Сверху раздаётся женский крик, короткая автоматная очередь, хлопает дверь, и всё стихает. То есть мгновенно, словно кто-то подкрутил звук. Словно вся эта психованная толпа разом исчезла. Это странно и до мурашек жутко, но проверять, куда подевались психи, мы не рискнули. Так и стоим, подпирая спинами стеллаж, тяжело дышим и поглядываем друг на друга.
Я внимательнее осматриваю прихожую. Двадцать лет назад квартиру определённо затопило. Судя по чёткой линии на стенах, вода доходила примерно до середины. На полу, застеленном бугрящимся линолеумом, валяются вещи и книги, покрытые плесенью, разбитая посуда, вешалка для одежды и магниты с холодильника. Тишину нарушает только гуляющий по квартире сквозняк, который влетает в разбитое окно кухни, находящейся слева от прихожей.
Первым заговаривает Джейс:
– Все целы? Никого не укусили?
– Я чистая, – шепчет Блю.
– И я, – поднимаю руку.
Крис и Кайс просто кивают.
– Рокси, как нога? – Джейс опускает на неё взгляд.
Пока он не спросил, я ничего не чувствовала. А теперь, прислушавшись к телу, понимаю, что действие обезболивающего прошло, и ногу немного печёт на месте шва. Но это фигня.
– Жить буду, – заключаю я бодро.
Джейс, удовлетворённый ответом, цыкает и буркает что-то неразборчивое под нос.
– Что это, нахрен, такое было? – шипит Крис и зло косится на Джейса. – Я же говорил, что нужно идти к Периметру! А ты затащил нас прямиком в поселение больных ублюдков!
– Говорил, – со вздохом соглашается Джейс. Он кажется отрешённым и претензию Криса пропускает мимо ушей.
– Так слушать надо было! Но ты же, как всегда, лучше всех знаешь!
Кайс дёргает рукой, и мне на миг кажется, что он хочет врезать Крису, но Джейс бросает на него резкий взгляд. Кайс, процедив воздух сквозь зубы, отходит от стеллажа и пинает вешалку.
– Успокойся, Крис, – прошу я, но он отмахивается и продолжает распаляться:
– Ну, давай, командир. Что нам теперь делать? Мы застряли в доме, окружённом психами, и без связи со штабом! Ты видел, сколько их?!
– Видел.
– Откуда они вообще здесь взялись? Эта невротичка Зои назвала одну из них пациенткой. Типа это что, выжившие в катастрофе пациенты лепрозория?
– А похоже на лепру? – язвит Джейс, вернув себе прежнюю собранность и хладнокровие.
Затем он почти бегом заходит в кухню и высовывается в окно. Мы с Блю идём за ним, а Крис с Кайсом остаются возле двери на всякий случай. Джейс недолго изучает обстановку снаружи, выбранивается и, подняв голову, зовёт Фобоса.
– Джейс, вы целы?
– Порядок. Как у вас?
Возникает секундная пауза, потом следует неуверенный ответ:
– Да вроде ничего. Когда уходили, наткнулись на толпу психов со стороны КПП. Началась заварушка, и я не уследил за нашими умниками. Одна ломанулась к дому, а там её чуть не грохнул гадёныш юркий. Цилла успела отбить.
– Он её не укусил?
– Да нет, кажется. Только напугал до усрачки. Она забилась в угол и рыдает. Зои её попозже осмотрит.
– Понял, – Джейс, мотнув головой, спокойно говорит: – Я подумаю, что нам делать дальше. Позови мне кого-нибудь из учёных.
– Хорошо. Джейс, тут ещё кое-что… – голос Фобоса делается совсем тревожным. Я кусаю губу, прислушиваясь к каждому слову. – Слушай, прозвучит как бред, но я видел среди психов пару человек в форме с эмблемой «Инфинити Энерджи Груп».
Ну ни хрена себе. Вот это заявление!
Джейс хмурится, смотрит вниз, откуда доносятся хриплые рыки.
– Уверен?
– Абсолютно.
– Так, ладно. Зови кого-нибудь.
Фобос окликает Джонатана. Я опираюсь спиной на холодильник и не отрываю глаз от лица Джейса. Он бесцветным тоном говорит:
– Я задаю вопросы, ты отвечаешь ёмко и понятно. Чем, по-вашему, заражены люди?
