– Кастор, наш возлюбленный брат, не смог спасти жителей старой деревушки от нахцерера! – воскликнул проповедник. – Он перепутал его с демоном, которого увидел во сне. А все чудодейственные исцеления произошли благодаря волшебной воде, а не ему!
– Докажи, – потребовал Высший жрец.
– Правда в доказательствах не нуждается! – объявил Шератан. – Ты, любезный брат, погряз в иллюзиях. Избавься от греха. Признай, что не свят.
– Святым я себя не нарекал, – покачал головой Кастор. – Об остальном судить не смею и ты, брат, не смей.
– Я желаю блага обители, – сложил руки в молитвенном жесте проповедник. – Если наречём дитя мессией, Создатель возблагодарит нас! Взгляните, на лице Вартана веснушки рассыпаны, как звёзды на небосводе! Они – признак избранности. Подобных отметин более ни у кого нет. Красные веснушки – роспись Создателя!
– Мы живём в мире магии, – напомнил Высший жрец. – Все в Сноуколде имеют удивительные обличья. Фавны не похожи на кентавров, люди – на русалов, алконосты – на нагов. Что теперь? Представитель какой расы избранный?
– Я говорю не о признаках, характерных для представителей той или иной расы, а об индивидуальных особенностях, – фыркнул Шератан. – Создатель явился мне и сказал, что Вартан – спаситель мира! Его слова важнее, чем чьё-то самомнение и старые предсказания. Можешь не верить, Кастор… Надеюсь, другие братья не слепы и видят, что Вартан – воплощение святости. Юность – его единственный недостаток. Но я, как покорный служитель Нави, готов ждать расцвета сил настоящего мессии и помогать ему управлять обителью. Моя рука будет тверда, как вера. Вместе мы принесём благо культу!
– Постой, брат, – чёрной тучей навис над Шератаном Майслав.
Коричневые глаза его смотрели укором. Капюшон скрывал перекошенное от гнева серое лицо. Мощные ладони сжимались. Сквозь пальцы просачивались языки алого пламени.
– Проверить, кто истинный мессия, не трудно, – пробасил старший жрец. – В обители купель есть. Войти в неё может каждый, а выйти только избранный. Пусть Кастор и мальчик по очереди ступят в заговоренную воду.
– Что будет с тем, кто не окажется мессией? – забеспокоился проповедник.
– На всё воля Создателя, – развёл руками Майслав.
Тревога мелькнула на лице Кастора и сменилась мрачной уверенность.
– Я согласен пройти испытание! – воскликнул он. – Если я не избранный, значит, жить мне незачем!
– Вартан тоже войдёт в купель, – пробурчал Шератан и вышел из молитвенного зала.
В коридоре его догнали Коготь и Клык. Их поджарые тела, облачённые в чёрное, бросали кривые тени на пол. Лица напоминали бледные маски. Глаза заинтересованно прищуривались, ожидая объяснений.
Из открытого окна дул ветер, и свечи в подсвечниках дрожали, предрекая скорое ненастье.
– Что ты творишь? – хором спросили братья.
– Восстанавливаю порядок! – гаркнул проповедник. – Кастор не мессия, а наглец.
– Он хороший парень и настроен решительно, – возразил Клык.
– Высший жрец излишне самонадеян, – отвернулся Шератан.
– Ты толкаешь на смерть его и ребёнка, – не отступал Клык. – Что, если оба не избранные?
– Вартан мессия, – поклялся проповедник.
– Ложь – тяжкий грех, брат, – напомнил Коготь.
– Не вам меня учить! – разгневался Шератан.
Прозвонил колокол, призывая навьянов спуститься в подвал. Проповедник взял Вартана за руку и повёл вниз. Он верил, испытание – лишь часть легенды о мессии, которого на самом деле не существует.
Майслав похлопал его по плечу и повёл собратьев к купели, освещая путь старым фонарём. Жёлтый свет падал на пыльные закоулки. Паутина под потолком развевалась. Пауки разбегались в стороны, шевеля мохнатыми сиреневыми лапками. Фонарь скрипел и покачивался в сухой руке старшего жреца.
Кастор плёлся за спинами собратьев, стараясь не привлекать внимания. Расспросы Ликеи раздражали его. От встревоженных взглядов Когтя и Клыка сводило живот. К горлу подступала тошнота. Высший жрец, изучивший множество священных писаний, боялся встречи с неизвестностью так же, как девятилетний Вартан.
– Пришли, – голос Майслава, словно нож, разрезал гнетущую тишину и отозвался болью в нескольких сердцах.
Старший жрец повесил фонарь на крючок перед дверью, вросшей в каменную стену, и принялся открывать её. Достав из рукава связку ключей, он выбрал нужный и вставил в замочную скважину. Ключ погнулся и поворачивался с трудом. Скрип резал слух.
