– Олег, мне очень нужно позвонить!
– Не положено.
Я замешкалась, стоит ли говорить про бабушку. Не станет ли она рычагом давления на меня еще и в руках Шевца? А с другой стороны, она же уже сейчас изводится, пытаясь до меня дозвониться.
– Моя бабушка будет волноваться, – набрала в грудь побольше воздуха, – а ей нельзя, у нее сердце слабое.
– Я не могу… на этот счет у меня четкие указания…
С досады прикусила нижнюю губу и потерла пальцами виски.
– Ваш хозяин дома?..
– Уехал с утра… но я передам ему вашу просьбу…
– Передайте, пожалуйста! Это очень важно.
Через час мне сказали, что Шевц ответил отказом. Я бесилась. Металась из угла в угол, как зверь в клетке. Неужели в нем нет ничего человеческого? Просто позвонить бабушке и сказать, что я жива-здорова! Что в этом такого?
Она привыкла, что мы созванивались с ней раз в два дня. Раз в неделю Карманов разрешал мне ее навестить. И так продолжалось пять лет! А сейчас я даже представить боюсь, что скажет ей мой муж, если она решится позвонить ему.
– Послушайте, Олег! – обратилась к мужчине, когда он принес мне обед, – а телевизор мне тоже не положен?
– На этот счет никаких указаний не было… – спокойно проговорил он, складывая руки в замок.
– Так узнайте! – потребовала я, – по телевизору же я никому не позвоню!
– Я узнаю.
В тот день Олег больше ко мне не заходил. Остаток дня я провела, лежа на кровати. А чем еще я могла заняться в четырех стенах? Лежать на кровати, сидеть в кресле, смотреть в окно – выбор не велик. Постоянное одиночество, дефицит общения и замкнутое пространство сильно угнетали. Я чувствовала, что скоро начну сходить с ума.
На следующий день пошел снег. Не отрываясь, наблюдала, как мягкими хлопьями он ложится на землю, покрывая собой черные плешины, которые образовались в результате сильного ветра. Алабаи резвились, гоняя по заднему двору наперегонки.
Я улыбнулась. Хотела бы сейчас оказаться на их месте. Почувствовать свежий, девственно белый снег на своем лице, поймать снежинку на руку… Немного поколебавшись, открыла окно и припала к решетке. Ледяной ветер тут же ворвался в комнату, пробираясь морозом под тонкую тунику. Высунула руку за решетку, чтоб поймать снежинку и тихо засмеялась, когда удалось схватить целую горсть.
– Закрой окно! Идиотка!
Подскочив на месте, я повернулась на голос. Шевц. И его взгляд не предвещал ничего хорошего, впрочем, как и всегда. Решила не огрызаться, поэтому сразу закрыла окно и поправила штору.
– Дмитрий, – начала я, заставив себя назвать его по имени, – могу я попросить…
Он прошел к столу и швырнул на него белый конверт.
– Что это?.. – сердце застучало быстро – быстро, а ладони вспотели.
– Посмотри… – оглядел меня с ног до головы, а потом уставился прямо на грудь.
Я догадалась, что он заметил мои затвердевшие от холода соски, поэтому скрестила руки на груди и вскинула брови.
– Мой бюстгальтер сохнет после стирки, другого у меня нет… Что в конверте?
Шевц не ответил. Отошел на два шага в сторону, очевидно, давая возможность, самой посмотреть.
Когда документ из конверта оказался в моих руках, я забыла, как дышать. Перечитывала его снова и снова, и не могла поверить глазам. Как такое возможно?
Глава 12.
– Что это значит? – спросила глухим голосом.
– То и значит, что там написано.
Я держала в своих руках свидетельство о расторжении брака. Моего брака с Кармановым! Я больше не его жена! И фамилия у меня снова девичья – Логинова… Логинова Ольга Игоревна!
Меня трясло. Трясло от эмоций…Хороших или плохих, я еще не понимала. Развестись с Кармановым было моей самой большой мечтой. Несбыточной мечтой. Сколько раз я просила отпустить меня, и столько же раз он говорил, что разлучить нас может только смерть.
– Рада?.. – совсем близко раздался его голос, и меня окутало терпким запахом.
