Вы хотели видеть меня в плавательной шапочке, Андрей Валерьевич?
Тогда готовьте спасательный круг, Алиса Коваль объявляет морской бой!
(1)
Вили —
это трюк, заключающийся в езде на мотоцикле на одном заднем колесе.
Глава 5. Андрей
Этот воротник форменного поло раздражает кожу на шее, пропитанную хлоркой. Провожу ладонью по затылку, стирая влажные капли пота. Меня душит этот воротник, но правила Комплекса, которые были разработаны совместно со мной, обязывают ношение форменного спортивного костюма: эластановые шорты или трико и белая футболка-поло с логотипом Комплекса.
Вхожу в бассейн, выхватывая своих пацанов, дуркующих у стартовой тумбы. Это самая старшая группа пловцов и самая проблемная. Подростковый возраст, когда гормоны диктуют тебе забить на спорт и вкусить прелести молодости или, наконец, определиться с тем, что тренировка – твоя единственная и любимая подружка. А помочь разобраться в себе и в своем хочу-не хочу ребятам помогает жена Макса, Александра, наш штатный психолог.
– Андрей Валерьевич, здравия желаем! – смеясь, выпрямляются парни, когда замечают меня.
– Вольно. Здорова пацаны. А где Пряхин? – прохожусь по лицам ребят.
– У него отит, – хохотнув, сообщает Рогозин.
– Сегодня отит. А на прошлой неделе что было? Понос? – смотрю каждому в глаза.
Пацаны ржут, а мне не до смеха. Это как раз то, о чем я говорил. Илья Пряхин, толковый перспективный парень, рубит свое спортивное будущее на корню. В последний месяц он переболел всем придуманным говном, каким только можно. У него родственница в поликлинике работает и спонсирует его справками. Придётся снова в гости наведаться. К Саше он принципиально не ходит, типа западло реальному пацану, чтобы в его башке копались.
– Так. Ясно. Кистевые лопатки (1) берем, – киваю в сторону открытого стенда с профессиональным снаряжением.
– У-у-у… – гудят мои оглоеды. – Фартлек? (2)
– Он самый. Тёмыч, че стоим, кого ждем? – рявкаю на пацана. Нервозность зашкаливает. То ли долбанный воротник так упорно раздражает, то ли стрелка часов, приближающая время занятия со стервой. Даю руку на отсечение: она не придет, но откуда-то изнутри я ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы она пришла. Черт его знает, что за метаморфозы такие.
– Какие брать? – бурчит Артем, скосив недовольную физиономию. Вот еще один пример подросткового протеста. – Колобашка нужна? (3)
– Тема, у тебя какие-то проблемы? Самые маленькие берите. Без поплавка сегодня.
– Нет у меня никаких проблем, – бубнит себе под нос.
– А че сопим тогда? Резче давайте, – хватаю свисток, болтающийся на пупке, и даю команду.
– Пацаны, слушай сюда. Сегодня работаем 1600 метров. Да, Тём, да, – перевожу внимание на растущего бунтаря, замечая его очередное недовольство, – но, если тебя что-то не устраивает, здесь никто никого не держит, – показываю в сторону двери. Пацаны замолкают и смотрят на меня с удивлением. Обычно Андрей Валерьевич – добрый папа, жестить у нас по части Филатова. Но сегодня, кажется, проблемы с самоконтролем у меня, что нехило напрягает. Снова смотрю на время. Без одной минуты. – Итак, 1600 метров кролем. Начинаем со свободной сотки, следующую – раскатываем. Интервал отдыха плывем ниже критической скорости. Всё понятно?
Когда получаю утвердительные кивки, даю гудок:
– Тогда работаем.
В тренировках со старшей группой есть свои плюшки: не нужно вдаваться в технику, ты тупо отрабатываешь с пацанами навыки и, сидя на банкетке, разносишь за косяки.
Пацаны расходятся по тумбам.
