– Вспомнил! – матрос постарше, с кривым носом, взял у Алиева авторучку. – Курзунов Григорий Игнатьевич, вот. Лейтенантом ходил на «Асбесте».
– В точку. Еще одного нужно.
– Ну, давайте запишем бритого!
– Ну, давайте. Черт с вами.
– Пиши: Михаил Тропарев его звали…
– Готово.
Бумажку осмотрели со всех сторон и одобрили. Потом кривоносый матрос скомкал ее, размахнулся и бросил. Белый комочек улетел за борт и сиротливо закачался на волнах. Лиза изумленно наблюдала за действом. Это языческий обряд, или как?
– Ну, все, Алиев, готово. Скреби!
Лиза выпрямилась: матрос Алиев приник к мачте, скребя ее пятерней и слегка посвистывая. Остальные заворожено наблюдали, покачиваясь в некоем подобии транса. Лиза ошарашенно моргала. Это конец, папа загнал ее на корабль, полный язычников. Сейчас они помедитируют, а потом зайдут на камбуз, возьмут ножи и пойдут ее резать, как поросенка с гречкой…
Не в силах справиться с любопытством, девушка сделала несколько шагов по направлению к группе и громко кашлянула.
Результат был удивительным: пара секунд – и все пятеро стоят перед нею навытяжку, в том числе и Алиев, оторванный от мачты капитанским покашливанием. Лица непроницаемые, глаза немного виноватые.
– Господа… вольно. – Лиза помолчала и робко осведомилась: – Вы зачем в море мусорите? Зачем мачту скребете?
Взгляды обратились на кривоносого – видимо, группа негласно выбрала его спикером. Спикер откашлялся.
– Разрешите доложить, капитан…
– Как вас зовут? – прервала его Лиза.
– Старший матрос Леонид Вейнберг, кэп. Мы… – он замялся. – Ветер приманивали.
– Простите, что?
– Поверье такое есть, – смущенно сказал Вейнберг. – Чтобы, значит, ветер приманить, надо на бумажке имена десятерых лысых написать, потом за борт выбросить и мачту поскрести.
– Поверье. – Лиза оглядела пятерых суеверных матросов и вздохнула: – Свободны…
Ну, надо же додуматься – мачту скрести! И лысых записывать. Чем эти лысые помогут? В паруса будут дуть, что ли?
Матросы разбрелись. Лиза испытывала странное ощущение: оказаться не глупой стороной в дурацкой ситуации. Обычно бывало наоборот: она казалась полной дурочкой, а окружающие недоуменно смотрели на нее и из жалости не комментировали ее действия. Хотя поведение матросов нельзя назвать особенно дурацким. Может, они и правда в это верят. Вера, говорят, горами движет.
Взглянув на зажатый в руке морской словарь, Лиза побрела обратно на мостик. Поляков встретил ее сдержанным приветствием и коротким докладом на тему «В Багдаде все спокойно». Даже слишком спокойно, судя по кислым лицам двух вахтенных матросов, которым было нечем заняться.
Старпом велел ей спрашивать у него разъяснений, если что-то покажется непонятным. Но старпома вблизи не наблюдалось, а искать его Лизе не хотелось. Поляков – тоже офицер, и вполне может ей помочь. К тому же, девушка не оставляла надежды с ним подружиться. В отличие от общительного Коркунова, Поляков оставался замкнутым, на ее вопросы отвечал односложно и обращался всегда по форме. Но он был гораздо менее пугающим, чем старпом.
Лиза решилась:
– Лейтенант, не могли бы вы немного помочь мне?
– Да, капитан.
– Я только начала изучать морское дело, и мне бы хотелось чему-нибудь научиться на практике… – Она очень старалась, чтобы ее тон казался непринужденным. – Мне хотелось бы узнать, как выглядят некоторые вещи на корабле, о которых я читаю. Ну… где на корабле, например… беседочный узел?
Лицо Полякова осталось непроницаемым, а вахтенные матросы переглянулись. Она сказала что-то не то?
– Да, безусловно, кэп, – ровным голосом ответил лейтенант. – Сейчас, кэп. Новиков, – бросил он через плечо одному из матросов, – принеси мне трал.
Матрос вернулся через минуту с куском веревки, длиной около метра. Поляков взял этот кусок и проделал с ним несколько неуловимых манипуляций, пока ровно посередине не завязался сложный узел. Веревку лейтенант вежливо протянул Лизоньке.
– Вот, капитан, беседочный узел, – спокойно сказал Поляков. – Сейчас он на мостике, но может впредь находиться в вашей каюте.
– Сп-спасибо. – Лиза приняла веревку у него из рук. Матросы едва сдерживали улыбки. А она – слезы… Сбежать, сбежать немедленно! – Благодарю вас, лейтенант. Вы мне очень помогли.
