– Четверо нас.
– Вы с первого класса вместе, и за все, что вы делаете, отвечаете тоже вместе?
Саша по-мужски ухмыльнулся, узнав фразу из нашумевшего в свое время многосерийного фильма.
– Почти. Мы с Андрюхой познакомились в охотничьем клубе. Вступили примерно в одно время, ну и как-то сразу закорешились. А Вова с Петрухой – его друганы, как ты и выразилась, с первого класса. Сезон охоты еще не начался, вот мы втроем и страдаем от безделья, образно выражаясь.
– Кто третий?
– Слюн.
– Он сейчас если и страдает, то по другой причине.
Взгляд мужчины помрачнел. Челюсти сжались так, что забугрились желваки. Александра накрыла своей ладонью его, крепко обхватывающую рычаг переключения передач, и пожала.
– Все будет в порядке! Он выкарабкается. Он сильный, крепкий, молодой… Сколько ему, кстати?
– Два года.
– Самый расцвет для собаки!
Он молча кивнул, воткнул первую передачу и тронулся на разрешающий сигнал светофора. Александра снова сложила руки на колени, где лежал смятый палантин. Вроде бы дружеское пожатие, а ладонь как огнем опалило.
– Мы с Андрюхой охотники, а эти двое, басурмане несчастные, рыбаки.
– За что ты их так? – рассмеялась девушка.
– За дело! Как можно часами пялиться в одну точку на воде?! Это ж умом тронуться!
– А как можно часами выслеживать добычу? – парировала она, за что получила осуждающий взгляд.
– Ты говоришь как они.
– Это похоже на извечный спор, кто лучше: лыжники или сноубордисты, только тут рыбаки и охотники.
– Это даже не обсуждается, – самодовольно вставил Саша и оглянулся, прежде чем перестроиться в соседний ряд. – В общем, сезон рыбалки открывается раньше сезона охоты, и эти двое на радостях умчали в богом забытую глушь. Дескать, там нетронутые воды и голодная на наживу рыба. Ладно. Бог с ними. Уехали и уехали, дорвались мужики. Только за те дни, что они рыбачили, прошли ливни. И без того непроходимую дорогу размыло еще больше, и те на обратном пути увязли по самое брюхо. Андрюха в отъезде, звонят, получается, мне: «Саня, выручай!» Не бросать же их в беде!
– И ты решил: старый друг лучше новой подруги? – вклинилась в рассказ девушка с изрядной долей самоиронии.
– Нет! Петруха позвонил рано, я должен был успеть. Я все просчитал! Только пока ехал, они решили еще попробовать своими силами выбраться. Машина пошла юзом, сошла с тропы и задом съехала в топь. Делов прибавилось – мама не горюй! Я как оценил обстановку, сразу тебе набрал.
– Помог в итоге товарищам?
– Да, выбрались. Лебедкой зацепил их. Самого таскало, у Петрухи тоже не «Матиз». Дорога – чача, колеса не цепляют. И бревна подкладывали, и землей обсыпали. С трудом, но вытащил. Еще и телефон из кармана выпал! Заметил, только когда тебе звонить хотел. Уже не найти было. Короче, времени убил вагон. Сам весь грязный, машина, – он махнул рукой, – кусок говна. Как вот в таком виде за тобой ехать? Бегом домой переодеться, а там Слюн скулит. Я по запарке не выгулял его утром. Пришлось идти. У соседа стрельнул телефон тебе набрать да на экспресс-мойку записаться, пока тот дела свои делает. Гончая есть гончая, ориентируется на нюх, идет по следу. Учуял свору собак и рванул за ними. От неожиданности я поводок из руки выпустил, Слюн и припустил. Я, понятно, за ним.
– А окликнуть?
– Бесполезно. Стоит почуять необычный запах, голову теряет напрочь и на команды уже не реагирует. Пока добежал, те рвут его на части…
– Страшно было? – сочувственно поинтересовалась девушка. Саша сглотнул и завис, будто заново переживая тот ужас.