Принимают стойку.
Свисток.
Но парни не торопятся нырять, забив на мою команду старта.
– Я не понял, барышни. Особое приглашение нужно? Что встали? – оглядываю ребят с отвисшими челюстями. С хрена ли происходит?
Оборачиваюсь в сторону направленных взглядов и прифигеваю сам. Свисток выпадает изо рта, и я нервно обхватываю ладонью шею сзади.
ОНО стоит в черном гидрокостюме, полнолицевой маске для снорклинга (4) с дыхательной трубкой, а на ногах этого пришельца километровые ласты.
Что за нафиг?
Шлепая по мокрому кафелю, водолаз подходит ближе и с трудом стягивает маску. Даже длинные ноги, упакованные в неопрен (5), не подсказали, что их владелец – стерва с приветом.
– Здравствуйте, Андрей Валерьевич, – гидрокостюм стягивает её лицо, сделав микроскопическим.
– Ничего не перепутали? – прохожусь по прикиду сверху вниз и обратно. – Здесь спортивный комплекс, а не костюмированная вечеринка.
– А что не так? – подмигивает моим офигевшим пацанам. – В прошлый раз вы вышвырнули меня за чрезмерное количество участков открытого тела. Сегодня на мне ни миллиметра.
Справедливо, че.
Мне очень сложно держать рожу кирпичом, когда губы разъезжаются в усмешке. Но я старательно использую всё своё выдрессированное годами самообладание.
– Всё так, – поджимаю губы. – Команда старта была дана, – оборачиваюсь к пацанам. – У вас групповая проблема со слухом? Работаем, черти!
Парни стартуют, а я вновь перевожу внимание на стервозину, прожигающую меня убийственным взглядом.
– А вам… – пробегаюсь по ней, придумывая ответочку, – … тридцать приседаний… в ластах и двадцать круговых вращений бедрами. Приступайте.
– В смысле приседаний? А как же занятия? – округляет глаза.
– Перед любой тренировкой телу необходима разминка, – засовываю свисток в рот и прямо напротив её мелкого лица дую в него со всей силой.
Стерва вздрагивает.
Прохожу к установленным вдоль стены пластиковым стульям, усаживаюсь, вытягивая ноги и закидывая руки за голову. Ради такого представления я готов пожать руку Филатову и, возможно, даже его простить.
Топнув ногой, девчонка скользит по плитке и добирается до меня.
Запрокидываю голову и растягиваюсь в довольной улыбке.
– Как тебя там? – кивает зараза, решившая, что наше общение достигло порога обращения на «ты». – Юдин, кажется? – дождавшись ответного кивка, угрожающе продолжает, – так вот, Юдин. У тебя будут проблемы. Ты не знаешь с кем связался, понял?
Я реально не знаю, но подспудно уверен, что она не простая «хорошая знакомая» Филатова и может позволить себя так вести. Кто ты такая, черт тебя возьми?
– Понял.
– Вот и отлично, – нагибается, чтобы стащить с себя ласты.
– Приседания … в ластах, – напоминаю стервозине, – не вижу!
– Сейчас увидишь, – выпрямляется, запихивая резину в подмышку. Расстёгивает замок гидрокостюма на груди и ныряет внутрь рукой. Завороженно слежу за её движениями, теряя нить разговора. В горле становится сухо, а сердце начинает истерить предвкушением. – Держи! – зараза достает из-за пазухи руку, сложенную в кулак, с поднятым вверх средним пальцем.
Красиво, твою мать.
Разворачиваясь на пятках, стерва плывет к входной двери и открывает её с ноги.
Очуметь, баба.
Делаю глубокий вдох хлорки и взъерошиваю отросшие волосы. Второе занятие можно считать успешно освоенным.
(1)
Лопатки
– снаряжение для плавания, используется в качестве тренажёра для рук на тренировках. Лопатки представляют собой две тонкие пластиковые пластины по форме ладони, снабжённые выпуклостями и перепонками для пальцев.
