– Союз с Конаном уже был обговорен. Промедление ничего не изменило бы. Я не сообщила брату о свадьбе, потому что в Бекруксе произошло много жутких событий, и я не хотела его тревожить.
– О Четыре Стихии, о чём ты говоришь? Ты испортила себе жизнь из-за того, что не захотела тревожить Вальтэриана?
– За два месяца до свадьбы начались придворные интриги, мои ссоры с Матильдой и восстание Вольфов. Я не могла не упомянуть о них, если бы писала письмо. Лгать не умею. Но, если бы я сказала правду, началась бы война. Мой брак с Конаном обезопасил всех.
– Кроме тебя. Сдаётся мне, король давно обо всём знает. У него точно на юге есть осведомители. Однако он не реагирует на твои беды… Значит, ему выгодно, чтобы ты мучилась и платила за его грехи. А ты беспокоишься, как его письмом не огорчить! Хорошо иметь такую жертвенную сестру! Повезло гаду.
– Не вини Вальтэра. Свадьба – мой выбор. Он меня не заставлял.
– Не лги хотя бы себе. Ни Вальтэриан, ни Граффиасы не достойны твоих жертв.
– Пришёл, чтобы поучать меня?
– Я хотел спросить, ты всё ещё меня…
– Лорд Снэик, вот вы где! – в покои вбежала Матильда со свитой. – Мы вас обыскались. Жаль, что вы уделили нам мало времени. Вы почтите нас присутствием на завтрашней трапезе?
– Да… – смутился эльф. – Конечно, леди Граффиас.
– Покои для вас уже готовы, – продолжила оборотниха. – Фрейлины, проводите лорда Снэика.
Лавриаль попрощался с Яниной и нехотя покинул её. Свита последовала за ним. Во взгляде Матильды сверкнули молнии. Она приблизилась к принцессе и грозно сказала:
– Я не позволю вашей интрижке продолжаться. Приезд наглого эльфа не изменит твоего положения. Я приму его со всеми почестями, а потом отправлю восвояси. Не вздумай опозорить себя и нас.
– Хватит угрожать мне, – встала с постели Янина. – Я не забыла, что сделали ваш сын и племянник. Они за всё ответят. Сил отомстить у меня хватит. Ведь я принцесса мира, полноправный член династии Граффиас, главный меценат королевства и мать будущего наследника Бекрукса!
– Что ты говоришь? – опешила правительница оборотней. – Как наследника? Мой сын унаследует после меня трон.
– Нет, мой, – хитро улыбнулась принцесса. – Власти у меня теперь больше. Поблагодарите племянника. Думаю, брат одобрит кандидатуру моего ребёнка на роль правителя юга. Уходите и впредь не досаждайте визитом.
– Я скажу подданным, что твой ребёнок бастард! – разгневалась Матильда. – Его не допустят к бекрукскому трону. Спи и бойся. Вдруг потеряешь ребёнка раньше, чем он увидит свет?
– Ваши козни закалили меня, как эльфийскую сталь, – бесстрашно произнесла Янина. – Отныне я не боюсь вас.
– Скоро ты лишишься короны, – пообещала оборотниха и скрылась за дверью.
Принцесса закрыла шторы и легла спать. Угрозы Матильды вызывали у неё лишь скуку. Наутро она облачилась в цвета династии Колд и спустилась на завтрак.
Правительница оборотней, как прежде, сидела во главе стола. По правую сторону от неё пустовало место Рольфа. По левую сидел Конан, Авелина и Лавриаль.
– Доброе утро, – улыбнулась Янина, садясь возле эльфа.
– Доброе, – хмыкнула леди Яронг. – Тебе хорошо спалось?
– Не сомневайтесь, – принцесса пристально взглянула на неё.
По телу Авелины прошёл холодок, и она опустила взгляд в тарелку с рёбрышками ягнёнка.
Лорды молча продолжали трапезу. Лавриаль ненавязчиво коснулся запястья принцессы и погладил его. Конан раздражённо фыркнул, с хрустом отламывая куриное крылышко. Матильда презрительно посмотрела на Янину и залпом выпила бокал вина.
В зал вальяжной походкой вошёл лорд Рольф. Несмотря на юный возраст, за спиной его висел колчан со стрелами. А из высоких кожаных сапог торчали кинжалы.
– Мама, прости за опоздание, – сказал он и повернулся к Лавриалю. – Лорд Снэик, моё почтение.