Только остатки чувства собственного достоинства – как бы мало оно ни было – заставили Лизу уйти с гордо поднятой головой, а не ссутулившись и вжав голову в плечи. «Если не можешь обеспечить достойную победу, обеспечь достойное отступление». Одна из любимых фраз ее отца.
У грот-мачты Лиза заметила боцмана МакКеллена. Шотландец, как обычно, курил трубку и… скреб дерево растопыренными пальцами. Паруса «Лахесис» еле слышно хлопнули.
– Ветер! Ветер пошел! – донеслось с мостика.
Закрыв за собой дверь капитанской каюты, Лиза все-таки расплакалась. Господи, какая же она, все-таки, дура! И это не лечится.
Может, по прибытии в Глазго стоит сбежать с клипера и сесть на ближайший самолет домой? Папа, конечно, расстроится, но зато она будет избавлена от издевательств всяких Поляковых. Жгучая обида комом подкатилась к горлу, стало трудно дышать. Лизонька сняла очки, смахнула слезы и решительно распахнула иллюминатор, впустив свежий воздух. Ни ветерка, яркое солнце – прекрасный день. Но не для нее. Высунувшись по пояс, Лиза уставилась на свинцовую воду Норвежского моря: волны лениво перекатывались, как живая ртуть – почти гипнотически. Лиза помотала головой, отгоняя наваждение. Море просто притягивало к себе, казалось, вытянешь руку – и коснешься воды, растворишься и исчезнешь. Исчезнешь… Может, это и есть выход? Исчезнуть, кануть в ртутные волны – и все неприятности пропадут, растворятся в этой воде. Лиза отпустила край иллюминатора и наклонилась вперед еще больше. Еще секунда – и она падает, падает… Злосчастный беседочный узел зацепился за защелку и вернул девушке и равновесие, и ощущение реальности.
Лиза, от греха подальше, закрыла иллюминатор, мрачно посмотрела на веревку с узлом и зашвырнула ее в угол каюты. Можно на этой веревке повеситься. Пусть им всем будет стыдно. Лиза представила Полякова, рыдающего у ее гроба… Нет, этот скорее сам удавится, чем заплачет. А суровый старпом – уронит ли он слезу? А боцман? Боцман – слезу? Разве что уголек из трубки.
Какой смысл умирать, если никто этого не оценит? Вздохнув, Лиза вытерла слезы, прошла в угол и подняла веревку. Ошибки – это уроки, которые мы должны усваивать. Надо будет купить рамку и положить этот узел под стекло. А потом научиться его развязывать.
Глава 13
– А правда, что ветер приходит, если по мачте поскрести?
Валерий переглянулся с МакКелленом.
– Правда, – безапелляционно заявил боцман.
– Не совсем, – одновременно с ним ответил Валерий. – Это суеверие.
Лиза переводила взгляд с одного на другого. Они стояли у борта «Лахесис», ожидая, когда отпущенные в увольнение матросы спустятся на шотландский берег. У коммерческих причалов Глазго было тепло и пустынно; вдали шумел торговый порт, высился лес кранов.
– Никакое не суеверие! – возмутился боцман. – Самый что ни на есть верный способ! Вчера, к примеру, штиль был. И закончился. Почему?
– А вы скребли?
– Скреб. И ничуть этого не стесняюсь.
– Рад за вас. – Валерий снова повернулся к Лизоньке. – Вы, Елизавета Петровна, этим старым волкам не верьте. Скажите спасибо, что друг друга плетьми хлестать не начали. Было такое суеверие на русском флоте. Тоже, говорят, ветер приманить помогает.
– О! – Лиза моргнула.
– Что вы такое говорите, Валерий Александрович, – пробурчал боцман. – Какие плети. На этом судне плетей нет.
– Угу. А могу я на палубе посвистеть?
– Ни в коем случае! – в ужасе возопил шотландец. – Шторм будет!
– Вот видите.
Лиза улыбалась, но ничего не сказала. Валерий окинул ее оценивающим взглядом. Что ж, кто-то позаботился о ее гардеробе, это не может не радовать. Невозможно выглядеть совсем дурочкой в элегантном брючном костюме от Валентино. Если бы не дурацкие очки и хвостик… Ладно, ее внешность – ее дело. Тут нужен стилист, а не старпом.
– Что вы хотите посмотреть в Глазго? – спросил у Лизы боцман, когда они оказались за территорией порта, на оживленной улице.
– В первую очередь – оптику, – заявила госпожа капитан. Валерий снова переглянулся с МакКелленом – это становилось привычкой. Оптика?
– Ну что ж, думаю, это не составит проблемы. – Боцман поймал аборигена лет пятнадцати, восхищенно глазевшего на его трубку и килт, и выяснил месторасположение ближайшей оптики. Куда они и направились, предварительно обменяв доллары на фунты.