– Не то слово…
Александра еще раз окинула взглядом его окровавленные одежды, вспомнила рассказ ветврачу.
– И ты голыми руками сцепился с собаками?!
– Ну уж не голыми. Палку нашел, ею отбивался. Дальше ты и так все знаешь.
Некоторое время ехали в тишине. Она переваривала услышанное. Он сосредоточенно рулил.
– Да уж… Это покруче «Крепкого орешка» будет. И часто тебе выпадают такие сумасшедшие деньки?
– К счастью, нет.
Так, за разговорами, незаметно пролетело время в дороге. Саша заехал во двор многоэтажного дома и припарковал машину на участке некогда бывшего газона, где ни о какой траве речи уже не шло: все вытоптали. Этот участок выделялся значительной высотой от остальной придомовой территории и единственный пустовал, не занятый другими машинами. И стало понятно почему: тихонечко Саша загнал машину на него, преодолевая существенной высоты поребрик. Когда он заглушил двигатель и вышел из машины, Александра тоже было засобиралась. Но, открыв дверь, с удивлением обнаружила, что подножка находится очень высоко от земли. Даже при ее росте и длине ног. Как удивительно устроен организм: когда она, перепугавшись, вскочила в машину к раненой собаке, даже не заметила этой высоты. Пока примерялась, Саша обошел машину и подал руку помочь спуститься.
– Платье испачкалось… Мне жаль…
Александра подняла глаза на говорящего мужчину, а потом и голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Неожиданно прыснула в ладошку и рассмеялась.
– Что? – не понял он, заражаясь весельем, глядя, как подрагивают ее плечи.
– Ты выше меня, Саша, а я на каблуках! А ты все равно выше! Ты же гигант!
– Какой есть, – пожал плечами, а у самого улыбка так и растекалась по лицу. Какая же она невероятная! Перепачканная, с кровавым куском ткани в руках, а все равно удивительная. И ведь не побрезговала пустить свой шарф, считай, на перевязку какой-то собаке. Невольно залюбовался ею. Даже след засохшей крови на щеке не портил вид.
– Ты вообще вся вымазалась. Пойдем отмывать тебя.
Будучи последовательным в своих действиях, он по-джентельменски подал руку и повел за собой. Александра обернулась рассмотреть «зверя», что с утробным рычанием вез их по вечерним улицам города… И не увидела ничего, кроме толстого, видно, что свежего, слоя грязи на всем кузове.
В самой обычной съемной квартире, а то, что она съемная, выдавали нелепые обои, скудный набор мебели и ремонт на отстань, Саша показал гостье, где ванная комната, а где кухня. К спальне и единственной комнате умышленно не стал привлекать внимание. Как-то так по-свойски сразу предложил свою рубашку в качестве сменной одежды и отправил смущенную Александру в душ. Когда вода стихла, послышался ее голос:
– Саша, ты не против, я воспользуюсь машинкой? Попробую отстирать кровь… Вряд ли, конечно, но вдруг получится…
– Мой дом – твой дом, – отчеканил он, сосредоточенный на выборе продуктов для приготовления пасты по бабушкиному рецепту. Песня есть у Розенбаума: «…а на перроне лейтенант жует гамбургер, ну, котлету, значит, с хлебом, по-нашему». Вот примерно такой рецепт Саше и достался от бабушки, который он немного усовершенствовал.
Вскоре произошла смена караула в ванной комнате, и пока герой вечера бурно плескался под сильным напором воды, вежливый и улыбчивый курьер привез продукты. На обеденном столе лежал бумажник мужчины, сверху – пластиковая карта. Как и было наказано, Александра воспользовалась ею для оплаты доставки. Выкладывая содержимое пакетов, девушка среди прочего обнаружила фрукты, сладости и даже бутылочку вина. Внутри что-то щелкнуло, предупреждая о коварстве мужчин, которые используют в качестве оружия вино. Она твердо решила не поддаваться никаким соблазнам и сохранять ясную голову на плечах. Но тут на кухню вошел благоухающий свежестью мужчина, и ее решимость пошатнулась. Суровую, мужественную красоту смягчали капельки воды, что стекали с взлохмаченных волос и впитывались в ворот свободной футболки, которая мокрыми пятнами липла к телу.
