– Эээ, я не совсем понял.
Незнакомый парнишка подскочил ко мне и зашептал:
– Я просто рассказал им вчерашнюю хохму, как ты подшутил над имперлеонцем. Помнишь, на посадочной площадке?
– Это да, как не помнить. А ты-то кто?
– Так это ж я, Натан! Не узнал?
– Блин, – я сконфузился. – Без волос ты совсем другой человек!
– Ха! Я сам себя не признал, когда увидел! – Натан расплылся в улыбке и провёл ладонью в нескольких сантиметрах над головой, как бы приглаживая фантомную причёску.
Сварщик поднял забрало и оказался мужчиной средних лет, одноглазым и с довольно редкими зубами. Но при этом был очень довольным.
– Зачёт, Столбняк. Так им и надо, мордам сицилийским, – заявил он. – А ты не стесняйся, тут все свои. Камикадзе, принеси-ка табуретку!
На эту странную кличку отозвался Натан и подал мне стул. Одноглазый усадил меня за верстаком, притащил тяжёлый армейский резак и замысловатую многоколенчатую трубку, сваренную довольно неумело.
– Ну-ка, покажи класс. Распили эту хреновину по швам.
Я сосредоточился, проверил напругу резака, и показал окружившим верстак старожилам что-то, отдалённо напоминающее класс.
– Вообще сойдёт, – сказал чувак невысокого росточка. Он взял пару деталей и стал измерять углы распилов. – Блеск. Циклоп, зацени!
Сварщик кивнул:
– Да уж вижу. Ладно, сойдёшь за толкового. Кем тебя наш Гроб назначил?
– Какой гроб?
– Да шкаф этот, по работе с личным составом.
– Стрелком.
– Добро. Значит, будем вместе тусить.
– А меня пилотом! – просиял Натан.
– Уймись, Камикадзе, – усмехнулся Циклоп. – Уже все всё поняли.
– У вас тут у всех клички вместо имён? – спросил я.
– Не у всех. Только у самых заслуженных. – Многозначительно произнёс невысокий паренёк, вертя в руках свежераспиленные сегменты трубы.
– То есть я уже заслужил?
– Ага. Пока никто не умирает, на Кибере до чёртиков скучно. Вот меня зовут Пьер.
– А я Майкл.
– Сейчас не об этом. Моё имя мне не нравится. Для начальников я – капрал Висп, это вообще задолбало уже. Зато для своих я – Нанобот. Если имя и фамилия, по сути, ничего о тебе не говорят, то прозвище – высвобождает самую суть. Подчёркивает индивидуальность. Иногда придаёт загадочности. Пока ещё никто не знает, почему ты Столбняк. Но мы-то с тобой в курсе, ага?
Я пожал плечами. Мне вполне устраивало, когда мою индивидуальность и естество подчёркивало имя Майкл, хоть оно и не до конца настоящее. Но спорить по поводу Столбняка не стал. Первый день на службе, ну его нафиг…
Сварщик притащил ещё железок и разложил на верстаке. Затем он снял перчатку и протянул руку мне:
– Лоуренс. Можно просто Циклоп. Командир отряда Браво.
Очевидно, что своё замечательное прозвище Лоуренс получил за отсутствующий глаз. Как ни странно, ему не вставили новый, хотя на распределении обещали возмещение всех органов. Но, кто знает, может он потерял глаз не на службе.
– А почему Натан стал Камикадзе? – спросил я.
– Дык его батька – Брендан Нэш. Слышал, небось? Чёрную дыру оседлал.
Блин, а ведь и правда. Недавно же только вспоминал. До каких только уголков Вселенной не донеслась история Брендана Нэша.
Так началось моё вливание в коллектив. Помимо упомянутых выше Циклопа и Нанобота, отряд Браво представлял так же загадочный субъект по прозвищу Зоркий глаз. С виду – чистокровный японец, но с телескопическими объективами вместо глаз. Похоже, у него вся голова была забита электроникой не самого нового образца. Он подошёл ко мне, коротко поклонился и вымолвил:
– Кайоши.
Это было единственное слово, которое он сказал за весь день.
Эти трое парней вместе представляли многонациональный экипаж боевого челнока, останками которого был усыпан весь пол. Во время последнего налёта они вступили в бой в числе первых. В итоге остались без пилота и обоих стрелков. Формально – и без челнока. Не было похоже, что эта развалина взлетит в ближайшее время. Кроме, собственно, корпуса и вяло вращающейся башни, у челнока не было вообще ничего.
– Знаю, о чём ты думаешь, – сказал Нанобот. – Но кое-кому повезло ещё меньше. Имперлеонцы теперь вообще пешком летают! А мы свой уже почти починили. Пара дней и всё будет в лучшем виде, запчастей с прошлого вторжения осталось – как грязи. Через неделю новую партию челноков пришлют, а мы уже будем вовсю рассекать на нашей старушке.
– Главное, чтобы у этой старушки днище не отвалилось, а то рассечёт нас с тобой, – буркнул Циклоп и снова натянул маску.
Я оглядел железки: фрагменты экзоскелетов с трубками повышенной прочности. Такие вставлялись внутрь скафандров, для компенсации тяжести. Резак без труда справился с ними.