(2)
Фартлек
– вид тренировки. Чередование ускорения и отдыха.
(3)
Колоба́шка
– приспособление для плавания, которое представляет собой поплавок в форме восьмёрки, сделанный из пористого материала, или полый.
(4)
Снорклинг
– вид плавания под поверхностью воды с маской и дыхательной трубкой.
(5)
Неопрен
– синтетический материал для гидрокостюма.
Глава 6. Андрей
Даю пацанам указания и выхожу из помещения бассейна. Я уверяю себя, что иду следом за ней, не потому что меня распирает чертово любопытство, а потому что чувствую ответственность и имею здравый рассудок. Из нас двоих – я старше, и играть в «кто-кого», как минимум глупо. Если нам все-таки удастся поговорить, как взрослым людям, и прояснить возникшее напряжение между нами, возможно, мы сможем распрощаться друг с другом дипломатично.
Надеюсь, что стерва еще не успела свинтить. Вряд ли у нее получится так быстро снять гидрокостюм. Вспомнив её комический вид, улыбаюсь.
Уже на подходе к сектору раздевалок я различаю женский визг и ругательства.
– Чего вылупилась? Смешно тебе? Сейчас посмеёмся вместе, – орет Алиса.
Ну конечно! Кто же ещё!
Ускоряюсь и подхожу к раскрытой нараспашку двери, останавливаюсь в проеме, пытаясь оценить обстановку и степень того пиздеца, который происходит.
– Уберите её! Помогите! Сумасшедшая! – вопит девчонка, стараясь оторвать вцепившуюся в её волосы заразу.
Фитнес-тренер Володя бросается к двум курицам и пытается разнять женскую возню.
Я стою и не двигаюсь.
Сказать, что я удивлен?
Нет. Вполне себе ожидаемо от такой выдры, как Алиса Коваль.
– Девушки, ну что же вы, – причитает Володя, случайно выхватывая приличного леща от стервы.
– Идиотка! Я тебе все пакли твои повыдергиваю, еще раз посмотришь на меня! – отпрыгивает от несчастной. Наполовину стянутый гидрокостюм болтается на уровне живота, оголяя грудь в миниатюрном купальнике. Зависаю на смелой двоечке, которая относительно ее стройного тела, выглядит на полную тройку.
– Дура больная! – кричит девчонка, выдергивая меня из созерцания упругих сфер.
– Что ты там тявкнула? – Коваль вновь бросается к жертве, но тут уже срываюсь на встречу ей я, загораживая несчастную от психопатки.
– Всё, дамы, брейк, – выставляю ладони вперед, тормозя злюку. Она похожа на потрепанную сову. Волосы разметались, а на лице проступили розовые пятна. Бешеная стерва выглядит сексуальнее, чем стерва на байке. Она смотрит на меня с такой яростью, что уверен – сейчас отхвачу за компанию. – Здесь приличное место, – смотрю ей в глаза. – А вы девушки, – улыбаюсь. – Милые, женственные создания.
Я сам нефига не верю в то, что говорю. Потому что это исчадие ада, поднявшееся прямо из преисподней, по всей вероятности которое не смогли вытерпеть даже там, далеко не милое творение.
Стерва пыхтит, как паровоз, и отворачивается.
Облегченно выдыхаю.
Получилось.
– Я буду жаловаться на ваш Комплекс, – оборачиваюсь на девчонку, хватающую свой спортивный рюкзак. В двери толпится народ, требующий зрелища. Всё, господа, кина не будет! Расходимся! – Справки от психиатра нужно требовать, когда принимаете чокнутых, – напоследок выплёвывает посетительница и вылетает из раздевалки.
Неплохая идея, кстати. К анализу на яйцеглист стоит добавить осмотр психотерапевта. Нужно подумать об этом.
– Вот с себя и начни, курица драная, – бросает ей в след стерва, но слава всем святым, не бросается следом сама.
