По голосу Хиддена Сага почувствовала, как тот улыбается. Дурак, он ещё до конца не осознал, куда попал. Вот через пару месяцев на него посмотреть…
Она резко остановилась посреди лестницы, крутанулась к Хиддену и отступила в сторону, освобождая проход:
– Так, стоп. Давай-ка ты вперёд!
– Что там? – вмиг посерьёзнел Хидден, но не сдал назад, как она ожидала, а шагнул наверх – разом через три ступеньки, загораживая Сагу плечом, глянул вперёд. – Что там? – переспросил он шёпотом, впившись взглядом в голубоватый полумрак верхней площадки.
– Кого ты там выглядываешь? – так же шёпотом спросила из-за его плеча Сага. – Подкроватных монстров?
Хидден обернулся на неё, непонимающе вздёрнул бровь.
– Нет там никого.
– Но ты же сама сказала, чтобы я шёл вперёд…
– …и прекратил пялиться на мой зад! – фыркнула Сага. – Ещё чуть-чуть, и таким взглядом ты прожжёшь мне джинсы.
– Так сними их! А то вдруг обожжёшься…
– Иди уже! – Она подтолкнула его в спину.
Дверь на площадке второго этажа также была без замка. Хидден осторожно толкнул её кончиками пальцев, сквозь приоткрывшуюся щель заглянул внутрь.
– Хм-м-м… А… м-м… Дизайнерские решения тут стандартные? – спросил он.
– Нет, для каждого Город делает что-то своё. Что-то, ему подходящее. Похвастаешься?
Хидден открыл дверь шире, жестом пригласил Сагу войти.
– Ого! – охнула она, переступив порог.
Комната тонула в синем мерцании подсветки, словно находилась в аквариуме. На сводчатом потолке поблёскивала россыпь мелких белых «звёзд», вдоль одной стены тянулась барная стойка цвета стального грифоньего крыла с парой растущих из пола высоких табуретов. Рядом с ней, прямо в комнате, переливалась неоном огромная душевая кабина, похожая на капсулу для космических полётов. У другой стены раскинулась, под завесой из мелких, матово посверкивающих камушков, низкая кровать грандиозных размеров.
«Вот это заповедник для подкроватных монстров!» – подумала Сага.
– Кто ты такой, чудесный человек? – хмыкнула она. – В этаком душе можно лететь в космос! Пожалуй, это я к тебе перееду.
– Я согласен, – промурлыкал Хидден, ловко привлекая её к себе, приобняв рукой пониже талии.
– Эй-эй, сбавь обороты! – Сага вывернулась из его рук и несильно пихнула кулаком под рёбра, заставляя отступить на полшага. – Я предлагаю всего лишь обмен жилплощадью.
– Ну уж нет. Хочешь эту квартиру? Так я иду в комплекте!
– Ла-адно. – Сага улыбнулась чуть серьёзней: пошалили, мол, и хватит. – Хорош повесничать. – Она хлопнула Хиддена по плечу. – Осваивайся. Захочешь есть – столовую сам найдёшь. Я зайду за тобой завтра, перед работой.
– Заходи в любое время, не-детка! – подмигнул ей Хидден. – У меня шикарная кровать!
– Кровать и у меня есть, – бросила она, направляясь к выходу.
– А космический душ?
[1] последовательность активности нейронов
Глава 12
Хидден обошёл квартиру, с трудом веря, что это не сон: в таких местах ему ещё жить не доводилось. Да что говорить, – единственное его постоянное жильё, если не считать заброшенного бара и чужого полуразвалившегося деревянного дома в детстве – это тот самый подвал нейрохакеров. Номера отелей – каждую ночь разных – по которым он кантовался последние пять лет, не в счёт.
Он скинул куртку, оставшись в футболке и мотоджинсах, но разуваться не рискнул – пол бетонный и наверняка не слишком приятный. Заглянул за маленькую дверь: в ванной прятались каменные раковина с унитазом и нечто похожее на встроенный шкаф без дверцы. Над чашей раковины нависал выходящий из стены кран, никаких вентилей нигде не было. Хидден постучал пальцем по крану – ничего не произошло. Сунул под него руку, и тот сразу же ответил напором тёплой воды.
– Ого!
Хидден вышел из ванной, открыл полупрозрачную дверцу душевой: ни вентилей, ни шлангов, ни даже крана в ней не имелось, но в потолке чернело множество мелких точек. Он сунул в душевую руку, помахал ею, но вода не полилась. Заглянул в кабину поглубже, снова помахал – опять ничего. «Бутафория!» – разочарованно подумал Хидден и зачем-то влез внутрь. И тут с потолка его окатило тропическим ливнем. Невнятно ругнувшись, он выскочил из кабины, отжал футболку, пошарил по комнате в поисках полотенца, но ничего похожего не нашёл: видимо, такие штуки надо заказывать из «внешнего мира».
Напялив влажную футболку, присел на краешек кровати, покачался, пробуя мягкость. Низ ложа сплошным постаментом рос из пола, а верхняя часть – «матрас» – напоминала мягкую кожистую шляпку гриба. Ладно, бельё и одеяло тоже придётся добывать извне, но хотя бы тут не так жёстко, как он сперва подумал.