– Ты полотенцем из принципа не пользуешься?
– К тебе спешил, чтоб не заскучала. А ты, я вижу, вовсю хозяйничаешь? Похвально!
Он провел рукой по волосам и смахнул капли. Приблизился к девушке, попутно убрав бумажник в задний карман потертых джинсов. Взял бутылку вина и повертел в руках, разглядывая. В ее глаза бросились свежие, распаренные раны на его руках.
– У тебя есть перекись водорода, или хлоргексидин, или что-то в этом роде?
Саша проследил за ее взглядом и отмахнулся:
– Так пройдет. На мне все как на собаке заживает.
– И все же лучше обработать.
Александра была непреклонна. Саша понял это по взгляду. Шумно выдохнул, отставил бутылку и пошел в ванную посмотреть, что из перечисленного есть. С другой стороны, ему было приятно отдать себя в нежные руки, которые бабочками порхали над его. Давно забытое ощущение нужности забитой мышью шевельнулось в груди. Давно о нем никто не заботился, не волновался за него…
Когда медицинские манипуляции подошли к концу, Саша отставил бутылёчек и полез в выдвижной ящик за штопором.
– Я не знал, какое ты предпочитаешь, поэтому взял полезное.
Александра скептически заломила бровь:
– Полезное? Вино??
– Сухое принято считать настоящим, а потому полезным и оздоравливающим напитком. При умеренном потреблении, – многозначительно добавил он, усиливая важность высказывания поднятым вверх пальцем.
– Как бы то ни было, я, пожалуй, воздержусь.
– Почему? – уморительно поник мужчина.
– Это не в моих правилах.
– Раз ты уже начала их нарушать, зачем останавливаться? – опроверг он ее неубедительный довод и принялся откупоривать бутылку. – И потом, мне же надо тебя чем-то занять, пока я буду возиться с ужином. А так тебе скучать не придется.
Александра сделала еще несколько вялых попыток отказаться, но Саша отметал все возражения, промывая виноград, нарезая сыр кубиками и раскладывая все это вместе с медом и грецкими орехами на блюдо. Разлил вино по бокалам, один из которых вручил ей, и провозгласил по-мужски краткий тост:
– За встречу!
– За самое необычное свидание! – улыбнулась Александра. Терпкий напиток оставил вяжущее ощущение во рту. Чтобы прогнать его, девушка обмакнула кусочек сыра в мед и отправила в рот.
– Помочь тебе?
– Ни в коем случае! Отдыхай, наслаждайся роскошью домашней романтики и удобством кухонного табурета.
– Пожалуй, удобство стола я оценю выше.
Она села на стол рядом с десертным блюдом, а босые ноги поставила на табурет. Мужчина тем временем поставил свой бокал и наклонился к духовому шкафу за кастрюлей.
– Ты можешь делать все, что пожелаешь.
Бросил на нее взгляд и забыл, за чем полез. Рубашка оголила бедро девушки неприлично высоко, пока она устраивалась удобнее. Ведь выбрал для нее самую большую, самую длинную, а все равно выглядит в ней чертовски сексуально.
Александра позволила себе расслабленно опереться спиной о стену и стала неспеша подворачивать чересчур длинные рукава рубашки, наблюдая, как мужчина топчется в слишком маленькой для него кухне. Он извлек из пакета ведерко мороженого и показал гостье:
– Ты любишь сильно замороженное или подтаявшее?
– Если честно, подтаявшее… С ума сойти, ты первый человек, который об этом спросил!