От запаха мха и ржавчины голова Кастора заболела. Промедление пугало и злило его. Шератана била мелкая дрожь. Вартан отрешённо смотрел вперёд. Ему хотелось бежать, но он боялся разгневать навьянов. Хмурые, в чёрных мантиях, беспрестанно шепчущие молитвы, они напоминали ему чудовищ из сказок.
Ожидание продлилось недолго. Майслав в последний раз скрипнул ключом, и дверь отворилась. С потолка посыпалась пыль. Старший жрец смахнул её с лысины и сказал:
– Входите по одному. Да под ноги смотрите. Не дай Навь, в купель свалитесь!
Навьяны осторожно приблизились к двери. Майслав отряхнул оранжевые от ржавчины руки, снял с крючка фонарь и прошёл вперёд. Собратья последовали за ним.
Темнота расступалась перед старшим жрецом. Фонарик, как светлячок, освещал путь. Шератан не мог смотреть на него. От света глаза его слезились. Он шёл на ощупь, спотыкаясь о полы мантии.
Постепенно навьяны привыкли к темноте и разглядели обстановку комнаты. По углам стояли колонны в форме драконов. Из их пасти до потолка тянулся серый огонь. Мраморная купель парила. Белые сгустки энергии удерживали её в воздухе. Над ней висела статуя существа со множеством разноцветных рук, ног и голов. У неё было три глаза. Два закрыты. Третий, тот, что на лбу, открыт.
– Братья и сёстры! – обратился к собравшимся Майслав. – Настал час истины. Брат Кастор, готов первым ступить в заговорённую воду?
Высший жрец кивнул и открыл рот, желая произнести речь. Клык помешал, громко чихнув.
– Извиняюсь! – пробурчал оборотень, вытирая влажный нос. – Ну и пылища…
– Ничего, брат, – грустно улыбнулся Кастор.
Старший жрец указал на купель. Высший жрец замялся, не решаясь ступить в волшебную воду. Сотни тревожных мыслей кружились в его голове, ударяя в виски. В мрачной тишине Кастор слышал биение сердца. Оно звучало как барабан на празднике людоедов.
– Мы ждём, – поторопил Майслав.
Он держался спокойно, почти равнодушно. Будто не призывал рискнуть жизнью, а советовал искупаться. Уверенность плескалась в его карих глазах.
Высший жрец прикусил губу. Хотел крикнуть: «Страшно!», но не проронил ни звука. Тишина мучила каждого навьяна. Они теряли терпение, начинали шептаться и призывали его скорее войти в купель. Их напряжённые заинтересованные взгляды давили на Кастора. Ему казалось, будто воздух вокруг него уплотняется, мешает дышать. Отовсюду раздавались голоса: «Пусть докажет, что мессия. Иначе зря мы верили ему, шли за ним, ждали от него чуда».
Высший жрец издал отчаянный рык, скинул чёрную мантию и бросился к купели. Она перестала парить и с грохотом приземлилась на каменный пол. Кастор с головой погрузился в воду цвета вишни.
– Смерти нет! Есть вечность с Создателем, – крикнул он, прежде чем опуститься на дно.
Волшебная купель растянулась, заполнив половину комнаты. Навьяны прижались к стенам. Вода полилась из драконьих пастей, поднялась к потолку и приняла форму глаза. Статуя разноцветного существа закачалась. Руки и ноги её пришли в движение. Тритий глаз заморгал.
– Не бойтесь, братья и сёстры, – сказал старший жрец. – Дух Создателя не вселился в статую. Лишь магия первых навьянов наполняет комнату жизнью. Чуда в этом нет.
Голос Майслава донёсся до Кастора сквозь толщу воды. Но он не понял значение слов. Способность соображать на мгновение оставила его. Страх стёр из памяти молитвы, притупил слух. Кулон Высшего жреца соскользнул с шеи и упал, глухо ударившись о дно. Кастор сжал зубы и задержал дыхание. Вода всколыхнулась над его головой, лаская волосы.
Секунда… Две… Страх ушёл. Умиротворение, принесённое прохладными водами, объяло Высшего жреца. Он почувствовал себя как младенец в лоне матери. Вишнёвые воды окутывали его, точно одеяло. И качали, словно в колыбели. Тело Кастора расслабилось. В душу проник покой.
Навьяны столпились около купели. Волны всколыхнулись. Розовая пена выплеснулась за края и намочила им ноги. Однако это не уменьшило их любопытство. Встав на носки, они принялись вглядываться в вишнёвые воды. Чудилось, будто Высшего жреца поглотила бездна. Навьяны не видели дно купели. Воображение рисовало им чудовищ, таящихся на глубине. Всплеск волн напоминал изгиб гигантских щупалец. Мерцание кулона – зубы скелетов.
