, которую мы знали, оказалась завалена обломками, и демон загнал нас в тупик. У него были пустые глаза, но он улыбался. Вдруг откуда ни возьмись появилась Дева и отвлекла демона на себя. Мы помчались к храму, и больше я ее не видела. Никогда не забуду этого кошмара, – тихо молвила незнакомка. – Имя своей спасительницы я узнала после того, когда архонты очистили Ринехол. Услышав, что в Магмур прибыла Рамирия Элиотс, я бросила все дела, чтобы повидаться с ней и сказать спасибо.
– Мне очень жаль… – с сочувствием последовало от девушки. – Это имя дал мне человек, состоявший в отряде Мгла и занимающий ныне пост командующего архонтами Ринехола.
– Значит, ты та самая носительница врожденного дикого симбионта? – спросила незнакомка и получила положительный кивок в ответ. – Мое имя Вера Лагривинт. Я дочь основателя Сторонних Наблюдателей, Грегора Лагривинта.
Рамирия не смогла сдержать улыбку. Женщина, глядя на юную собеседницу, поинтересовалась причиной такого настроения.
– Меня не перестают удивлять имена северян. Нолгера тоже является частью Камнетужи, но ее жители многим отличаются от нас. Я поняла это, слушая рассказы нашего командира.
Серая кошка запрыгнула на диван и легла на колени девушки, отвечая звучным мурлыканьем на последующую ласку. В избу вошла Ладомила с большим ведром в руках.
– Моя мама уроженка Нолгеры, а отец родом из Велентука. В мирные времена он торговал косметикой у подножия Снегового перевала.
– Косметикой? – Ладомила забыла об остывшей воде и, поставив ведро на пол, порхнула к женщине. – В столице все дамы, наверное, выглядят так же спело, как ты.
– Спело? – Вера смутилась. – В городах косметика доступна всем, кроме бедняков, живущих на грани голода. Все основные ингредиенты очень просты, и их легко найти на любой кухне: сало, вино, отруби, яйца, оливковое масло, молоко, травы. Зажиточные горожане могут позволить себе дорогие заморские специи, ароматические смолы и масла. В высшем обществе косметикой пользуются не только женщины, но и мужчины, стремящиеся избавиться от облысения или трещин на коже. Некоторые люди не гнушаются менять цвет волос. Отец рассказывал, что раньше, чтобы закрасить седину золотистым цветом, волосы покрывали мазью, изготовленной из шафрана и чистотела. С недавнего времени Ксенон пользуется иным способом окрашивания. В результате, при добавлении синей пыли и некоторых трав, получаются стойкие алые и синие тона.
– А я давно мечтаю о белых волосах, как у альбиносов Тальтажа, – трогая свою косу, с сожалением промяукала Ладомила.
Вера и Рамирия переглянулись. Наивная простота их собеседницы вызывала умиление. С улицы послышался какой-то шум и множественные голоса. Вера поднялась и посмотрела в окно, увидела архонтов и шахтеров, приближающихся к гостевому дому. Серая кошка спрыгнула с колен девушки на деревянные половицы.
На пороге появился Терон. Юноша встретился взглядом с Рамирией и нежно ей улыбнулся. Следом за Тероном в избу вошли Димитрий и Натаниэль. У них были серьезные лица. Воины напряжены и чем-то взволнованы. Командир Инея вышел в середину комнаты и кашлянул в кулак. После человек изложил план действий.
* * *
Последний месяц лета всегда радовал Ринехольское королевство теплом и ясной солнечной погодой. Заметно густела небесная синева. Проходя небольшие леса, путники обратили внимание на кроны жухлой листвы. Птиц становилось все меньше, они уже не радовали своим пением, как весной. Оказавшись на опушке на берегу Каштановой реки, отряд Беркут устроил привал рядом с двумя ивами, склонившими к воде тонкие длинные ветви. Каштановая река получила свое название благодаря деревьям с развесистой кроной и крупными листьями, густо расположенными меж собой и напоминающими пятипалую ладонь. Каштан часто встречается вдоль русла упомянутой реки. Его плоды в Ринехоле и Смогхолде считаются пищей бедняков, а также используются в изготовлении каштановой муки.
Смеркалось. Мужчины занялись обустройством места ночлега, а Дева, заметив во влажной низине ветвистый кустарник черной смородины, сорвала десяток зеленовато-желтых листьев для лекарских целей.
За то время, пока Верлиан пребывал в отряде, он успел познакомиться с людьми, окружающими его, и больше о них узнать. Огненосца звали Лориан Шиоз и, несмотря на звучное и красивое имя, его фамилия прилипла к нему словно кличка. Шиозом его называли не только архонты, но и иные знакомые люди. Этот человек любил кулачные бои. В бывалые дни он частенько бился за деньги в тайных заведениях Нижнего города в столице. Из разговоров архонтов Верлиан услышал слабый намек на то, что Лориан, поступив в казарму и став Огненосцем, не оставил свои увлечения, запрещенные для носителей симбионта. Шиоз не присоединялся к общей трапезе и ел пищу исключительно из своих припасов. В его рационе питания были, в основном, орехи, фасоль, яйца и много мяса.
