Страница 2 из 3
– Остара нота ситис локос Сарг.
И как ожидалось, в пентаграмме начал появляться туман, из которого впоследствии и появился сам, чтоб его, Сарг. Появившись, он сразу начал осматривать тех, кто его призвал, и когда очередь дошла до меня, его бегающие глаза остановились. Он прохрипел протяжное: – «Ты?! Ничтож…». Мерцание, я появился прямо перед ним, отчего его морду пронзил страх вперемешку с удивлением. Видимо, он не ожидал, что я так могу.
– Я тоже рад снова видеть тебя, Сарг, – сказал ему я, слегка улыбнувшись.
Громко сглотнув, он произнес вежливым тоном:
– Что понадобилось от Сарга моему… моему старому знакомому?
– Я решил, что ты можешь быть мне полезен, в отличие от Барбаса, который не смог мне помочь к его, конечно же, горькому сожалению.
Глаза Сарга вновь забегали, он поднес свою длиннющую руку ко лбу и, потерев лоб пальцами, сказал:
– Конечно, конечно, что тебе будет угодно, друг? Сарг всегда готов прийти на помощь друзьям, мы ведь друзья? – его вопрос явно повеселил Августа, который едва держался, чтобы не засмеяться.
– Ты скажи мне, Сарг!
– Конечно друзья! Сарг всегда так считал…
– Мне приятно слышать это, я-то боялся, что в прошлый раз, когда мы виделись, ты, знаешь ли, обиделся на меня.
– Сарг уже и забыл про тот случай и вовсе не таит обид. Так что же тебе понадобилось от Сарга? – спросил он осторожно.
– Информация, мне нужна информация. Не знаешь ли ты, случайно, где может храниться некое тело без головы, принадлежащее Нефилиму? – спросил его я, скрестив руки на груди и пристально глядя на него.
– Нефилиму? Давно Саргу не приходилось слышать этого слова. Позволь сначала спросить, с чего тебя интересует информация такого рода? Да, и еще Сарг не мог не заметить, что ты изменился с нашей последней встречи, – продолжил он осторожничать.
– Видишь ли, такое бывает…
– Если убить Всадника Апокалипсиса и занять его место, – сказал Август, видя, что я пребывал в некоем замешательстве.
– Так значит, слухи не лгут и это правда?! – восторженно проговорил Сарг, прищурив свои глазенки.
– Что именно? О чем ты? Объяснись! – грозно потребовал я.
– Ходили слухи…
– Какие слухи? – перебил я его, отчего он снова начал нервничать.
– Говорили, что Война мертв, а его душа томится у самого Люцифера. Но эти слухи никто не воспринимал всерьез, ведь кому придет в голову, а главное кто сможет убить Всадника, тем более что это считалось невозможным.
– Он смог! – ответил ему Август, коварно ухмыляясь, а после продолжил: – Так что тебе известно о месте хранения тела Нефилима?
– Ничего. Сарг не знает ничего такого, – сказал он и как только заметил мое разочарование и то, как я неодобрительно покачал головой, он сказал нечто стоящее: – Но в стенах Коцита есть некое место, что зовется «Каирном забытых». Туда запрещено заходить всякому и его хорошо, очень хорошо защищают те, кто намного ужасней Сарга, намного ужасней.
– Коцит? – переспросил его я, не понимая, о чем идет речь.
– Это единственный невероятный по своим масштабам город, некогда принадлежавший еще одной давно позабытой расе, и возможно то, что ты ищешь, найдется там, – сказал он в надежде угодить мне.
– Что ж, я благодарен тебе, Сарг, за твою помощь и пока что ты свободен. Можешь вернуться к своим…чем ты там занимаешься.
– Сарг рад, что смог помочь тебе, друг Война, возможно когда-нибудь, и ты отплатишь Саргу за помощь помощью, – сказал он, склонив голову.
– Возможно, а пока исчезни, – и он исчез в тумане, из которого и появился.
Агата, молчавшая все это время сказала:
– Коцит? Интересно! Данте и правда был в Аду?
– Если верить Данте, то Коцит – это было озеро, а не город, – тут же ответил ей Август.
– Данте, какой еще Данте… кто это? Вас действительно сейчас это волнует? – спросил я немного раздраженным тоном, а затем направился к Мордрему за его мнением и советом.