– Моя мама любит подтаявшее, это раз. А во-вторых, меня все детство кормили именно таким, потому что якобы от него риск застудить горло меньше. Помню, всегда канючил, что не хочу такое, хочу нормальное. Но куда там? Маме же виднее, – пожал он плечами и не стал убирать ведерко в морозильную камеру.
Он хромал. Припадал на правую ногу. Должно быть, спортивная травма осталась с ним на всю жизнь. Но это нисколько его не портило, скорее, наоборот, придавало какой-то зрелой мужественности.
– Часто пользуешься доставкой продуктов?
– Впервые.
– Почему?
– Обычно нет необходимости, все как-то сам успеваю.
– И правильно! Я считаю, такие услуги расхолаживают. Когда за человека режут хлеб и натирают сыр, – указала она на соответствующие продукты на столе, – то человек становится ленивым, а это приводит к деградации.
– А как же лень – двигатель прогресса?
– Для тех, кто создает этот прогресс, – да, а таких единицы.
Саша поставил на огонь воду в кастрюле. Влил масло в глубокую сковороду и поставил разогреваться на соседнюю конфорку. Обернулся к ней да так и залип: она, как сказочная нимфа, сидела на столе, кокетливо скрестив длинные стройные ноги. Прокашлялся и, чтобы скрыть неловкость момента, заметил:
– А ты слукавила, когда писала о своей комплекции. Я бы тебя откормил.
Девушка зарделась и одернула полы рубашки. Саша взял свой бокал и подошел:
– За успешное окончание института!
– Ура! – поддержала Александра, счастливо улыбаясь. Она сама не заметила, как расслабилась. Сковавшее было напряжение отпустило. Не то из-за вина, не то этот мужчина на нее так действовал. Разрешила себе вольность угостить его виноградинкой из своей руки. Тот послушно взял. Ненароком коснулась пальцами его губ, и проворные мурашки разбежались от эпицентра по всему телу. Саша внимательно изучал ее лицо, пока лениво жевал ягоду, чем привел девушку в еще большее смущение. А когда проглотил, заметил:
– У тебя шрам возле глаза, как у меня, – он пальцем указал на свой, точно такой же.
– Сдается мне, все дети, рожденные в СССР, такими мечены.
– Как ты его получила?
– Я скакала на родительской большой кровати, представляя себя героиней увлекательного путешествия, которая преодолевает трудности и препятствия на своем пути. Я переплывала воображаемые реки, взбиралась по скалам и перепрыгивала через овраги. Очередной прыжок привел к удару о спинку кровати. А ты?
– А я не мог дождаться своей очереди сделать «солнышко» на качели, чтобы доказать всему двору, что не пальцем деланный. Подбежал раньше времени – и привет.
– Веселое было время. Активное и беззаботное. За счастливое детство? – предложила тост.
– На грани выживания.
– Это правда! – рассмеялась девушка, и они сделали еще по глотку.
Как бы ему ни хотелось отвлекаться от созерцания ее личика, ужин сам себя не приготовит. Стал вскрывать упаковку спагетти, и Александра невольно залюбовалась его руками. Длинные ловкие пальцы, коротко и аккуратно подстриженные ногти, крепкие и ладные запястья с проступающими венами. Этакий экстракт мужского характера и силы. Таким рукам легко поддаться. Хочется, чтобы эти руки крепко, но не грубо сжимали в объятиях. Стало не по себе от этих мыслей. Сердце тревожно встрепенулось. Саша тем временем опустил спагетти в кипящую воду и попросил гостью поставить таймер на телефоне: своего-то нет. Вывалил упаковку охлажденного фарша в разогретую сковороду… И у девушки зародились первые сомнения.
– Как ты теперь без телефона?
– Никак. Завтра поеду покупать новый, восстанавливать сим-карту. А что с твоей татуировкой?
– Передумала. Ты привел слишком весомые аргументы, которые склонили меня в твою пользу. Кстати, ты обещал показать свою.
