Спецназовец отрицательно покачал головой:
– Александр Ярославич уже уехал в Новгород. А мы… Не знаю я, куда мы направимся. Боярин велел нам сидеть здесь и не дергаться – ждать, значится, дальнейших распоряжений, – ответил Жан. – Ты спал, как младенец, поэтому не слышал, как на рассвете гонец прискакал. Вроде как богатые новгородцы снова воду мутят, уроды… Это мне Федор шепнул, прежде чем с ближними вперед князя в Новгород отправиться. Помнишь Любослава, который участвовал в заговоре против князя? Его, кажется, свои из заключения освободили.
– Кто это «свои»?
– Новгородские бояре-сепаратисты. Федор так и сказал, мол, толстосумы мутят народ. Поэтому, прежде чем князь войдет в Новгород, по замыслу Доброслава Алексеича первыми в городе должны оказаться ближние дружинники с Федором во главе, чтобы заблаговременно разнюхать обстановку и предупредить князя, если что… Только я не уверен, что Александр наш, горячая голова, сразу же рванет боярскую шушеру на место ставить. Чем это может закончиться?.. Резнёй! А гражданская война никому не нужна…
– Не нужна, это точно. Однако, князь здравомыслящий для своего возраста человек. Ему гражданская война сейчас не нужна. Тем более, что, если верить историкам из нашего времени, крестоносцы ливонского ордена после победы князя у Невы попытаются взять реванш. Помнишь инока Евстафия? Немцы давно уже гуляют по нашим землям в районе Пскова. Вот теперь-то они ударят уже посерьезнее, с размахом… – Я немного подумал, потом, понизив голос, заговорил о другом, – Нам нужно срочно наладить связь с базой. Сколько уже времени прошло, а от них ни слуху ни духу. Что там происходит? Как себя чувствуют наши раненые – Леший, Рогун? Этот воин ислама Камран тоже вызывает опасения…
– Не мельтеши, Край, Медведь свою работу знает. Уверен, у него все под контролем. Меня больше интересует, чем там занимаются наши ученые? До сих пор не пойму, остаемся мы здесь, или все-таки вернемся в наше время? Знать бы точную дату отправки!
Я посмотрел в ту сторону, куда ушла Милёна.
– Если мы отсюда исчезнем, с ней что будет? Думал над этим?
– С собой возьму, – отрубил он. – И пусть кто-нибудь хоть слово против вякнет!..
– Даже Медведь?
– А что Медведь? Полковник тоже человек. Иногда. Шучу… Медведь поймет, он нам как батя.
– А с ней об этом говорил?
Жан вздохнул.
– Ну… конкретно не предлагал. Рассказывал ей о нашем времени. Только она думает, что это просто красивая сказка. А вообще-то она у меня как была молчуньей, так и осталась. Я-то думал, что теперь, когда снова речь обрела, ее не остановишь… Всё! Решение принято, Край, с собой ее возьму, и точка.
– Ох, не знаю… Она девушка хорошая, слов нет. Только, приживется ли у нас?.. Образ жизни, менталитет и всё такое… Представь ее на лабутенах, да на выставке Ван Гога? Ну-ну, не дергайся, я тоже иногда шучу, по средам… Кроме того, уверен ли ты, что если мы опять переместимся во времени, то где гарантия, что попадем именно домой? А вдруг занесет к динозаврам в гости, где в сортир только с гранатометом ходить? Думаешь, понравится твоей подруге в мезозое?
Спецназовец не ответил, потому что вдруг посветлел лицом, и, глядя мимо меня, восторженно заорал:
– Гром! Какими судьбами?!
Я оглянулся. К нашему биваку шел улыбающийся майор. Мы встретили его крепкими рукопожатиями и братскими похлопываниями по крутым плечам.
– Стало быть, реабилитировали тебя, Гром? – спросил Жан. – А что с Гордеем?
– Погоди с расспросами, – перебил его я. – Человек, наверное, проголодался. Сначала пообедаем…
Валера покачал головой:
– Нас покормили досыта, даже налили по стопке. Рысь сейчас должен подойти. Выволочку он, само собой, от руководства получил, с занесением… Но Александру Ярославичу не до бывшего сотника. Знаете наверное, отбыл князь по каким-то срочным делам.