Придя на улицу, а точнее выйдя на веранду, я увидел Мордрема, который, по всей видимости, уже заканчивал покрывать доску для шахмат лаком по дереву.
– Ну что скажешь? – спросил он, быстро глянув на меня, а затем снова на доску.
Я подошел ближе, чтобы получше рассмотреть творение Мордрема: на искусно сделанной шахматной доске был красивый резной рисунок, на котором была изображена обнаженная русалка, одиноко сидящая на голых камнях, и смотрящая куда-то в морскую даль.
– Превосходная работа, Мордрем, я бы так не смог, пытайся я хоть тысячу лет.
– Ну, скажешь тоже, – ответил он, явно засмущавшись, а после спросил: – Ну, чего узнал от этого демона как там его… Сарг?
– Именно так, кое-что узнал, поэтому, собственно, я и здесь. Мне нужен твой совет.
– Ну что ж, глаголь, – сказал Мордрем, вернувшись к доске.
И я рассказал ему все, что мне удалось узнать. Мордрем все это время, пока я говорил, вырезал фигурку короля, лишь иногда поднимая свои густые брови и напрягая губы, издавал короткое «угу».
– Значит, хорошо охраняется, говоришь? Интересно, что же там внутри.
– Ну, я все-таки надеюсь, что там Немор, по крайней мере, его большая часть.
Немного посмеявшись, Мордрем слегка откашлялся и спросил:
– И когда думаешь отправляться?
– Не сегодня, это уж точно. Я больше склоняюсь к тому, что сначала надо побывать на балу, а уж потом и в Ад, тем более, когда я был там в последний раз, пятнадцать минут обернулись для меня тремя месяцами, а Венецианский бал послезавтра, так что не буду рисковать.
– Ну не знаю, в прошлый раз ты был в коме и кто знает, когда и в каком промежутке ты вернулся, – сказал он, посмотрев на меня и, увидев, что я не понимаю, к чему он клонит, продолжил: – Ну смотри, предположим, тот демон пришел за тобой когда ты уже пролежал три месяца, а по возвращению тебе показалось, что ты пробыл все это время там, или наоборот, ты вернулся, и с того момента прошло три месяца, а очнувшись, ты подумал, что это случилось только что. Теперь понятно?
– Понятно, но рисковать я все равно не хочу. Поэтому сначала Кайя, а уж затем и Ад.
– Ну, дело твое, смотри сам. Ты уже обдумал, что будешь ей говорить, или что будешь делать, если она или они все-таки раскусят, в чем заключается наш план?
– Конечно, думал, только этим голова и занята, но ничего дельного пока на ум не приходит. Так что буду действовать по ситуации. Как, кстати, там Немор? Не раскусил, что мы удумали?
– А кто ж его знает? Он очень умен и наверняка заметил, что мы все тут секретничаем, а там, кто его знает.
Так мы с Мордремом и просидели до вечера, обсуждая все подряд, пока он занимался фигурами. А я все думал о Кайе и об Ид… Что же мне делать, если Кайя все же не захочет слушать мои объяснения?
– Ну вот, теперь останется только лаком покрыть и готово! И пусть Томас только попробует эту красоту в камин бросить! – сказал грозно Мордрем, отряхивая руки от древесной пыли. – Ну что, пойдем в дом ужинать? А то мы с тобой и так обед пропустили.
– Спасибо, но нет. Пожалуй, я прогуляюсь до озера, надо собраться с мыслями, – тяжело вздохнув, ответил я.
– Совсем обезумел, отказывается от такой еды! Это же амброзия! – сказал Мордрем, пожав плечами, и пошел в дом.
А я направился к озеру, и весь путь меня не покидала мысль «как быть?». Как всегда, слишком много «если», слишком много переменных, от которых зависит тот или иной поворот событий. Придя к озеру, я улегся на берегу и, глядя то на озерную гладь, то на звездное небо, пытался прогнать беспокойные мысли из моей головы, не дававшие мне умиротворения. Затем я вспомнил о нашей последней прогулке тут вместе с Идой… Ида, как быть с ней?