Саша закончил мешать лопаточкой фарш и подошел к девушке.
– Вот.
Он подставил на обозрение левое плечо, где из-под рукава футболки выглядывал краешек рисунка. Александра подцепила пальцем ткань и подняла выше: линии, черточки…
– А дальше?
– Дальше футболка.
– Ах! Какая непреодолимая преграда! – театрально воскликнула она, поднеся ладонь к приоткрытому рту. Его глаза чуть сощурились. Потом на миг мелькнули темные пятна подмышек, и он предстал перед ней с обнаженным торсом. Визуальный экстаз вскружил и без того хмельную голову девушки. Какой же он… Совершенный! Природа наделила это тело лепными мышцами и идеальным сложением.
Линии и черточки оказались кольчугой, которая украшала все плечо и бицепс, на груди переходила в узоры и знаки в славянском стиле. Александра провела кончиками пальцев от звеньев кольчуги вверх. Грудные мышцы непроизвольно сократились, когда любопытные пальчики заскользили по линиям узоров.
– А где был партак? – чуть севшим голосом спросила она. Саша накрыл своей большой и теплой ладонью ее руку и прижал к груди.
– Здесь и был.
– Что изображалось?
Глаза в глаза, и дыхание будто одно на двоих. В голове шумело. Беседовать на отвлеченные темы становилось все сложнее.
– Хоккеист с поднятой клюшкой, готовый отразить удар.
– Са-аш? – томно позвала обольстительная красавица. Сейчас она попросит ее поцеловать – зуб на холодец! Он уже наклонил голову, когда она закончила фразу, – мясо подгорает.
Включился здравый смысл, а вместе с ним все рецепторы. Сразу учуял характерный запах пригоревшего ужина и метнулся к плите. Мужчина на то и мужчина, что всегда прав. А если что-то пошло не по плану – так и было задумано.
– Это же особый рецепт с поджаренным мясом! – выкрутился он.
Таймер писком уведомил об окончании времени варки спагетти. Саша откинул их на дуршлаг, дал воде стечь, а затем отправил в сковородку к мясу. Сомнения девушки относительно блюда только усилились. Однако это ничто в сравнении с первобытной красотой мужчины, которым она уже в открытую любовалась. Его харизма плюс уверенность в себе и даже хромота создавали некий притягательный шарм, который сражал наповал. Флюиды сексуальности распространялись от мужчины с великолепным голым торсом, заполняя все небольшое пространство кухни, и проникали сквозь поры очарованной им женщины. Когда он разложил щедро приправленную специями смесь по тарелкам, а сверху посыпал сыром, все сомнения исчезли.
– Саша! – сквозь смех окликнула она.
– М-м-м? – протянул он, взял тарелки и поставил их на обеденный стол. Она дождалась, когда сосредоточенный взгляд мужчины перекочует на нее.
– Это же макароны по-флотски!
Его раскусили, а он даже не потрудился принять виноватый вид. Вместо этого подошел к ней близко-близко, так, что мягкая джинса коснулась обнаженной ноги девушки, и, улыбаясь половиной рта, сознался:
– Во времена молодости моей бабушки блюдо уже изобрели, а вот модное название пришло гораздо позже.
Он вглядывался в смеющиеся глаза девушки и только сейчас отметил их редкий ореховый цвет.
– Глаза у тебя необычные.
Александра нарочито сильнее распахнула их:
– И что в них?
– Я, – сказал он своему отражению в блестящих черных зрачках. – Причем в обоих.
Взаимное притяжение разгоралось между ними в течение всего вечера и привело к тому, что случилось: он склонил голову и накрыл ее губы своими. Мягко, чтобы не спугнуть, неторопливо, чтобы дать шанс уклониться. Ни того, ни другого не последовало. Александра смежила веки и позволила себя поцеловать.
Секунды продолжали свой ход, а медленный, томный поцелуй становился глубже и чувственнее. К ласкам губ присоединились языки. Теплые, шершавые, они тягучими мазками оставляли свой вкус во рту у партнера. И вкус этот – убийственное сочетание того, что хочется, с тем, что нельзя.