– Как тебе удалось? Ты заставил его под пытками?..
– Я могу быть очень убедительным, – горячее дыхание обожгло висок.
– Зачем? – тихо спросила я, отводя голову в сторону. От его близости мороз пошел по коже.
– Мне так захотелось…
– Захотелось?.. – я дернулась. Волна ненависти затопила меня.
А мне захотелось вцепиться ему в лицо, выцарапать глаза… как же я ненавидела таких, как он… играющих людскими судьбами, потакая своей прихоти.
Но я быстро справилась с порывом. Сегодня у меня другая цель.
– Разреши мне позвонить бабушке!
– Нет!
– Пожалуйста! Она же волнуется! – взмолилась я, – у нее сердце больное!
– Я сказал, нет! – рявкнул Шевц, поворачиваясь к двери.
– Пожалуйста! Я сделаю, все, что ты попросишь!
– Хорошо, – вдруг остановился он и повернулся ко мне всем корпусом.
– Хорошо?.. Правда? – впилась глазами в его лицо, пытаясь понять, насколько он сейчас серьезен.
– Пососи мне. Прямо сейчас, – развалился в кресле, – а сразу после этого звонишь бабке. Но учти, эта акция единовременная. Поэтому сразу придумай, как объяснишь ей, что в течение следующего месяца звонить не будешь.
Скотина.
Откинулся на спинку, сцепив на затылке руки в замок, и скривил губы в усмешке. Я же смотрела ему в глаза и тряслась от гнева. Будь в моих руках оружие, всадила бы пулю промеж глаз, не задумываясь.
– Не боишься, что откушу?.. – процедила сквозь зубы.
– Не боюсь… Это не в твоих интересах…
Мы скрестили взгляды, как шпаги. Он с издевкой, я с ненавистью. Клянусь, если бы не бабушка, я бы в него вцепилась.
– Ну… мне долго ждать? Подойди и покажи, как хорошо ты умеешь сосать… надеюсь лучше, чем трахаться…
Я опустила глаза и, сделав два шага, опустилась перед ним на колени. Внутри меня всю корежило и ломало. К горлу подступала тошнота, и боялась, что недавно съеденный завтрак окажется на его натертых до блеска ботинках.
– Распусти волосы… – велел он.
– Зачем?.. – подняла на него взгляд.
– Я так хочу! – и начал грубо срывать резинку.
Зажмурилась от боли, но не произнесла ни звука. Когда резинка отлетела в сторону, и волосы рассыпались по плечам, Шевц шумно выдохнул.
Я расстегнула ремень и ширинку и осторожно освободила член из боксеров. Он большой… и твердый… Это единственное, что я поняла, потому что пелена перед глазами не давала рассмотреть подробностей. Да и к чему они мне? Чтобы вообще в ступор впасть?..
Я решила не медлить. В конце концов, чем раньше начну, тем быстрее закончу. Сглотнула вязкую слюну и взяла головку в рот. Облизала языком по кругу, почувствовав солоноватый вкус, попробовала взять глубже, но он такой огромный, что не входил в меня даже наполовину.
– Еб@ный в рот! Ты издеваешься?
– Я не умею! – огрызнулась я.
– Хватит мне по мозгам ездить! – толкнулся головкой мне в губы, – учти, если мне не понравиться, сделка отменяется.
Судорожно вздохнув, обхватила член рукой. Нужно как-то выкручиваться. Самое стремное, что я и правда не умела делать минет. Карманов, естественно, пытался заставить. Но первый раз я, типа случайно, прикусила тонкую кожу зубами, за что тут же схлопотала оплеуху. В следующий раз меня стошнило, и это было не нарочно. После этого муж оставил попытки меня развратить, и за минетом обращался исключительно к своим шлюхам.
– Скажи, как… я все сделаю…
– Делай, как умеешь, – опустил руку на голову, зарываясь пальцами в мои волосы.
Склонилась ниже, пробежала языком от основания до головки, глотнула мускусный запах. Боялась, что затошнит, но нет… неприятных ощущений, кроме жгучей ненависти к хозяину члена, не испытала. Облизнула кончиком языка головку и почувствовала, как дрогнула мужская рука на голове. Взяла ее в рот, плотно обхватив губами, а затем насадилась на член на столько, насколько смогла, пока головка не уперлась в стенку глотки. Немного закашлялась, но повторила попытку.