Эльф кивнул. Матильда указала сыну на соседний стул. Он сел, обменявшись с ней дружелюбными взглядами, и громко поинтересовался:
– Мам, правда, что леди Янина и лорд Лавриаль любовники? Его присутствие разве не оскорбляет нашу династию?
– Потише, – шикнула правительница юга.
– Что такого? – удивился Рольф. – Ты сама учила меня прямолинейности. Я не Конан, который делает вид, будто не знает, что жена предпочла ему эльфа. Мы одна семья. Проблемы у нас общие. Янина, как твой ребёнок? Не толкается? А он точно от Конана? Я думал, такие, как мой родственничек, не в вашем вкусе.
– Рольф… – на вдохе произнесла принцесса. В висках её пульсировала мысль: «Лавриаль сочтёт, что я вышла за Конана, потому что разделила с ним ложе до свадьбы, как безнравственная девица».
– Сынок, помолчи, – попросила Матильда. Происходящее нравилось ей, но втягивать лорда Снэика в семейные ссоры и компрометировать династию она не хотела.
– Правильно, помолчи, Рольфи, – рявкнул оскорблённый Конан.
– Против правды даже трусы восстают, – уставился на него Рольф. – Не стыдно за материнской юбкой прятаться, да гнусь творить? Я принцессу тоже не люблю. Её братец лишил меня отца и половины семьи. Однако твой поступок всё равно мерзок. Как после него тебя можно мужчиной называть? Опоил зельем, а потом… Ты слабак и трус! Лучше б сделал её своей по- нашему, по-звериному. И то чести больше было бы. А так… Не удивлюсь, если принцесса променяет тебя на эльфа.
– Заткнись, – прошипел Конан. – Мои дела тебя не касаются, шакалёнок.
– Угомонись! – крикнула правительница оборотней.
– Храбро говоришь, – повернулся к родственнику Рольф. – Лучше бы ты на поле боя скалился, а не поджимал хвост.
– Убью! – Конан бросился к Рольфу. Стул его упал. Кубок вина разлился, испачкав рукава Авелины.
– Немедленно сядь! – рявкнула Матильда, преграждая путь. – Рассудок потеряли? Рольф, Конан, ещё раз от вас услышу брань, обоих прикажу выпороть.
Оборотни затихли, гневно сжимая когтистые пальцы в кулак. Шерсть их стала дыбом. Уши навострились.
– С вашего позволения, я выйду, – поднялся Лавриаль. – Всё вкусно, леди Матильда.
Янина побежала за ним. В коридоре эльф остановился и посмотрел на неё. Во взгляде его плескалось отчаянье.
– Перед тем, как приехать в Наккар, я остановился в кабаке, – сказал он, еле шевеля губами. – У кареты сломалось колесо. Я вынужден был ждать, пока его починят. Ещё и дождь начался… Чёрт! Зачем я пошёл в кабак? Зачем бесы толкнули меня туда?
В голосе эльфа слышалась плохо скрываемая злость. С языка едва не слетели ругательства. Вены выступили на его лбу. Пот склеил пряди чёрных волос. Только воспитание помогло Лавриалю сдержаться.
– Что ты услышал? – вопрошала Янина. Дрожь била её, точно розги.
– Твой муженёк хвастался перед голью кабацкой, что поимел тебя. Я… – голос эльфа дрогнул. – Мне хотелось схватить его за грудки и… Но я подумал, что он несёт пьяный бред. Не поверил! А, оказывается, он не лгал. Как Конан решился совершить подобное?
– Не переживай за меня, – горько усмехнулась принцесса. – Ничего не изменить. Давай просто…
– Забудем? Ха! У меня нет твоего терпения, Янина. Я не позволю какому-то отребью причинять тебе боль… – Лавриаль не успел договорить. Из банкетного зала выскочил Конан.
– Отребью? – повторил он. – Это вы про меня, лорд Снэик?
– Про вас! – воскликнул эльф. – Вы нецивилизованный варвар! Неужели у всех оборотней понятие о чести отсутствует?
– Не нарывайтесь, – предостерёг Конан. – Я законный муж Янины. Я имею право делать со ней всё, что заблагорассудится. Не лезьте не в своё дело. Иначе не посмотрю, что вы заморский гость.
– Тоже изнасилуете меня? – не унимался Лавриаль. – Ваш младший волчонок прав. Вы не мужчина!
– Жалкий эльф! – озверел оборотень. – Ты и тебе подобные даже меч держать нормально не умеют. Вместо него у вас кисти для рисования картин, которыми мы подтираем зад!