– Саша? – прошептала девушка, касаясь влажными губами его губ. – Я не целуюсь на первом свидании.
– К черту твои правила! – отозвался он в полуоткрытый рот. Удобнее повернул ее голову и плотнее прижал к себе. Ищущие губы нашли ее, и тихое рычание сорвалось с них. Он пил ее дыхание. Ее волю. Он задавал ритм, которому она подчинялась. В редких проблесках сознания ее слабые попытки сопротивления приводили к тому, что он распалялся еще сильнее. Настойчиво и властно уговаривал сдаться, доказывая, что ей самой этого хочется не меньше, чем ему. Мягко удерживал ее голову, а потом усмирял строптивость пьянящими поцелуями, когда пыталась отстраниться. Заводил руки за спину, прижимал к своему большому теплому телу и наглядно демонстрировал, как хорошо в его объятиях, когда толкала его в грудь ладонями.
Александра билась в его руках, и каждая попытка вырваться становилась все слабее, все неубедительнее. Он был повсюду. Окружал со всех сторон. Большое сильное тело прижималось и горячило ее. Жаждущие губы сминали рот. Ласки языка и настойчивость рук приводили в сильнейшее возбуждение. Руки были везде и сразу. Они гладили спину, ласкали шею, сжимали бедра. Они успокаивали, когда охватывал страх от переизбытка эмоций, и распаляли хаотичными ласками, стоило страху отступить.
Она сама не заметила, как полы рубашки разошлись в стороны, а он стоит между ее широко разведенных ног. Восхищенный взгляд мужчины блуждал по изгибам ее тела. Что-то хищное появилось в выражении лица.
– Саша? Нам лучше остановиться…
Он прижался носом к местечку за ее ухом и шумно вдохнул.
– Слишком поздно.
Он ведь хотел только поцеловать, познать вкус ее губ. Но в голове что-то щелкнуло, и он стал распускать руки. Зная себя, теперь он точно понимал, что одними поцелуями дело не кончится. Поднес ее ладонь к ширинке и дал почувствовать себя. Этот жест, такой простой в своем исполнении, такой примитивный, вызвал неконтролируемую дрожь. Сила его желания передалась ей.
– Если ты позволишь, я сниму с тебя белье. Если нет – порву его.
– Застежки сзади, – подсказала она, а сама принялась расстегивать молнию на его джинсах. Пальцы не слушались. Неловкими движениями они задевали часть тела, ставшую и без того сверхчувствительной. Ее руки стало утягивать рубашкой, которую Саша стал стаскивать с нее. Она поскорее выпуталась из рукавов, но он снова не дал закончить начатое. Застежка сработала, и туго обхватывающий бюстгальтер ослаб. Александра почувствовала, как заскользило кружево белья по плечам, раздражая, распаляя чувствительную кожу. Сама нашла его рот губами, прижалась в пылком поцелуе. И ахнула, когда огрубевшая кожа ладоней коснулась нежной плоти. Александра выгнула спину и почувствовала за лопатками вторую руку. Он уложил ее, как в кокон, в свои руки, придерживая одной, доставляя сумасшедшие ласки другой. Она могла позволить себе расслабиться и быть уверенной, что он удержит, не уронит. Внутреннее напряжение от ищущего выход освобождения текло по венам и скапливалось горячей вязкой негой между бедер.
Она потеряла ориентир, где его руки, где ее. Вот она снимает с себя трусики… Или это он? Вот он спустил джинсы вместе с бельем… Или это она? Рваное, сбивчивое дыхание. Перед глазами размытая пелена. Испарина на коже не дает ухватиться, пальцы скользят, и она сама сползает вниз по стенке.
