Читать «Иди ко мне…» — Лена Гурова онлайн
Страница 2 из 2
Что-то меня не в ту сторону понесло. Сосредоточься, Лиза, дело серьёзное. И я рассказала всё. Что надо и не надо. Моя бедная голова уже не могла хранить такое количество ненужной информации, требовала генеральной уборки.
– А ведь действительно, очень странно, что Гуля продолжает служить при таком биографическом несоответствии с уставом. Что-то тут не то. Мы с ней давно не поднимаем дела давно минувших дней, да и видимся только по праздникам. И знаешь, что ещё? Брат Гули, Борис, родился, когда их «папаша» уже бороздил просторы Вселенной за колючей проволокой. Её мама ездила к нему на свидание, зачем то, ведь они уже не жили вместе. Так и появился мальчишка на свет божий. Но моя матушка не поверила ей, утверждая, что у несимпатичного сморчка не может быть таких красивых детей, тем более что Борька на него совсем не похож. Может, они не его дети, не этого негодяя? И Гуля об этом знает? Но что-то не даёт ей разрешения обнародовать этот факт, она же ведёт своё расследование, ищет мать. И что за тайна, раскрыть которую угрожал гнусный карлик? Ты сегодня свободна?
– У меня небольшой отпуск. А что?
– Пойдём вечером к Гуле. Ты сейчас куда?
– А можно нам погулять у тебя в клубе? Мы на сегодня совершенно вольные птицы. Да, крошина?
– Да сколько угодно. На первом этаже занимаются самые маленькие, начните оттуда.
Мой ребёнок проявлял живейший интерес к происходящему. Конечно, детки лет пяти ещё не готовы к серьёзным занятиям боксом или борьбой и первые годы занимаются общей физической подготовкой. Они знакомятся с видами спорта, чтобы годам к восьми уже точно определиться. Но некоторые приёмчики уже знали, смешно прыгая по рингу. Конечно, моей мартышке тоже надо было туда, и я замучилась ловить её. За этим занятием нас и застала Кларисса.
– Лиза! Ты собираешься сделать из своей дочери второго Василиска Доброго? – Резануло по ушам, эта женщина знала многое, судя по всему. – Это понятно, надо же тебя кому-нибудь защищать.
Прозвучавшее прозвище именно тёти Ло вызвало аховую реакцию с моей стороны. Неужели Мишка рассказал ей о… Страшно подумать. Ну, а почему бы и нет, муж и жена – одна сатана.
– От кого?
– А что, не от кого? Ты у нас девка бедовая, вечно куда-нибудь вляпываешься. Только теперь мой муж не будет тебя спасать, имей в виду. Он, вообще, без меня ничего не будет для тебя делать. И…
– Да и не больно-то хотелось! – Я перебила её, в моей душе уже поднималась буря-ураган. – Всё решается элементарно. Это как в том анекдоте про слабую женщину. Просто надо записаться в секцию бокса, тогда и получится крепкая семья. Воспитанные дети, тихая свекровь и верный муж обеспечены. И враги будут повержены. Разве у вас не так? А при муже-боксёре можно быть такой смелой и подавно!
– Не хами, а то вылетишь отсюда, как пробка из шампанского, и на фанере – до Парижа! – Какие-то жидкие взвеси веером посыпались через нос вмиг взбесившейся бабы. – У меня и так всё прекрасно, без всяких силовых методов, в отличие от тебя.
– Но это не позволяет вам мне тыкать? – Я вспомнила, совсем некстати, как её муж тоже начал наше знакомство сразу на ты, когда –то… – Если всё прекрасно, слава богу, чего так нервничать.
– Это я нервничаю? Ты ничего не перепутала? Я нахожусь при своём муже, в нашем клубе, имею право хозяйничать здесь. И попросить кое-кого на выход. Сказать, кого? – Жену Исаева растащило конкретно.
Я ощущала себя тореадором с красной тряпкой в руках. Кларисса буравила меня взглядом и пыхтела, как будто ждала следующего выпада с моей стороны. Но тут заревела прекрасная Диана, вцепившись в меня ручками и уткнувшись в плечо. Она явно испугалась злую тётку.
– Вы мешаете тренировкам, неужели непонятно. Попрошу на выход, не заставляй вызывать охрану. – Как ей хотелось показать, кто есть кто!
– Против дамы с ребёнком?
– Не испытывай моё терпение! – Уже орала бывшая гимнастка, искажая лицо до неузнаваемости.
Пацанва, мал мала меньше, прижухла, тренер, молодой парень, с удивлением наблюдал за выдворением неугодных исаевскому режиму. Я даже растерялась. Откуда такой уровень злости? Всегда улыбающаяся, даже хохочущая женщина, брызжущая счастьем и выставляющая напоказ полное удовлетворение своим житьём-бытьём, превратилась в фурию, злобную страшную бабу. Я сделала пару шагов и упёрлась в грудь её мужа.
– Дай пройти, нам нужно на воздух.
Он молча отступил, и я только услышала первые фразы доклада о моём плохом поведении.
– Нет, ну ты представляешь? Она совсем потеряла совесть. Припёрлась со своей дочечкой, тренировку сорвала, малышей расстроила…
Кое-как успокоив и себя, и Диану, я поспешила покинуть «гостеприимный» семейный клуб Исаевых. И совершенно забыла о свидании с маэстро танго. И о намеченной поездке к Гуле. Зато точно поняла, что с каждой новой встречей с Мишкой моя душа начинает всё больше вибрировать, и волны этой вибрации набегают на мой бережок, каждый раз усиливаясь и учащаясь… Соня права: недопонимание и недоговорённость – главные враги отношений. Любых отношений, не только любовных. Ведь у меня не любовных? Тогда, будьте любезны, Елизавета Сергеевна, прекратить разброд и шатания!