– Слушайте, – спросил я, – а эта штуковина наносплавы берёт? Титан там, или типа того?
– А как же! Это тебе не какая-то вшивая плазма. Запал с Домокла скрутили, – похвастался Нанобот. – Разрежет хоть ткань мироздания!
– О, круто! А то у меня дома одна загвоздка… с трусами верности.
Нанобот присвистнул:
– Что, девчонку запер и ключ потерял?
– Типа того. «Цитадель».
Нанобот присвистнул снова и рассыпался в целой прорве вопросов:
– Ого! Почём брал? Где достал? И как, надёжно?
– Настолько, что не знаю теперь, как избавиться.
– Нет… Резаком даже не пытайся, – Пьер помотал головой.
– Почему?
– Пояса верности минируют, на случай силового взлома.
– Есть такое дело, – подтвердил Циклоп. – Микрозаряды направленного действия, по всей внутренней поверхности. Девчонку – может быть – не зацепит, а вот ты, скорее всего не жилец, если заденешь активный контур.
– А в случае программного взлома они могут сработать?
Парни задумались.
– Если взламывать кое-как, то пожалуй что да.
– Твою мать!!!
Я бросил всё и убежал звонить Лии, чтобы выключила дешифраторы.
После окончания кадровой оценки, сервер разослал всем новобранцам их назначения. Я узнал, что зачислен во второй взвод, состоящий из ста с лишним человек. Нас так же обрадовали, что подготовка к полноценной службе будет проходить в ускоренном режиме, а часть необходимых знаний новички получат от старших товарищей уже после распределения по боевым расчётам. Первым же делом в наши неопытные головы вложат азы выживания на Кибере.
С этой целью всех новичков погнали на открытый воздух. В специальных трёхслойных скафандрах. Сперва натягиваешь подкладку с гелевым наполнителем для охлаждения, потом влезаешь в экзоскелет, а уже на него сам скафандр с хитрой системой регулировки силы тяжести. Полный комплект, с кислородными фильтрами, был настолько неподъёмным, что облачаться пришлось в шлюзе с нулевой гравитацией.
– Данные скафандры разработаны с учётом переменчивых особенностей боя, – пояснил нам инструктор, когда взвод построился снаружи. – И нацелены в первую очередь на обеспечение устойчивости в любых условиях. В обычном гражданском скафандре, не считая тех, что носят на сверхмассивных планетах, вы были бы здесь как пушинки. Это позволяет высоко прыгать. С джет-паком – даже летать. Но при стрельбе из тяжёлого оружия без гашения отдачи вы рискуете улететь в открытый космос – и это только в лучшем случае. При столкновении с противником, опять же, необходимо твёрдо стоять на ногах. На груди своего скафандра вы найдёте панель регулировки притяжения. Находясь в зоне естественной гравитации, можно изменять параметры и свести нагрузку до минимума. В противном случае вас расплющит. За пределами станции не рекомендуется превышать пороговые значения стабилизаторов. Внимательно изучите панели управления и измените значение на единицу. В меньшую сторону.
Я приоткрыл защитный клапан нагрудного интерфейса. Колёсико с цифрами и кнопка. Ничего лишнего. В окошке виднелась цифра 4. Сдвинул на 3. Костюм стал как будто легче – заработали встроенные антигравитационные приводы.
– По моей команде – всем подпрыгнуть! Ииии, раз!
Я подскочил минимум на метр. И приземлился чуть медленнее обычного. Прикольное ощущение.
Сверху раздался чей-то недружный крик. Я обернулся и увидел, как несколько бойцов улетают прочь с астероида. Один каким-то образом замедлился и медленно спланировал вниз, как нещадно матерящийся воздушный шарик. Трое других не вернулись.
Командир отделения устало вздохнул и покачал головой:
– Типичная ошибка. Когда я говорю – изменить на единицу – это значит: добавить или на крайний случай отнять единицу от текущего значения. Только что вы наблюдали, что будет, если выставить притяжение равным единице. То же может случиться и с вами. Поднимайся, боец! И намотай себе на ус.
– А что станет с остальными? – спросил кто-то из строя.
– Скоро они выйдут на орбиту, там их и подберут. Спасатели всегда дежурят поблизости во время учений, – пожал плечами инструктор. – А теперь верните настройки на исходную.
Некоторое время мы ещё упражнялись со скафандрами, меняя конфигурацию и совершая непродолжительные марш-броски по основательно утоптанному полю возле станции. Мне удалось разглядеть её получше.
Кибер-1 действительно был пирамидальной формы, с несколькими выступами на гранях для бронебойных турелей. Следов недавнего нападения лично я не заметил. Впрочем, может это была не та сторона станции.
Инструктор рассказал нам, как себя вести в случае повреждения скафандра и вообще, если вдруг кто-то из нас окажется без какой-либо защиты за пределами станции.
