– Антонина, не мешай, – сердито цыкнул тот. – Вон, дамскую сумочку перекинула через шею и шагай себе.
– Значит, точно сказать про сосны не можешь, – семеня следом за дедом, все галдела Тоня. – Наобум ляпнул?
– Наобум, наобум… Зато точно знаю, смерть тебе родственнички уготовили. И если бы муженек твой не разрешил тебе на телеграф заскочить, то переселилась бы ты, Антонина, на живое кладбище. Как именно они это делают, не ведаю. Но уверен, что делают.
Со стороны проклятой деревни послышался шум мотора и дед с внучкой, не сговариваясь, нырнули в гигантские заросли борщевика.
Глава 7. Семен.
– Ой, чесаться потом будем, – сжавшись, Тоня покосилась на разлапистые листья растения.
– Лучше почесаться, чем опять к каким-нибудь охламонам попасть, – глядя в просвет на дорогу, откликнулся дед. – Да и в закрытой одежде мы. Капюшон на голову надвинь поглубже.
– Да надвинула уже… Что там едет, видишь?
– А на чем вы в райцентр мотались?
– На грузовике каком-то…
– На грузовике, – недовольно пропыхтел дед Захар. – Марка какая?
– Деда, ты чего вообще? – возмутилась внучка. – Мне до марки было? Не знаю… Раздолбанный такой грузовик с деревянным кузовом… Или что там у него сзади?
– Кузов, кузов… Не разбираешься в марках машин, так и скажи, – быстренько охладил ее пыл дед. – Ничего, домой доберемся, и восстановим этот пробел. Так… Ну, это явно не грузовик… – облегченно выдохнул он. – Сиди пока здесь, я выйду, остановлю.
– Дед, да может ну его… – испуганно зашептала вслед Тоня.
Но тот уже не слышал…
Выйдя на дорогу, дед Захар отважно встал прямо посередине. Навстречу ему, рыча как порядочный камаз, тащился пыльный уазик.
Согнувшись в три погибели, Тоня подкралась ближе к краю и приготовилась, если что, шустро выскочить на помощь. Хотя чем она могла помочь, если бы это самое «если что» приключилось?
Уазик затормозил. Высунув из кабины лохматую голову, водитель несколько секунд придирчиво оглядывал вставшего на его пути незнакомца.
– Добрый день, – наконец произнес он.
– Добрый, – кивнул дед. – А вы не в Зуевку случайно?
– Случайно в нее… Подвезти?
– Я не один, – повернувшись к зарослям, дед махнул рукой. – Антонина, выходи! Дальше на колесах поедем!
Выскочив, внучка первым делом сняла ветровку и вытрясла ее как следует.
– Случилось у вас что? – поглядывая на странных пассажиров, поинтересовался водитель.
– С чего вы решили? – усаживаясь назад, неприветливо буркнула Тоня.
– В куширях прячетесь не просто так…
– Антонина, не дерзи, – урезонил дед. – Захар, – протянув руку, представился он. – А на внучку внимания не обращайте. Перенервничала немного…
– Семен, – ответив на рукопожатие, шофер понимающе кивнул. – Да ничего страшного. Молодые они резкие… Сами такие были, помним, – и он примиряюще подмигнул в зеркало строптивой пассажирке.
– Как вас сюда занесло-то, – задумчиво произнес Семен. – Тут за много километров ни одной деревни. Заблудились, что ли?
– Так точно, заблудились, – поддержал удобную версию дед Захар. – Вторые сутки кружим, уже и еда закончилась… Счастье, что на дорогу вышли.
– Леший закружил, значит… – многозначительно протянул новый знакомый. – Не одних вас закрутил, шельмец. Меня тоже каким-то Макаром на другую дорогу вынесло. Ехал по одной, а оказался на другой. Такие дела иной раз в этих лесах творятся… – начал было он, и замолчал.
– Какие дела? – затаив дыхание, спросила Тоня.
– Да разное болтают…
Заметив, что Семен еще не готов посвятить их в это самое разное, дед Захар зашел с другого бока.
– А мимо Ворыгино проезжал?
– Сегодня довелось…
– И как там?
– Что, как? – оторвав взгляд от дороги, водитель недоуменно уставился на пассажира. – Никак… Несколько изб разрушенных, да и все… Там давно никто не живет…
– Как не живет? – не удержалась Тоня. – Совсем никого нет?
– Ну, если только звери какие, – хохотнул Семен. – Кто там жить будет? Одни бревна от домов остались… Вы разве не знали?
– Не знали… – вздохнул дед и, откинувшись на спинку сиденья, закрыл глаза.