Как плохо без Соньки… Так получилось, что у меня нет друзей. Выбранная мной работа с младых ногтей и с первых же дней впрягла во взрослую жизнь. Студенческой, безмятежной, я лишила себя сама, с одноклассниками общалась только на встречах с выпускниками, дружить с коллегами не получалось, мешал табель о рангах, введённый твёрдой рукой шефа. Колька со своей, теперь уже женой, Катериной второй год живут и учатся в Англии. Николай Николаевич, вняв просьбам невестки, устроил им это приключение. Она, став законной супругой наследника корпорации туризма и путешествий, сразу дала понять, что не позволит какой-то Романовой претендовать на главенство в руководстве фирмы. Ей не хватало образования, а Кольке – желания и амбиций для того, чтобы сдвинуть меня с моего места, насиженного и наработанного годами. И если мой любимый босс поначалу посмеивался, то, со временем, согласился с Катериной, своя рубашка ближе к телу, и отправил своего сыночка повышать квалификацию, дабы доверить ему своё детище. Когда-нибудь. Но Ник, теперь уже европейский денди лондонский, неожиданно для всех ушёл совсем в другую сторону. Только я знала о наклонностях такого рода у своего давнего друга: он любил шить. И вязать. В восьмом классе, объяснив, что проспорил, соорудил очень симпатичный свитер с большим воротником. А к концу школы у него стали получаться очень даже креативные вещицы, которые он сооружал по моим размерам, выдавая их за мои же модели. Но отец никогда бы не разрешил Кольке выбиться из колеи, он у него был один, надёжа и опора. И вот тебе раз. Причём, сын стоял на своём, никакие уговоры и угрозы, даже лишение денег не подействовали. Попало и Колькиной маме, её гены, творческой натуры и классной швеи, были прокляты в седьмом колене. Николаевы чуть не разошлись, женская половина ушла и жила в моей пустующей квартире, пока я пребывала у Мостовых. Пришлось Катерине вспомнить азбуку и арифметику, чтобы самой освоить курс молодого бойца на туристическом фронте. Как долго, кто знает? Но упорность и наглость, в хорошем смысле этого слова, импонировали Николаю Николаевичу, и он дал добро. Без его денег у амбициозной особы, с шишом в кармане, ничего бы не вышло. Ну что ж, поживём – увидим. Тем более что мне и не нужно какое-то там мифическое главенство, без него хватало по самые уши.
Что-то я устала за последние дни. Детская поликлиника ещё то место отдыха и развлечений. Проторчав там полдня, мы возвращались полуживыми и голодными. Пришлось взять девочку на руки, в прогулочной колясочке уже было холодновато. Она что-то лепетала мне в ухо, смешно морща носик и роняя головушку. Устала. Начал срываться дождик. До дома недалеко, но ноги в сапожках на высоком каблуке и набитая детскими причиндалами стильная сумка скорости не прибавляли.
– Крошка моя, доченька моя любимая! – Чингиз, буквально выхватил девочку из моих рук, вызвав у ребёнка испуг, а следом и рёв.
– Ты с ума сошёл? Разве так можно? Откуда ты? Почему не предупредил? – Всё-таки, общение с Алиной Цветковой, великим психологом, не прошло даром, ворох вопросов навертелся в долю секунды.
– А, бросил всё и приехал. Соскучился, сил нет. Дианочка, ты меня не узнаёшь? Так и знал, а мы же договаривались…
– Ты бы ещё на парашюте спустился ей на голову, или на Змее-Горыныче прилетел. – Я перебила. – Пойдёмте уже, дождь усиливается.
И вцепилась в свободную руку Чингиза. Мы поскакали к подъезду, напротив которого стояла синяя машина. А под козырьком – маэстро танго…
Приближался Новый год. Мы с Соней помирились, хотя и не ругались. Она сама пришла ко мне, обошлось без обсуждений, зачем и почему. И так понятно, что судьба связала нас не просто так. Моя подружка рассказала, что они переехали к родителям Павла, что его мать попросила у неё прощения, и они, две мамы и Сонечка, проревели полночи и решили жить вместе. Находился новый дом Мостовых почти в соседях с домом Исаевых. И ей, сестричке моей, очень хорошо и уютно там, в старый бы она не пошла ни за что. Впрочем, как и родители Паши не смогли жить в доме, где всё напоминало им о единственном, самом лучшем на Земле сыне, настоящем мужике и достойном во всех отношениях человеке.
– К нам приходят ребята, почти каждые выходные. Представляешь, многие его помнят и до сих пор восторгаются, вспоминают и сожалеют о случившемся. Мы с мамами узнали много нового и интересного о Павлике. Но чаще всех приходит Миша, всегда, когда приезжает к своим родителям. Он, оказывается, помогал старикам, ведь они тоже остались одни… – Она многозначительно посмотрела на меня. – Он такой замечательный, мой Олежка влюблён в него, с удовольствием ходит в клуб, в «ясельную группу», созданную для своих. А Мишка Исаев-младший уже боксирует вовсю, и не отходит от своего дядьки, с гордостью выполняя его просьбы и задания. Они так здорово организовывают детские праздники, что нет отбоя от желающих. Пойдём на утренник с нами, не пожалеешь.
Я рассказала о своей последней встрече с Клариссой.
– Об этом можешь не беспокоиться. Весь спортивный мир шумит слухами и догадками. Там какая-то поганая история случилась, вроде, как Исаев застал свою жену с учителем танцев. Прямо, помещичья сага из 19-го века. Она теперь ему в рот заглядывает, не отсвечивает, стала реже появляться на людях. Пойдём, Лизок, повеселимся, побесимся.
В тот день всё пошло не так. Мы проспали. Я уже жалела, что согласилась с Соней, полночи представляя свою встречу с Мишкой, и так толком и не поспав. В яслях нас отругали, ребёнок расплакался, а я ушла в растрёпанных чувствах. Машина не завелась. Я чуть не опоздала на работу, чего со мной никогда не было. Обычно, приходила раньше минут на тридцать- тридцать пять. Короткий рабочий день обернулся наплывом клиентов, к пяти еле разгреблись, в яслях трубили тревогу. И уже перед самым выходом у меня оторвалась пуговица на шубе, пришлось приколоть булавкой… Это, вообще, за гранью. Мы благополучно опоздали. Машину, за ремонт которой в срочно-обморочном состоянии пришлось выложить немалую сумму, притулить оказалось негде. Ну, вот и езжай, Лиза, домой уже. Ну что вы, я оставила транспортное средство в третьем дворе от клуба и попёрлась, преодолевая присыпанные снежком дорожки и ледянки. Дочери же обещала!