«Да твою ж мать, что ж так сложно-то все?! Я был человеком – проблем не знал, а тут, казалось бы, «могущественное существо» и на тебе – проблемы посыпались на мою голову как из рога изобилия. Кто бы мог подумать?»
И снова ночь пролетела незаметно, а я на шаг стал ближе к моменту, когда увижу Кайю. Но от этого хаос в моем сознании становится только сильнее.
– Что делаешь? – спросила я аккуратно Томаса, который сидя в кресле, читал какую-то книгу.
– Ааа… читаю, Шерлок, – ответил он мне, странно посмотрев на меня, а затем, улыбнувшись, спросил: – Чего тебе надо, моя любимая сестра?
– Мне? Да ничего! Вот просто зашла узнать как ты тут и не нужно ли чего тебе, – тут же слукавила я.
– Так, либо ты мне сейчас же говоришь, что тебе надо от меня либо не отвлекай, – сказал мне Томас серьезным голосом, смотря на меня, забавно приподняв одну из бровей.
– Ладно, ладно раскусил, – призналась я, слегка закатив глаза, чем вызвала у Томаса самодовольную улыбку, – ты можешь сходить к Дарию и проведать его, узнать у него как он…
– Нет! Как ты себе это представляешь, «Привет, Дарий, вот я пришел проведать тебя ни с того ни с сего»? Он же не дегенерат, он не поверит в такой бред, я бы точно не поверил и вообще, почему ты сама не сходишь и не спросишь у него как он?
– Мы с ним повздорили с утра, так что я не могу при всем моем желании. Ну, пожалуйста, пожалуйста, прошу, прошу, – начала канючить я, тряся его за руку. – Ну может он и…
– Что, дегенерат?
– Нееет, может он ничего не заподозрит, я хотела сказать. Ну, прошу, прошу, прошуууу.
– Аааа ладно, ладно только замолчи, мне все равно надо к нему.
– Спасибо, спасибо! – крепко обняв его, сказала я.
– Но не просто так, естественно, будешь год убираться у меня в комнате.
– Месяц, – тут же ответила я ему.
– Год!
– Месяц!
– Год!
– МЕСЯЦ!
– Чтоб тебя, два месяца!
– Хорошо, две недели…
– По рукам!!! – тут же радостно воскликнул Томас.
– По рукам! – подтвердила я, смеясь.
– Да чтоб тебя, Ида! Так не честно, ты жулик!
– Все честно, ты сам согласился… но все же в знак доброй воли я все-таки буду убираться у тебя месяц, хорошо?
– (тяжелый вздох) Спасибо!
– Тебе спасибо, а теперь давай иди, иди, он на мостике у озера, – сказала я ему, подталкивая Томаса в спину.
– Ты тут так и будешь сидеть? – услышал я голос Томаса.
– Возможно, а что? – повернувшись, спросил я.
– Да так, ничего особенного, просто решил проверить как ты.
– Знаешь, это как-то немного странно и подозрительно, – тут же ответил я ему.
– Ну вот! А я ей тоже самое сказал, но она и слушать не захотела, ты же знаешь Иду, ей сложно отказать.
– Да, знаю, – смеясь, ответил я, и честно признаться мне стало очень тепло от мысли, что она думала обо мне.
– Так что между вами? Или не в свое дело лезу?
– Вообще да. Лезешь не в свое дело, – сделав тяжелый вздох, я продолжил: – а если честно, отвечу тебе так же, как ответил и до тебя – я не знаю. Я не знаю, как быть с Идой, как быть с Кайей. Мне нужно… да я даже толком не знаю, что мне нужно вообще, – немного поникнув, сказал я.
– Хмм ты сначала назвал Иду, а уж потом и Кайю, совпадение? Не дум…
– И ты туда же, да что вы все прицепились-то ко мне со своими наблюдениями, нарисовал и нарисовал, назвал и назвал…
– Ну, небезразлична тебе Ида и что с того, это еще ничего не значит!
– Именно! – ответил я совершенно спонтанно, а затем: – Да чтоб тебя Томас! Вы что, мать вашу, издеваетесь надо мной? Довести меня решили? – вскочив на ноги, гневно спросил его я.