– Что-то вы замученные какие-то, – сочувственно поглядывая на попутчиков, заметил водитель. – Вам вообще куда надо? В Зуевку, а потом?
– В Киров на вокзал, – не открывая глаз, ответил дед. – И домой к степям Волгограда, подальше от всего этого кошмара.
– Волгоградские, значит. Понятно… Ваши степи, то не наши леса. И чего вас в тайгу понесло? Хорошо, живы остались… А могли бы пропасть с концами и вся песня, – будто на что-то рассердившись, Семен резко выкрутил руль.
Уазик подпрыгнул на ухабах.
Ойкнув от неожиданности, дед Захар почесал ушибленную макушку и досадливо крякнул.
– Если не то сказал, извини, – смущенно произнес он.
– Да ты не причем, – хмуро отозвался новый знакомый. – У меня своя боль… Сестра моя в тайге пропала…
– Сестра, говоришь, пропала… – оглянувшись на внучку, задумчиво протянул дед. – Давно?
– Лет пятнадцать ни слуху, ни духу…
Пассажирка на заднем сиденье вдруг тоненько всхлипнула и, уткнувшись лицом в сумку, расплакалась.
– Чего это? – обеспокоенно заерзал Семен. – Остановить?
– Да, не, не… езжай. У каждого своя боль… Как пропала сестра? Искали хоть? Лет сколько ей на тот момент было?
– Искали, конечно, а что толку? Двадцать годков как раз накануне справили. Как пропала? Да как…
С друзьями в лес отправились… С палатками, со всеми делами. Там она и пропала.
– А остальные?
– Остальные вернулись.
– Так, а версии? Что друзья говорят? – не отставал дед.
– Да что они сказать могут! – вспылил водитель. – Блеяли про какого-то парня, который к ним в лесу присоединился. Вроде как знакомый Валюши. Валя, это сестра, – пояснил он. – А в итоге, никто из друзей ни имени, ни внешности не запомнил. Прямо не человек, а призрак какой-то.
Зато в один голос твердили, что с этим парнем Валюша вроде как к речке прогуляться пошла.
Наутро хватились, а ее нет нигде…
– А вещи? – подала голос Тоня.
– Что, вещи? – не понял Семен.
– Вещи ее в палатке остались? Или тоже исчезли?
– Не было вещей…
– И что она, по-вашему, с вещами к реке пошла, или без вещей на природу выехала?
– Вот и нам так же сказали, что сама ушла по своей воле…
– Вещи и спрятать могли… – вставил дед.
– Да все могло быть, как только теперь правду узнать? – тяжело вздохнул Семен. – А знаете что, я на днях в Киров по делам еду. Давайте вы у нас перекантуетесь, а потом вместе махнем?
Как вам идея? Устали вы… А в Зуевке электричку ждать еще… Голодные, холодные, оно вам надо? А у нас банька. Аннушка моя харчо сварила. Вкусное! Посидим, поговорим, а?
– Банька хорошее дело, – мечтательно произнес дед Захар.
– Да и харчо неплохо совсем, – в том ему откликнулась Тоня.
– Это значит, что вы согласны? – и Семен расплылся в довольной улыбке.
– Согласны… – настороженно переглянувшись, ответили пассажиры.
После пережитого наивно доверять первому встречному не очень-то и тянуло. Но теперь они вместе и их так просто не взять.
Глава 8. Фотография.
Подъехав к деревянному дому, покрашенному в яркий желтый цвет, Семен лихо просигналил.
– Приехали, выгружаемся! – скомандовал он. – Вон и Аннушка моя чешет. Соскучилась видно…
Из-за калитки выскочила высокая женщина со светло-русой косой до самой поясницы и, увидев рядом с мужем незнакомых людей, затопталась на месте.
– Иди ко мне, Анют, – обнял засмущавшуюся жену Семен. – Вот, в тайге потерялись, – кивнув на попутчиков, объяснил он. – По чистой случайности пересеклись наши пути. Позвал их погостевать у нас денька два.
– Ваш муж нам жизнь спас, – серьезно заявила Тоня. – Меня Тоня зовут. А это мой дедушка, – показала она на деда.
– Захар, – галантно поклонился тот.
– Здравствуйте, здравствуйте, – напевно произнесла хозяйка. – И хорошо, что согласились погостить. Шутка ли, в тайге заблудиться! Заходите в дом, не стесняйтесь. Банька уже натоплена. Устали, поди, с дороги-то? – мило окая, зачастила она.