Откуда выехала эта машина, я так и не поняла. Мы шли по левой стороне проезжей части, оставалось метров двадцать до расчищенной площадки перед клубом, при входе в который стояла Сонька и махала рукой. Я заулыбалась и подтолкнула Дианку ей навстречу. Девочка увидела свою любимую тётечку и помчалась вприпрыжку. Это её и спасло. А меня нет. И удар был не сильный, и отбросило меня в сугроб, но голова улетела в дальние странствия, потеряв ориентацию, а пункт управления конечностями развалился на части. И если руки хоть как-то пытались смягчить падение, ноги не слушались, встать не получалось. Вкус крови во рту заволок сознание. Последнее, что я видела, это Витька Цветков, что-то кричащий в никуда…
С некоторых пор я стала верить в знаки. А уж анализировать появление чего-то непредсказуемого, мешающего, необычного – это всенепременно. Когда-то, встретив Мишку на своём пути, я в первый же день почувствовала что-то и решила, что рядом с ним будет небезопасно и надо, пока не поздно, бежать от него без оглядки. Но жизнь закрутила, её течение несло по направлению к большой воде, в конце концов, убедив в правильности первого решения. Но…
Надо мной двумя круглыми чёрными точками нависли глаза Исаева. Я перепугалась не столько от необычной обстановки вокруг, сколько от переполненных ужасом Мишкиных «тёмных озёр».
– Что-то с Диной? – Прошелестел мой вопрос.
– Нет, нет, с ней всё в порядке. Соня, она пришла в себя! – Заорал Мишка, не спуская с меня глаз.
– У меня опять ничего страшного, как было у тебя сто раз? И ничего, жив? – Ярко всплыла картинка нашего знакомства…
– А ты не хочешь, как у меня. – В глазах когда-то моего любимого боксёра засветились искорки нежности и звёздочки … любви?
– Что здесь происходит? – Кларисса в блестящем платье влетела жар-птицей и сразу к Исаеву. – Праздник никто не отменял, за всё уплочено (так и сказала, уплочено), пойдём, дорогой, нас ждут.
А у меня перед глазами всё завертелось кувырком: вот она, именно она обслуживает чемпиона в замке за чёрным стеклом, я её отчётливо вспомнила, увидев в блёстках! И она же за рулём машины на снегу, тоже вся сияющая…
Прошёл год. Я ждала своих любимых родителей, приготовив для них пламенную речь. Это ж надо, променять внучку на свои изыскания, провались они… Девочке больше двух лет, а они её ни разу не видели живьём! Я, конечно, проводила соответствующую работу, напоминая Динке, кто папа, кто дед и кто бабка по фотографиям и онлайн общениям. Но это же не то, конечно, чего заслуживала моя доченька. Если бы не Соня с Олежкой, мы бы жили в вакууме. Как я ни старалась выделить больше времени на воспитание дочки, всё упиралось в работу. Мало того, у меня горел командировочный тур по новым направлениям, и здесь могли помочь только родители. Доверить крошку отцу? Не могло быть и речи, хотя он и предлагал.
Мы договорились встретиться в большом супермаркете. Соня с сыном после новогоднего детского представления в клубе Исаевых для самых маленьких освобождалась как раз к концу моего рабочего дня. До Нового года – всего ничего, а у меня в холодильнике конь не валялся, ещё немного, и мышь повесилась бы. Народу невпроворот, а у меня сосёт в сонном сплетении, за целый день выпито кружек сто крепкого чёрного кофе. И всё. Господи, ни одного свободного столика в кафе, все оголодали, что ли, в преддверии праздника, добирают то, что не доели в уходящем году. Ну что ж, возьмём с полки пирожок, запьём водичкой и вперёд. Сонька уже махала двумя руками сразу. Посадив малышей в тележки, мы смешались с людской толпой. Часам к восьми еле выволокли измученных детей, заваленных покупками по самые макушки.
– Сонь, давай хоть чайку попьём, у меня в доме чистота везде, даже в холодильнике.
Мы только расположились…
– Добрый вечер, девчонки! Как вы это всё донесёте? Ну, Соньку я подвезу, а ты, Лизок, вертолёт вызовешь? – Как будто мы только вчера расстались на дружеской ноге.
Потрясающе! Мы с Исаевым не виделись год. Ровно год с того момента, когда он не поверил мне, мягко объясняя, что я неудачно ударилась головой. Да никто не поверил. Кларисса всё время была на виду, в зале для праздников. А мне надо больше отдыхать и не лезть под проезжающие машины. Правила нужно выполнять, хотя бы дорожного движения! А очередной бой, неравный, в разных весовых категориях, я опять проиграла… Соня сделала вид, что она на моей стороне. Но, при этом, объяснила, что Мишка, как настоящий мужик, не дал в обиду свою жену, и это правильно.
– Зато он сделал дуру из меня, и это тоже правильно! И всё на этом, я не хочу ничего слышать о хорошем муже Клариссетты.
И моя подружка выполняла этот негласный запрет, иногда, в процессе рассказа о своём загородном житье-бытье, упоминая Исаевых.
Настроение упало, аппетит пропал, поддерживать разговор в таком игривом тоне не было никакого желания.
– В любом случае, вас не потревожу, господин Исаев.
– Я и не сомневался, ты же у нас всё сама, сама.
– Не у вас, и не сомневайтесь, прекрасно справляюсь. А вы сегодня один? Сами-то осилите?
– А и правда, ты же не любишь магазины? – Соня попыталась вывести разговор из опасного русла. – Или ты за горошком?
– Я с мамой, пока мои девчонки веселятся. Тебя ждать, Соня?
Обычно, мы привозим мои покупки, я их переношу в квартиру, оставляя Дину с Соней в машине, а потом доставляю домой подружку с Олежкой. И обратно с дочей спокойно добираюсь сама. Сама, всегда сама, тут Исаев прав, как никогда. Особенно, я прочувствовала это, когда в один прекрасный день подвозила Мостовых и не смогла проехать, уперевшись в машину Мишки. Он помог выйти своей жене, аккуратно вытаскивая её с переднего сидения, поправил шубку и шарфик, чмокнул в носик, лучезарно улыбаясь и что-то шепча на ушко. Она вся светилась, принимая знаки внимания, красивая и уверенная в себе. Взяв свою дамскую сумочку, вальяжным шагом отправилась к дому. А её муж, обвесив себя, как новогоднюю ёлку, пакетами и сумками, легко попрыгал за ней вслед. Соньке пришлось выйти и указать на наше присутствие, они его и не заметили…
– Езжай, Соня, ещё не поздно, мне Динка поможет.
– Миша, ну, где ты? – Женщина с сердитыми глазами уставилась на меня, как рентген, просвечивая до глубины души. – Добрый вечер, с наступающим.