– Для начала, хорошие новости. Несмотря на то, что мы, фактически находимся на огромной каменной глыбе асимметричной формы, зачатки атмосферы у Кибера всё-таки есть. Настолько незначительные, что их можно не заметить. Но всё-таки, пять минут до начала гипоксии у вас в запасе будет. Кислород содержится на поверхности в пределах 15% от нормы. Кроме того, астероид окружён магнитосферой, защищающей от космических лучей и радиации. Тем не менее, оказавшись на поверхности без скафандра, вы рискуете заработать отёк конечностей и обледенение слизистых, а так же любых других органов, которые окажутся влажными. Старайтесь дышать через нос, но ни в коем случае не делайте глубокий вдох, и не пытайтесь задержать дыхание при резкой разгерметизации, будь то скафандр, или помещения станции. Из-за разности давлений вам разорвёт лёгкие, и могут лопнуть барабанные перепонки. Не то чтобы это проблема, но при массовых случаях поражений очередь в лазарет будет буквально километровая. И самое главное – не смотрите вон туда.
И инструктор показал на горизонт. Я воспринял приказ буквально и опустил голову. Многие сделали так же.
– Нет, сейчас смотрите и как следует, – терпеливо пояснил инструктор.
Над горизонтом светили два ослепительных солнца. Так называемый кратный квазар.
– Многие недооценивают мощь этих звёзд, между тем, курс, которым движется Кибер, проходит всё ближе и ближе к ним. Через три-четыре сектора их притяжение может изменить траекторию астероида, и если он не стабилизируется на орбите квазаров, то в конечном итоге притянется к ним и сгорит. В ближайшие четыреста лет нам это не грозит. Но вот ваши глаза в опасности уже сейчас. Как вы заметили, ваши скафандры защищает поляризационный слой. Те, кто имплантировал защиту в веки, тоже могут ничего не бояться. Остальные, во избежание развития слепоты, должны избегать прямого зрительного контакта с квазарами.
После обеда тасовка кадров продолжилась. Меня окончательно записали в стрелки. Мой сосед Джонни, к величайшему своему восторгу, был зачислен в отряд пилотов Домокла. Но при полном отсутствии свободных машин, временно загремел в стрелки, что нисколько не уменьшало его радости. Казалось, его триумф не могло заглушить вообще ничто, даже тот факт, что аборигены окрестили его Мажором, потому что он из центрального сектора.
– Они думают, на Нихон-прайме живут одни богачи и политики! – пояснил он. – На самом деле так и есть. Но я тут не при чём. Мы не выбираем, кем рождаться и где. А уровень достатка у моей семьи не выше среднего. Для Нихон-прайма. Всё-таки мы не из Сайшо и Идай. Так, косвенное родство.
На обед была та же самая протеиновая бурда, но теперь другого оттенка и с кусочком масла, по вкусу – машинного. Во время короткой передышки после него, некоторые рекруты побежали катать жалобы на столовую и непутёвого командира взвода. Ещё пятеро подали рапорт на увольнение. Среди них был Попрыгун – чувак, которому удалось не улететь в стратосферу. Но ни его, ни остальных не отпустили. Мы с Натаном поднялись в пустой зал брифингов, где находилась отличная смотровая площадка, и понаблюдали за отловом трёх летунов, а затем занялись рутинной работой. Нужно было пришить на форму знаки клана и специализации, а так же личные данные. Я исколол все пальцы наноиглой, потом плюнул и посадил все шевроны на клей. Довольно аккуратно. Натан не сдавался и в итоге прошил карман насквозь, прилаживая бирку с фамилией.
Потом мы зависли с Наноботом над ремонтом челнока. Циклоп и Зоркий глаз были в дозоре. Пьер показал, как устроен челнок изнутри. Довольно плачевно, учитывая огромную чёрную дыру на месте приборной панели.
– Электроника – дело наживное. Доварить бы корпус, а панелей, вон, навалом. Сапсана жалко. Это пилот наш бывший… Спёкся в миг, когда аппаратура загорелась. Надеюсь, Камикадзе у нас более везучий.
– Я небесный ас! – заявил Натан. – Сто из ста на симуляторе, столько же на полевых учениях.
Нанобот показал мне на люк в крыше:
– А это, в перспективе, твоё место.
Лаз был довольно узким.
– Я должен отсюда стрелять?
– Ну да.
– А в скафандре я тут помещусь?
– Не сцы, Столбняк! Как раз под скафандр всё и заточено. Тут вот пластины выдвигаются, и обхватывают пояс. Дополнительная герметизация кабины. Винтовка ставится вот на эти сошки. И стреляй в своё удовольствие. Но если ты герой-ковбой, то можешь воевать с задней площадки, снаружи.
– С какой площадки? Тут нет ничего.
– Дык, её оторвало к хренам, – крякнул Нанобот. – Как раз двоих снайперов с ней и прохлопали. Так что думаем от неё отказаться. Минус лишний вес, шустрее летать станем.
На ужин я не пошёл. Хватило и дневной бурды. В том плане, что она оказалась довольно сытной, хоть и мерзкой во всех остальных аспектах. Оказалось, что многие подумали так же. Вместо еды мы налегли на тренажёры. Но очередь в любительский уголок оказалась огромная, а полноценный спортзал, имевшийся в казарме, был на замке. Ключ потеряли, хранитель ключа тоже исчез, в последнем бою. Пока ротный ломал голову над этим вопросом, я завалился в кубрик на ежевечерний созвон с домом. К моему неудовольствию, в наш разговор с Сифри вклинился – кто бы вы думали? Мастер Вафу!