Коваль остервенело дергает прилипший гидрокостюм, оттопырив пятую точку.
Когда слышу за спиной хриплое покашливание, вспоминаю, что в раздевалке мы не одни.
Оборачиваюсь и смотрю на Володю, на щеке которого зреет синяк. Фитнес-тренер, не моргая, пялится на задницу стервы, а у меня рука сжимается в кулак, чтобы обеспечить симметрию на его второй щеке.
– Володя, спасибо за помощь.
– А? – не обращает на меня внимания.
– Тебя посетители ждут, – резче выговариваю я непонятливому. – И что-нибудь холодное приложи к щеке.
– А. Да. Хорошо.
С вселенской досадой Володя выходит из раздевалки, а я прикрываю за ним дверь, не впуская девушек:
– Минуту подождите, пожалуйста. Вышло недоразумение.
Облокотившись спиной к двери, разглядываю аккуратную попку с тонкой полоской от бикини посередине.
Электричество, которое исходит от нее, передается мне, и меня накрывает. Накрывает так, что шорты становятся узкими.
Коваль заносит руки за спину и дергает завязки купальника.
Сглатываю.
Скольжу по обнаженной спине с выпуклыми позвонками. Считаю каждый.
На девятом меня припечатывает битой, потому что стерва поворачивается ко мне лицом.
Понимаю, что сейчас должен смотреть ей в глаза, но я не могу.
Не могу поднять взгляд выше.
Я же не слепой.
Я не инвалид и не импотент.
Я здоровый мужик.
И даже то, что передо мной стоит дьявол, меня не спасает от возбуждения, потому что у этого дьявола охрененная грудь.
– Я здесь. Чуть выше возьми направление, – щелкает пальцами, привлекая мое съехавшее внимание.
Стерва на байке, бешенная стерва, стерва без комплексов. Черт, но я, кажется, влюбился.
Меня спалили, но я и не прятался. Извиняться не буду, потому что ей нахрен не сдалось мое извинение. Она привыкла к такому вниманию, и её ничего не смущает.
– И что это было? Ты всегда себя так ведешь или сегодня меркурий в ретрограде? – смотрю на Алису, натягивающую тонкую майку на голое тело. Сквозь ткань острые вершины смотрят на меня, а я на них.
– Хочешь об этом поговорить? – хмыкает она, пиная гидрокостюм, валяющийся в ногах. – Так вот, Юдин, я никому не позволю надо мной усмехаться. Тебя это тоже касается, – вскидывает яростный взгляд. – А теперь вали из женской раздевалки, – берется за резинку бикини. – Или хочешь посмотреть? – с издевкой выгибает бровь.
Хочу.
Хочу не только посмотреть.
Но вместо этого я разворачиваюсь и ничего не сказав, сбегаю, ощущая потребность. Дикую, от которой сворачиваются яйца в узел, а в башке звенит будильник, требующий проснуться и выползти из этого морока, окутавшего сознание.
Взбегаю по лестнице, ведущей в мой кабинет.
Открываю ноутбук и в поисковике набираю «Алиса Коваль». Меня ведет не только любопытство узнать, кто она такая, а меня от неё ведёт в принципе.
И это не похоть. Или похоть, но вперемешку с чем-то еще, что мне нравится.
Поисковик выдаёт кучу статей и сайтов с кричащими заголовками:
«Скандальная Алиса Коваль вновь в центре событий»
«Единственная дочка олигарха Владимира Коваля устроила дебош в известном ресторане города»
«Алиса Коваль появилась на открытии элитного бутика женской одежды в провокационном наряде»
«Двадцатитрехлетняя дочь Владимира Коваля довела отца до больничной койки»
«Алису Владимировну Коваль в очередной раз оштрафовали за превышение скоростного режима»
Пф-фф… Выдыхаю, зачесывая мокрые волосы назад.
Исчерпывающе.