Джонатан молчит. Замечаю, что пальцы Джейса на оконной раме сжимаются. Злится? Нервничает? Внешне совсем не видно…
– Не знаю, – сипло произносит учёный. – Мы же не остановились взять у них образцы для анализов.
Посмотрите-ка, ещё и иронизирует!
– Версии, – с нажимом говорит Джейс. – Любые.
– Есть только предположение. Если судить по характерным внешним признакам.
– Ну?
– Картер называл это «Fern Purpureae». – Джонатан говорит с паузами, растягивая слова, будто рассуждает сам с собой. – На латыни означает «Багровый Папоротник». Это новый штамм вируса, полученный из бешенства и лепры. Его вектор планировали использовать для создания лекарства от рака. Но потом, по словам Картера, в вирусе разглядели потенциал биологического оружия и передали его на изучение в особый отдел здешней лаборатории. Думаю, что люди заражены какой-то агрессивной формой «Папоротника», которую создали уже в отделе.
Ох, что за гадство. Ещё новой чумы тут не хватало. Нас что, правда закроют в районе на карантин? Я не хочу и лишнего дня здесь оставаться.
– И что известно про эту форму? – голос Джейса возвращает мои мысли к разговору.
– Ничего, – ответ Джонатана не обнадёживает. – Картер не был уверен, что она даже существует. Про последующие исследования вируса нет никакой информации, все данные уничтожили сразу после катастрофы. Но Картер знает про первый штамм. Противораковая сыворотка на его основе вызывала у испытуемых побочные явления, частично похожие на те, что вы видите у людей снаружи. Катаракта, облысение, худоба… Ещё у испытуемых проявилась редкая кожная аномалия. Ультрафиолет оставлял им сильные ожоги.
Джейс опускает голову, рассматривая заражённых.
– Это передаётся только через биожидкости?
– Скорее всего. Если бы зараза распространялась воздушно-капельно, то очаги инфекции уже вспыхнули бы за пределами района. Мы не обнаружили известные нам заболевания у волка и химер. Можно сделать предположение, что животные не являются переносчиками. Но это всё очень обтекаемо… Роксана чувствует себя нормально?
Джейс оглядывается на меня. Мелко киваю, боясь, что кто-то хоть на секундочку допустит мысль, что я уже заразная. Ну нет! Точно нет…
– Нормально, – передаёт учёному Джейс. – А какой приблизительный инкубационный период может быть у инфекции?
– Понятия не имею. Если говорить о противораковой сыворотке, то побочные явления проявились спустя месяцы, и испытуемые не были заразны или даже носителями вируса. Но ваш солдат говорит, что видел заражённых людей из «Инфинити Энерджи Груп»…
– Да, точно не месяцы, – тихо говорит Джейс и зовёт громче: – Фобос?
– А?
– Дайте мне полчаса, хорошо? Я не допускал, что…
– Эй, Лайонхарт, – Фобос перебивает его деликатно, по-дружески. – Успокойся. Откуда тебе было знать? Ты обмозгуй, конечно, но я думаю, мы оба понимаем, что сдавать назад смысла нет.
Тут слышится возмущённый голос Марго и чьё-то шипение. Она замолкает, не договорив. Чёрт. Разлада в группе сейчас нам точно не нужно. Дело дрянь, да, но мы же справимся.
– Ладно. Я озвучу план действий позже. Отдыхайте.
Джейс выдыхает и отходит от окна, смотрит на нас по очереди. Я вижу в его внешнем спокойствии что-то тяжёлое и мрачное. Оно заметно в морщинке между бровями, в напряжённых плечах и усталом взгляде. Это не злость и не нервы. Больше похоже на чувство вины.
– Ты всех угробишь, если поведёшь дальше в лепрозорий, – твёрдо говорит Крис, встав в дверном проёме кухни. – Может, ты уже всех нас угробил, когда завёл в этот город. Неизвестно, заразились мы или нет.
– Прекрати, – вновь прошу я.
– Да ладно тебе, Крис, – доносится короткий смешок Кайса из прихожей. – Ссышь похудеть и облысеть? Меня больше интересует, откуда здесь столько людей, которых за двадцать лет никто не обнаружил. Тебе не интересно?
– Заткнись, Феникс. Это вообще ты его подначивал. – Крис оборачивается через плечо. – Твоей вины в этом столько же, сколько и его!