И как он только это делает?
– Ну что, тебя уже выперли с позором?
– Ничуть, учитель, всё проходит как нельзя лучше. Меня зачислили в стрелки.
– А звание?
– Рядовой.
– Ты недостаточно стараешься, – заявил Вафу, – Пока не станешь сержантом – не смей даже звонить мне.
– Но я и не звонил…
– Конечно, от тебя разве дождёшься такой чести? Приходится старику самому всё делать! Скажи, ты уже говорил с интендантом?
– Нет, учитель, даже не встречал такого.
– Странно. Пора бы уже, – задумчиво пробормотал Вафу. – Ладно. Пока свободен, Столбняк.
И отключился. И откуда он узнал о моём прозвище?
Почти перед отбоем прибыло пополнение, ещё несколько десятков рекрутов. В наш кубрик заселился ниддлеанец. Точь-в-точь как Лия, только мужик. Черты лица вполне мужественные, рогов не было и в помине, как и копыт. Я не до конца разобрался, как работают видовые особенности их расы, но у парня не было и хвоста. В остальном – типичный ниддлеанец, с полным ртом зубов и бледной, с синеватыми прожилками, кожей. Ладно, я бы не скоро понял, что это за фрукт, если бы не заметил клеймо Рудников на его вещах. Он был из клана Ниддла – самого малочисленного в Совете. И звали паренька Н’гхак Рках. Представьте, что вы подавились и кашляете. Звук, который у вас получится, скорее всего окажется какой-нибудь фразой на рухти – ниддлеанском наречии. Я задумался, а нет ли у моей Лии этнического имени в таком же стиле. Н’гхак не был особо разговорчивым. Когда я сказал, что встречаюсь с представительницей его расы, он вздёрнул бровь и спросил:
– Что она в тебе нашла?
– Да я это… В карты её выиграл.
– Приемлемо, – кивнул Н’гхак и углубился в чтение электронного журнала. Он делал это стоя, а потом стоя же и уснул, свесив голову на грудь и не удостоив вниманием матрас. Вроде и не копытный, а туда же. Лия первые пару дней после доставки спала так же.
В среду, 16 октября – хотя межгалактический календарь не играл на Кибере никакой роли – всех, кому выпала честь быть стрелком, малыми группами отправили на знакомство с местным арсеналом. Казарменный тир был не меньше общего зала по размерам и походил на мини-полигон с толстыми бетонными укрытиями, имитациями скал и различных сооружений. Ростовые мишени были стандартного размера. А я уж думал, что стрелять будем по манекенам монстров в натуральную величину. На полигон нас, однако, не пустили, собрали с краю, у стенда с учебным оружием.
Инструктор по стрельбе поочерёдно показывал пушки и кратко описывал характеристики.
– Итак, бойцы. В ходе службы вы будете применять следующие образцы вооружения. Первый экземпляр – самый простой в обращении, самый надёжный и самый же бесполезный при битве с инопланетянами. Плазменный пистолет. Его удобно носить с собой, у него совершенно нет отдачи, а ёмкости батарей хватит на самый напряжённый бой. Один выстрел со средней дистанции способен лишить человека конечности, или, скажем, обуглить голову. Увы, монстры класса выше шестого не чувствуют никакого дискомфорта. Шестого класса пришельцев официально не существует, но учёные прогнозируют их появление в дальнейшей перспективе. Тогда и поглядим, сработает ли на них. Но лично я обольщаться не стану. Пистолет нужен на тот случай, если на станции случится конфликт, эм… внутреннего характера. А теперь прошу пятерых добровольцев пройти со мной к пункту стендовой стрельбы.
Я вызвался из чистого любопытства. Никогда не держал в руках настоящего оружия. Был разочарован. Плазменные пистолетики не только выглядели безобидно, но и по ощущениям были как игрушечные. Пластиковые и совсем лёгкие. Инструктор показал, как нужно правильно держать ствол, как целиться и спускать курок. Накапливая заряд, пистолет едва ощутимо вибрировал и слегка потеплел. Затем из сопла вырывался крохотный мерцающий огонёк и со скоростью пули (ха-ха), летел в цель. Хотя в основном мимо цели. Я попал в краешек мишени с двадцати метров и только. Не лучше выступили и остальные. Все стрелки в моей группе впервые имели дело с оружием, но проблема заключалась в другом.
– Точность – главный недостаток данного оружия. Заряд плазмы нестабилен и подвержен колебаниям. Чем дальше цель – тем труднее в неё попасть. Поэтому боевые экипажи оснащаются лазерными прототипами. Принцип действия схожий, точность попадания зависит только от человеческого фактора. Подробнее мы рассмотрим нюансы обращения с энергетическим оружием на расширенном курсе стрелковой подготовки, когда – и если – вам представится возможность его посетить.