– Тихо, тихо, тихо, дыши Дарий, дыши, я просто озвучил то, что и так было у тебя на уме, всего-то, – сказал он, выставив обе руки перед собой, глядя на меня удивленными глазами, а после сказал: – Дааа, брат, тебе не позавидуешь. Слушай, я конечно не вовремя, но все же. Ты случайно не мог бы мне помочь кое с чем? – аккуратно спросил меня Томас, все еще поглядывая на меня с опаской.
– Помочь с чем?
– Перемести меня в поместье Селли…
– Нет!
– Нет? Почему?!
– Ты знаешь почему! Мордрем четко сказал…
– Я знаю, что сказал отец, но прошу, помоги мне, – сказал Томас, глядя на меня как на последний и единственный для себя шанс.
– Прости, но нет, – ответил я ему, а затем направился обратно к дому.
– Постой, постой, – встав передо мной, сказал Томас, – поместье Селли, это там на нас с Ричи напал тот кровосос. Пойми, я должен попасть туда, а ты мой возможно единственный шанс оказаться там, не бросая остальных. Я не отправился туда раньше лишь по одной причине, Дарий – семья, я не могу так поступить с отцом и мамой, да и с остальными тоже, но я должен знать, что случилось с Ричи, должен!
И если в самом начале я был настроен на решительный отказ, то сейчас глядя на Томаса, я видел насколько это путешествие важно для него ровно, как и чувство долга перед остальными. Он хочет знать правду о своем брате, но и не хочет бросать всех нас, оставляя в неизвестности. Томас метался меж двух огней точь в точь, как и я. И кем я буду, если не помогу ему, прекрасно зная, как все это рвет его изнутри?
– Чтоб вас! Ладно, но при одном условии.
– Фуух… черт спасибо тебе, брат, я уж думал… ааа прости, все что хочешь. Что там у тебя за условие? – вздохнув с облегчением, спросил он меня.
– Ты останешься здесь!
– Ты издеваешься!? И какой тогда толк от всего этого?
– Либо я отправляюсь один, либо никто! Ты хоть представляешь, что будет, если там появится еще один охотник за головами или еще лучше – Всадники?!
– Я уже позаботился об этом, вот смотри, – сказал Томас, достав из кармана странный мешочек, – у нас будет время, думаю, минут десять-пятнадцать точно, прежде чем все они смогут найти тебя.
– Что это?
– Земля, кора и листья из этого леса. Я думаю, в теории, конечно, это притупит твой… ааа запах для ищейки.
– В теории? То есть эта вот хрень может и не сработать…
– Если она не сработает, то просто вернемся обратно, делов-то. Ну же, брат, давай, соглашайся, прошу, прошу…
– Ладно! Твою мать на этот раз Мордрем точно мне голову оторвет, – сказал я, закрыв глаза.
– Не оторвет, если не узнает, – взяв меня за плечо, сказал Томас.
– Ага, это я уже слышал…
Мерцание.
– Поместье Селли, как ты и заказывал, – сказал я, как только мы оказались внутри жуткого и темного дома.
– А тут все изменилось, – сказал Томас, осматриваясь.
– Ты что-то видишь в этой темноте?
– Забыл кто я?
– Так, так, так, и кто это забрался ко мне в дом? Незваные гости? – раздался чей-то посторонний голос, а затем включился свет.
Томас и я стояли посреди большой комнаты, похожей на столовую, а справа от нас возле выключателя на лестнице, ведущей на второй этаж, стоял некто: пожилой лысый мужчина, лет пятидесяти.
– Это он, Дарий! Это тот самый ублюдок!
Незнакомец, услышав слова Томаса, внимательно посмотрел на него, и после небольшого раздумья спросил:
– Я тебя знаю? Ты уж точно знаешь, кто я такой, но вот почему я не знаю, кто ты? – говорил человек, стоящий на лестнице, засучивая рукава.
– Подожди, он что, рукава засучивает? А ну-ка рассучивай обратно! – сказал я, указав на него пальцем.
Услышав меня, незнакомец улыбнулся, а после и вовсе скинул с себя рубашку. Он был очень быстр. Я видел, как он стоял на лестнице, но уже через пару секунд он был передо мной. Его лицо вмиг изменилось до неузнаваемости.
Он схватил меня за руку, которой я указывал до этого на него и швырнул меня прочь. Рухнув на какой-то шкаф, я молниеносно поднялся и увидел, как этот вампир, взяв Томаса за горло, держал его над собой.