Шератан впился взглядом в Майслава. Старался найти подтверждение, что происходящее – не более чем религиозное шоу вроде нетленных мощей. Лицо старшего жреца ничего не выражало. Проповедник с досадой опустил взгляд в воду.
Вартан потрепал его за рукав, мечтая скрыться от странных женщин и мужчин в мешковатой одежде, смотрящих фанатичными глазами на купель. Шератан отмахнулся.
Брызги полетели на стены и лица навьянов. Из пучины вод появился Высший жрец. На коже его красовалась роспись мурашек. Вишнёвые капли стекали по поджарой груди и терялись в тёмной дорожке волос внизу живота. Глаза Кастора смеялись, хотя он выглядел испуганным.
– Со мной всё хорошо, братья, – объявил Высший жрец, спеша покинуть холодную купель.
Едва не поскользнувшись, он вылез и накинул мантию на мокрое тело. С волос его медленно стекала вода, капая на каменный пол.
Навьяны захлопали и принялись обнимать Кастора. Шератан угрюмо попятился к стене. Высший жрец засмеялся, дрожа от холода и эмоций. Радость переполняла его, разгоняя кровь. Однако поздравления он принимал молча, боясь, что начнёт заикаться и потеряет славу храбреца.
– Создатель признал Кастора мессией, – изрёк Майслав. – Проповедник, рискнёшь ли отправить в купель подопечного? Помни, двум избранным не бывать.
– Я уверен, Вартан – мессия, – Шератан подтолкнул ребёнка к купели.
«Происходящее абсурдно, – подумал он. – Об испытании для мессии не говорится ни в одном священном тексте. Майслав устроил шоу, желая подчеркнуть важность Кастора. Я разрушу его планы, когда Вартан выйдет целым из купели. Вода в ней – лишь мутная жижа. От неё язвы можно подцепить, но не умереть. Избранных не существует. Высший жрец – лжец. Я докажу».
Проповедник одарил Вартана уверенным взглядом. Мальчик затрясся, не желая шагать в воду. Хрустящие корки хлеба больше не манили его. Он готов был сбежать, но темнота закрывала выход из подвала.
– Я боюсь, – выдавил из себя Вартан, сжавшись, как щенок при виде уличных хулиганов.
– Иди в купель, – угрюмо приказал Шератан. – И не спорь! Ты избранный.
– Не кричи на ребёнка, – заступился Кастор. – Он не обязан проходить испытание.
– Боишься потерять звание мессии? – усмехнулся проповедник.
– Нет, брат, – ответил Высший жрец.
Он жалел мальчика. Понимал, каково склоняться перед тем, кто сильнее, и желал избавить от этой участи Вартана.
В спор вмешался Майслав и посоветовал Шератану оставить дитя в покое. Проповедник обвинил Высшего и старшего жрецов в сговоре и толкнул Вартана в воду.
Брызги разлетелись во все стороны. Несколько капель попало на Кастора. Он отметил, что вода стала горячее и повернулся к Майславу, чтобы узнать причину изменения температуры. Однако не нашёл его в толпе. Подумать, где старший жрец, Кастор не успел.
Раздался крик. Из розовой пены появился Вартан. Его лицо и тело покрылись волдырями и стали нездорового красного оттенка. Руки обварились. Мальчик рыдал, пытаясь выбраться из плена бурлящей, как в котле, воды. У него не получалось. Конечности, похожие на сморщенные тряпки, соскальзывали с края купели.
– Я сейчас! – скинул мантию Высший жрец. – Потерпи!
– Не вздумай, погибнешь! – Майслав выскочил из темноты. – Создатель явил свою волю!
– Я должен помочь, – рвался Кастор. – Пустите! Я мессия! Мне зачарованная вода не страшна!
Майслав скрутил Высшего жреца, не дав приблизиться к купели. Клык и Коготь подскочили к Вартану и протянули ему руки. Пар, поднявшийся над купелью, обжог их, но они не отошли. Мальчик схватил Когтя за ладонь. Тот поднатужился и вытащил его. Братья осторожно положили ребёнка на пол и смахнули со лба пот. Кожа на их руках почти сварилась.
Вартан перестал плакать. От боли он не мог пошевелиться. Аура его стала блёклой, почти угасла. Младшие жрецы вынесли мальчика из подвала, чтобы смазать волдыри травяными мазями.
Шератан, рыдая, упал на колени и запричитал:
– Простите, братья и Создатель! Я во всём виноват. Я допустил к испытанию обычного мальчика, не мессию! Я – неразумный грешник, возомнивший, что стану лучше Кастора управлять обителью. Гордыня заставила меня использовать Вартана в деяниях злых. Простите! Не ведал я, что испытание для мессии настоящее. Иначе не подверг бы ребёнка мукам! Каюсь, братья! Грешен!