Затем нам продемонстрировали оружие дальнего боя. На контрасте с плазменным пистолетом, снайперская винтовка выглядела оружием массового подавления. И весила прилично. Инструктор сказал, что в условиях пониженной гравитации на Кибере используются утяжелённые снайперские патроны с повышенной начальной скоростью и детонирующей пулей. На монстров класса три и ниже она действовала неплохо. Винтовка официально входила в семейство рельсотронов, и отдача у неё была просто смертельная. Без экзоскелета с режимом осадного орудия или утяжелённого скафандра её не использовали, поэтому обошлось без демонстрации, на первый раз.
Дальше нам показали несколько турелей и стационарных плазмомётов, основная задача которых скорее отвлечение внимания.
– Вымотать врага в условиях командного боя – крайне важно. Наши боевые челноки способны нанести монстру некоторый урон, но и сами долго не выдерживают. Штаб командования делает ставку на манёвренность боевых единиц, в то время как толстая броня сильно замедляет как технику, так и солдат. Исключением является новейшая линейка боевых мехов Домокл-10, которые скоро поступят в наше распоряжении.
Дальше я не слушал. С нами был Бритс, который едва не запищал, когда услышал про своих боевых роботов. Я был уверен, что вечером он мне несколько раз в красках перескажет эту лекцию. Всё свободное время он только о Домоклах и вещал, как Натан – о полётах. В пику им обоим я начал на досуге разглагольствовать о выпивке. Рассказал о собраниях нашего клуба и пятничных упражнениях с «Кринжем».
Моим новым товарищам эти рассказы не зашли, так же как и мне – их. А Циклоп проникся и стал называть меня Стопарём. Блеск. Он рассказал, что как-то раз тоже попробовал «Смерть от Кринжа», малюсенькую рюмочку, для общего развития.
– Не отпускало сутки. Второй лучший день в моей жизни! – мечтательно сказал он.
– А какой был первый? – поинтересовался я.
Он не ответил, сделав вид, что занят ремонтом.
На следующий день мы снова боролись с гравитацией в неуклюжих скафандрах, но на этот раз занятия были более комплексными и уже не казались краткой экскурсией. На первом этапе мы упражнялись с действующим челноком. Он был полностью исправен и в штатном режиме парил в паре метров над землёй. Суть была в том, чтобы правильно запрыгнуть на подножку, залезть внутрь и задраиться. Затем обратно. И так несколько раз. Обошлось без жертв.
Потом условия усложнились. Мы разбились на пары и учились запрыгивать на движущийся челнок. Тут очень кстати пришлась внешняя площадка для стрелков. Требовалось запрыгнуть на неё на малом ходу и быстро пристегнуться, не забыв изменить нагрузку перед прыжком и после. Затем челнок набирал максимальную скорость. Это было уже веселее. Коллекцию дурацких прозвищ пополнили бойцы Вентилятор и Пропеллер. Они не успели пристегнуться и слетели с площадки. А поскольку нагрузка скафандров была в этот момент ослаблена, чуваки просто зависли в воздухе, бешено вращаясь, как сюрикены. Сам я успел накинуть специальный карабин на дужку в последнюю секунду, а гравитацию не нагрузил и провисел весь полёт на прицепе, не касаясь ногами площадки. Напарник по манёврам назвал меня Сёрфером, но в моей маленькой команде кликуха, увы, не прижилась. Остался Стопарём и иногда Столбняком.
Под занавес были стрельбы в условиях невесомости – из пресловутой снайперской винтовки. Стреляли по скале на километровой дальности. Это был целый ритуал. Сначала стреляющий нагружает скафандр до предела – так чтобы и шагу нельзя было ступить. Главное, чтобы трещины на камнях не появились. Затем – оружие наизготовку, приклад – к магнитному захвату на плече. Взгляд в высокоточный прицел, задержать дыхание. Поправкой на ветер и дальность в условиях слабого притяжения можно пренебречь. Камень-мишень был выкрашен в кислотно-зелёный цвет.
Огонь по готовности.
Первый выстрел делал инструктор. К нему не был готов никто. Даже через скафандр был слышен этот резкий хлопок, сродни тому, что издаёт корабль, уходящий в варп. У нас заложило уши, дальнейшие слова инструктора не были слышны. Пришлось усиливать громкость динамиков.
Дошла очередь до меня. Я стоял, как истукан. Костюм потяжелел весь и тут мне пригодились мои тренировки: поднять винтовку и дотянуть её до плеча было делом непростым. Инструктор, видимо, накачался за годы службы.
Но я справился. По ощущениям, как будто поднял стокилограммовую штангу со дна океана. Прицелился. Контрастная линза усилила свечение мишени. Нейролинк просчитал траекторию полёта пули вывел на сетчатку. Я дослал патрон в патронник. Затаил дыхание. И плавно нажал на спусковой крючок. В следующий миг на мишени возникла новая чёрная точка. Брызнули струйки пыли. Пуля достигла цели и отколола кусочек. А потом меня оглушил выстрел. Шумоподавление у шлема было неважное.
– Рядовой Сабаи стрельбу закончил, – отрапортовал я сквозь звон в ушах и обернулся на инструктора. Тот смотрел на строй бойцов и качал головой. Бойцы медленно заваливались друг на друга, как цепочка домино: сначала равновесие потерял первый, и повалил второго, тот упал на третьего и дальше почти до самого конца. Боец на крайнем фланге усилил притяжение костюма и остановил собой неконтролируемую лавину из неуклюжих тел.