– Бывшего сотника? – уточнил Жан.
– Ну да, Доброслав Алексеич сместил его должности и отдал нам на поруки.
Я удивился:
– То есть, его повысили? Ближним дружинником назначили?
– Нет.
Гром огляделся, присел на траву, вытянул ноги. Мы присели рядом.
– А кем тогда? – продолжал допытываться я.
– Будет при нас вроде как ординарцем. Вернее, при мне. Под мою юрисдикцию отдан, под личную, так сказать ответственность. На перевоспитание. Такое ему наказание. Гордей, он ведь свое имя оправдывает – гордец. Отрастил себе непомерно завышенное эго. Вот и решил боярин его приземлить.
– А Гордей-то как воспринял такую канитель?
– От радости не пляшет, но и в отказ не пошел. Я отправил его наших коней напоить – пёрышки встопорщил, но пошел как миленький, якобинец хренов…
Я покачал головой. И все-таки Рысь, хоть и упал с высоты своего положения, но приземлился на лапы, котяра…
– Так, с бывшим сотником все ясно. – Я решил перевести разговор на другую тему. – Мне интересно, как ты фон Данхеля повязал. Жан что-то пытался мне рассказать, но так бездарно запетросянил, что лучше будет, если ты сам расскажешь.
Жан поджал губу, однако смолчал. Подобрал из травы какую-то палку и начал вертеть ее в руках, рассматривая с преувеличенным интересом. Майор усмехнулся.
– Не я Данхеля взял – Гордей таки отличился. Ему-то уж точно надо было реабилитироваться… Я только выследил рыцаря, но сделать ничего не успел. Откуда только крестоносец арбалет с болтами нашел? Гляжу – прячется, сука, за валуном, и целился в князя. Гордей – реально рысь! – на него как кошка налетел. Арбалет отнял, по чавке успел пару раз впечатать. Тут уже сначала я подоспел, а потом и дружинники навалились…
Вернулась Милёна, ласково улыбнулась Грому.
– Здравствуй, Громушка.
Он улыбнулся в ответ, качнул головой в знак приветствия:
– Здравствуй, Милёна.
– Как думаете, – задумчиво произнес Жан, – что теперь князь собирается делать? Край, как думаешь? Что там, в учебниках истории напишут наши ученые современники?
Я пожал плечами.
– История об Александре Невском не изобилует подробностями. Летописцы склонны к преувеличениям и художественному вымыслу, а ведь именно на основании их творчества пишутся учебники. Если память мне изменяет, согласно историческим справкам, князь пробудет в Новгороде недолго. Местной верхушке его триумф словно кость в горле… Побоятся они того обстоятельства, что после успешного разгрома свейского десанта он станет слишком популярным в народной среде. Новгородским боярам народные герои не нужны… Это же прямая угроза их власти! Видишь ли, князь помешал их планам. Именитые новгородцы ждали Биргера с хлебом-солью, да распростертыми объятиями, а Ярославич отвесил шведу волшебного пенделя…
Жан в сердцах переломил палку и запальчиво повысил голос:
– Я одного не пойму: Александр Ярославич по-местному званию князь, а не какое-нибудь… хухры-мухры! Что ему какие-то там бояре? Табель о рангах не для них что ли написана? Князь-то покруче боярина будет! Где, мать их, субординация?! Как они могут диктовать ему свои правила? А тем более выгнать из города?! У него ж боевая дружина! Да я бы на месте князя…
Всплеск эмоций Карандыша прервал Гром:
– Ша, капитан! Отставить нервы. Табель о рангах еще не скоро на Руси появится, Ваня, историю надо знать.
– Ну так поясни мне, неучу!
Но учить Карандыша у Грома пока не получилось. Неожиданно в дальнем конце поляны я увидел знакомую атлетическую фигуру в полной боевой экипировке – в кольчуге и шлеме, с пояса свисал меч в ножнах. Никак Гордей?! Вернули, значит, оружие… Он скорым шагом подошел к нам.
– Вот вы где… Боярин вас кличет, ратники. Велел поспешать.
– Нас? А тебя? – спросил удивленный Жан.
Рысь отвел взгляд.
– А меня не звал… Я ишшо в доверие не вошел.