Я всеми печёнками-селезёнками прочувствовала её неприязнь ко мне. Слава богу, рядом подружка. Она заворковала, стала что-то показывать, вытаскивать, распаковывать. Я одела дочку, попрощалась, остатки воспитания не позволили ответить взрослой женщине тем же, и потащила свою тележку на стоянку. Сама. По спине поползли мурашки… Кто из Исаевых так буравит меня взглядом? Пока их девчонки веселятся…
Бабка с дедом растворились в своей внучке до последнего атома. А я получила заветную свободу, отправившись в долгожданное турне. Вернулась к своему дню рождения и немного вздохнула, довольная собой и проделанной работой. Так не хотелось никаких праздников, но родители настояли, 25 лет – юбилей. А мне хотелось забраться с Дианкой в норку с игрушками и вкусняшками, ни о чём не думать, ни с кем не общаться. Тем более что в этот раз я страшно устала от ухаживаний одного из своих партнёров, отравившим свободные вечера своими навязчивыми знаками внимания и налаживанием сервиса, или вовсе – личным присутствием. Ей богу, если бы умела писать, выпустила бы юмористическую книжку – продолжение «Вредных советов» Остера для тех, кто постарше. «Или как отвадить от себя предмет обожания».
Ресторан на крыше нового торгового центра, шедевр архитектуры и инженерной мысли, вмещал человек тысячу, точно. Причём, не пустовал. Небольшой банкетный зал, снятый родителями, особнячком расположился в углу огромного помещения. Очень уютный, с большими панорамными окнами, детским уголком, удобными стульями-креслами и в моей любимой пастельной гамме. Гостей ожидалось немного, человек двадцать, не считая детей. Но день получился очень суматошный. Сначала на работе, в соседнем кафе, устроили банкет со всеми вытекающими, а вечером – ресторан. Что-то я не рассчитала свои силы. Но мама с папой носились, как угорелые, поручив мне Диану. Они очень хотели угодить своей дочери, уже лет десять как поздравляющие её на расстоянии. Мои молодые бабка и дедка, маме – 45, папе – 44, вместе со студенческой скамьи. И я-то у них «получилась» в промежутке между лекциями. И воспитывали малышку всем общежитием. Мама не любит это вспоминать, понимая, что гордиться нечем. Но что делать, если рядом, в одном лице, любимый человек и единомышленник, одержимый, как и она, идеями усовершенствовать мир. И я. Уезжая в свои первые экспедиции, мамочка всегда плакала, оставляя меня папиной тётке, высокомерной и зловредной особе, чтимой себя отпрыском чуть ли не царей Романовых. Она изводила этикетом и манерами до умопомрачения, в её квартире разрешения проползти спрашивали даже тараканы, а уж мухе, для позволения на взлёт, требовалось согласование с множеством инстанций. Что уж говорить обо мне. Особенно, забыть бы это навсегда, удавалось бесить царственную особу отказом от еды. Но тогда я оставалась голодной до следующего приёма пищи. И когда меня забирали от неё, сразу же просила купить булочку или пирожок, чего у моей мучительницы никогда не было и в помине. Это сейчас я понимаю, что ЗОЖ начался с неё, тёти Моти, Матильды ибн Романофф… Спасла бабуля, подарившая несколько лет чудесного детства. Но с четырнадцати я уже оставалась одна. И мама не плакала, а только звонила раз двадцать, постепенно снижая количество звонков в день. Как же я их люблю, красивых, юных, моторных, всё время чего-то придумывающих, фонтанируя через край своей энергией и жизнерадостностью. Чего не скажешь обо мне. Я почти уснула, устроившись на диванчике перед детским уголком с Дианкой, увлечённой новыми игрушками.
– Папа! – Голос дочери вернул меня в реальность.
На пороге стоял Чингиз собственной персоной. Он приезжал на Новый год, подарил дочери гаджет последней модели, чтобы иметь доступ к общению с ней везде и всегда. И ждал. Ждал, когда же ему позволят забирать девочку к себе. Не раньше школы, я была неумолима. На каникулы. Уезжая, Чингиз предпринял попытку вернуть меня. Это было смешно, моё тело даже не трепыхнулось в его сторону. Кстати, и Гулино тоже. Она перегорела им настолько, что в её душе пошло отторжение, обратная реакция. Так что, уважаемый хан, есть ещё в русских селениях бабоньки, посмевшие отказать тебе. Мы с Гульнарой виделись редко, но метко. Она училась на каких-то курсах в Москве, но, приезжая, привозила Мишку к младшей сестре. Мальчик жил у родителей Исаевых. Сонька иногда забирала его и подкидывала нам и помимо Гули. Девчонки, по-прежнему, не общались, но сосуществовали как-то в пространстве и во времени. Вот и сейчас им придётся потерпеть друг друга.
Вечер прошёл в «конструктивной и дружественной обстановке». Мне надарили кучу цветов и подарков, поздравляли и стар, и млад, веселились, танцевали, устали. К концу вечера народ расселся по местам, ожидая сюрприз. Пришла моя очередь развлекать гостей, Лизоньку заставили переодеться и устроить показ мод. Я догадалась, что платье, понравившееся мне во время новогоднего вояжа по магазинам, подарено неслучайно. К нему подходили золотые украшения от Чингиза, сумочка от Сони и обалденная косметика от Кольки с Катериной, переданная через Николаевых-старших. Народ застыл, когда я выползла, не жива, не мертва.
– Елизавета Великая! – Выдохнул Николай Николаевич. – Чем старше, тем прекраснее становится эта девочка. Недаром её любят и помнят на всех просторах Вселенной, где ступала нога нашей именинницы.
На мне, почему-то повисли все дети, подпрыгивая, чтобы поцеловать. Гости заволновались, объявили белый танец, и я, так и не оторвав от себя Мишку-младшего, пошла танцевать с ним. Меня поймали за талию, подхватив мальчика на руку, другой продолжая вести в танце.
– Я не мог не поздравить тебя, Лиза. Говорят, на день рождения не приглашают, на него приходят те, кто хочет пожелать хозяйке торжества добра и мира, здоровья и настоящего женского счастья. – Исаев, сильно прижал меня, ему было не очень удобно держать двух сразу.
– Спасибо, конечно, если это от души. Тебе Гуля сказала?
– Ты думаешь, я забыл такую знаменательную дату?
– Всё лишнее нужно выбрасывать из памяти, не засорять мозги ненужной информацией.
– Как-нибудь без тебя решу, что для меня лишнее. Мой подарок лежит в твоей машине. Очень надеюсь, что не выбросишь. Всего доброго, девочка-припевочка.
Сильно кольнуло под сердцем. Как-то нехорошо, человек пришёл поздравить, а я? Но он уже шёл на выход, а навстречу ему – Чингиз. Они встали, как вкопанные, как два барана на одной тонкой досточке. Первым не выдержал монгол, стал что-то говорить, а у боксёра сжались кулаки. Мишка никогда не ударит первым, но желание нарисовалось на его лице очень чётко. Раздражённый хан продолжал, не давая ему пройти. Подлетела Гуля, потащила брата за локоть, тот отмахнулся. И мужики вышли вместе.