– Что произошло, сэр? – опешил я.
– Гильза стукнула рядового Мияги в шлем, а он не откалибровал силу тяготения. И кажется не только он… Мда.
Он взглянул в бинокль на мишень.
– Хороший выстрел, Сабаи. Я отмечу это в личном деле. Встаньте в строй. А вы, бойцы, получили только что дополнительную мотивацию следить за нагрузкой скафандров. И наглядно проследили баллистику гильзы… и рядового Мияги. Полезное наблюдение.
Глава 4. Великий кастратор
18 октября 2312 г. Цикл 156, день 57
В пятницу, или, если угодно, на 57 день 186 цикла (по-армейски лаконично) по роте прошло большое оживление. Штаб объявил о скором прибытии усиленного подкрепления со вспомогательной базы Гвардии защитников Кибера, где были временно расквартированы несколько учебных рот. Они были забиты под завязку и ждали скорого перевода, поэтому последние партии рекрутов (и я в том числе) направлялись прямиком на Кибер. Форы перед этими «новичками» у нас не было никакой – их набрали почти в самом начале цикла, сразу после разгромного нападения врага. Таким образом, их уж порядком поднатаскали и могли отправлять в патрули и на боевые посты, в то время как мы по уши погрязли в учениях.
Но – всю эту ораву солдат нужно было где-то размещать, поэтому день уборки в ротах был посвящён в первую очередь расчистке спальной зоны и экстренному выносу мастерской и тренажёрки на новые временные места – у дальней стены казармы, где сиротливо маячила запертая дверь спортзала. Затем по спальной зоне расставлялись кровати и тумбочки для вещей. С виду они были довольно неказистые, но могли вместить в себя содержимое забитого под завязку кубрика. Так я понял, что фактически живу в тумбочке с несжатым пространством.
Тумбочки оказались адски тяжёлыми. Бывалые бойцы запротестовали и потребовали пригнать в казарму хотя бы гравитележку или подъёмник какой-нибудь, но взводный сообщил, что вся техника и несколько ремонтных бригад брошены на разбор завалов и ремонт повреждённых казарм.
В итоге мы все, включая командиров взводов и отделений, корячились как в незапамятные времена выматывающего ручного труда. Что ж, я хотел качалку – я её получил. Через полчаса ладони жгло огнём – натёр об острые зазубренные края кроватей и тумб. В ходе переноски мы уронили несколько тумбочек, одна развалилась, расхлопнув подпространство и во все стороны брызнуло чьё-то забытое барахло и столбы пыли.
– Теперь понятно, почему они такие тяжёлые, – сказал взводный. – Капрал Висп!
– Я! – Нанобот оказался тут как тут.
– Это же твои пожитки? Какого чёрта они тут?
– Никак нет, сэр. Не мои!
– Брось заливать! Вот же твоя фотография в рамке.
– Мало ли у кого есть моя фотография, сэр, – беспечно пожал плечами Пьер. – У меня, например, есть снимки всех друзей. И даже ваш.
– Разговорчики! Немедленно всё убрать!
– Так вот где они были, – пробормотал Нанобот, когда взводный отошёл. – Ну надо же! Эй, народ, мы же искали новый усилитель контура для челнока? И стойки для аккумуляторов.
– Ну да, – отозвался Лоуренс.
– А у меня завалялось несколько, прикинь!
– Тащи сюда, живо!
– Неее, тут точно нужен погрузчик.
– А как ты их в тумбочку спрятал?
– А мы с Глазом уложили её дверцей кверху, потом подняли всё добро на лебёдке и забросили внутрь!
– Голова! – одобрил Циклоп. – Ладно, айда варить лебёдку.
Едва мы управились с расстановкой, как в казарму повалили толпы солдат. Полупустая рота мгновенно укомплектовалась. Я заметил, что далеко не все бойцы носят звания рядовых. Среди пополнения было много капралов и даже сержанты. За что им успели присвоить звания? На некоторых форма висела мешками, а знаки отличия пришиты как попало. А туда же – сержанты! Но, что настораживало ещё больше, чуваки носили гербы самых разных кланов, о многих я даже не слышал. То есть, теоретически, они не входили в Совет. А значит, прилетели из Конфедерации, но квантонцев, как ни странно, ни одного не нашлось.
Я спросил у Циклопа, насколько вообще напряжены отношения между представителями разных кланов среди солдат.
– Лично я не напрягаюсь, – сказал Лоуренс. – И тебе не советую. Вообще говоря, тёрки на почве кланов в армии запрещены и караются жёстко. Я тут уже двадцать циклов торчу и за всё это время только три стычки видел. И те чуваки до сих пор на штрафных работах потеют, в стройбригаде.
– Что ж, это обнадёживает.
– Вот и я говорю, не парься. Тут есть, конечно, субъекты, клановые на всю голову. Про бояр с Земли-прайм слыхал?
– Смутно. Какие-то древние князья. Думал, они вымерли.