– Мошка бежала, да к пауку попала, – сказал он радостным голосом.
Мерцание.
Появившись прямо возле него, я схватил «паука» за руку, которой он держал Томаса. Незнакомец явно опешил от случившегося и, отпустив Томаса, тут же начал пытаться вырваться. И когда до него дошло, что он угодил в капкан, он бросился на меня, шипя как змея, оскалив свои, острые как бритва клыки. Не отпуская его руки, я схватил его аккурат за челюсть правой рукой, а затем сжал его руку чуть сильнее. Незнакомец завопил и начал метаться пуще прежнего, но, как и раньше, безрезультатно.
– Подожди, только не убивай его! – закричал Томас.
– Я и не собирался. Кто ты такой?
– Кто я такой? Это вы пришли ко мне в дом. Кто вы такие? – довольно забавно пробубнил вампир. На что я сломал его руку легким и непринужденным движением, словно спичку, в районе предплечья. Вампир закатился глухим воплем. Его крик боли и отчаяния, словно побуждал меня на то, чтобы сделать ему еще больнее. Не дожидаясь, пока он перестанет вопить, я повторил свой вопрос:
– Кто ты такой? – спросил я, подтянув его за лицо ближе к себе.
– Джон, Джон Сеттерфорд.
– Итак, Джон, сейчас этот юноша задаст тебе вопрос, и тебе бы лучше на него ответить, в противном случае, я сломаю тебе руку в обратную сторону. Ты понял меня? – спросил я его, пытаясь успокоить самого себя.
– Да! Да! Да, боже, да, я понял!
– Томас, спрашивай его, – сказал я, повернувшись к нему.
На лице Томаса читалось явное противоречие – с одной стороны он явно хотел, чтобы незнакомцу было больно, так как он заслужил ее, а с другой – то, что я делал, претило ему.
– Одна тысяча девятьсот пятьдесят первый год, осенью мы с братом влезли сюда, в этот самый дом и ты напал на нас. Ты укусил меня! – закричал Томас, откинув голову вбок. Опустив воротник свитера, он показал следы от клыков на своей шее. – Мой брат! Что ты сделал с ним?
– Ррра…я… не знаю, не помню. Знаешь, скольких я высушил досуха за свою жизнь?
Услышав не то, о чем его спросил Томас, я отпустил его лицо и, как и обещал, сломал его руку в обратном направлении. Вновь раздался крик, который чередовался с разными грязными ругательствами в мой адрес.
– Томас, время.
– Что?
– Время, Томас!
– Ах, да… подожди, у нас еще… еще…около пяти минут.
– Знаешь, есть такое мнение, чтобы получить ответы на свои вопросы, пытки должны быть изощренными, ну так вот мой взводник с этим был не согласен. Он утверждал, чтобы разговорить «языка» достаточно сломать ему палец, а затем ломать его туда-сюда. Боль имеет накопительное свойство и рано или поздно тот, кого ты допрашиваешь, больше не сможет ее терпеть, понимаешь, к чему я клоню? Отвечай на его вопрос! Не то я буду ломать твою руку, пока она не оторвется к хренам, а после я перейду к другим частям тела, – пригрозил я вновь вампиру.
– Он мертв! Он мертв, мертв! Я вспомнил вас. Ты… ты единственный, кому удалось бежать.
Услышав очевидный ответ, Томас побледнел.
– Это точно? Ты уверен? – спросил я вампира, сжав его руку чуть сильнее.
– Да, боже, да, да! – быстро проговорил Джон.
– Томас, – сказал я, повернувшись к нему, ожидая от него дальнейших указаний.
– Я сам, – ответил Томас, подойдя к Джону и встав на мое место.
Отойдя чуть в сторону, я молча наблюдал, как Томас опустился на колени рядом с Джоном, и недолго смотрел ему прямо в глаза, а затем его нижняя часть лица видоизменилась, и Томас вцепился ему в шею мертвой хваткой. Вместе они повалились на пол, где Томас очень быстро осушил Джона. Я видел, как Джон трепыхался, как он пытался цепляться за жизнь. Я видел, как бледнела его кожа, как сама жизнь вытекала через его глаза. И когда окаменевшее лицо Джонатана застыло в ужасе, я взял Томаса за плечо, и собрался вернуть нас обратно к озеру, как услышал протяжный скрип досок пола позади себя.