На крики сбежались другие оборотни. Матильда замерла в проходе, не понимая, как предотвратить конфликт. Лавриаль крикнул:
– Я вызываю вас на дуэль! До первой крови, лорд Граффиас.
– Мы не в Хионфлоре, – возмутился Конан. – У нас до первой крови не дерутся даже девчонки. Мы будем биться, пока один из нас не свернёт шею другому. Выбор оружия за тобой. Что пожелаешь меч, лук, копьё? На самом деле не важно. Любое оружие я смогу засунуть в твою эльфийскую задницу!
– Племянник! – прервала правительница оборотней. – Веди себя сдержанно.
– Я выбираю кулачный бой, – заявил Лавриаль.
– Ты хоть знаешь, что это такое, мальчик? – рассмеялся оборотень.
– Вы… вы… – задохнулся от возмущения эльф.
Янина схватила его за руки, не давая наброситься на Конана. Бессвязный шёпот срывался с её искусанных до крови губ. Она теряла связь с происходящим от страха за Лавриаля.
– «Вы», – передразнил оборотень. – Зачем вежливость, когда мы собираемся набить друг другу морды? Очевидно, все эльфы лицемеры.
– Зато не грубые мужланы, как оборотни! – не остался в долгу Лавриаль.
Оборотень и эльф покраснели от злости. Кожа их стала горячей, словно они превратились в костры. Авелина оттащила Конана в сторону, боясь, что он начнёт драку. Янина с Цефасией увели Лавриаля. Матильда схватилась за голову, мечтая, чтобы эльф уехал на восток, а принцесса смирилась с участью. Она опасалась, что о предстоящей дуэли узнает король.
Глава 15
Религиозные реформы
Спустя месяц Кастор поспешил освободить из заточения Майслава и Шератана. Он взял со стола связку ключей и направился к их покоям. На пути ему встречались братья и сёстры. Они приветствовали его и спешили на молитву. Для них месяц прошёл незаметно, в отличии от тех, кто подвергся олоткарии.
Оказавшись возле покоев, Высший жрец попробовал открыть поржавевшую замочную скважину. Ему пришлось изрядно помучиться, прежде чем дверь отворилась.
Свет ударил в глаза Кастору, и тот сделал шаг назад. Из комнаты выплыла чёрная тень. Высший жрец присмотрелся и разглядел осунувшееся серое лицо с глубокими морщинами. Майслав встретился взглядом с Кастором и поднял уголки губ в подобии улыбки. Он выглядел уставшим, однако глаза его горели молодецким огнём.
– Рад видеть тебя, – произнёс старший жрец. – Олоткария подошла к концу?
– Да, – сказал Высший жрец, виновато потупив взор. – Ты же понимаешь, я был вынужден…
– Ты соблюдаешь правила, написанные праотцами, – понимающе кивнул Майслав. – Похвально. Я бы половину их отменил. Ну да ладно. Это разговор минувших дней. Не беспокойся за меня. Я в порядке. Месяц заключения – ничто для того, кто провёл много лет в подземелье.
– Извините, – пробормотал Кастор. От напоминания о тяготах жизни при Заваде тошнота сковала его горло. – В заточении вы ждали прихода мессии, надеясь обрести свободу, а я снова запер вас. Злая шутка судьбы.
– Судьба вообще шутница, – хмыкнул старший жрец. – Я не сержусь на тебя. Пошли. Полагаю, Шератан ждёт освобождения.
Навьяны прошли до конца коридора и отворили дверь в покои проповедника. Кастор проскользнул внутрь, споткнувшись о табуретку. Темнота мешала ориентироваться. Он ойкнул и отскочил к кровати. На ней спал Шератан, укутавшись толстым одеялом. Высший жрец потряс его за плечо. Проповедник заворочался и проснулся.
– Утро Создателя началось! – поприветствовал он братьев, поспешно вставая с кровати.
– Верно, – распахнул шторы Майслав.
– Олоткария закончилась, – объявил Кастор. – Поздравляю, братья, ваши грехи искуплены.
– Как себя чувствует Вартан? – поинтересовался Шератан.
– Он ещё не приходил в себя, – пояснил Высший жрец. – Сёстры старательно за ним ухаживают. Жить будет. Мы боялись худшего.
– Да сохранит ребёнка Создатель, – сложил руки в молитвенном жесте проповедник.
– Вы сможете навестить его, когда пожелаете, – добавил Кастор. – Встретимся на утренней молитве.
Шератан опустошил графин воды, как только за собратьями закрылась дверь. Неприязни к ним он больше не испытывал. Время прошло, обиды забылись. В коридоре проповедник расспросил сестёр, где находится Вартан, и отправился к нему.