– Ну да. В конечном итоге всех поглотила Третья планета. Но некоторые субъекты, кхм… продолжают вести родословные, чтут традиции и всё такое. В роте Бета служил один такой. Пафнутий Романов. Русский, вроде как. Нашил себе на форму все клановые титулы и какие-то ещё императорские чины. Гордился своим наследием и всем его в морду тыкал. Но пальцем никого не тронул ни разу. Так что, будь ты хоть сам Этанару, да упокоится он в патриаршем раю, а к другим со своей конституцией не лезь. Это они наверху там пусть счёты сводят, кто тут главный и кому должен. Мы – фундамент Кибера. Если на нашем уровне пойдут беспорядки, то следом и всё остальное рухнет. Смекаешь?
– Вполне. И полностью разделяю.
– Молоток!
– Спасибо.
– Молоток, говорю, подай. Видишь, не крепится ни фига.
Циклоп вбивал в корпус челнока штырь, фиксирующий рамку бронепластины.
К концу дня нам удалось восстановить защиту корабля и разместить пополнение роты. Неугомонный цельнометаллический бюрократ, засевший в сервере по работе с личным составом, снова перетасовал всех по взводам, а затем и по автономным бригадам по шесть человек.
Лоуренс явно замолвил за меня словечко – я оказался в его отделении, вместе Наноботом, Зорким Глазом, который по-прежнему стоически молчал (но при этом его все понимали), Натаном и, внезапно, Н’гхаком, прикрепленным к нам вторым стрелком. Начитанный Лоуренс, едва увидев ниддлеанца, нарёк его Шаи-Хулудом. Это гораздо легче выговорить, но было всё ещё длинновато. В дальнейшем он стал просто Хулуд, ко всеобщей радости.
Когда всё утряслось, в роте вдруг зазвучал уже набивший оскомину гимн и перед ротой предстал крепкий мужик в парадном костюме, увешенным россыпью орденов за боевые заслуги.
– Какие люди! – тихонько присвистнул Нанобот.
– Это кто, командующий Гвардии? – спросил Натан.
– Бери выше, интендант всего Кибера, – с благоговением произнёс Циклоп, – Полковник Закиро.
– А по-нашему – Хирург, – добавил Пьер.
Гимн оборвался на пронзительной ноте. Интендант зорко взирал на выстроенные перед ним колонны солдат. Позади командира станции опустился огромный экран, транслирующий его грозный лик – чтобы всем было слышно и видно. Я с удивлением обнаружил, что для ветерана боевых действий (ордена с числами от 72 до 119 намекали, что Закиро много повидал на своём веку) интендант подозрительно хорошо сохранился. Ни тебе шрамов и глаза вроде бы свои. Конечно, современная хирургия творит чудеса, но я считал, что бойцы гордятся полученными в бою отметинами. Лично я, если словлю шрапнель или какой-нибудь ожог – уж точно не стану прятать. Если, конечно, не на заднице. Циклоп явно не стеснялся своего развороченного лица и даже повязку не надевал, сверкал полузаросшей глазницей как ни в чём не бывало. А полковник создавал впечатление закоренелого штабиста, даром что мускулистого. Разве что раньше он был полевым врачом, может, потому солдаты и прозвали его Хирургом?
Вдоволь наглядевшись на нас и шепнув что-то командиру роты, интендант заговорил. Его речь, полную холодной решимости, усиливали громкоговорители – до звона в ушах. Дайте штопор!
– От лица командования Гвардией и станции Кибер, приветствую бойцов 156 созыва!
Вышколенные солдаты пополнения дружно грянули что-то вроде «Здравия-желаем-господин-полковник-сэр!» Циклоп с товарищами просто открывали рты. Нанобот тихонько выкрикивал матерные слова.
– Вам уже известно, – продолжал интендант, – что станция переживает не лучшие времена. Вторжения врагов участились. Если в прежние времена цикл длился год или два, то теперь мы обнуляем счётчики каждые три-четыре месяца. Вместе с тем натиск усиливается. Враг набирает силу, его численность растёт. Если на заре освоения Кибера нам противостояла одна-единственная особь, не искушённая в тактике ведения боя, то теперь они нападают отрядами и действуют слаженно, не пренебрегая оружием. У нас есть все основания полагать, что в дальнейшем ситуация лишь ухудшится. Последний бой оставил Кибер без вооружения и унёс свыше двух тысяч жизней среди гвардейцев и мирного населения. Почтим память павших минутой молчания.
Снова заиграли аккорды гимна, бьющие в сердце и угнетающие сознание. Он отгремел полностью. Где-то на середине я вспомнил про нейролинк. У него была полезная при бессоннице и важных звонках функция, отключающая все внешние звуки. Так-то лучше! Я облегчённо выдохнул, а остаток речи интенданта смотрел с субтитрами.
Он говорил, что, несмотря на ряд неудобств и понесённые потери, нам всем крупно повезло. Начиная с сегодняшнего дня на планету (какой весомый статус для гнилой морковины) полным ходом поставляют пресловутые Домоклы новейшей модели и новые манёвренные челноки (шустрые, но с тонюсенькой бронёй, пояснил Нанобот). Истребители, мобильные укрепления класса Бастион и другие незнакомые вещи, одно упоминание которых в теории должно поднять боевой дух солдат и укрепить веру в победу. Бойцы старшего созыва одобрительно кивали, они были в теме.