После бани угостившись харчо и другими вкусностями, Тоня под ненавязчивую болтовню дедушки с гостеприимными хозяевами, заклевала носом.
– Дивчина наша разомлела, – заметил Семен. – Анют, уложи ее.
– Я ей в Валюшиной комнате постелила, – зачем-то пояснила хозяйка. – Пойдем, милая, ляжешь, – приобняв гостью, позвала она.
– Все правильно, – кивнул вслед Семен. – Нечего комнате простаивать…
Коснувшись чужих подушек, Тоня моментально уснула. Кто-то настойчиво касался ее лица. Сначала мягко и нежно, но потом стало неприятно и колко.
С трудом разлепив веки, Тоня обнаружила себя в сосновом лесу. Протягивая колючие ветки, деревья пытались схватить ее, но у них ничего не получалось и от жалящих прикосновений холодком покалывало кожу.
– Замри, – послышался голос. – Замри, иначе он найдет тебя.
Отбиваясь от настырных веток, Тоня отчаянно замахала руками.
– Нашел… – разнесся тихий вздох.
Сосны расступились, и она увидела Демида. Прищурившись, он оглядывал лес и, трепеща тонкими крыльями ноздрей, жадно втягивал воздух.
Заметив Тоню, он наклонил вперед голову и, достав ножик, стал осторожно приближаться. Муж ступал плавно и бесшумно, словно она была дичью, которая уловив малейший шорох и звук, тут же сорвется с места и поминай, как звали.
Но Тоня не то чтобы бежать, она и шевельнуться не могла.
«Будто дерево…» – мелькнула нехорошая мысль.
А Демид уже рядом. Пригвоздил к земле тяжелым взглядом, и, разорвав на ней футболку, опустился на колени и вырезал на ее животе римскую цифру семнадцать.
– Ты жила… – глядя на жену снизу вверх, прошептал он.
– Я не жила, я жива! – заорала Тоня и проснулась.
Вокруг темень, хоть глаз коли, и в эту секунду показалось, под землей она. Что похоронили-таки заживо родственнички…
Боясь шевельнуться, Тоня лежала и слушала удары сердца. Такие громкие, оглохнуть можно…
Скосив глаза, заметила слабую полоску света, потом донесся и негромкий говор.
И постепенно вспомнился сегодняшний день; и уход из деревни, и как долго месили расквашенную после дождя землю, и как ее от усталости свалило. Вкусный привал, лисичкин хлеб и звук мотора за поворотом.
Семен, пропавшая сестра и, наконец, банька и вкусное харчо.
И когда она уже засыпала за столом, то успела шепнуть дедушке.
– Не могу больше, рубит… Деда, если что, то со мной все что хочешь, сегодня сделать могут.
На что тот ответил.
– Иди, милая, отдыхай. Я с хозяином побеседую, да за обстановкой в оба смотреть буду. Иди, спи, золотко.
Заставляя болезненно сжиматься, остатки страшного сна еще кружили рядом. Убежать, убежала, но, видимо, Демид будет долго еще тревожить во снах. Опустив ноги с кровати, Тоня нащупала тапочки, что дала хозяйка и, поводив ладошкой по стене, щелкнула выключателем.
В комнате пропавшей сестры, по всей вероятности, так все и оставили, как пятнадцать лет назад. Брат до сих пор надеялся, что Валюша вернется.
Интересно, деревня Ворыгино причастна к этой пропаже? Заметив на письменном столе семейный альбом, Тоня без тени смущения взяла его в руки.
А вот и Валя на фотках. Вглядываясь в неброские, но милые черты лица, Тоня все не могла уловить, почему девушка кажется ей знакомой. Решив, что Валя просто похожа на брата, она успокоилась.
Успокоилась ровно до тех пор, пока не добралась до последней фотки.
Да и ничего особенного в этом снимке не было…
Глядя прямо в объектив, хозяйка этой комнаты заразительно смеялась и все бы ничего, если бы не эта веселенькая косынка на ее голове.
Белые ромашки на зеленом поле…
– Это что за фигня такая? – поворачивая фотку то так, то эдак, пробормотала Тоня.
Теперь-то до нее дошло, почему Валюша показалась знакомой. Сестра Семена оказалась той самой работницей почты. Только повзрослевшей…
Так и не удивительно, пятнадцать лет прошло. Что же, выходит, Валя жива? Жива и работает на почте в том же райцентре, где живет ее брат. И они еще ни разу не встретились…
Как такое возможно?
Зацепившись языками, дед Захар и Семен все еще сидели за столом. Поглядывая одним глазом в телевизор, Аннушка тихо звякала спицами, вывязывая что-то узорчато-яркое и, изредка бросая взгляд на разошедшихся мужчин, по-доброму улыбалась.