Его взору предстала ослепительно белая кровать. Девятилетний мальчик с покрасневшей слезающей кожей выделялся на ней, как капля крови на снегу. Кипящая вода до неузнаваемости изменила его, превратив в монстра без заклинаний.
– Брат Шератан, что ты здесь делаешь? – послышался тонкий женский голосок за спиной проповедника.
– Я пришёл проведать Вартана, – повернулся к сестре Шератан.
– Час назад он открывал глаза, – сказала навьянка. – Пока не разговаривает. Но я верю, Создатель будет милостив к невинному ребёнку, и он поправится.
– Да поможет ему Навь! – воскликнул проповедник и подошёл к кровати.
Смотреть на Вартана было противно. Но он не отворачивался, будто этой маленькой пыткой мог заглушить голос совести.
Покрасневшая кожа слазила с лица мальчика и пузырилась. На скуле проглядывала кость. Глаза заплыли и гноились. Руки приобрели форму расплющенных плавников. Пальцы стали месивом из мяса и ошмётков кожи.
Остальное от Шератана скрывало одеяло. Он изобразил перед собой исцеляющую руну и до боли прикусил язык, борясь с приступом жалости и вины. У проповедника появилась мысль, что лучше бы мальчику умереть, чем жить в образе чудовища.
Тихий стон прервал его размышления. Шератан приблизился к обваренному уху Вартана и прошептал:
– Прости, дитя. Я испортил тебе жизнь. Да покарает меня Создатель! Брат Майслав тоже виноват. Не знаю, кается ли он? Я каюсь. Трудно тебе придётся, коли выживешь. Из обители уйти не сможешь. Вне её тебя будут страшиться, мучить, считать проклятым. Тех, кто отличается, толпа не любит. Захочешь ли остаться здесь, среди жрецов, которые во имя света изуродовали тебя?
– Истерзанная плоть не означает истерзанную душу, – вмешалась навьянка. – Мы поможем мальчику поправиться. Вернуть ему прежний облик, конечно, не получится. Однако за душу его поборемся!
– Поборемся, – эхом повторил Шератан. – Сохранять душу в чистоте – наше ремесло. Заплатки поставим, зашьём и…
– Свою душу ты уже исцелил? – намекнула на олоткарию навьянка.
– Не ведаю, – буркнул проповедник и поплёлся к двери.
Он шёл по коридору, как в тумане, пока не услышал заливистый звон колокола. «Что-то случилось», – мелькнула мысль в голове Шератана, и он поспешил в главный зал.
Навьяны стояли вокруг алтаря, взявшись за руки. Проповедник присоединился к ним и украдкой взглянул на Высшего жреца.
Тот выглядел напряжённым и задумчивым. Необходимость наказать собратьев олоткарией сильно повлияла на него. Шератану показалось, Кастор хочет сказать что-то важное.
– Братья и сёстры, – с волнением обратился к собравшимся Высший жрец. – Олоткария, которой я был вынужден подвергнуть Майслава и Шератана, натолкнула меня на мысль о неправильности заповедей нашей веры. Заповедь «Не смей поднять руки на брата своего» – ложь. «Не смей поднять руки, если не будет на то необходимости» – вот правда! Заповедь «Смирись с трудностями» – тоже ложь. Не смирись, а борись! Заповедь «Прощай врагов и помогай им» – враньё. Свиньи добра не ценят! Ещё хочу отметить, что медитировать нужно чаще. Благодаря медитациям мы соединяемся с аурой Создателя. Молитвы не столь полезны.
Высший жрец замолчал, высказав бунтарские предположения. Братья и сёстры зароптали. Заявлением он перечеркнул законы, по которым они жили много лет. Навьяны чтили мессию, но принять его мнение им было тяжело. Кастор понял, что напряжение нарастает, и воскликнул:
– Не удивляйтесь моим словам! Наша жизнь праведна. Однако заповеди культа Нави слишком похожи на заповеди Четырёх Стихий, чьи жрецы поклонились короне, а значит, предали идеалы веры, став рабами демонов. Мы не должны быть покорными жертвенными овцами. Мы борцы с тьмой! Быть добродетельным и всепрощающим невозможно в краю, где каждый день кого-то грабят, насилуют и убивают. Правители Сноуколда заставляют воспитывать с помощью веры рабов, покорных им. Мы долго терпели беззаконие! Пора поднять головы.
– Ты призываешь к восстанию? – уточнил Шератан.