– Слышь, ты бы вот не начинал…
– Заткнитесь оба! – рявкает Джейс, прикрыв глаза ладонью. – И так башка раскалывается. Займитесь лучше едой или патроны посчитайте. Мне нужно полчаса долбаной тишины.
Он выходит из кухни. Слышу, как закрывается дверь в комнате дальше по коридору. Блю, всё это время стоявшая, как натянутая струна, отмирает и шепчет мне:
– Я пойду к нему, поговорю и…
– Иди, – я киваю, криво улыбнувшись. Если кто и может успокоить Джейса, то только она.
По молчаливой договорённости я занимаюсь ужином для группы, Крис исследует стеллаж с документами, а Кайс проверяет наши боеприпасы. Быстро смеркается. С улицы всё ещё слышатся хрипящие рыки заражённых. Включаю фонарик на вальтере и пристраиваю пистолет на столешнице. Раскладываю пайки, расставляю бутылки с водой. Ну прямо продолжение вчерашнего праздничного банкета, походная версия.
Кайс, закончив проверку, наблюдает исподлобья за мной из прихожей. Мне нравится чувствовать его взгляд, такой изучающий и немного жадный. Это единственное удовольствие, которого он не может лишить меня. Нахрен было приплетать Марго, если всё равно не получается не пялиться на меня? Неужели ему настолько не хотелось объясняться с Джейсом? Да и зачем вообще что-то объяснять, мне давно не пятнадцать. Мимолётная злость острым шипом колет сердце.
Возвращается Джейс. Не удостоив никого взглядом, он проходит к окну и вновь зовёт Фобоса. Я понимаю, какое решение принято ещё до того, как брат его озвучивает.
– На связи, – шуточно отвечает близнец.
– Ночь пережидаем и с рассветом отправляемся в лепрозорий, – объявляет Джейс с бесстрастным лицом.
– Принято.
Крис громко захлопывает очередную папку и возвращает её на стеллаж под самодовольный смешок Кайса. Блю бесшумной тенью входит в кухню, присаживается на стул с металлическими ножками возле холодильника и смотрит на меня выразительно, типа «лишнего не болтай». Я показываю большой палец.
– А если начхать заражённые хотели на солнце? Может, у них нет этой кожной аномалии и с рассветом они никуда не уйдут? – Крис берёт другую папку и шелестит файлами, листая страницы.
– Тогда не промахивайся, когда будешь стрелять, – отрезает Джейс, забирая паёк на себя и Блю. – Дежурим по два часа, Рокси – ты первая. Сдаёшь Кайсу.
– Принято, – говорю я уже ему в спину.
Они с Блю уходят в дальнюю комнату. Крис, пролистав папку до конца, выбранивается и скрывается в комнате напротив кухни. Мы остаёмся вдвоём с Кайсом. Он как-то невесело ухмыляется и спрашивает:
– Я с тобой подежурю, не против?
Меня мгновенно бросает в жар, а сердце пускается в галоп. Я? Против? Да он издевается! Но открыто ликовать гордость не позволяет, потому нарочито равнодушно передёргиваю плечами и говорю с лёгким сарказмом:
– Не против. Свободных комнат всё равно не осталось.
Он на это не отвечает. Мы рассредотачиваемся по «нейтральной» территории квартиры. Я остаюсь наблюдать из окна кухни за заражёнными, а Кайс возвращается в прихожую и, как и Крис, просматривает книги и папки на стеллаже, зажав фонарик губами.
Я забираюсь на подоконник с ногами. Отщипываю маленькие кусочки от протеинового батончика, медленно пережёвывая каждый, и поглядываю на бледные тощие силуэты в чёрно-зелёном поле прибора ночного видения.
Заражённые бестолково курсируют по улице. Они никак между собой не коммуницируют и вообще не замечают друг друга. Это странно. Люди же должны общаться, как-то договариваться, выстраивать план охоты, если не получилось догнать жертв? Особенно, если они в группе. Да и на других людей вот так кидаться… Что, с голоду? Почему вообще они не попытались выйти к Периметру и попросить помощи, если выжили тогда в катастрофе? И, Кайс прав, как их не заметили солдаты с Периметра? У военных же предусмотрены плановые проверки района. И что это за поразительная устойчивость к огнестрелу? Психов хрен завалишь, если не выстрелить точно в голову.
Просто бред какой-то. От этого у меня волоски на руках поднимаются дыбом.