Херлиф оказался тем еще любителем собак. До Графа у него было не менее шести псов сторожевых, либо охотничьих пород. Командир Брюн дослуживал последнее полугодие, о чем постоянно твердил членам отряда. Предчувствие Верлиана не подвело: этот человек был, скорее, торговцем, нежели воином. Он являлся уроженцем Давены, небольшой деревушки, расположенной между двумя реками на юге области Смогхолда. Там мужчина владел собственной лавкой и промышлял продажей рыбы. Затраты Херлифа не окупались, и постепенно мужчина ввязался в долги. Став архонтом, он избавился от долговой кабалы и даже обзавелся сбережениями, которые отложил на строительство охотничьего домика и инвентаря. Поскольку Херлиф был родом из Давены, он мог прийти в казармы архонтов Смогхолда для обучения. Однако, человек, во всем боготворивший столицу Ринехольского королевства, решил на время службы обосноваться в Ринехоле, а заодно изучить тонкости насыщенной столичной торговли. Физически Херлиф был слабее и рыхлее любого Стража. В казарме архонтов он с трудом преодолел все возложенные на него телесные испытания, а после выпуска вновь растерял форму. С другой стороны, его предприимчивый склад ума позволял распознать потенциальные возможности не только на рынке, но и на поле боя.
Дева отряда носила красивое и диковинное имя, типичное для народов песчаного Тальтажа, однако сама являлась уроженкой Ринехола. Санабиль Амари была белокурой и плотной женщиной, хозяйственной и чистоплотной. В общении с архонтами она находила мало общих тем, но если речь заходила о шорных изделиях, женщина переставала дышать, воодушевленно рассказывая об этом ремесле. До обучения в казарме архонтов Санабиль работала в шторне, расположенной в квартале Мастеровых, и изготавливала упряжь, сумки, ремни и седла, используя кожу, тесьму, канаты, войлок, металлические детали и материалы из дерева, а также сыромять. Из рассказов Санабиль Верлиан понял, что ее семья на протяжении нескольких поколений занимается выделкой шкур крупного рогатого скота и свиней, обрабатывая подготовленное голье с помощью дубителей или смесей различных жиров. На путь архонта женщину подтолкнула неутомимая тяга к путешествиям. Походные условия не портили настроение Санабиль. Именно на заданиях она испытывала невероятную свободу, а в Ринехоле ощущала себя птицей в клетке.
Гевин, один из Стражей отряда Беркут, создал впечатление болтливого весельчака. Верлиан видел в нем человека одной шутки, юмор которого ограничивался интимными женскими прелестями. Гевин охотно шутил и сам же смеялся, не задумываясь о том, насколько неловко чувствует себя рядом с ним Санабиль. Его истории далеко не всегда носили невинный характер, хотя имели четко различимую грань между выдумкой и явью. В любом случае, молодой и энергичный мужчина не давал архонтам заскучать.
Стражи быстро наломали веток и разожгли костер, наполнили до краев котелок и стали ждать, когда закипит вода. Женщина подошла к командиру отряда и попросила разрешения искупаться в Каштановой реке.
– Все слышали Санабиль? – Херлиф обратил на себя внимание архонтов. – Если я замечу, что кто-то подглядывает, косит взглядом или поворачивается в сторону реки, я восприму это, как нарушение внутренней дисциплины отряда, и непременно доложу об этом командору Вольфу. Гевин, это тебя касается. Остальные, слава Келю, знают, как себя вести.
– Командир Брюн, вы снова припоминаете мне тот случай? Я вовсе ни за кем не подсматривал, – оправдывался Страж.
– А как же спущенные штаны? – мягкость и хитрая нотка в интонации Херлифа отчетливо показали, что он не верит ни единому слову.
– Я справлял малую нужду! – не сдавался Гевин.
– Ну-ну, рассказывай мне тут, – Херлиф усмехнулся и неторопливо устроился у костра, а его пес покорно лег неподалеку. – Верлиан, ступай к реке и постой на страже Санабиль, не сиди без дела.
Светловолосый юноша удивился приказу командира, и последовал за Девой. Оказавшись в двух метрах от воды, Верлиан отвернулся от Каштановой реки и скрестил руки на груди, наблюдая за играющим пламенем костра, яркой искрой в наступающей темноте. Юноша слышал шуршание одежды. Затем раздался всплеск воды. Верлиан ощутил, как на обнаженную шею упали брызги. Санабиль умела плавать. Окунувшись пару раз с головой, она вышла на мелководье и принялась вымывать из светлых волос песок и прочий сор. Архонты сели спиной к реке, загородив костер. Тогда юноша поднял взгляд, созерцая ясные очи Келя, усыпавшие темное покрывало небосвода.