Кастор с презрением взглянул на плачущего проповедника и перевёл взгляд на старшего жреца. «Майслав исчез, когда Вартан оказался в купели, – вспомнил он. – Подозрительно… Может, Шератан прав, и испытания для мессии не существует? Мог же старший жрец придумать его, чтобы защитить меня? Почему после ухода Майслава вода стала горячей? Это воля Создателя или чьи-то козни?»
Доказательств вины старшего жреца у Кастора не было. Искать их ему не хотелось. Ведь Майслав учил его управлять обителью и защищал от Шератана. К тому же был лучшим другом Гааврила и верным служителем культа Нави. «Разве стал бы он калечить ребёнка из опасения, что управлять обителью будет чужак?», – задавался вопросом Высший жрец и не находил ответа.
От раздумий голова его заболела. Он вернулся в покои и заснул, убедив себя разобраться в произошедшем, несмотря на хорошее отношение к Майславу.
Глава 7
Любовница против жены
Леди Авелина Яронг придумала, как сделать невестку покорной. За час до рассвета она приехала на юго-восток королевства и велела кучеру ждать возле Русалочьих топей. Накинув капюшон, оборотниха ступила на покрытые мхом кочки. Влага проникала в её замшевые туфли. Камыши щекотали запястья. Авелина обошла фиолетовые пальмы, заросшие голубым вьюнком, и вышла к болоту.
Зелёный туман нависал над ним, точно купол. Крылатые пикси сидели на лотосах, поедая светящиеся ягоды. Русалки резвились в тине, вдыхая аромат багульника. Смех их напоминал звон колокольчика.
Оборотниха брезгливо поправила мокрый подол платья и достала из потайного кармана кулон в форме слезы. Свет его заставил русалок подплыть к берегу и склонить головы в повиновении. Одичалым взглядом они посмотрели на Авелину, не в силах противиться её воле.
– Подводная нежить, приветствую, – села на корточки оборотниха. – Не разучились говорить? – над озером прошёл русалочий гул. – Невозможно разобрать вашу речь. Совсем одичали, утопленницы! Меня вы хотя бы понимаете? – русалки закивали. – Хоть это радует… Вы в моей власти благодаря силе лабрадорита-камня. Смотрите на него и кивайте. Которая из вас утопилась из-за неразделённой любви? – пятеро кивнули. – Дуры. Глупо из-за мужиков губить себя. Ты, с зелёными волосами в венке из водорослей, подплыви ко мне. Не бойся. – Русалка приблизилась. Авелина достала из-за пояса кинжал и вспорола ей горло. – Из твоей крови я сделаю зелье, подавляющее волю. Надеюсь, любовь твоя была сильна.
Болото поглотило зарезанную русалку, точно брошенный камень. Авелина вынула из кармана склянку и накапала в неё густую зелёную кровь, стекающую с острия кинжала.
Русалки завыли, оплакивая подругу. От их высоких сильных голосов поднялись волны. Писки разлетелись. Тина выплеснулась на берег и испачкала оборотниху.
– Хватит слёзы лить, которых нет, – разозлилась Авелина. – Мёртвое умереть не может.
Она заткнула кинжал за пояс, спрятала склянку в карман и вновь посветила кулоном. Русалки завыли в последний раз и скрылись под водой. Оборотниха сняла капюшон и вернулась в карету.
В Наккаре она первым делом навестила Янину. План, как превратить её в послушную куклу, всё ярче прорисовывался в голове Авелины.
– Вчера я погорячилась, – сказала она, садясь напротив читающей принцессы. – Волнение за сына заставляет меня делать ужасные вещи. Отныне я желаю, чтобы между нами не было разногласий. Мы ведь семья.
– Да, я стала Граффиас, – подтвердила Янина, перелистывая страницы романа о рыцаре, спасшем леди из плена людоедов.
– Мы обязательно поладим, – обняла её Авелина. – Предлагаю вместе посетить мой макф, сделать пожертвования. Ты ведь любишь заниматься благотворительностью?
– Люблю, – потупила взор принцесса. – Простите, однако ваша инициатива кажется мне подозрительной.
– Твои сомнения рассеются, когда ты, я и Конан поможем детям, потерявшим родителей на войне, – улыбнулась оборотниха. – Мы получше узнаем друг друга и будем делать всё слаженно, как части единой цепи, как настоящая семья! Наши враги увидят, что мы объединились, и побоятся нападать.
– Какие враги?
– Я сказала лишнее? Извини! Думала, вы с леди Матильдой снова поссорились.