Иногда Кайс замирает и вслушивается в звуки, доносящиеся с лестничной площадки. В такие моменты я напрягаюсь, ожидая, что в дверь начнут долбиться заражённые. Я из окна вижу, как некоторые из них забегают в холл, потом выходят обратно на улицу и принюхиваются. Однако новых попыток вломиться к нам психи не предпринимают.
Выше Цилла переговаривается с Марго. Я не разбираю большинство фраз, только отдельные реплики, произнесённые эмоциональнее других:
– … скажем утром, что… к лепрозорию. Это самоубийство!
– Марго, ты же вроде не… Остынь.
– Крис был прав, когда… Я не понимаю, что…
– … у нас приказ. Я тоже не в восторге от… Но спорить с… Хочешь подставить всю…
Внизу несколько заражённых, нарушив рыком тишину ночи, устремляются куда-то за здание. Это заставляет Циллу и Марго закончить разговор. А я не без раздражения задумываюсь о том, что в группе намечаются разногласия, которые определённо ни к чему хорошему не приведут. Если возможную истерику учёных ещё можно урезонить, то с дочкой советника всё не так просто.
Так всегда было. Марго не воспринимали отдельно от отцовской фигуры, потому без вынужденной необходимости с ней не связывались. В этом мы с Марго были немного похожи. Меня тоже не отделяли от братьев, а на их фоне я заметно проигрывала по всем фронтам. Но я давно с этим смирилась и не испытываю сожалений. Вдруг Марго начнёт давить на Джейса, используя имя своего отца? Джейс и так на взводе. Я не хочу, чтобы она лезла к нему. А в том, что Крис перебесится и поддержит Джейса, я не сомневаюсь.
Кайс пристраивается рядом со мной, подперев плечом стену, и мельком оглядывает территорию снаружи, затем сосредотачивается на мне. Специально не обращаю на него внимания. Воздух словно наэлектризовывается, молчание становится тягостным.
– Как ты? – наконец спрашивает он. – Держишься?
– Нормально всё. Нашёл что-нибудь? – я меняю тему, чтобы не говорить обо мне.
– Ну так. Ничего интересного, – Кайс наклоняет голову, продолжая блуждать по мне взглядом.
Не успеваю подумать, слова сами срываются с губ:
– Ты смотришь на меня и думаешь о ней?
Боковым зрением вижу, что он складывает на груди руки. Твою мать, что на меня нашло? Вопрос явно застаёт его врасплох, однако Кайс быстро ориентируется.
– Рокс, я смотрю на тебя и думаю о тебе, – произносит он негромко, мягко.
– Интересно. И что думаешь?
– Что тебе чертовски идёт прибор ночного видения. Вся такая деловая.
Я не вижу его лица, но знаю, что он улыбается. Шутить, значит, будем? Чудненько! Понимаю, что сейчас не самое подходящее время для выяснения отношений, но ничего не могу с собой поделать.
– А Марго он тоже идёт? – я снимаю прибор, и, сузив глаза, смотрю на Кайса.
Он становится серьёзным, проводит пальцами по отросшей щетине и шумно выдыхает.
– Я не тот, кто тебе нужен.
– А Марго та, кто тебе нужна? – парирую я. Вручаю ему прибор и слезаю с подоконника. – Ты решил всё за нас двоих, и даже за Джейса!
– Чш-ш, не так громко, Роро, – он кладёт прибор на столешницу и успокаивающе поднимает ладонь. – Мы всех разбудим.
– Плевать. И не называй меня «Роро»! Так позволено называть меня только Джейсу. Я знаешь что думаю, Феникс? Ты просто придурок, который…
Кайс резко отстраняется от стены и прикладывает палец к моим губам, заставляя умолкнуть. Глядя мне в глаза, он чётко выговаривает:
– Я тебе не пара.
– Но…
– По многим причинам, Рокс. Но главная – да, твой брат, которому наши отношения, выходящие за рамки дружеских, не понравятся. Джейс может доверить мне свою жизнь, но никогда не подпустит к тебе, зная о количестве и качестве моих романов. Он вряд ли одуреет от радости, если узнает, что я хочу его сестру.
Это «хочу» было сказано с соблазнительной хрипотцой, от которой у меня задрожали ладони. Сжимаю губы, задавив между ними непрошенный стон разочарования.
– Ну почему ты так уверен, что он не поймёт?