– У меня есть волшебный жезл, – проигнорировал вопрос Высший жрец. – Когда пойму, как владеть им, то уничтожу великое зло! Для наступления эпохи добра мне понадобится ваша помощь. Легионы света должны следовать за мной и вершить правосудие. Покарать злодеев не грешно. Позволять творить зло – это грех!
– Мы не должны убивать во имя веры, – напомнила заповедь Ликея.
– Вам и не придётся, – отмахнулся Кастор. – Наша цель – построить мир, лишённый зла. Нам поможет жезл Четырёх Стихий, который отныне будет называться Рукой Создателя!
Высший жрец подошёл к окну, раздвинул тонкие шторы и достал жезл. Солнечные зайчики проникли в зал, запрыгали по стенам и потолку. Кастор демонстративно покрутил жезл перед собратьями.
– Магия его безгранична, как Создатель! – воскликнул он. – Верьте! Я мессия. Мне известно, как сотворить лучший мир.
– На обломках старого? – уточнил Майслав. – Вижу, ты запомнил, что я рассказывал.
– Запомнил, – признал Высший жрец. – Возможно, ты прав… Братья и сёстры, поддержите ли вы меня, если я изменю устройство Сноуколда и сделаю нашу веру главной?
– Да! – отозвался Клык. – Жрецов Четырёх Стихий и лицемерных лордов давно надо наказать!
– Поддерживаю! – крикнул Коготь.
Братьям-близнецам не терпелось ввязаться в какое-нибудь приключение. Они обрадовались возможности показать себя и разогнать кровь по венам. Цель Кастора их не волновала. Хотя они искренне считали её благой. Да и в Высшего жреца верили.
Задор Когтя и Клыка передался другим навьянам. Они зашумели. Раздались удары в ладоши и одобрительные возгласы:
– Слава мессии!
Высший жрец ощутил спокойствие. Всё шло по плану, придуманному им давным-давно. Сначала он хотел убить короля, потом его сторонников, а затем взойти на трон и править миром, очищенным от несправедливости. Улыбка играла на губах Кастора. Крики «Да здравствует Кастор Хэдусхэдл!» льстили ему. Даже Майслав и Шератан поддались атмосфере всеобщего ликования в предвкушении светлых дней.
Многотонные колокола зазвонили, и обитель содрогнулась. Младший жрец, запыхавшись, вбежал в зал и объявил:
– Конь Гааврила вернулся без седока.
Майслав и Кастор поспешили во двор. Под раскидистыми ветвями фиолетовой ивы щипал траву хромающий жеребец. К седлу его была привязана коричневая сумка. Высший жрец открыл её и достал письмо.
– Здравствуйте, братья и сёстры! – прочитал он вслух. – Со мной всё хорошо, слава всевидящему Создателю. Каждый день молюсь за вас и верю, что обитель сохранена, законы не нарушены, традиции соблюдены. Я нахожусь в деревне Кордори, на родине. Мне повезло, ибо на пути к ней на меня не напали разбойники. Благодарю Создателя. Увы, сил вернуться нет. К сожалению, свои последние дни я встречу вдали от вас. Не печальтесь, меня окружают старые друзья. Я знаю, конец моей жизни близок, но телесной боли не чувствую. Видно, это дар Создателя за годы праведной жизни. Ещё раз благодарю его. Моя душа легка, потому что я не проливал крови, не лгал и не предавал. Стремитесь к тому же, братья и сёстры. Ещё прошу, покормите моего коня. Зачарованный магией моей соседки-ведьмы, он скакал почти без отдыха. Да поможет вам Создатель! Да будет свет и правда на вашей стороне! Только безгрешная жизнь приведёт к покою в объятьях Создателя.
Постскриптум: «Дорогой Кастор, надеюсь, ты ведёшь праведную жизнь и достоин звания Высшего жреца. Я верю в это, потому что иначе жизнь моя прошла напрасно. Помни, даже благие дела могут навредить. Сохрани благоразумие и не поддайся гордыне».
Кастор свернул письмо и взглянул на Майслава. Тот не предал значения последнему напутствию друга. Он вспоминал счастливые дни, прожитые в обители вместе с ним. Высший жрец спрятал письмо в рукав мантии и вернулся в обитель, бросив небрежно: «Рад, что Гааврил в порядке. Пусть Создатель дарует ему лёгкую смерть». Старший жрец кивнул в знак согласия, не заметив испортившегося настроения Кастора.
В печали и ярости Высший жрец ворвался в спальню и распахнул окно. Ветер растрепал его волосы и обдал холодом, будто хотел развеять планы. Кастор схватился за голову, отказываясь воспринимать слова Гааврила.