Саша успел вытащить бумажник из кармана джинсов. Одной рукой придерживая одурманенную от ласк девушку, второй достал латекс из бокового отделения. Зубами разорвал упаковку, раскатал по всей длине. Уместил девушку на самом краешке стола. Принудительно согнул ее ногу в колене и упер подошву в стол. Вторая ступня лишь кончиками пальцев касалась прохладного пола. Это и ощущение скольжения, заполняющее ее изнутри, вернуло в реальность. Девушка распахнула глаза, когда их тела оказались в непозволительной для первого свидания близости.
– Саша! Я ведь не…
Прижатый к губам палец оборвал на полуслове.
– Забудь ты уже свои правила и получай удовольствие.
Она почувствовала, как он вышел и вновь погрузился на всю длину. Медленно. Основательно. Неторопливо. Смакуя каждый миг. Каким удивительным образом он влияет на нее: как тогда, в начале вечера, когда она увидела его, оборванного и окровавленного, внутренний искатель приключений велел пуститься с ним в любую авантюру, так и сейчас – она приоткрыла рот и вобрала в себя его палец, уступив необъяснимому желанию выполнять то, что он велит. Стала посасывать, бесстыдно глядя в глаза. В огромных блестящих зрачках отражалась она, наполненная им до отказа.
Он ускорил темп, и ножки стола заскрипели в такт его мощным толчкам. Еще чуть-чуть, и он взорвется. Но сначала она. Он должен довести ее. Только так.
– Подскажи мне, как ты любишь? – горячо прошептал ей на ухо. Она опять начала сползать. Он приподнял ее под бедра и теснее прижался пахом.
– Да, вот так! Мне нужно чувствовать тебя… Больше.
Гипнотизируя взглядом, он, наоборот, стал отдаляться. Прохладный воздух коснулся разгоряченной груди, живота. С губ сорвалась белая пена слюны и упала туда, где их тела были соединены.
– И нужно больше влаги, так?
Ответа не последовало. Голова девушки беспомощно откинулась назад, когда он заскользил по ней… В ней. Она расслабилась и полностью отдалась его воле. Мужчина, что нарушал все ее правила, чувственными движениями умело и настойчиво подводил к кульминации. Она совершенно точно почувствовала приближение разрядки. Чувство сладкой неги разливалось по венам и скручивалось в тугой узел в эпицентре женственности. Оно заставило мышцы сократиться, поджало пальцы на ногах, задержало дыхание… И вырвалось протяжным стоном. Он прокатился по стенам комнаты, и Сашу накрыло глубокое чувство удовлетворения: он смог.
После спазма, охватившего все тело, девушка разомлела. Стала еще мягче, еще податливее. Саше хватило несколько сильных движений, чтобы с глухим рычанием последовать за ней туда, где тело рассыпается на миллиард кусочков, а в голове не остается ни одной связной мысли. Земля ушла из-под ног. Осталось только разгоряченное женское тело, к которому он прижимался, и бешеный стук сердец в унисон.
– Ты – наглец, – прерывающийся шепот девушки.
– Конечно, – выравнивая дыхание, согласился он.
– Ты – бесстыжий нахал, – неприглядная действительность стала прорисовываться в женской голове.
– Конечно, – вновь согласился он.
– Варвар! – она попыталась вырваться.
– Конечно, – пресек безуспешные попытки, взяв ее лицо в свои большие теплые ладони. Заглянул в глаза.
– Ты!.. Ты…
– Да-да. Это все я.
Поцеловал висок, сместил губы на лоб, глаза. И будто выпил все ее негодование.
– Так ведь нельзя…
– Ты сама дала мне разрешение еще в машине.
– Что? Когда?! – снова встрепенулась утихшая было оскорбленная невинность.
– Когда пожала мою руку.
– Но ты даже не отреагировал!
– Еще как. Просто ты не заметила.
С ним бесполезно спорить. Да и надо ли? Александра обхватила руками его широкую спину, подставляя лицо поцелуям, блаженно закрыв глаза.
– И все равно мы поступили неправильно, ведь ты женат.