Дочь олигарха Владимира Коваля…
Последний заголовок наиболее цепляет мое внимание, потому что опубликован он был недавно. Щелкаю мышкой и меня перекидывает на ютуб-канал. Листаю ниже, натыкаясь на множество влогов.
Нажимаю на первый попавшийся.
– Привет всем! С вами снова ваша Мото-Лиса, и сегодня мы с ребятами подготовили для вас нечто бомбическое! Правда, Саня?
На экране отображается голова Алисы в черном шлеме с поднятым вверх тонированным визором. Сбоку на шлеме выгравирована рыжая лиса, выглядящая, как татуировка. Девчонка держит одной рукой камеру, направленную на себя, а на заднем фоне возникает бритоголовый пацан:
– Е-е-е!!! Точняк! – вопит он в камеру. – Привет, бандиты!
Алиса смеется, устанавливает на шлем экшн камеру гоу-про и подходит к черному байку.
Кавасаки Ниндзя.
Не слабо, твою мать. Но ей охрененно подходит.
– Держитесь крепче, касатики! Мот-Лисица сегодня на улицах нашего города! Погнали! – девчонка подмигивает в камеру, резко опускает визор и ударяет по газам.
Захлопываю крышку ноутбука. Откидываюсь на кресло, прикрывая лицо ладонями…
Глава 7. Алиса
– Держи, – Саня передает мне бумажный стаканчик с кофе. Благодарно подмигиваю и делаю глоток, прикрывая вожделенно глаза. Малеев передергивает плечами, потому что знает, что в моем капучино сахара столько, что запросто можно словить повышение инсулина в крови. Но мне плевать. Я обожаю сладкое. Мой личный разрешенный допинг.
Покачиваю головой в такт музыки, доносящейся из колонки, установленной на красно-черном матовом нейкеде (1).
Ловлю на себе взгляды проходящих мимо парней и салютую им стаканчиком. Наша мото-семья испокон веков тусуется здесь, на Центральной набережной у пирса. Это наше негласное пристанище.
Около тридцати байков разных видов, выставленных в ряд, всегда привлекают внимание прогуливающихся вдоль Набережной людей. Да и не заметить нас сложно, когда на полную катушку орет музыка или кто-то рисуется своей новой банкой (2). Мы ведем себя шумно, раскованно и, возможно, кому-то даже покажется, что вызывающе. Но мотобратство – особый кластер, пользующийся привилегиями у местной администрации.
На улице стемнело, но от того не стало прохладнее. Даже ветерок, долетающий с пирса, не спасает от духоты.
Сейчас от зноя спасет лишь скорость.
– Лисичка, ну-ка привстань, – сзади подходит наш закоренелый бывалый и обхватывает меня за плечи. Юра – самый старший по возрасту в нашем братстве. Он тот самый прототип байкера, которое рисует наше стереотипное воображение: коренастый мужик с длинной бородой, в кожаной жилетке на голое тело и в кожаных брюках на брутальном низкопосаженном чоппере. Я сижу на его монстре, развалившись на неудобном для меня сидении. Юра ловко приподнимает меня, чтобы добраться в кофр (3). – Видел тебя сегодня на пустыре, – мягко улыбается.
Почему-то у многих людей создаётся стереотип, что такие брутальные дяденьки на мотах – грубые, неотесанные мужланы. Но это не так! Для многих из ребят мотоциклы – это проявление своего альтер-эго. Вот, дядь Юра в обыденной жизни – врач-педиатр, которого обожает малышня, а когда он с нами, можно подумать, что на его счету несколько десятков загубленных душ!
– Правда? – воодушевленно оборачиваюсь и вскакиваю с чоппера. – Что скажешь, дядь Юр? – мне очень важно знать мнение нашего старца.
– Неплохо, лисичка, – надевает кожаные митенки (4). – Но, когда выжимаешь передний тормоз, делай это плавнее. Прочувствуй момент, когда мотоцикл уходит в стопор передним колесом, – наглядно показывает правой рукой.