– Лиза, – она забрала сына. – Только ты сможешь остановить то, что они там задумали.
Я выскочила на улицу. Никого, они бы не смогли так быстро далеко уйти. Прислушалась, за углом кто-то разговаривал.
– Женщина сама выбирает, с кем ей быть. В данном конкретном случае нам с тобой ничего не светит. – Это Чингиз проповедует свои истины. – Чего припёрся? Ты ей никто!
– Я и не претендую. Скажи спасибо, что она до сих пор не знает, какой ты подлец и мерзавец.
– Да я…, тебя… Да я! – Монгол подошёл вплотную к чемпиону, сверкая узкими зенками и выпуская пар из ноздрей, как бык на корриде.
– Не советую. – Исаев стоял, как скала, ни один мускулик не дрогнул на его лице.
– Прекратите сейчас же! – Мой голос потонул в боевом кличе хана.
Он воспользовался тем, что Мишка стоял спиной ко мне. Обернувшись на женский крик, боксёр получил удар по боковой части лица от неплохо умеющего драться Чингиза. Тем более, когда внимание противника рассеялось. Зачем? Но я тут же представила, что сделает с монголом Мишка, и рванулась, встав между ними. Тёмные глаза Исаева упёрлись в мои, растерянные и просящие.
– Не трогать его? – Прохрипел он. – Как скажешь…
И ушёл. А я смотрела ему вслед, закрывая собой здорового мужика, отца моего ребёнка, а сердце летело за ним, за Исаевым. Ну, что опять?
Совсем недавно, вернувшись с горки, накатавшись до одури и промёрзнув до костей, Мишка-маленький, гостивший у нас, напился чаю и расставил все точки над «и». Он объяснил, наконец, взрослым, ничего не понимающим в жизни, что такое бокс.
– Научиться драться можно и во дворе. И мышцы накачать в тренажёрке. Побеждать нужно не только силой, но и умом, уметь не дать в себя попасть, но и не покалечить противника. Вот я совсем не болею, стал сильным и выносливым, на шпагат сажусь, внимательность развиваю, читать уже научился. Боксом может заниматься любой. Даже тёти. Вот вам, дядя Серёжа (мой папа) просто очень нужно, у вас плохая реакция, вы пропустили все снежки.
Мы чуть не подавились от умиления. Но серьёзная физиономия мальчугана, и правда, крепкого и умненького, не позволила проявиться нашим чувствам во всей красе. Сказано же, партнёра по рингу надо уважать!
Жизнь – ринг, а ты боксёр, кто тренируется, тот и призёр.
– Тебя послушать, так получается, что бокс – это такой уклад жизни, а не узаконенная драка. А как же разбитые носы и отбитые головы? – Папа обиделся, смех и грех.
– А у вас всегда получается, как вы хочите? Ой, хотите. Вот и на ринге так же. Приходите к нам, дядя Миша лучше меня объяснит. Он знаете у нас какой? Лучше всех. Он называет нас семьёй, и всем помогает. У меня теперь много друзей, и я, Миша Исаев, тоже буду боксёром. И военным. В армию пойду. Правда, мама против, но я её уговорю.
И разговор вошёл в другое русло. А я никак не могла избавиться от дум, одолевших меня со страшной силой. Я чего-то не знаю! Это точно! Или не понимаю. «В боксе учат решать проблемы не посредством кулаков, а при помощи анализа ситуаций и чётко продуманной стратегии действий. Тут не культивируют агрессию, а обучают победе, в первую очередь, над своими недостатками, и борьбе с негативными эмоциями. И только холодный расчёт делает бойца победителем, так как слепая ярость ослабляет и лишает возможности рассуждать». Сколько раз я слышала это от Мишки, когда поносила этот чёртов бокс направо и налево. Видимо, со мной и случилась эта ярость, лишившая меня возможности трезво рассуждать там, в Дагестане…
Домой мы уже, буквально, приползли.
– Лиза, в машине остался какой-то пакет, довольно тяжёлый, но мы уже не пойдём. – Папа, как настоящий мужчина, обвешанный коробочками, пакетиками и свёртками, и мама, заваленная цветами, как и полагается женщине, стояли в проходе двери и посмеивались.
Я щёлкнула камерой, чудная получилась фотография.
На следующий день, продрав глаза часам к десяти, пулей полетела на водопой. На столе стоял объёмный пакет с логотипом клуба Исаевых. Перехватило дыхание, а сердце, наоборот, бешено забилось… Почему-то я трусила, что-то останавливало, даже не советовало узнать, что там. Но не бомба же?
– Лиза, ты чего? – Спросила мама с тревогой. – Что там? Чего ты испугалась?
– Мамочка, неужели я люблю Исаева? Я знаю, что так не должно быть. Но…
– Девочка моя, никто не знает, как должно или не должно. Сердцу невозможно приказать. Можно уговорить подождать немножко, но повелевать – не получится. И здесь, главное, не выигрыш или проигрыш, нет! Жизнь в ладу с самой собой, вот что тебе сейчас надо. Ты запуталась, в этом нет ничего предосудительного, с каждым может случиться. Но ты из тех, кто не сможет жить спокойно до тех пор, пока самый-самый малюсенький червь сомнения не покинет твою душу. Мы с отцом очень виноваты перед тобой. Ты рано повзрослела, а нам и на руку. Наша дочь – самостоятельный человек, целеустремлённый, самодостаточный, никаких проблем. Но когда мы по-настоящему прониклись ролями бабки и дедки, когда за Диану денно и нощно волнуются наши сердца, стало понятно, какие же мы эгоисты. Лизанька, девочка любимая, прощения просить уже поздно, да и не обвиняешь ты нас, что ещё больше обостряет чувство вины. Чем тебе помочь? Мы так и не поняли, почему вы разошлись? Ты же ничего не рассказываешь.
– Да нечего рассказывать. Он выбрал другую женщину, у него дочь, они даже работают вместе. Всё у него хорошо, мама. – Не надо моим замечательным родителям знать подробности похождений их дочери, пусть спят спокойно.
– Ну да, ты нам не доверяешь. Ну что ж, что заслужили, то и получили. – И ушла.
А я всё стояла перед подарком, мне казалось, что даже от самой упаковки пахнет Мишкой… Чужим мужем!