– Носом дыши… – раздался хриплый голос.
И я дышала носом. Максимально вбирала в себя и отпускала.
– Про язык не забывай…
Увеличила давление языка, пока не прочувствовала каждую венку под ним.
– Бляяя… – прорычал Шевц, сгребая волосы в кулак.
Дальше все было как в тумане. Он взял инициативу в свои руки, насаживая мой рот на себя чуть ли не до голосовых связок. Я упиралась ладонями в его бедра, пытаясь хоть немного отодвинуться. Мычала. По лицу ручьем бежали слезы и слюна, а в голове билась одна мысль: ТЕРПИ.
– Терпи… терпи… – вторил он, – Ооо… да… да….
Член в горле разбух до невероятных размеров, и я почувствовала, как в глотку ударила горячая струя.
– Глотай! Все глотай! – рычал, подняв мое мокрое лицо к себе.
Я проглотила. Ему этого оказалось мало, он заставил меня вылизать языком весь член и только после этого отпустил в ванную. Быстро прополоскав рот и умывшись холодной водой, вернулась в комнату. Промедление грозило тем, что он уйдет, не дождавшись меня. Но, к моему облегчению, я застала его все в том же кресле, только уже в штанах.
Увидев меня, молча протянул телефон. Я отошла к окну и встала за занавеску, будто это помешает ему слышать, о чем я говорю.
– Бабуль, это я!
– Олюшка! Солнышко! Куда ты пропала? – по ее голосу поняла, что была права. Бабушка сильно волновалась.
– Ой, слушай! Мы же с Лешей отдыхать улетели! Остров в Индийском океане… – самозабвенно врала я, – не представляешь, как здесь красиво!
– Да?… – протянула она, – так почему не предупредила, внуча?.. я же извелась вся!
– Прости, ба! Все так спонтанно получилось… Леша мне сюрприз хотел сделать… я даже не знала, веришь?.. Вечером рассказал, а утром мы уже улетели. Я и позвонить не успела…
– Ну ладно… отдыхайте… Как там погода?
– Погода? – глянула в окно, – тридцать пять в тени…
– Правда? А у нас снег, представляешь?.. – я грустно улыбнулась, – Ни ветерочка, тихо так… и снег хлопьями…
– Здорово, ба! Я уже домой хочу… – проговорила с тоской.
– Не торопись, грейся на солнышке, – засмеялась она, – успеешь еще намерзнуться…
– Бабуль… ты не теряй меня… здесь связи нет…
– Хорошо – хорошо…
– Я примерно через месяц вернусь, – сказала как можно тише.
– Ооо, так долго?..
– Ага… ну все… Целую – обнимаю! И не забывай про кардиомагнил!
Отключилась и вернула телефон Шевцу. После разговора с бабушкой я совсем расклеилась, хотелось залезть под одеяло, чтобы дать волю слезам, оплакать свою никчемную жизнь. Но собрала волю в кулак, мастерски спрятав боль за маской безразличия. Показывать кому бы то ни было свою слабость не собиралась. Никому. Особенно ему.
Заправив прядь за ухо, взглянула на него, ожидая новой порции унижения и оскорблений. Но, к моему удивлению, он молча забрал гаджет и вышел.
Глава 13.
Ночью я проснулась от нестерпимого жара. Казалось, я сейчас сгорю, оставив после себя кучку пепла. Сердце колотилось, как бешеное. В горле, ушах… и особенно, внизу живота. Между ног двигались чьи-то проворные пальцы, а по телу неслись мощные разряды желания. Почувствовав касание к клитору, выгнулась и глухо застонала в подушку.
Несмотря на то, что я была уже на грани, в затуманенное сознание просочилась мысль, что это не сон. Не может быть, чтобы во сне я сгорала от страсти с Шевцем. Мне мог присниться кто угодно – Никита, моя школьная любовь Денис… да, блин, даже Орландо Блум… Но точно не Шевц! А именно его я увидела, перевернувшись с живота на спину.