– Спасибо, дядь Юр, – прижимаюсь к мокрой груди старца, пахнущей паленой кожей. – Жаль, что я не видела тебя на пустыре. Подошла бы.
Пустырем мы называем недостроенную дорогу на выезде из города. Там мото-братство устраивает заезды, гонки и обучается мото-трюкам.
Юра целует меня в макушку и заводит рокочущий двигатель. Его благородное пыханье ни с чем не спутаешь, и я прикрываю глаза, чтобы насладиться этим урчанием.
Провожаю взглядом Юру. Выбрасываю стаканчик в урну и направляюсь к организованному ребятами танцполу.
Кто-то врубил «Медведицу» Мумий Тролль.
Сбрасываю завязанную на бедрах рубашку и врываюсь в эпицентр под свист парней. Они знают, Алиса Коваль – звезда, и сейчас я буду звездить так, как мне нравится:
В слезах парнишка, ему соврала я немножко.
Сдала подружка, должно быть ей сейчас так стыдно.
А мне что делать, и мне теперь не оправдаться.
Найду другого, чтобы не плакал и не обижался.
Ору во всё горло, вращая бедрами. Сексуально прикусываю нижнюю губу и пальцем маню к себе парнишку, которого приметила еще с пустыря. Новенький.
Он не теряется и замедленным шагом подходит ко мне. Поворачиваюсь к нему спиной и начинаю вырисовывать восьмерки ягодицами, задевая его пах.
Когда чувствую на заднице его ладони, резко оборачиваюсь и, под всеобщий ор, пою вместе со всеми:
Мерещится! То ли большая, то ли малая Медведица.
Мерещится! То ли большая, то ли малая Медведица.
Прыгаю на месте, подняв руки вверх. Паренек мрачнеет и старается меня ухватить.
Играюсь с ним, драконю то подзывая, то ускользая.
Парни по периметру смеются, присвистывая, и гудят, когда новенький неудачно хватает воздух вместо меня.
Пыхтит и смотрит.
Бесится.
Какой нервный!
Хочешь так просто? Нет, красавчик, Алису Коваль надо заслужить! Я сама выбираю с кем и как.
Не ожидаю, как грубые руки обхватывают мою шею и припечатывают к телу. Мудак сжимает горло и касается свободной ладонью бедра. В его глазах ураган вперемешку с черной яростью:
– Руки убрал, – выплевываю в лицо. Но он сжимает сильнее. Периферийным зрением замечаю дернувшегося в нашу сторону Саню.
– Ты сама меня позвала. Решила выставить посмешищем? – его лицо очень близко к моему, а рука сжимает грубо бедро. Ненавижу чужие руки на своем теле. Меня штормит от чужеродных прикосновений.
– Убери свои гребанные руки, – шиплю так, что слюни летят ему в лицо, а потом, согнув ногу в колене, бью мудаку по причиндалам. – Так ферштейн?
Говнюк складывается пополам, хватаясь за свой агрегат. Слышу ругательства в спину, но спешу поскорее убраться.
– Кто такой? – не оборачиваясь, спрашиваю, потому что знаю, кто идет сзади. Несусь к своему Ниндзя. Мерзкий подонок вздумал распускать руки.
– Родственник Палыча. Брат, вроде, – неуверенно отвечает Саня. – Алис, подожди.
– Чтобы больше его здесь не было, – рычу злобно.
– Ты сама его спровоцировала.
Резко останавливаюсь и, сжимая кулаки, оборачиваюсь.
– Какого хрена, Саня? Ты сейчас защищаешь этого мудака?
– Я никого не защищаю. Но и ты перегибаешь, подруга.
– Прекрасно, – всплёскиваю руками. – Иди на хрен.
– Куда ты? – Малеев останавливается около моего байка и следит за каждым моим движением, пока я застёгиваю шлем.