Кардиган! Связанный по образцу моего, того, разодранного и окровавленного, только основным цветом был синий. Конечно, синий, любимый цвет Михаила Исаева. Он, что, всё это время хранил моё изуродованное вязаное изделие? И кто-то же связал новый? Я быстро натянула эту красоту, ощущая всей кожей его теплоту, как будто боксёр обнимает меня своими ручищами. «Как скажешь…» – гудело в голове. А что тут молвишь, Елизавета, совсем не Великая.
На дне пакета я обнаружила женские боксёрские перчаточки, очень симпатичные, красные, даже пронзительно алые. На одной из них был прицеплен бессрочный абонемент на посещение клуба, а на второй – симпатичная открыточка.
«Одной очень сложно в нашем мире. И если ты не принимаешь ничьей помощи, научись помогать себе сама».
Коротко и сердито.
А ещё через день Соня известила меня об отъезде Исаевых. Мишке предложили место судьи международных матчей, но для этого нужно было подучиться. Что он и сделал, умотав восвояси. В клубе остались Цветковы, вот тогда мы с папой и отправились укреплять здоровье и развивать реакцию под руководством Мишеньки Исаева.
И опять Новый год. Алевтина Сергеевна, мама Сони, уговорила приехать к ним, мы очень редко виделись. Женщина совсем плохо ходила, но очень радовалась, что может жить в таком прекрасном месте, на свежем воздухе и при семье. Мои родители приняли приглашение, и отправились раньше меня. А я, как всегда, закрывала офисы, причём 31 декабря часов до восьми-девяти. По любому, к бою курантов успевала. Я ехала по совершенно пустой дороге, включив дорожное радио. Все нормальные люди уже сидели за столом, и слушали новогодние поздравления. А вдруг мне удастся повысить настроение, радуясь вместе с веселящимися ди-джеями? Они, наверное, тоже были очень довольны жизнью, встречая Новый год в студии… Бумммм! Что-то бросилось ко мне под колёса. Скорость была приличная, тормозной путь тоже, а ужас – запредельный. Я застыла за рулём, скованная страхом увидеть то, что осталось лежать за машиной. Ночь, только свет от фар, никого в обозримом пространстве, с двух сторон от дороги лес, никакого жилья. Кошмар! Надо выходить! Прошла метров десять, ничего и никого. Ещё дальше, тот же результат. Вернулась к машине, осмотрела колёса, бампер, стёкла. Ни-че-го! Но я же не полная дура, удар был, точно помню. Фара! Разбитая фара со следами крови. Господи! Надо поискать за обочиной, причём в сапогах на шпильке и меховой безрукавочке при минус двадцать. Сколько раз мама говорила: «Вози с собой удобную обувь про запас. И не оставляй шубу в офисе или дома, положи на заднее сидение». И т.д. и т.п. Воткнув в рот фонарь, вооружившись монтировкой и перцовым баллончиком, я сошла с дороги в лес. Странно, но ни капель крови, ни каких-либо следов мне так и не удалось найти. Неужели придётся тревожить отца? Я позвонила Соньке, обрисовала ситуацию.
– Жди, сейчас к тебе кое-кто подъедет, он быстрей разберётся. А я пока отвлеку всех, у нас с детьми костюмированное поздравление, жаль, без тебя.
– Кто, кое-кто? – Но она уже отключилась.
Сидеть в машине я не могла, совесть мучала. Накинув плед, поплелась опять в лес, немного дальше от дороги. Ну, нет ничего. И никого. Подъехала машина.
– Лиза, ты где?
Я обомлела. Кого-кого, но услышать Исаева никак не ожидала. И онемела.
– Лиза! – Он уже стоял напротив того места, где я продырявила снег каблуками. – Да где ты? Ли-за! Чёрт бы её побрал, вечно не вовремя куда-нибудь вляпается.
Услышав такое, я рванула ещё дальше. Жизнь меня ничему не учит. Когда-то я уже бежала наутёк из этого леса, и чем оно закончилось? Воспоминание отрезвило мою обидчивую душу, да и семья ждёт. Но впереди на небольшом пятачке обнаружилось интересное местечко: утрамбованный снег, красные брызги вокруг, сломанное дерево… Что это?
– Чего не отзываешься? Оглохла? – Он был, явно, недоволен. – Что у тебя тут?
– С наступающим, господин Исаев! Чего припёрлись, я вас не звала. Я сама…
Мишка схватил меня поперёк, как папку для бумаг, засунул под мышку и поволок к машине. Я ему что, неодушевлённый предмет?
– Отпусти сейчас же, русский медведь! – Вылетело, не поймаешь.
Идиотка, бестолковая чучундра, почему я не проглотила своего двухжального врага хотя бы секунду назад, проговорилась напрочь…
Исаев перевернул меня так, что наши глаза оказались напротив друг друга. Я соорудила зверскую мину, продолжая орать и пытаясь выкрутиться из его рук. Он почти уронил меня, зацепив в последний момент за шиворот безрукавки.
– Даже так!? Значит, ты была там со своим монголом, и всё это правда! – Держа за шкирку, Мишка буравил меня уничтожающим взглядом, это было понятно даже в темноте. – Значит, я всё сделал правильно, моя прекрасная ханша. Или как там называют спутниц монгольских князей?
– Я понимаю, что поговорить с хорошим человеком любит каждый, разговаривая с самим собой, но тут ещё и я есть. И отпусти меня, бугай! Сила есть, ума не надо, а как же лозунги вашего семейного клуба. Пшик?
– Мне поручено привезти тебя, так что давай, не выкобенивайся, меня семья ждёт. Шевелись, я не собираюсь пропустить поздравление президента.
– Ты действительно думаешь, что со мной можно вот так? Вперёд и с песнями, Владимир Владимирович без вас не начнёт, правдоискатель и правдолюбец вы наш.
– Мне далеко до тебя, госпожа Романова! Лицемерие в твоём исполнении не знает границ. Куда уж Русскому Медведю.
– Не понимаю, о чём ты, да и не желаю понимать. Отвали от меня, Исаев! – Нарастающая злоба заволакивала мне мозги. – Шуруй к своей проститутке, видели, знаем, чем она берёт.
Как он не сломал мне руку? Не говоря уже о дырке на моём лице, оставленной испепеляющим взглядом «защитника своей жены».
– Не смей даже дышать в её сторону. Эта женщина спасла меня.
– Чуть не подавившись твоей спермой!