– Что же, ему виднее, – заметил Гром. – А для чего он нас кличет, не знаешь?
– Не говорил. Но, по всему видно, дюже важное дело у него к вам.
Я задержался, дожидаясь, когда спецназовцы и Милёна отойдут и потом спросил у Рыси:
– А что с Данхелем? Не казнили еще?
Бывший сотник пожал плечами.
– Помяли рытаря маленько, но жив пока. Его в Ладогу отправили. А что с ним далее удумают делать, про то мне неведомо.
Глава 3
Доброслав Алексеич указал нам на чурбаки, служившие табуретами. Обстановка в шатре была более чем скромной – кроме упомянутых чурбаков я увидел большой грубо оструганный стол, заставленный посудой – керамической, деревянной и металлической, а также я заметил ларец, инкрустированный яхонтами. В дальнем углу прямо на примятой траве лежали шестоперы, боевые топоры, щиты, на концы воткнутых в землю копий надеты шишаки.
– Поели? – спросил боярин. Его взгляд был устремлен на меня.
– Успеется, Доброслав Алексеич. – ответил я, усаживаясь. – Вызывали?
– Звал… – Он сурово глянул на Милёну, которую Жан, не раздумывая, решил взять с собой. – И ты здесь?
Девушка, продолжавшая стоять у самого выхода из шатра, молча смотрела на боярина, ожидая, что он ее сейчас выгонит. Жан, успевший занять один из импровизированных табуретов, вскочил на ноги. Об эмансипации в эту эпоху еще никто не знал… Но боярин вдруг осклабился, от чего вдруг стал выглядеть как любимый дедушка, ласково журящий внучку, и, погладив бороду, покачал головой:
– Ишь ты… молодица. Наслышан, чего ж… Ратники, кои видели тебя в сече, говорят, билась знатно, ась? И луком искусно владеешь, и мечом тоже. Слыхивал я от князя, что были такие девки в стародавние времена, злые в ратном деле… Мазонки, что ль, звалися? Тоже, говорит, хорошо воевали. Думал, брехня все это… Ан нет, вот же, стоит воительница! И дружиннику укорот дала – даром что Крапивой отныне и вовек дразнить будут, хе-хе… Ишь ты… Ладно, садись, чего уж там. И ты, Иван, тоже присядь. Вижу – за девицу свою хотел слово молвить… Дак я не против! Так что, охолонь, парень, не пужайся за нее.
Спецназовец повеселел:
– Спасибо, боярин.
Когда все расселись, Доброслав Алексеич несколько раз кашлянул, прочищая горло. Потом взял со стола двумя руками наполненную хмельным медом братину, отхлебнул и протянул мне.
– Прими-кось… Слыхивал я и про твою боевую сноровку, про обоерукость, да про быстроту молниеносную. Кожемяка рассказал… – Взгляд боярина стал пронизывающим. – Почто сразу свое умение не раскрывал?
Я принял посудину, благодарно кивнул, отпил и потом передал ее Грому. Утершись, ответил:
– Не верьте, Доброслав Алексеич. С перепугу я… Просто повезло. И Федор кое-чему обучил…
Он недоверчиво хмыкнул.
– Повезло… Ладно, будем так считать, коли говорить не желаешь. Но, ежели ты такой везучий, то быть тебе промеж другов твоих старшим.
Майор поперхнулся и закашлялся. Жан забрал у него посуду с медом и сочувственно похлопал по спине.
– Старшим над кем? – Я поочередно посмотрел на Грома и остальных спецназовцев. – Над ними?
– Над ними… – голос боярина стал сварливым, – Не успели объявиться, а уже делов наделали… И сотника Гордея на переметничестве споймали, и князюшку от неминучей смерти спасли, при том не раз… И всё это тоже «с перепугу» небось?! Али от чудесного везения?!
Мы молчали, потупив взоры, как нашалившие первоклашки. Милена покраснела, еле сдерживая смех. Воевода покряхтел для острастки, хотя видно было, что и сам поржал бы сейчас над нами всласть, потом продолжил, рубанув воздух ребром ладони:
– Вот потому-то, что шибко удалыми воями оказались, у вас теперь будет важное поручение от князя.