«Кто он, чтобы я его слушал? – размышлял Высший жрец. – Я избранный Создателем, а Грааврил один из… Мне лучше знать, как правильно жить. Создатель направляет меня. Он послал мне на помощь сильнейшее оружие – волшебный жезл. Я рождён, чтобы покарать Вальтэриана Колда. Мне ведомо, как создать идеальный мир. Справедливость воцарится, какой бы ни оказалась цена».
Верность собратьев придавала Кастору сил. Сжатый в руке жезл дурманил. Высший жрец позволил себе вершить судьбу навьянов, невзирая на мнение Гааврила, которому когда-то с трепетом внимал. Он счёл, что звание мессии делает его умнее других, и отринул сомнения. Самодовольство воспламенило сердце Кастора. Он не смел предположить, что пророчество об избранном – ложь.
Глава 16
Цена души
Путники обрели убежище за холодными стенами пещеры, и Беатриса развернула чёрную, как уголь, карту. Благодаря темноте изображение начало проявляться. Леди Мейрак замерла от радости и волнения. Стражники прошли в глубь пещеры, собираясь развести костёр.
– Наш путь лежит в Хейтс, город-кладбище, – изрекла ведьма. – Это центр Нижнего мира. Сердце, которое велел принести король, должно находиться там. Добраться до Хейтса можно через… Астрид, ты меня слушаешь? Что с тобой?
– Аваддон жив, – ответила леди Мейрак. – Он попытается убить меня снова. Серые пески шепчут, что скоро моя кровь обагрит их.
– Не отходи от стражей, – посоветовала Беатриса. – Тогда ни Аваддон, ни его папаша не приблизятся к тебе. Мы сделаем всё, чтобы ты не пострадала.
Астрид страдальчески нахмурила брови. На лбу её прорезались мелкие морщинки и тут же скрылись за гривой светлых волос. Беатриса указала на изогнутую линию на карте:
– Река Шерун-Аш отделяет город-кладбище от остальной части Нижнего мира и образует замкнутое кольцо. В водах её водится Левонский змей, чудовище, опасное даже для демонов. За рекой расположен заброшенный амфитеатр. В нём портал в город-кладбище. Сказывают, туда могут ступить только демоны.
– Нельзя сразу попасть в Хейтс? – поинтересовалась леди Мейрак. – Маршрут запутанный.
– Но единственный, – пожала плечами ведьма. – В Подземном мире легко заблудиться среди бескрайних песков, провалившихся кладбищ и алтарей для кровавых обрядов. Не зря демоны предпочитают не ходить, а перемещаться с помощью магии. Хотя она здесь непредсказуема.
Астрид промычала в ответ что-то неразборчивое и велела стражникам потушить огонь. Беатриса хлопнула в ладоши. Карта поднялась в воздух и полетела вперёд, указывая путь до Хейтса.
Путники минули Бесконечную пустыню и дошли до берега Шерун-Аш. Лава бурлила, переливаясь красным, оранжевым, золотым. Чудовища с рыбьим хвостом, желеобразным телом и черепашьей головой выпрыгивали из реки, пытаясь достать до путников. Вой их вызывал приступ паники, отчаянье и желание утопиться.
– Не поддавайтесь! – крикнула ведьма. – Осталось потерпеть немного. Впереди мост.
– Больно хлипкий, – фыркнула Астрид, зажимая уши.
– Какой есть, – молвила Беатриса. – Моя магия слабеет вблизи Шерун-Аш, будто чудовища высасывают её. Ускоряемся!
Путники подошли к шатающемуся мосту из сплетённых костей и сухожилий и робко шагнули вперёд. Чудища внизу скалили зубы. Лавовые волны бились о берег, желая смыть мост.
За ним открывался вид на заброшенный амфитеатр. Он представлял собой сооружение из девяноста девяти арок. Они составляли три этажа, на которых располагались сиденья для зрителей и проходы.
Амфитеатр построили в Штормгроте задолго до правления Зигфрида Колда. Он был главной достопримечательностью прошлой эры. В нём проходили гладиаторские бои, публичные казни и стравливания зверей. Во время землетрясения амфитеатр провалился и оказался в Нижнем мире.
Призраки носились на арене, как фурии, сметая колонны. Одни жаловались на нелёгкую жизнь, другие дрались, продолжая выяснять, кто сильнее. Фантомы животных то стремились перегрызть друг другу горло, то играли, катаясь по полу, как котята. На крошащихся колоннах извивались змеи. Черти резвились в ложе для зрителей.