Я быстро обернулся и увидел перед собой Легиона с его могучей булавой, а затем из портала, что был позади него вышел еще один похожий на него демон с кистенем.
– Эээ, Дарий, кажется нам…
– Легион, рад видеть тебя. А то у меня осталось некое чувство незавершенности от нашей прошлой встречи, – перебил я Томаса, сделав пару шагов вперед к ним.
– Дарий, по-моему, сейчас самое лучшее время для того чтобы ретироваться, ты так не считаешь?
– Давай в портал! – сказал я Томасу, как только открыл его позади нас.
– А ты?
– Я за тобой, – ответил я ему, отступив чуть назад, видя как Легион и его спутник, начали расходиться в разные стороны.
И как только Томас зашел в портал и оказался у озера, я сразу закрыл его. Я решил остаться тут с ними не потому, что я крутой и самоуверенный парень, нет. Просто я опьянел от жестокости и насилия, одурел от крови и мне хотелось продолжения, я страстно жаждал этого… этого праздника разрушения и жестокости. Итак, началось! Молниеносно я кинулся к Легиону, и он попытался встретить меня ударом своей булавы, от которой я увернулся на удивление легко, а затем сразу же кинулся на него, нанося удар за ударом, чередуя корпус и голову. Затем послышался рев позади меня и, как мне показалось легкий свист. Удар пришелся мне прямо в бок, чуть ниже ребер, если быть точным. Было ли мне больно? Да было, но это чувство почти моментально утихло. Обернувшись, я увидел, как тот второй с безумием в своих глазах уже замахнулся на меня своим кистенем для второго удара. Мерцание… Хороший и такой, я бы сказал, смачный удар, который был предназначен мне, достался в итоге Легиону. «Да благословенно будет мерцание!», – быстро подумал я, наслаждаясь моментом от невероятного и разрушительного для дома полета Легиона. Тот второй впал в ступор от того, что натворил, чем я и воспользовался. Оказавшись сбоку от него, я со всей злости ударил его ногой в место, где был коленный сустав, и Демон рухнул, а затем раздался его рев, от того, что я напрочь переломал его ногу. Недолго корчась, он быстро пополз от меня прочь, а я тем временем уже стоял позади него с кистенем, который я попутно поднял с пола. Размахнувшись «от души», как говорится, я ударил помощника Легиона в затылок. Пол начало заливать черной кровью, а Демон отчего-то вдруг странно выпрямился, словно по струнке и лишь его руки судорожно начали дергаться. Они дергались ровно до тех пор, пока я не наступил ему на голову и не раздавил ее как гнилую тыкву. Стыдно признаться, но прилив силы и адреналина был такой, что я был готов закатить глаза от удовольствия. И тут я услышал необычный звук, словно скрежет металла по дереву, направив свой взор туда, я увидел как мой «приятель» Легион, позади которого начинал разгораться огонь, подняв свою булаву, судя по его, я бы сказал паническому взгляду, собирался покинуть нас.
Мерцание. И сразу же удар, а затем еще и еще. Поняв, что в данный момент толку от оружия нет никакого, Легион бросил его и вцепился в меня своими руками, но я ни на секунду не замедляясь, и уж тем более не останавливаясь, все продолжал наносить удары. Лишь немногим позже я взял его левой рукой за один из его рогов, но только потому, что он начал валиться на меня, а правой я продолжал без устали отбивать его внутренности. Со мной что-то произошло, что-то изменилось, бой происходил совсем иначе, чем в прошлый раз. Я становился сильней с каждым мгновением и моей мощи, как и ярости, казалось, нет предела. Когда силы почти окончательно покинули Легиона, я приподнял его голову и посмотрел ему в глаза, которые он еле держал открытыми.
– Пощади про… прошу, пощади… – вместе с кровью вырвались из его рта хриплые слова.