– Я знаю его лучше, чем себя. – Кайс бросает взгляд в темноту коридора и отступает от меня на шаг. – Поверь, я не тот, кого бы он хотел видеть рядом с тобой.
– Какая разница, что он думает? Он не может вмешиваться в нашу личную жизнь и наводить свои порядки.
– Не может. Но он по своим причинам может усомниться во мне, а сейчас для него это опасно. Пожалуйста, давай отложим разговор на другое время?
– Что значит «опасно»? – я непонимающе прищуриваюсь, но Кайс только ведёт подбородком. – Другого времени может не быть…
– Будет, Рокс. Обязательно будет, – он улыбается уголками губ.
– Это значит, что мы?..
– Я не знаю. Пока всё должно остаться так, как есть, чтобы у Джейса было меньше отвлекающих факторов.
– Ты её любишь? – я задаю самый волнующий вопрос и сжимаюсь, боясь услышать болезненный ответ.
Кайс, грустно усмехнувшись, дотрагивается костяшками пальцев до моей щеки. Я закрываю глаза.
– Люблю, – шепчет он и касается носом моего. От него всё ещё едва уловимо пахнет лимоном и мятой. – Но по-другому. Не так, как тебя.
Больше не могу сдерживаться, первая тянусь к его губам. Мне кажется, что поцелуй с ним сейчас станет для меня спасительным дождём, способным оживить пустыню в моей душе, появившуюся за время нашей холодной игры в нелюбовь.
Глава 6. Угроза заражения
28 ноября. День 3.
Пространство кухни сжимается до нас двоих, остаётся только тепло тел и прерывистое дыхание. Кайс притягивает меня за талию ближе, я обнимаю его за шею.
И когда я уже приготовилась к долгому страстному поцелую, моих губ вдруг касается палец. Я распахиваю глаза и встречаюсь с прищуром глаз Кайса. К щекам приливает кровь.
– Не-а, Роро.
Не могу вымолвить ни слова, растерявшись от отказа. Получается выдавить только идиотское:
– А?
От ощущения собственной нелепости горят уши. Хлопаю ресницами и кошусь на его палец. Кайс издаёт хриплый смешок и очерчивает контур моих губ, слегка надавив на нижнюю. Я приоткрываю рот.
– Чего ты хочешь от меня, Рокси? – спрашивает он, улыбаясь. Но за его улыбкой маскируется что-то очень серьёзное. – Ответь честно.
– Я… ну…
Из головы махом вылетают все мысли. Такой простой вопрос, а мне не удаётся сформулировать на него ответ. Кайс выжидающе смотрит, продолжая держать палец у моих губ. Я перехватываю его запястье и отвожу руку. Вызывающе вздёргиваю подбородок.
– Я хочу быть с тобой. Сегодня, завтра. Всегда.
– Всегда – это очень долго, малыш. Я бы сказал, что это не про нас.
Он сплетает наши пальцы. Даже вальтер не ощущается в ладони так идеально, как его рука в моей. Ну как это не про нас? Взять хотя бы Джейса. Они столько лет с Блю, и я уверена, что «всегда» – это про них. Почему тогда не может быть про нас?
– Джейс и Блю… – начинаю я, но Кайс перебивает:
– Они вместе, да. На своих условиях. Ты спрашивала у брата хоть раз, на каких?
– Да какие условия, они просто любят друг друга и всё…
– Нет, не всё, Рокс. – Кайс отступает от меня на шаг, разрывая наши руки. Мне делается пусто без его ладони, и я сжимаю свою в кулак. – Почему, на твой взгляд, он не женится на Блю, если так любит?
– Слушай, это вообще нас не касается…
Кайс морщится, типа «да брось», и говорит жёстко, даже холодно:
– Потому что сегодня мы есть, а завтра всё может быть иначе. Они вместе только потому, что она согласилась на его условия. Никакого брака, никаких детей, никаких громких слов про «навсегда», потому что он ей этого обещать не может. Ты правда хочешь того же от меня? Так ты видишь наши отношения?
Я растерянно качаю головой и опускаю глаза. Нет. Не так я представляю наши отношения. Брат никогда не говорил ничего подобного, как и Блю. Они мне казались образцовой парой, почти семейной. Думала, брак для них – просто формальность и вопрос времени. А у них какие-то дурацкие условия?..