Путники остановились на входе в амфитеатр. Атмосфера нескончаемого боя делала воздух вязким, словно болото, а энергетику тяжёлой, удушающей. Призраки загремели цепями. В каждом вошедшем они видели «хозяина», который получал золото, стравливая их на потеху толпе.
– Почему господам нравилось смотреть, как рабы убивают друг друга? – пробормотала Беатриса. – Бедные узники. Они и в обличье призраков не могут успокоиться. Хорошо, что Янины здесь нет.
– Что плохого в гладиаторских боях? – удивилась Астрид. – С эстетической точки зрения зрелище, конечно, не из приятных. Зато на нём можно заработать, если твой раб выиграет.
– Ты рассуждаешь о прибыли не меньше демонов, – вздохнула ведьма. – Их душа не способна воспринимать более высокие вибрации. В отличии от твоей. Почему тебя интересует только золото?
– Без него правительнице людей не выжить в мире магов, вампиров, оборотней, эльфов и демонов, – бросила Астрид.
Путники обошли места для зрителей и попали на арену. Черти разбежались в стороны, подняв столбы пыли.
– Здесь портал, – указала на пол Беатриса. – Трижды покрутитесь вокруг своей оси и перенесётесь в Хейтс. Увидите могилы – не бойтесь. Среди них сердце Нижнего мира схоронено. Найдём его и вернёмся в Альтаир.
– Прелестно, – проворчала леди Мейрак. – Прогулка по костям как нельзя лучше отразится на моих туфлях.
Ведьма закружилась и исчезла в воронке портала. За ней последовали стражники. Астрид осталась одна, уговаривая себя рискнуть и довериться магии. Звонкий голос Аваддона окликнул её:
– Куда спешишь?
– Не подходи! – вскричала леди Мейрак. – Я правительница Штормгрота! Моя бабушка тебя покарает. Я сейчас позову стражников и… и…
– Тссс-с-с, – приложил палец к губам демон. – Тебе незачем бояться.
– Ты хотел убить меня!
– Я не знал, что у твоей подружки есть брошь, которая уничтожает обитателей Подземного мира. У нас с отцом появилось выгодное предложение. Мы не будем мешать тебе выполнить задание короля. Даже поможем. Взамен пустяк – душа ребёнка, которого ты родишь, став королевой, и брошь Беатрисы.
– Твои слова полны лжи. Король приказал тебе убить меня. Против него ты не пойдёшь. Он тебе рожки обломал. Теперь ты его боишься. Я не стану заключать сделку с трусливым обманщиком.
– Я Вальтэриана не боюсь. Просто опасаюсь… Осторожность мне не повредит. Тебе тоже. Пойми, с Соргасами лучше дружить. Мы поможем тебе взойти на престол. Представь, как правишь миром! Обманем короля. Беатрису убьём, придадим ей твой облик и принесём ему в доказательство, что приказ выполнен, и ты мертва.
– А… я?
– Станешь жить в облике Беатрисы. Так тебе проще будет добиться внимания Вальтэриана и управлять им.
– Душу будущего ребёнка я тебе не отдам!
– Она нужна мне для коллекции. Я не причиню ей вреда. Кто-то собирает фарфоровые статуэтки, а я души. Невинная забава.
– Вы выпиваете из душ энергию, и те перестают существовать. Растворяются, будто их не было. Не держи меня за дуру. Я изучала историю Нижнего мира.
– Да, мы высасываем энергию из душ! Однако они не исчезают. Ничто не возникает из ниоткуда и не уходит в никуда. Души перерождаются, развиваются в каждом воплощении, а после становятся частью вселенной. Если родишь от короля и позволишь мне завладеть душой младенца, всё будет в порядке. После естественной смерти твоего ребёнка я выпью его энергию, и душа спокойно отправится в иной мир. Обещаю, она не пострадает. Благодаря энергии потомка Вальтэриана моя сила увеличится. Каждый получит, что хочет. Тебе нужно только произнести заклинание передачи души во власть демона и позволить мне выпить три капли крови из твоего пальца.
– Моё будущее дитя не пострадает?
– С ним беды не случится. Можешь проверить мои слова хоть в священных доктринах, хоть в бесовских трактатах.
– И я получу власть?
– Клянусь всей нечистью мира, на твоей голове появится корона!
– А как ты убьёшь Беатрису?
– Выкради её брошь. Тогда мы с ней легко расправимся.
– Хорошо, – дала согласие Астрид.
– Занятно, – протянул Аваддон. – Ты долго торговалась о душе ребёнка, но с лёгкостью предала подругу и подданных.