Циклоп же остался недоволен:
– Хрена с два я сяду в это корыто! Сапсан загнулся за пятидюймовым титановым стеклом. А нас спасли дополнительные пластины. А теперь они хотят, чтобы мы перешли на сраные двухдюймовочки? Колоссам это всё равно, что бумажная салфетка – даже на подтирку жопы не сгодится.
– Нашли дураков! – поддакнул Пьер.
– А как же скорость? – Натан попытался возразить.
– Быстро едешь – раньше помрёшь, – ответил кто-то.
Я опешил и включил звук. Кто это сказал?
Все косились на Зоркого глаза и задумчиво кивали. Он продолжал стоять с невозмутимым видом и слегка поигрывал зумом своих объективов.
В завершение речи интендант обрадовал новобранцев, что муштра и необязательные лекции временно упразднены. Их место в расписаниях заменено на полевые учения для ускоренного слаживания боевых расчётов. До следующего вторжения ориентировочно оставалось чуть меньше двух месяцев, а работы – непочатый край. Интендант пожелал всем успехов в службе и бою, а напоследок – не то ободрил, не то пригрозил, что если так пойдёт и дальше, то скоро у всех нас будет орденов больше, чем у него. Весьма сомнительная перспектива.
Интендант удалился, с ним ушла вереница ротных офицеров. Взводный скомандовал взводам расселиться по кубрикам согласно штатному расписанию. Опять вещи таскать!
После «тумбочного» утра не хотелось прикасаться ни к чему, тяжелее холодненькой бутылки пива. Я мысленно представлял её себе – запотевшую, с маленькими росинками, приятно холодящими натруженную руку. А нежные руки Лии разминают поясницу… и что-нибудь ещё. Хорошо, что она досталась мне не в наручниках. Фигово – что теперь её ловкие пальчики и мои изголодавшиеся чресла разделяют бесчисленные парсеки.
Нас с Н’гхаком перевели в комнату Циклопа и компании. Джонни перевели в соседнее отделение. Я порадовался, что не успел разложить вещи и переехал налегке, с футоном и коробкой. Впрочем, и они едва втиснулись на новом месте. Хоть кубрик и рассчитан на шесть человек, барахла у Нанобота хватило на всех. Он был механиком, а на гражданке ещё и дельцом, о чем свидетельствовали несколько столов, до потолка заваленных различной электроникой и железяками, и стоимость каждого винтика Пьер знал назубок. Подобного добра хватало и у Лоуренса, но в гораздо меньших масштабах.
Лишь Зоркий глаз казался загадочным аскетом. Его вещи аккуратной стопочкой высились возле циновки, на которой он в свободное время медитировал или калибровал свою оптику. Запасные окуляры и несколько мелких чипов были разложены на маленькой полочке над его головой, а рядом тихонько дымилась палочка с благовониями. Я имел неосторожность пронаблюдать, как Зоркий глаз выкрутил один из своих окуляров, а потом, задумавшись о чём-то, просто оставил его висеть на нескольких проводах, торчащих из глазницы. Внутри, за цоколем оптики, мигнул красный светодиод. А Кайоши так и сидел, глядя другим объективом, с тихим жужжанием и щёлканьем переключая фокус.
Технотриллер чистой воды. Я спросил тихонько у Циклопа – что вообще происходит с Зорким глазом. Лоуренс ответил, что и сам знает немного. Зоркий служил в Гвардии ещё дольше него, как минимум лет пятнадцать. А до этого вроде побывал в плену у киборгов в эпоху Восстания. Там ему промыли мозги, а потом заменили левое полушарие протезом, попутно нашаманив ещё и аналоговые зрительные органы, полностью совместимые со старой зеркальной фототехникой. Зоркий глаз, впрочем, спасся и сохранил человечность. Что он забыл на Кибере – загадка. Впрочем, нашивки Этанару говорили сами за себя. Старый солдат – всё равно солдат.
Мы – трое салаг со скромными пожитками – смотрелись на новом месте бедными родственниками. В моём распоряжении тоже оказался захламлённый верстак с деталями винтовок и какими-то чертежами, но вскоре он опустел – Нанобот сгрёб всё в свои закрома. Я смог частично разгрузить чемодан. Портативный холодильник произвёл фурор. Циклоп сказал, что по уставу иметь такие устройства солдатам запрещается и полагается сдать его на хранение до конца службы, поэтому наш общий долг отныне – скрывать холодильник от посторонних и хранить его (и в особенности содержимое) как зеницу ока. Холодильник был польщён и угостил всех мороженым.
Ещё я попытался активировать устройство Сифри, но, увы, ни у кого не оказалось переходника для евровилки. Зоркий глаз задумчиво рассмотрел приставку, изучил разъёмы и замер, устремив к небу указующий перст.
Я ждал, что он сейчас изречёт что-то очень мудрое. Но Циклоп расшифровал его жест:
– Точно! Запитаем от экрана.