– Валера старше меня, и опытнее… – произнес я, но осёкся. До меня вдруг дошло о чем говорит Доброслава Алексеевич… – Какое поручение?!
– Тише ты! Не горлань, не на вече, чать… Поручение важное, а самое главное, тайное. Отправитесь в псковские окраины. Никто посторонний не должен знать, по какой надобности вы направляетесь в ту сторону, понятно?
– Это понятно, – ответил за всех Гром. – Но, если вдруг придется как-то обозначить, для чего мы туда едем… Что тогда говорить?
– Придумайте что-нибудь. Куда могут держать путь вооруженные всадники? Охранять в дороге какой-нибудь обоз, или желая вступить в дружину местного боярина… Мало ли… На крайний случай я кое-что придумал. – Голос Доброслава Алексеича стал строже, – Не о том речь пока, Валериан. Выслушайте меня, не перебивая.
Мы затихли, ожидая продолжения. Жан протянул братину Милёне, но она отрицательно покачала головой.
Боярин продолжал развивать начатую им тему. Он вдруг напомнил нам о Евстафии и предыстории появления монаха в Новгороде.
– Инок тогда поведал нам о том, как рытари зорили села и монастыри в псковских землях. Я так разумею: ливонцы не просто так безобразничают в тех краях. К самому Пскову подступились, собаки, осадили город… Ведь именно их главный магистр Андреас фон Вельвен склонил свейских рытарей на Ладогу идти. Крестоносцы думали, что Биргер скрытно выдвинется, но ярл, спесивая душонка, нашему князю грамоту прислал, что пошел на Русь войной – то нам на руку оказалось. Александр Ярославич и прежде об этом был предупреждён. Вот и ты, Край, тоже с вестью о готовящемся нападении к князю появился, помнится. И про замыслы змеиные бояр новгородских – тоже ты предупредил. Они, окаянные, тогда нашего князя и впрямь погубить собирались. А именно – Любослав, пропади его душонка! Вовремя спознали… Доберусь я до него… – Боярин, так ударил крепким кулаком по столешнице, что вся посуда подпрыгнула, мед расплескался. Доброслав Алексеич взял братину и несколько раз шумно глотнул, утерся, потом продолжил, – Разберемся и с этим. Слушайте дальше. Да-а… Бахвальство свейского короля его самого и подвело под удар князевой дружины. И вот хочу сказать вам о главном – о поручении князя. Решил Александр Ярославич отправить верных людей, как я уже говорил, в псковские земли. Надлежит вам проследить за рытарями и узнать, что они собираются делать далее. Ежели, скажем, крестоносцы пошалят по селам и уйдут восвояси – это одно… Тогда можно и малой дружиной обойтись. А ежели они всерьез войну затеяли, ждут подмоги из своих земель, силы накапливают, то это дело другое – иных ответных мер требует. Ваше дело – разузнать все в подробностях, а потом известить нас с Александром Ярославичем. В бой – без особой надобности – не ввязываться! Не для того посылаю.
Он замолчал, вопросительно глядя на нас. Я подумал – если бы Доброслав Алексеич знал, как же они с князем оказались правы, решив послать в качестве лазутчиков не кого-нибудь, а нас, спецназовцев главного разведывательного управления России будущего! Более компетентных специалистов на этой планете в данное время просто не существует…
– Когда отправляться, Доброслав Алексеич? – спросил я.
– А вот отобедаете и сразу в дорогу-то и отправитесь.
– Маршрут мы сами выбираем, боярин? – осведомился Гром.
– Что?
Я поспешил вмешаться:
– Он хотел сказать, дорогу, по которой в псковские земли добираться, мы сами выбираем, или вы укажете?
– Сами… Дорог туда немного. Ладьи в Ладогу ушли, так что посуху пойдете, так оно скорейше будет. Запасных лошадей возьмите. Денег дам. Еды сколько надо возьмите. И вот еще… – Боярин сунул руку за пазуху, достал блестящую металлическую бляху и протянул ее мне. – Это будет вам как Слово княжеское в помощь, ежели помеха какая будет. Спрячь надежнее, не потеряй. Сам князь Александр Ярославич велел тебе передать.
– Лично мне? – Я был польщен. – Благодарю за доверие…
– Меду боле не предлагаю – вам здравая голова перед дорогой нужна.