Симпатичная продавщица увела Лизу в недра магазина, о чем-то оживленно щебеча. Валерий обнаружил, что Лизонька довольно хорошо говорит по-английски. Если бы она так не стеснялась, знание языка можно было бы назвать отличным. В ожидании, когда капитан возвратится, старпом и боцман присели на мягкие стулья у входа.
– Ну, и как поживает твое мнение о капитане, Ян? – после продолжительного молчания поинтересовался Валерий.
Боцман кинул на него хитрый взгляд.
– А ты долго ждал, чтобы спросить, да?.. Ну, вроде она нас меньше бояться стала. Только это тебе, может, видно, да мне видно. А команда зубоскалит.
– Ты им вели попридержать языки.
– Не учи меня моей работе. Помалкивать-то я велел, но вот здесь, – МакКеллен постучал прокуренным пальцем по лбу, – все как было, так и останется. Особых перемен я не вижу. А ты?
– Дай девушке время. Она всего несколько дней на корабле. Освоится.
– Дочь Петра не должна быть такой, – сурово заявил боцман. – Куда он смотрел, а?
– Ты что, собираешься учить начальство воспитывать детей?
– Нет. – Если боцман и имел что еще сказать по данному поводу, то придержал это при себе.
Валерий вздохнул.
– Пойми, ей тяжело. Одна девушка среди толпы заинтригованных мужиков. Сразу на пьедестале. Наверное, она ни с одним парнем в жизни не дружила. – Досье Лизы, которое в краткие сроки собрал для Валерия его помощник, не указывало на наличие в ее жизни лиц мужского пола, кроме отца.
– Ну, в таком случае, она уже освоилась.
– Что ты имеешь в виду?
– Недавно застал их в кают-компании с Коркуновым. Очень мило беседовали. И на осиновый лист она похожа не была.
– Ох, и ябеда ты, МакКеллен. Находка для шпиона.
– Это что значит? – заинтересовался боцман. Хотя русским языком он владел очень хорошо, иногда встречались для него новые выражения.
Валерий задумался. Известие о том, что Лизонька кокетничает с Коркуновым, неприятно его царапнуло. Почему? «Потому что я надеялся сам стать ей другом, а кто-то перехватил инициативу». Но, может быть, боцман преувеличивает? Вряд ли Лиза и Коркунов – друзья. Хотя… почему бы и нет? Первый лейтенант умен, привлекателен и начитан – просто мечта тургеневской барышни. Впрочем, это Валерия совершенно не должно волновать. Тогда почему волнует?
Вернулась Лиза, сжимая в руке небольшой пакетик. Она запихала его в сумочку, и компания выдвинулась на улицу. Было жарко. Валерию очень хотелось поинтересоваться, какие очки капитан приобрела на этот раз, но он никак не мог сформулировать вопрос достаточно вежливо, чтобы не намекнуть на отвратительный дизайн предыдущих. «Старею. А ведь раньше был неплохим дипломатом». Наконец, он ограничился нейтральным:
– Вы довольны покупкой, Елизавета Петровна?
– Да, благодарю вас. – И пояснять не стала. Не очень-то она разговорчива. В отличие от боцмана, который был в восторге от свидания с родиной и сыпал сведениями о Глазго, словно профессиональный гид. Валерий ни разу не был в Глазго, а потом слушал шотландца с интересом.
– Название города переводится с гэльского как «Зеленое место», – оживленно жестикулируя, рассказывал МакКеллен. И действительно, город утопал в зелени. – По преданию, его основал святой Мунго, проживавший на берегу реки Клайд. Благочестивый был человек, много чудес совершил. Был похоронен там, где сейчас стоит кафедральный собор.
Собор Святого Мунго, к сожалению, в этот день был закрыт для посетителей. Валерий, Лиза и МакКеллен обошли его кругом и отправились бродить по улочкам викторианского центра, застроенными одно- и двухэтажными домами. Глазго оказался очень уютным городом. Валерий исподтишка наблюдал за Лизой: она с любопытством оглядывалась по сторонам. Ей явно нравились и зеленые улицы, и мосты через Клайд, и люди вокруг. Есть нечто неоспоримо очаровательное в старых европейских городах.
В конце концов, именно Лиза, вспомнив, что этот город считается центром искусств Шотландии, затащила их в Художественную галерею Глазго. Боцман сразу поскучнел. Валерий шепотом посоветовал Лизе отпустить его на все четыре стороны, что она и проделала со свойственной ей нерешительностью. МакКеллен, как и все остальные, должен был вернуться на борт в две склянки последней вахты – проще говоря, в девять часов вечера. Бормоча благодарности и упоминания о родственниках, проживающих здесь, боцман удалился, оставив Лизу наедине со старпомом у входа в одну из самых богатых художественных галерей в Европе.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