Наблюдая эту премилую картину, Тоня притормозила; так не хотелось рушить славную идиллию нерадостными расспросами…
Пока она раздумывала, дед Захар обернулся.
– Антонина? – удивленно вздернул он брови. – Ты ж спала вроде?
Ну, раз ее заметили…
Решительно подойдя к столу, она положила перед Семеном фотку.
– Это ваша сестра? – спросила утвердительно.
Хозяин дома икнул, протер глаза, повертел снимок и нахмурился.
– Да, Валюша это. Снимок как раз в тот день сделан был, когда они в свой бестолковый поход отправились. Косынку я ей на день рождения подарил, – уточнил он. – А что случилось?
Приглядевшись к гостье, он вдруг побледнел.
– Ты ее видела, что ли? Когда?
Заметив, что внучка дрожит, дед тут же накинул на нее плед, усадил на диван, и попросил хозяйку соорудить чайку.
– Успокойся, – гладя внучку по худеньким плечам, приговаривал он. – Чего вдруг разволновалась так?
– Это та самая женщина, что на почте мне помогла, – отхлебнув горячего чаю, призналась Тоня. – Я же тебе говорила про нее… В ромашковой косынке… Она же и тебе подсказала, где меня искать.
Бросив быстрый взгляд на фотку, дед хотел было что-то сказать, как замер и, схватив снимок, пристально вгляделся.
И чем дольше он смотрел на фотографию, чем сильнее мрачнел.
Глава 9. Ромашковая косынка.
– Может, объясните мне, что происходит? – не выдержал хозяин дома. – Вы что, оба ее видели?
Глядя на сникшего деда, Тоня решила вкратце поведать, где встретила Валю.
– Я на днях на почту, что на площади возле универмага, заходила… Так вот, там Валюша работала. Я телеграммы отбила, и звонок в Волгоград заказала. Она еще ко мне в кабинку зашла и сказала, что все хорошо будет.
– И когда именно ты на ту почту заскакивала? – подозрительно поглядывая на гостью, поинтересовался Семен.
– Ой, да может неделю назад…
– Почта дня два как открылась! Месяц на ремонте стояла…
– Да не может быть! – подскочила с дивана Тоня. – Я Валю видела как вас сейчас! Разговаривала с ней… И как я тогда домой дозвонилась? Деда, мы же с тобой по телефону говорили?
– Говорили, – кивнул тот. – А как иначе, я тебя отыскал бы?
– А телеграммы дошли?
– И телеграммы дошли. Хорошо, что я в квартире на тот момент находился. Если что, родители про наши приключения не в курсе, – и, взглянув на растерянного хозяина, дед Захар вздохнул.
– Хочешь или не хочешь, Антонина, но придется все как есть поведать…
Забравшись обратно за диван, Тоня плотнее укуталась пледом и рассказала все, от начала до конца.
Как поехала с мамой в Киров и познакомилась на городском пляже с Демидом.
Как любовь шарахнула ее по глупой голове и унеслась она с малознакомым молодцом в глухую деревню, да еще и замуж успела выскочить.
Про подслушанный у реки разговор брата и сестры упомянуть не забыла, про запахи неприятные, про весь тот мрак и непроглядность. И самое главное, про страх, что разъедал изнутри.
Пугала ее эта деревня, эти дома и люди…
Она же, если задуматься, никого из соседей в лицо не помнит. И имен не знает…
А если разобраться, называл ли ей кто имена? Ладно, имена, но лица!
Она же видела соседей, а вот сейчас пытается воссоздать в голове образ, но кроме серых теней ничего не получается. Ненормальность какая-то…
Рассказала про саженец сосенки, про жуть, что обуяла и заставила ее трястись всю ночь.
А на следующее утро объявился дед Захар и им дали уйти…
И ей почему-то до сих пор кажется, муж позволил ей убежать…
И дед со своими дикими домыслами очень помог. Устинью его виденья из колеи знатно так выбили, а Демид вроде и рад был этому.
Но тут другой вопрос, как дедушке удалось увидеть то, что так тщательно скрывают жители Ворыгино.
И сосновый лес, и кладбище и саму деревню сразу в трех стадиях.
Кто позволил ему увидеть все это?
Неужели Демид? Ведь он вынес собранную уже сумку, показывая, что отпускает. Отпускает, пока может…
И она считает, что благодаря испугу Устиньи и желанию мужа помочь, им удалось уйти. А иначе, нет оттуда выхода…