Эти слова были намеком на то, что аудиенция закончена. Мы дружно встали.
– Благодарим тебя, боярин, за угощение, – торжественно произнес Жан. И пылко добавил, – Не подведем!
Ему осталось только заорать «Никто кроме нас!»…
Мы стали по одному выходить из шатра. Доброслав Алексеич вдруг позвал:
– Край! Погодь…
Я остановился у выхода, удивленно оглянулся.
– Что, боярин?
– На вот… – Он достал из ларца и протянул мне два увесистых кисета. – Серебро, как обещал, на дорожные надобности.
– Благодарю, Доброслав Алексеич. – Я взял у него деньги и замер у порога.
Он удивленно посмотрел на меня.
– Что-то еще?
– Валера интересовался у тебя, боярин, как нам оправдывать перед людьми нашу поездку… Я вот что подумал: ты сам упомянул Евстафия. Так может быть, нам все-таки стоит заехать в Новгород? Поговорю с иноком и если он уже не отправился, как собирался, назад в живицкий монастырь, то нам в самый раз будет забрать его с собой. Он и дороги в псковских окрестностях знает, и нам оправдание – охраняем монаха. Как думаешь?
– Одного простого монаха охраняют ажно четверо ратников? – засомневался боярин. – Не многовато?
– А мы пару телег купим, лошадей, товар какой-нибудь… Денег-то вы порядком отвалили. Так и так, мол, инок с монастырским добром возвращается, охрану нанял. Может, еще какой-нибудь обоз попутный попадется – вместе, народом, сподручнее будет.
Он усмехнулся.
– Ну что ж, придумано дельно. Дозволяю в Новгород заехать, за иноком Евстафием. Передай ему… Да ты и сам знаешь, что сказать монаху. Он разумный человек, поймет. Только недолго там, Край, слышишь? – Я кивнул, но Доброслав Алексеич показал мне знаком, чтобы я не торопился уходить. – Погодь… Кое что я хотел узнать у тебя. Это ты князя новым прозванием окрестил – Невский?
– Откуда, боярин, узнал?.. А, ну да… дружинник Сергий тебе доложил. – Я помолчал, глядя прямо ему в глаза. Потом просто сказал, – Не я, Доброслав Алексеич, а народ Александра Ярославича Невским окрестил. Благодарный российский народ. На века!
И, повернувшись, вышел под задумчивым взглядом седого военачальника.
В Новгород добрались без приключений. Если не считать то, как на наше появление реагировали встреченные по пути люди. Весть о победе распространялась на удивление быстро – и это без всякого интернета. Основным средством массовой информации здесь были новости, разносимые путниками. Поэтому, при виде всадников в полном боевом облачении, народ бурно приветствовал своих героев. На стоянках у нас постоянно выспрашивали подробности о невской битве, говорили добрые слова. Было даже как-то неудобно…
«Нашей победе»… Трудно было свыкнуться с мыслью о том, что мне и моим товарищам выпала уникальная возможность видеть собственными глазами битву, упоминание о которой останется в летописи, как об одном из ключевых событий истории древней Руси. Тексты из школьных учебников оживали перед глазами. Причем, нам довелось быть не просто зрителями – ведь эта победа ковалась и нашими руками!
По дороге несколько раз пытались связаться с базой, но рация молчала. Кстати, о боевом облачении: дни стояли знойные, засушливые и мы просто изнемогали в имеющейся у нас одежде, но другой не было. Поэтому Гром, которого мы все равно считали старшим в группе, несмотря на мое повышение, устроенное боярином, предложил по приезду в город первым делом посетить местную ярмарку и приобрести нормальную одежду местного фасона.
– Правильно – поддакнул Жан. – А то восторженные фанаты нас скоро на сувениры раздерут… А так хоть с толпой смешаемся. Да и в баньку не мешало бы сходить. В этой железной чешуе я совсем запрел.
На том и порешили: купить одежду, найти какое-нибудь пристанище, чтобы привести себя в порядок и найти в городе Ефстафия, если он еще здесь.