– Беатриса не подруга, а соперница. Благосклонность к ней короля раздражает меня. Я избавилась бы от неё когда-нибудь. Лучше раньше, чем позже.
– А стражников не жалко? Они тебе зла не сделали.
– Стражи – мои слуги. Хочу награждаю, хочу жизни лишаю. Я леди из династии Мейрак! Мои желания превыше горстки жизней. Зачем мне беспокоиться о стражниках? В Штормгроте меня ждёт мой народ. Он озолотится, когда я стану королевой. Людям наконец не придётся выживать. Стражи – маленькая жертва на пути к всеобщему благу. Уверена, для них честь сложить головы ради счастья госпожи.
– Не могу не восхититься, – признался демон. – Впервые встречаю полное отсутствие низменных людских чувств! Ни капли жалости, сострадания, всего, что мешает людям достичь величия. Ты должна была родиться в Нижнем Сноуколде. Может, будь ты демоницей, мы бы… Не имеет значения. Удачи в похищении броши. Беатрису ты с лёгкостью обманешь. Ты лучше её во всём. Король – дурак, раз считает иначе.
Аваддон исчез. Астрид задумалась, что было бы, родись она в Нижнем мире? Философия демонов нравилась ей. Не можешь жалеть – не жалей, не хочешь помогать – не помогай. И никто тебя не осудит.
Леди Мейрак покружилась, как советовала ведьма, и переместилась в Хейтс. План, как достичь желаемого, возник в её сознании благодаря хитрости Аваддона.
Глава 17
Кулачный бой
На рассвете Матильда Граффиас явилась в покои племянника. К её удивлению, он не спал, а тренировался. Посреди комнаты стояло чучело, обтянутое красной тряпкой. Конан бил его кулаком, яростно стискивая зубы. Он взмок и устал. Пот лился с него, как с водопада. Однако оборотень не собирался останавливаться. Каждый удар, обрушенный на голову чучела, был сильнее предыдущего.
– Потрясающе, – произнесла оборотниха. – Наконец в тебе проявилась наша порода! Жаль только, ярость ты растрачиваешь на пустяки. Что толку от сломанного чучела?
– Я представляю на его месте хионфлорского ублюдка, – рыкнул Конан. – Зачем пожаловали?
– Разве нужен повод? – иронизировала Матильда.
– Вам – да, – ударил чучело оборотень.
– Зря стараешься, – хмыкнула оборотниха. – Избить наследника востока я тебе не позволю. Он наш гость. Мы должны вести себя с ним учтиво. Иначе репутация нашей династии пострадает, и никто из правителей не захочет заключать с нами торговые соглашения.
– Вы, помнится, говорили, что вам наплевать на мнения лордов.
– Да, но привлекать внимание к династии сейчас нельзя. Ты и Авелина постарались, чтобы нам было, что скрывать.
– У вас опять претензии?
– А как ты думаешь? Ты изнасиловал принцессу мира, и она забеременела. Если об этом узнают правители шести королевств…
– Вы хотели, чтобы у меня поскорее родился наследник, и я сделал всё, чтобы исполнить ваше желание.
– Ты должен был обольстить Янину, расположить её к нам. Но ты не способен на умные действия. Зато Авелина молодец! Быстро подсуетилась, лишь бы сынок не мучился. Мне ни слова не сказала. Будто я никто!
– Тётя, вы драматизируете. Всё отлично! Принцесса добрая или глупая, или всё вместе. Она не расскажет о случившемся королю. За народ беспокоится! Меня от её лицемерия тошнит.
– Идиот.
– Хватит! Где видано, чтобы женщина отчитывала мужчину? У эльфов? От них повадок нахватались?
– Рот закрой. Я защищала юг, когда ты спал в колыбели. Ты обязан слушаться меня и молчать.
– Слушаю и повинуюсь, Ваше Величество, – с сарказмом молвил Конан.
– Не паясничай! – крикнула Матильда и, вздохнув, добавила. – Я пришла не для ссоры. Ты мне ближе, чем северная девка или её остроухий дружок. Мы предводители волков. За нами стая. Мы должны считаться с теми, кого презираем, чтобы сохранить её. Я поняла это, когда Гарольд погиб от руки Вальтэриана. Восстание нельзя было поднимать… Брат действовал безрассудно. Верил, что, если на нашей стороне правда, мы победим. Жалкий самообман. Не позволь ярости и мести одурманить тебя, как Гарольда. Хитрость и трезвый рассудок приведут к победе.