Он отстранился и посмотрел на нее в упор. Взгляд прояснился и стал тверже.
– Эта незначительная формальность не должна тебя волновать. Ты идешь в душ?
– М-м-м. Неохота.
Он аккуратно ссадил ее с себя, опустил на табурет. Сам отлучился в ванную. Александра почувствовала зверский голод, взглянув на поджаристые спагетти с мясом под золотистой корочкой расплавленного сыра. Пропищала машинка, уведомляя о завершении стирки, а затем голос мужчины:
– Кровь не вся отстиралась. Попробую замочить с пятновыводителем. Должно помочь.
Саша вышел и поймал на себе крайне удивленный взгляд девушки:
– Откуда такие познания?
– С тремя детьми и не такое познаешь. Есть хочу – умираю!
Он сел за стол рядом с гостьей, придвинул тарелки и, к удивлению девушки, закинул ее ноги к себе на колени. Оба накинулись на еду. И вдруг Александру накрыло. В простой домашней обстановке они уплетают нехитрый ужин. Он закинул в стирку ее вещи, как будто это заведено. Оставил мороженое согреваться, зная ее вкусы. Свободной рукой накрыл, согревая, ее босые ступни. И все это как-то так по-домашнему мило, без лишнего официоза или неуместного пафоса, будто они знают друг друга уже очень давно и очень хорошо. Несколько жизней. От этого стало так тепло и спокойно на душе. Появилось понимание правильности происходящего и сделанного ею выбора.
Глава 8
Александра проснулась в постели одна. На миг показалось, что все это приснилось и она преспокойно спала у себя дома. Но только на миг. Стоило открыть глаза и оглядеться, как в памяти отчетливо всплыли события вечера, а потом и ночи. Особенно ночи. Недвусмысленная истома во всем теле – живое тому доказательство. Рядом с кроватью на спинке стула висела рубашка. Никакой разбросанной в порыве страсти по всей комнате одежды и порванного в порыве той же страсти белья. Все взрослые адекватные люди. Все аккуратно сложено, кое-что постирано.
Накинув вчерашнюю рубашку, она вышла из комнаты. На кухне перед плитой стоял Саша, в джинсах, с голым торсом, босой, и взглядом гипнотизировал турку на огне. Неслышно подошла сзади, провела пальцами по его спине вдоль позвоночника между лопатками. Мужчина обернулся и заключил ее в нежные и одновременно крепкие объятия. И так естественно у него это вышло, будто этот ритуал он проделывал ежедневно вот уже несколько лет.
– Как спала?
– Хорошо.
– Садись, кофе почти готов. Ты же пьешь кофе? – на всякий случай спросил он и после кивка уточнил:
– Молоко? Сахар?
– Не.
– Без сахара – это, конечно, похвально, но чтоб еще и без молока, – протянул он и снял турку с шапочкой пены у горлышка. – А ты знаешь, что, по версии ученых, люди, которые пьют чистый черный кофе, с большей долей вероятности могут иметь психические расстройства, свойственные серийным убийцам?
Стрельнул в нее колким взглядом, разлил напиток по кружкам, в одну из них добавил молока. Поставил на стол перед сонной моськой, что хитро сощурилась на него:
– Теперь ты понимаешь, с кем связался? – он усмехнулся и отпил. – Я люблю белый шоколад с кофе.
– Белый? – переспросил он, и его аж скривило. Саша улыбнулась.
– За всю жизнь я еще не встретила такого же почитателя этого изыска.
– Я запомню, – многозначительно добавил он.
– Какие планы на день? – через паузу поинтересовалась Александра.
– Поедем кататься на лошадках.
– Правда?!
– Конечно. Я же обещал. Только через автомойку, магазин сотовой связи, и собакена так-то бы проведать.
– Да, конечно. Обязательно давай заедем.
Саша допил кофе и взялся за готовку завтрака.
– Помочь тебе?
Мотнул головой:
– Справлюсь.