– Вот на ярмарке и найдем кого-нибудь из местных, кто на постой берет, – заметил Гром. И добавил, – и поесть нормальной пищи. Сколько мы уже в этом времени находимся? А до сих пор местных разносолов не пробовали – гробим желудки походной кухней… Надо в какую-нибудь местный ресторан наведаться. Интересно, есть тут такие?
– Есть, только не ресторанами они называются, – отозвался я.
Мы привлекали к себе внимание, к которому уже стали привыкать. Люди останавливались, приветствовали, благодарили за победу. За нами увязалась стайка мальчишек. Они с восхищением рассматривали боевых коней и наше вооружение. Особенно их заинтересовала Милёна. Мало кто из встречавшихся нам по дороге смог признать в молодом воине девушку. А, вернее, никто и не признал. Безусого, безбородого паренька в кольчуге с луком и колчаном воспринимали кем-то вроде оруженосца, сопровождающего взрослых ратников.
Один из мальчишек, видимо, самый смелый, привлекая к себе внимание, похлопал ладошкой по продетому в стремя сапогу девушки.
– Вой, а вой! Дашь меч подержать-та, ась?
Милёна посмотрела на него, потом на Жана, как бы ожидая от него помощи.
– Конечно даст, паренёк, не вопрос! – весело ответил за нее спецназовец. – Только ведь такое право надо заслужить, как ты думаешь? Как тебя звать-величать, парень?
Мальчонка задохнулся от радости и глянул на своих приятелей, проверяя, видели ли они, что с ним заговорил настоящий княжеский дружинник! Потом ответил:
– Прошкой!
– Ну, здравствуй, Прохор. А меня зовут Иваном.
– Иваном… – восхищенно повторил мальчишка. И, спохватившись, спросил, – А как заслужить-та, боярин?!
– Какой я тебе боярин… Как заслужить, говоришь? А вот покажи нам дорогу до ярмарки, а там поглядим. Отведешь?
– Отведем! Чего ж не отвести! Тут недалече… – Отрок выпрямился, посуровел, принимая на себя груз великой ответственности. – Едь за мной, не отставай! Только смотри, не обмани!
– Слово офице… княжеского дружинника! Зуб даю!
– Зуб?! – Пацан недоумевающе замер. – Зачем мне зуб?
– Клянусь, значит, зубом своим. Давай, веди уже.
Счастливый Прошка удовлетворенно кивнул. Он степенно зашагал вперед, преисполненный чрезвычайной важностью возложенной на него миссии. Остальные сорванцы от нас тоже не отставали, но на роль гида никто из них не претендовал, признав это право за своим товарищем, которого дружинник назвал Прохором – как взрослого! Удивленные прохожие останавливались и провожали нашу кавалькаду взглядами.
Когда мы добрались до торговых рядов, Жан сдерживая обещание, обратился к Милёне:
– Дай мальцу меч подержать. Прохор честно заслужил свою награду.
Мальчишки окружили приятеля и с завистью смотрели, как он с гордым видом принял из рук девушки настоящий боевой меч. Внимательно рассмотрев его, Прошка, послюнив палец, потрогал режущую кромку клинка, потом несколько раз взмахнул им в воздухе.
– А свеев много побил-та этим мечом, а вой?
– Считай, половину войска, – ответил я за Милёну, продолжая выдавать ее за мужчину. – А вторую половину из лука перестрелял.
Прошка, возвращая Милёне оружие, солидно крякнул, видимо подражая кому-то из взрослых, и заметил:
– Шуткуешь… А лезвие поправить бы надоть, ибо туповат, меч-та… И больно легок – щита не пробьёт ни в жисть.
Мы удивились.
– Откуда так хорошо в оружие разбираешься, отрок? – поинтересовался я.
– А он к броннику Сергию кажинный день бегает, помогает! В ученики просится! – ответил за Прошку один из мальцов.
– Броннику?.. Понятно, значит, кузнецом хочешь стать… Похвально, – одобрительно произнес Гром. – Еще одно поручение вам будет, ребятишки. За лошадьми нашими пригляд нужен, пока мы по ярмарке пройдемся. Посмотрите?
Мог бы и не спрашивать… Мальчишки с радостью согласились.
Я протянул нашему гиду монетку:
– Держи, леденцов на всю свою ватажку купи, чтобы не скучно было охрану нести.