– А Марго на каких условиях с тобой? – спрашиваю ядовито. В носу щиплет, хочется потереть его, но тогда я сдам себя с потрохами. Не хватало ещё разреветься.
– Марго знает, чего хочет, Рокс, и не строит иллюзий насчёт меня. – Кайс вздыхает и приподнимает мой подбородок пальцами. – Я не хочу обещать тебе того, чего не могу дать. Только не тебе. Сейчас не время и не место, чтобы думать, что возможно между нами.
Я решаю не говорить ему, что Марго-то как раз выстроила гигантский хрустальный замок из надежд. Наверное, она думает, что однажды Кайс поменяет условия их отношений. Я бы точно так думала…
– Обещай, что мы подумаем об этом дома? – прошу я, заглянув ему в глаза. – Это ведь ты можешь пообещать?
Кайс, невесело посмеявшись, притягивает меня за руку и невесомо касается губами моего лба. Я зажмуриваюсь.
– Да, – шепчет он, обжигая кожу дыханием. – Это могу.
Я всё-таки шмыгаю носом. Кайс ласково гладит меня по спине, качая в объятиях туда-сюда. Надо заканчивать эту сырость, иначе совсем расклеюсь.
– Теперь ты ответь честно на вопрос? – буркаю я куда-то ему в грудь. Он хмыкает. Видимо, это «да», и я продолжаю: – Ты отправил в лазарет моего парня, с которым я встречалась летом? Он меня бросил со словами «твой бывший – псих».
Я отстраняюсь, чтобы видеть лицо Кайса. Он поджимает губы в мнимой досаде.
– Бывший – это какая-то неточная формулировка.
– Феникс! – я угрожающе понижаю голос. – Ты вытрепал мне нервы, а потом решил вдобавок мою личную жизнь похерить?
– Твоя «личная жизнь», – он пальцами изображает кавычки, – трахала студентку в туалете пригородного клуба. Вообще-то я ему услугу оказал! Ты, если бы узнала, лишила бедолагу достоинства.
На мгновение в груди заскреблась обиженная гордость, но так же быстро унялась. Не очень-то мне и нравился бывший, я начала эти вялые отношения ради секса и от злости на Кайса. Куда занимательнее оказалась реакция на мой роман самого Кайса. А тут вот оно что.
– Ну ладно. Звучит благородно, – я пожимаю плечами и прошу немного жалобно: – Только не целуй Марго при мне, пожалуйста. Иначе меня стошнит. Или я сломаю тебе нос.
Он запрокидывает голову в беззвучном хохоте. Я в шутку поднимаю кулак, демонстрируя серьёзность намерений.
– Мы же на работе. – Кайс надевает на себя прибор ночного видения и подталкивает меня на выход из кухни. – Спокойной ночи, Роро.
– Не называй меня так! – притворно возмущаюсь я и, борясь с разочарованием, плетусь в комнату к Крису.
Брат в обнимку с карабином развалился на старом прогнившем диване, от которого несёт мокрыми тряпками. Фонарик лежит на полу. Немного подумав, забираюсь к Крису под бок. Он в полусне бухтит на меня и сдвигается к краю, давая устроиться поудобнее. Ужасно жаль, что на его месте не Кайс. С этими печальными мыслями я засыпаю, прижавшись к плечу Криса.
Просыпаюсь от скрипа дивана, кто-то сел рядом. В нос заползает аромат кофе и ещё чего-то мясного. Из кухни слышатся голоса парней. Улавливаю общий негативный тон разговора, но, мать его, не хочу с утра пораньше вникать в причину очередного конфликта. Открываю глаза, съежившись от холодного сквозняка, проникающего в квартиру через разбитое кухонное окно. В комнате синеет утренний сумрак.
– Доброе утро, – бодро говорит Блю, протягивая мне стакан-нержавейку с дымящимся кофе и консервированную говядину с овощами, которую она достала из портативного разогревателя. Подруга выглядит настолько хорошо, будто вчерашний день всего лишь кошмарный сон. – Как ты? Нога не болит?
На секунду зависаю, оценивая своё состояние. Есть дискомфорт, но боль утихла.
– Не болит, – я задавливаю зевок кулаком. Сажусь на диване и, кивнув, забираю стакан и говядину. – Сколько времени? Уже выдвигаемся?
– Почти шесть. На улице чисто, поэтому через полчаса выходим.
– Психи свалили?