Дальнейшее не поддаётся никакому объяснению. Исаев скрутил меня, перекинул через плечо и понёс как свёрнутый в рулон ковёр. При этом моя шейка издала хруст, боль поскакала по плечам и остановилась в районе спины.
– А-а! – Я не удержала вскрик, пытаясь отпихнуться от него. – Мне больно!
– Потерпишь.
Закрыв мою машину, он запихнул меня на переднее сидение своей. Я даже пошевелиться не могла, в шее стоял кол. Сумка, подарки, деликатесики, всё осталось на дороге. Пришлось заткнуться, понимая, что сопротивление сломлено, сильный победил слабого. Всё, как в жизни, и нечего тут бравировать кодексом чести боксёра!
Каждый манёвр нервозно ведомого авто отзывался болью, но уж фигушки, я не покажу ему свою немощь. А и некому было что-то там представлять, боксёр не смотрел в мою сторону. Не помог выйти из машины и рванул с места, не дождавшись, когда захлопнется дверца. Исаев выкинул Лизу Романову, как придорожную девицу древнейшей профессии…
Какой уж тут Новый год! Раненая Снегурочка с перекошенной физиономией скромно сидела в уголочке и не отсвечивала…
Утром все пошли кататься с горки, а мне оставалось только глотать слёзы, горючие, обидные. Я так мечтала побеситься с Дианкой, поиграть в хоккей с мальчишками, прокатиться на лыжах до дальнего озера, где было оборудовано отличное место отдыха со всепогодными кафешками, местами обогрева и пунктами проката. Боже, что это было вчера? Но не успела я толком пожалеть себя, как на пороге нарисовалась Гуля. Я знала, что она приедет, но именно сейчас не ждала.
– Я на минутку, меня Мишка послал. Давай я тебя разотру какой-то целебной мазью. Он сказал, что через три раза всё, как рукой снимет.
– Его рукой? А ты уверена, что мне поможет растирка по-исаевски? Не сдохну? А!? Он задумал обездвижить меня окончательно, чтобы не мешалась под ногами!
Гульнара опустилась ко мне на диван, повернула к себе спиной, намазюкала, обняла.
– Лиза, родная моя, я всё знаю. Про то, как ты искала Мишку, как нашла и потеряла, вместе с вашим ребёнком. Только не спрашивай откуда. Я обязательно расскажу, но позже и только тебе. И ещё. Мишка должен знать. Лиза, должен! Но решать тебе. Всё, я побежала, детский батальон требует замены руководства. – Выдала, как что-то банальное, каждодневное…
Да, эта женщина – настоящая оперша. Она продолжает и никогда не прекратит свой поиск. Уже все махнули рукой, только не она!
Тепло от растирки растекалось по всему телу, а мозги плавились, не давая сосредоточиться. Посплю-ка я…
Мишка целовал меня, тёплыми, нежными губами окружал мою шею, забираясь по скулам к … Я открыла глаза, не поверив им, предательницам. Пока они были закрыты, всё было так упоительно, а как открылись…, так и упёрлись в бесстыжие тёмные зенки Исаева.
– Извини, я не хотел тебя разбудить, просто доставил твою машину и вещи. Авто с разбитой фарой стоит у меня в гараже. Пока праздник, пусть никого не беспокоит. И ещё. В тебя попали краской из ружья для пейнтбола, довольно мощного, что даже фару разбили. Наш участковый уже разбирается. Если сможешь, позвони ему. Ещё раз, извини за вторжение.
Только за вторжение? Гад какой, такой сладенький, правильный мальчик, защитник слабых и обездоленных. Как тот подозреваемый, чистосердечно признавшийся в мелкой краже, чтобы не нарваться на более тяжёлое наказание по другой, гораздо серьёзной статье. Я приподнялась, мне заметно «получшело», уселась в позу лотоса, выставив яркие полосатые носочки.
– Благодарствуем, папа бокса и дедушка кулачных боёв. Что я должна вам за труды? Извините, что не приглашаю, но я даже пукнуть боюсь в вашу сторону, не то, что дунуть. Уж, не прогневайтесь. И пошёл вон, будем считать, что боксёр отработал нанесение телесных повреждений врагу всех времён и народов, Лизе Романовой. Ты опять всё сделал правильно, чемпион! Прям, «хероу»!
Надо было видеть, что сотворилось с Мишкой в этот момент! Вспыхнувшие, как от горящей спички, глаза, перекошенное лицо, сильно сжатые губы… Всё говорило: «Караул! Лизка права!» Не хочу даже вспоминать. Но ушёл он, поджавши хвост, не произнеся ни слова. Спасибо и на этом.
На следующий день я рискнула встать на лыжи. И когда ощутила свободу движения, возможность мчаться по лыжне, не ощущая боли, все треволнения ушли на задний план. Остальные домочадцы добирались до комплекса на озере автобусом, по очень живописному маршруту. Так что, когда я прибыла на место, все были в сборе. Но меня ожидал неприятный сюрприз в виде семьи Исаевых в полном составе. Маленький Мишка сразу подскочил целоваться, моя мама называла его «лизоблюд». С восторгом в глазах, проглатывая слова и буквы, мальчишка делился своими «здоровскими» впечатлениями. Как обычно.
– Миша, иди сюда, не мешай людям отдыхать! – Голос Клариссы прозвенел с высокомерием и надменностью, она восседала в красивой норковой шубе персикового цвета и блистала бриллиантами, как на приёме у самой королевы.
А я, в лыжных ботинках, толстом свитере и спортивной шапочке была похожа на холопку рядом с ней. Но она не испортит мне настроение, лыжная пробежка придала сил и подарила море радости и удовольствия. И уж с ней делиться этим я не собираюсь.
– Беги, ещё пообщаемся. – Я подтолкнула мальчишку к их столику.
И, усевшись к ним спиной, с превеликим удовольствием принялась уплетать крендельки да кулебяки, запивая ароматным чаем, да ещё и в обществе дорогих и любимых людей. Но затылком ощущала тяжёлый взгляд не знаю кого, за соседним столиком ко мне хорошо относились только Гуля с сыном. Но он, этот жгучий взор, так хорошо согревал мою больную шею…
Обратно я тоже докатилась по лыжне. Проезжая мимо дома Исаевых, была остановлена мамой Мишки.
– Лиза, заберите свою машину и Алевтину заодно, она у нас в гостях. – Будьте любезны, получите приказ к исполнению. – И поскорей, скоро дети приедут, надо освободить гараж.
Я немного устала, но молча поплелась, да и шея опять разболелась. Выкатив машину, подъехала к крыльцу.