– Не-е… – Прошка покраснел и отдернул руку. – Не надоть…
– Держи, я сказал!
Деньгу пришлось всучить чуть ли не насильно. Привязав коней к столбам, специально для этой цели вкопанным в землю, мы пошли делать покупки.
Потолкавшись среди покупателей и продавцов, приобрели одежду, обувь и кое-что по мелочи. Гром спросил у одного из продавцов, где здесь можно перекусить и выпить по чарке горячительного. Следуя полученным указаниям, мы быстро нашли требуемое заведение и вошли внутрь.
В помещении было сумрачно, пахло едой, дымом и брагой. Народу за столами было немного. Мы с Милёной и Жаном сели за пустующий стол, а майор отправился разговаривать с хозяином кабака, который стоял возле полок, заполненных посудой.
Жан, заговорщицки подмигнув, попросил денег.
– На что тебе? – сварливо-бухгалтерским голосом осведомился я.
– Я там видел женские наряды продают… В общем, сюрприз Милёне хочу сделать. А то купила себе один простенький сарафан…
Сообразив, что для девушки мы действительно так толком ничего и не приобрели, я отсчитал спецназовцу денег.
– Держи. Только без фанатизма. Не наряжай ее, как на бал, нам еще в псковщину добираться, телеги с товаром приобретать…
– Бутиков здесь нет, к сожалению. Ничего, соображу как-нибудь.
Но вид у него был, прямо скажем, нерешительный.
– Так ты без нее ей вещи покупать собрался? А сможешь?
– Справлюсь… наверное. Я же говорю – сюрприз хочу сделать.
– Ладно, погоди.
Я заметил, что Гром разговаривает с хозяином заведения, подошел к ним и предупредил майора, что Милёна остается, а мы с Жаном отойдем ненадолго.
– Милёна, побудь, пожалуйста с Валерием. Ваню я заберу не надолго, – сказал я девушке, вернувшись назад. – Пошли, спецназ, Шоппинг, так шоппинг…
Глава 4
Увидев в нас платежеспособных покупателей, продавцы наперебой предлагали женские наряды, при этом ругая товар конкурентов и на все лады рекламируя свой. Чего здесь только не было… Обалдевшие от гвалта, мы с Жаном не знали, что же нам выбрать из предложенного. Со стороны послышался чей-то смех. Я огляделся и заметил двух нарядно одетых девиц, стоящих неподалеку и наблюдавших за происходящим с улыбками на лицах.
– Погоди-ка… – Оставив спецназовца, я подошел к молодухам. Они опустили смеющиеся глаза и прикрыли свои улыбчивые сахарные уста краями расписных платков.
– Здравствуйте, красны девицы! – поприветствовал я их. – Именно вы, любезные, нам и нужны. Не откажите, Бога ради, в помощи.
Они переглянулись и захихикали. Потом та, что побойчее, все же решилась ответить, не забыв при этом кокетливо заломить бровь:
– Отчего не помочь? Только чем же это мы можем помочь такому разудалому дружиннику?
– Не мне, девушки, а моему другу. Хочет он своей зазнобе-любушке купить одежду и обувку – на разные случаи в жизни. То есть, и на будние дни, и на праздничные. Но трудность в том, что ни он, ни я в женских нарядах ничего не смыслим. Но давайте сначала познакомимся. Меня зовут Краем, а его Иваном. А вас?
– Меня Анфисой, а ее Ольгой.
– Вот и познакомились. Нам очень приятно. Итак, готовы ли вы прийти на помощь князевым дружинникам?
Анфиса глянула на подружку. Та кивнула и спросила меня неожиданно мелодичным голосом:
– А какова на вид зазноба-любушка у твоего Ивана? Худышка, али толстушка? – Они снова рассмеялись.
Я ненадолго замешкался, потом ответил:
– Станом на тебя похожа, Ольга. Такая же ладная. – И, заметив, как изменилась в лице обделенная вниманием Анфиса, добавил, – а ростом как твоя подруга – статная и видная.
Девушка вновь расцвела, подбоченившись оглядела меня с ног до головы и, фыркнув, произнесла:
– Что же, так и будем разговоры разговаривать? Друг твой молчаливый совсем закручинился вон… А ну, пойдем-кось, Оля!