И я остановился и даже отпустил его, из-за чего он сразу же рухнул на пол. Я был растерян я… я был вне себя от того что услышал, сжав руки в кулаки до предела. Я встал над Легионом и, опустившись на одно колено, я подтянул его голову за рог к себе и, увидев, как он раскрыл свой рот, я отчего-то решил сделать нечто ужасное и жестокое, то на что бы вряд ли когда-либо решился. Заняв удобное положение, я взял нижнюю челюсть Легиона правой рукой, а верхнюю – левой, а затем медленно, но планомерно начал тянуть в разные стороны. Легион начал выть от боли и пытался вырваться изо всех сил, что у него оставались. Затем послышался треск, звук был такой, словно что-то лопнуло, и кровь брызнула мне в лицо, и я на секунду отпустил его нижнюю челюсть, чтобы протереться от нее, и как только я это сделал, то вновь схватил его за склизкую от крови и слюны пасть, а после, закричав словно безумец, разорвал его голову надвое. Меня всего залило черной кровью, так что я почти не мог ничего видеть, но зато я слышал, я слышал, как Легион захлебывался ею. Отпустив его, я отошел чуть в сторону и протер лицо об руку, и как только зрение более менее прояснилось, я исчез.
– Ты придурок! Это что такое было? Ты хоть представляешь, что бы со мной было, если бы ты не вернулся. Да я… да я… как бы я потом в глаза отцу смотрел, а Иде?! Вот же… мать, мать пере-мать, МААААТЬ ТВОЮ!!! – взорвался Томас, как только завидел меня.
– Так, во-первых, еще раз назовешь меня так, и я тебе клыки к хренам вырву. А во-вторых, ничего со мной не случилось, так что не истери… – гневно сказал я Томасу, а затем я осознал, что за его злостью кроится волнение, он переживал за меня, и мне стало стыдно. Тяжело выдохнув, я спросил его: – Ты как?
– Да я-то нормально. Ты-то сам как? – смотря себе под ноги, спросил меня Томас.
– Слушай, прости я… не прав, признаю это, я потерял там голову и вспылил, и я надеюсь, что то, что ты там узнал, даст тебе покой.
– (тяжелый вздох) Теперь я хотя бы знаю наверняка… и это многое значит для меня. Спасибо тебе большое за то, что помог мне, Дарий, – сказал Томас, подойдя ко мне, а затем обнял меня.
– Я рад, что смог помочь тебе, – сказал я ему, похлопав по спине, а во мне боролись смешанные чувства: с одной стороны то, что он обнял меня, вызвало некую неловкость, дискомфорт, что было странно, ведь когда я ломал руку тому вампиру и убивал тех Демонов я не чувствовал никакого дискомфорта, наоборот, я был словно в своей тарелке, я почти уверен, что я наслаждался происходящим и это пугает меня. Лишь теперь слова Мордрема, что он сказал мне во время одной из тренировок, приобрели для меня новый оттенок. Ненависть изменила меня, переродила, но таким ли я нужен им всем? Я видел лицо Томаса когда мучил его обидчика, он был в шоке от того что я делал, он был в ужасе от меня. А с другой стороны – я помог ему и принес мир в его сердце, возможно все остальное не так уж и важно. Я же не какой-то монстр. Я ведь не монстр?
Затем очень быстро Томас отошел от меня и сказал:
– Дарий, прими облик Войны, быстро, и не задавай лишних вопросов, прошу.
Я не понял, зачем ему это понадобилось, но все же сделал так, как он попросил.
– А-БАЛ-ДЕТЬ! Один всемогущий! – сказал он, почти прыгая от восторга.
Увидев его реакцию, я рассмеялся так сильно, что мой смех начал распугивать диких птиц, которые безмятежно плавали на озере.
– Так, а теперь быстро обернись и закричи «Я сожру твою душу»!
– Что? Зачем?
– Ну же, давай, давай. Там зевака на том берегу таращится на нас.
И я резко обернувшись, увидел того несчастного, что и вправду смотрел на нас, прячась за деревом. Своим жутким голосом я прокричал, что сожру его душу. Никогда я еще не видел, чтобы человек так быстро бегал. И честно сказать, это было и вправду весело.
– А если он кому расскажет? – спросил я Томаса, не переставая смеяться.
– Конечно расскажет, только кто ж ему поверит? – смеясь ответил он.
Затем вновь обратившись, я стал собой и продолжил хохотать как сумасшедший.