– Вам придётся зайти, мой муж отдыхает, а мне нельзя тяжести таскать.
Господи, только не это… Войти в дом, где я была так счастлива, и где оно закончилось, моё счастье, было выше женских романовских сил. Ну что делать, не смертельно, переживу. И зашла. Всё так же, как и тогда. И даже лампа на камине горит, освещая свадебную фотографию Исаевых-младших. А я и не знала, что у них была торжественна церемония бракосочетания, всё оказывается ещё серьёзнее… Мама Аля сидела перед пылающим огнём и допивала чай.
– Сейчас, Лизок, поедем.
Послышался шум машины, стук дверей, в дом ворвались дети, и вплыла Кларисса.
– Не поняла, чего эта тут делает? – Её вопрос запутался в ликующем крике Мишки-младшего, увидевшего меня. – Я, кажется, спросила?
– Кларисса, иди уже к себе, без тебя разберёмся. И дочь забери. – Кажется, невестку не жалуют в этом доме, поэтому и снимается квартира в городе.
– Я уйду, но меня поражает ваша позиция, уважаемая свекровь! Вы же знаете, что она…
– Она заберёт Алевтину и уйдёт. Успокойся уже.
В гостиную вошли Гуля с братом, но жена не заметила появления мужа.
– Нет, пусть убирается из нашего дома, я должна это видеть. Вам мало того, что нам с Мишей пришлось пережить из-за неё, напомнить? – Гиена огненная не годилась ей в подмётки в этот момент.
Я умоляюще посмотрела в сторону Алевтины Сергеевны. Гнусность ситуации пополам с болью в шее забирала силы, и душевные, и телесные, со скоростью света. Сонина мама стала медленно подниматься и пересаживаться в коляску. Объезжая диван, нечаянно задели за обивку.
– Ну, развали ещё наш дом, тебе же не привыкать разрушать семьи, жизнь и здоровье дорогих мне людей, их репутацию. – Она посмотрела в сторону Гули, явно, ожидая от неё поддержки. – Да убирайся ты уже, бандитская потаскуха.
– Кто так обзывается, тот сам так и называется. – Странная реакция, но именно это я и брякнула…
Немая сцена, слышно только поскрипывание колёс инвалидного кресла.
– Лизонька, не связывайся, моя девочка любимая, к тебе не пристанет, ангел мой. Поехали уже скорее, я помогу. – Мама Аля была в шоке, быстрее задвигала своими рычажками, делая наше продвижение ещё проблематичнее.
– Что? И вы, Исаевы, позволите оскорблять меня в нашем доме? – Она налегала на словосочетание «наш дом», только зачем, никто и не претендовал на «ваш дом». – Эта алтайская подстилка…
– Ну, хватит! Распоясалась, сама татарская целомудренность! – Командирский голос Гульнары ударил, как раскат грома. – Лиза, подожди, я с вами.
Воздух в доме сгустился, мне перекрыли кислород, я видела только дверь, выход на свободу!
– А ничего, что эта, как ты выразилась, не буду повторять кто, искала своего Мишку и днём, и ночью? Она не вылезала из полиции, конного клуба и спорткомплекса, параллельно вытаскивая Соню Мостовую. А ничего, что именно она нашла его в старом ауле, на каждом шагу подвергая себя опасности. И только, благодаря ей, банду взяли, накрыв в замке карликов. И она была там, что-то узнала или увидела такое, что стало для неё сильнейшим ударом, и в результате потеряла вашего, Мишка, ребёнка. Как вам такое? А? Родственнички. И это ещё не всё. А что сделала ты, уважаемая Ларисо? Ведь так тебя звали в борделе карликов? Да? Что, конкретно? Не ты ли, мама сексуальных излишеств, очень вовремя прописалась в постели здорового мужика, воспользовавшись своим «мастерством» в момент, когда ему стало по барабану, где, с кем и почему? Быстренько забеременела, как ещё умудрилась после многочисленных сладострастных утех с «членами» своего сексапильного кружка. Страшно оглашать твой послужной список, особенно, его количество… Чтобы удержать Медведя, ты даже родила дочку, которая на хрен тебе не нужна. Лиза, подожди, я ни минуты здесь не останусь. Мишенька, неси сумку, мы переезжаем к Соне.
Я никак не могла протиснуть коляску в дверь, руки тряслись, слёзы душили. Но гордость не позволяла им пролиться, встав плотиной где-то в глубине души. Чья-то рука крепко вцепилась в ручку, а я шарахнулась, как чёрт от ладана, поняв, что сзади стоит Мишка.
– Спасибо, дальше мы сами. – Мама Аля, стойкий оловянный солдатик, не то, что я, дала понять, кто есть кто, взглянув на него недобрым, осуждающим взглядом. – Гуля, мы на улице подождём!
И, наконец, покинули этот вертеп. Я, вдохнув свежий морозный воздух, обрадовалась, что ещё могу это делать. Хотя, последнее, что услышала вдогонку, было обещание достать меня и убить. И что-то ещё, не суть. И ни одного слова из уст Исаева, ни од-но-го…
А когда мы вернулись в город, мама вызвала меня на разговор.
– Если ты сейчас же не расскажешь, что произошло, и почему Исаев простоял две ночи под твоими окнами, я не знаю, что я сделаю, но что-то точно вытворю. У меня уже нет никаких сил, даже руку поднять, чтобы посыпать голову пеплом. Неужели мы с отцом для тебя пустое место? Лиза, пожалей нас, пожалуйста.
И я рассказала, почти всё, кроме интимных подробностей, наркотиков и последствий разбитой фары. Мамочка ревела три дня и три ночи. А папа, вообще, не смотрел в мою сторону. Им нужно было переварить информацию, причём так, чтобы не потерять доверия друг к другу, не остаться на всю оставшуюся жизнь просто рядом живущими соседями. Но в одном мы сразу сошлись на сто процентов. Когда Исаев появился во дворе нашего дома, нам не надо было советоваться, он не прошёл, как тот враг.
Надо жить дальше… Мы с папой привыкли к физическим нагрузкам, но место занятий пришлось поменять. Единственное, что огорчало: нам перестали доверять Мишку-младшего после отъезда Гули. Исаевская мать уговорила её вернуть им мальчишку. Уж не знаю, как и что, но только и Соне мальчика не доверяли. Ну что ж, надо повидаться на нейтральной полосе. И я обратилась к Алинке Цветковой. Правда, чтобы показать свою значимость, как великого «олога», она прочитала лекцию о детской хрупкой психике. Пришлось выслушать. Ничего нового.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.