Подружки деловито направились к Жану и окружавшим его продавцам. Дело быстро пошло на лад. Правда, девушки пару раз было заспорили между собой, выбирая сарафан и юбку, но Жан наконец-то раскрепостился и выступил третейским судьей, взяв на себя право окончательного выбора.
Пока они занимались покупками, я отошел в сторонку, заинтересовавшись товаром одного из торговцев. Судя по шоколадному цвету кожи, крючковатому носу и иссиня-черной бороде, это был купец из Азии. По-русски он изъяснялся, но очень невразумительно из-за дичайшего акцента. Однако, у этого торгаша был собственный толмач, который бойко говорил по-русски. Лицо переводчика почему-то было по самые глаза закрыто тряпицей. Его темно-карие глаза цепко впились в меня из-под густых черных бровей. Взгляд показался мне каким-то нехорошим, цепким, изучающим…
– Что хочешь, дарагой? – спросил он, подойдя на зов своего хозяина. – Многа разный ювелирный украшений есть! Вибирай любой. Твой супруга будет очень рада такой сувенир!
Я вздрогнул. Сувенир?!
Купец подлетел ко мне, взял под локоть, что-то лопоча и беспрестанно кивая. Всем своим видом и поведением торгаш старался подтвердить слова толмача и поощрительно улыбался, рекламируя разложенные на прилавке великолепные украшения ручной работы (иной здесь и быть не может!), указывая толстеньким указательным пальцем на мастерски изготовленные браслеты, монисто, серьги, кольца и другие драгоценные побрякушки. Позабыв о том, что меня что-то насторожило, я объяснил толмачу, что именно мне надо. И, когда он переводил сказанное своему хозяину, по характерной напевности узнал арабский язык. Переводчик показался мне странным. Его акцент… Какой-то он неестественный… Но в это время меня позвал Жан:
– Ты куда запропастился, Край? Иди сюда!
Я решил, что моя подозрительность безосновательна. Почудилось… Поэтому в темпе приобрел несколько вещиц и потом вернулся к своим. Спецназовец, прищурившись, внимательно посмотрел на азиатов, с которыми я только что совершил сделку.
– Чего ты там?..
– Сейчас узнаешь. Ты помощниц-то своих поблагодари! То они, зря на тебя время тратили, что ли?
– Ох, и спасибо же вам, девоньки-красавицы! – громко поблагодарил Анфису и Ольгу Жан. – Да если бы не вы… Да я бы ни за что не смог сам выбрать то, что надо, ни за что в жизни!
Подружки неожиданно засмущались и синхронно покраснели.
– Чего уж там… Знамо, не мужское это дело, бабьи тряпки выбирать…
Я решил, что настало мое время, и вручил им то, что купил у арабского торговца. Одной из девиц досталось колечко, а второй серьги – оба изделия ажурные и были выполнены искусными мастерами. Девушки заахали, завидев такую красоту. Как истинные представительницы лучшей половины человечества, отказаться от украшений, предложенных им в качестве награды, они были не в силах…
Я уже собирался распрощаться с нашими помощницами, когда за моей спиной вдруг раздался недовольный голос:
– Анфиска! Ольга! А чего это вы тута делаете? Кто это тута с вами?! Вы кто такие, ась?! Ты чего это им тута, я тебя спрашиваю?! Тебя спрашиваю, слышь!
Оглянувшись, я увидел здоровенного, с несколько придурковатым выражением лица детину, выпучившего на нас с глаза. Он хотел ткнуть указательным пальцем капитана в грудь, но… к сожалению, тому этот жест показался вопиюще наглым посягательством на несанкционированное проникновение в личное пространство (именно так витиевато он мне прокомментировал впоследствии свою реакцию на тыканье пальцем в грудь). В реальности последствия для детины выглядели печально: сломанный палец, полусвернутая набок челюсть и опухшая от сокрушительного пинка ягодица. Словом, самая малость из того, что собирался содеять Жан с наглецом… Но не содеял, так как в экзекуцию вмешалась Анфиса, заступившись за несчастного:
– Не тронь Ванятку, Иван! Он свой, к Ольге сватается! Защитить ее хотел… Он не знал ить!
Спецназовец замер с занесенной для завершающего удара рукой.