– Ушли минут двадцать назад. – Блю шкрябает пальцем висок и долго смотрит на меня. Я замечаю тень страха в её глазах. – Жутко это. Я наблюдала за ними, когда они вдруг, как по команде, разбрелись кто куда. И всё молча. Никто не ушёл группой или хотя бы в паре. Каждый сам по себе.
– М-да… – только и получилось сказать.
По-солдатски быстро приканчиваю завтрак, прислушиваясь к спору парней. Крис опять поднял вопрос разумности похода в лепрозорий.
– Почитай, что он пишет, – говорит Крис с нажимом. – Ты слышал хоть что-нибудь про «Папоротник»? Вот и я нет. А, значит, они ничего тогда не нашли. Джонатан тоже сказал, что все исследования по нему свернули.
– Боже, Крис, хорош уже скулить, – возражает Кайс, и я почти уверена, что он закатил глаза в этот момент. – От того, что тебе не хочется рисковать задницей, общая цель не меняется.
– С тобой никто не говорит, Феникс. Когда будут нужны мускулы, тебе свистнут. А пока захлопнись нахрен.
– Всё, разошлись! – чуть громче обычного осаживает их Джейс. – Вы оба меня уже достали. Мы не будем больше это обсуждать, Крис, я решение менять не стану. И заканчивайте мериться яйцами. Раздражает.
– Вы про что? Кто и что пишет? – я подаю голос из комнаты, пока градус ссоры не увеличился.
Парни притихают, а Блю поднимает ладони, отказываясь ввязываться в разборки. Она, конечно, негласно всегда на стороне Джейса, но именно она чаще всего указывает ему, когда он неправ. Сейчас Блю, видимо, решила занять нейтральную позицию, потому что, мне кажется, сама она тоже по каким-то причинам сомневается в решении Джейса. Или просто напугана психами. У меня тоже от них мурашки.
Парни заходят в комнату. У Криса в руках пухлый блокнот в зелёной кожаной обложке. Он протягивает его мне.
– Нашёл это в сейфе. Держи, полистай. И скажи то, что ты думаешь. А не то, чего от тебя ждут.
Откидываю волосы за спину и беру блокнот, пропустив очевидную манипуляцию Криса мимо ушей. Если б не знала брата, как свои пять пальцев, то подумала бы, что ему действительно важно услышать моё мнение, а не просто заручиться поддержкой как можно большего числа людей. Обычно все Гарпии спрашивают меня в последнюю очередь. Мельком осматриваю комнату в поисках сейфа, но ничего такого не вижу. Только покосившийся деревянный шкаф с приоткрытой дверцей.
Блокнот оказывается чем-то вроде личного дневника, состоящего из коротких заметок. Он начат примерно за пару месяцев до Тихоокеанской катастрофы, и записей немного. Чернила поплыли, местами выцвели, но читать можно. На первой странице есть имя: «Картрайт Эшфорд».
Записи чередуются с непонятными обозначениями, сложными химическими формулами и неразборчивыми приписками к ним. К некоторым страницам прикреплены снимки животных, людей и незнакомых мне птиц с серым оперением. Больше остальных внимание привлекает фото, на котором запечатлены трое измождённых облысевших человек с язвами на лицах: двое мужчин и женщина. Они сидят каждый на своей кровати, одеты в серые свободные рубашки и такого же цвета штаны, на запястьях красные браслеты. Снимок сделан из-за прозрачных дверей в палату. Сбоку на стене заметна табличка с надписью: «Вторая группа. Концентрация сыворотки «БП» средняя».
Закончив разглядывать снимки, приступаю к чтению, пока остальные молча за мной наблюдают. Чего я им, индикатор трындеца, что ли?
2034 год. 3 июля, понедельник.
Первый тест сыворотки «БП» на человеке. У добровольца А.Э. рецидив. Метастазы в лёгких, печени и костном мозге. Доброволец подписал соглашение. Тестирование на шимпанзе дало положительные результаты. Время начала эксперимента – 14:23.
Перенести результаты в журнал
Заполнить медкарту
Прикрепить соглашение
10 июля, понедельник.
Прошла неделя с начала тестирования сыворотки. Состояние А. значительно улучшилось. Анализ картины крови показал стабилизацию уровня лейкоцитов. Уменьшились метастазы в лёгких. Физические показатели тоже улучшились. А. вернулся к занятиям спортом. Настроение можно расценивать как бодрое.