Уходя, Сага сказала, что столовую он сможет найти сам, если проголодается, и Хидден сделал вывод, что ему не обязательно сидеть здесь безвылазно, а можно выйти в город и осмотреться.
– Не убьёшь же ты меня прямо на месте за один неверный шаг? – на всякий случай уточнил он в пространство.
Пространство не ответило, продолжая монотонно переливаться тёмно-синими световыми волнами.
– Ладно. Тогда я схожу прогуляюсь? Ты там посигналь, если что не так, лады? – Хидден вновь прислушался к окружавшей его тишине. – Нубий гайд, что я несу! – пробурчал он себе под нос, поднимаясь с кровати. – Беседую с плесенью!
День в Творецке и правда не отличался от ночи: тот же полумрак, утопающий в клубах пара, подсвеченного голубоватым неоном уличных фонарей. Пустынные тротуары, кривые улочки, скособоченные домишки в два-три этажа: растут по отдельности или слепившись стенками вместе, как грибы. Окна светятся тёплым жёлтым, синим или малиновым, но часто встречаются и просто чёрные, ничем не подсвеченные. («Интересно, в чём разница?») И густая тишина, в которой тонут все звуки, не отражаясь эхом.
Эта тишина вместе с плотным туманом обступали так тесно, что Хидден чувствовал себя облепленным клочьями влажной ваты. Под футболку, а следом и глубже – под кожу – закрадывалось мерзкое ощущение, что кто-то смотрит на него из этого тумана, кто-то дышит в полумраке, словно принюхиваясь, и задумчиво перебирает волосы на его затылке… Или это они сами шевелятся?
Ветра здесь не ощущалось, и белый пар причудливо танцевал на месте, то сгущаясь, то истончаясь. Улица вывела к опушке, к плотно сгрудившейся черноте огромных елей, утопающих корнями в жёлтых цветах, мерцающих, словно светлячки. Вдоль опушки шла хрупкая девушка. Сарафан на тонких, завязанных бантиком, бретельках, влажным от росы подолом путался вокруг её лодыжек, у бедра болталась простая матерчатая сумка, перекинутая через плечо. Девушка собирала цветы, и их свет отражался в пене золотых кудряшек, паривших невесомым облаком вокруг её головы и плеч.
Хиддена она не замечала, и он не хотел её напугать, поэтому остановился поодаль, дожидаясь, когда она обернётся. Прошло минуты две.
– Я знаю, что вы здесь, – не отрываясь от своего занятия, сказала девушка.
Голос её звучал абсолютно спокойно, меланхолично-задумчиво, и Хидден решил, что может подойти ближе, раз уж она его заметила и не боится.
– От вас бензином несёт за версту.
Девушка наконец-то оглянулась на него, прибавляя очередной сорванный цветок к внушительной уже охапке, лежащей на сгибе её локтя. То, что она улыбнулась, Хидден понял и по голосу. Но, увидев эту улыбку с солнечными ямочками на нежных персиковых щеках, даже чуть оторопел: настолько она оказалась очаровательной и настолько не вписывалась в мрачность окружающего мира.
Девушка выглядела совсем юной – он не дал бы ей и семнадцати, но чутьё подсказывало, что она года на три-четыре постарше. По-детски распахнутые глаза с густыми ресницами приветливо смотрели на него из-за стёкол больших, почти круглых очков в тонкой золотистой оправе, сидящих на аккуратном вздёрнутом носике. В волосах, убранных от лица и заплетённых в косичку, убегающую ото лба к затылку, шёлково мерцала тёмно-голубая – в цвет глаз и сарафана – ленточка.
– Как вы себя чувствуете? – спросила девушка, и Хиддену в её голосе послышались типично докторские нотки. – Город, разумеется, смягчил ваше падение, но летели вы, конечно, знатно…
– Я ничего не помню, – признался Хидден. – Но чувствую себя сносно, спасибо.
– Ваш мотоцикл заглох при въезде в Город. Это нормально, с техникой здесь всегда так. Но скорость, конечно, была… – Она с шутливым укором глянула на Хиддена. – Вы лихач!
Тот пожал плечами: мол, что есть, то есть.
– Байк в хлам? – с опаской спросил он.
Девушка покачала головой:
– С виду целый, но я в этом не разбираюсь. Его отогнали на крытую парковку в северной части города. Он здесь всё равно не заведётся, но можете сходить его проведать. – Она снова улыбнулась. – Я – Тэлли. А вы себе имя уже выбрали?
– Хидден.
Он подошёл ещё ближе, кивнул на охапку цветов:
– Давай помогу. Мне ведь можно их трогать? – уточнил на всякий случай.
– Да! – Тэлли вновь расцвела улыбкой. – Конечно! Это обычная trollius europaeus. Купальница, – пояснила она, видя замешательство на лице собеседника, и перевалила увесистый букет ему в руки.
– А почему тогда светится?
– Я попросила. – Тэлли пожала плечами, словно речь шла о вещах само собой разумеющихся.
– То есть? – не понял Хидден.
– У нас здесь есть… кладбище. – Она осторожно глянула на него. – Вы знали?
– Слышал.
– Не совсем у нас, скорее – у Города, ведь это он выкапывает могилы накануне чьей-то смерти… Кладбище некрасивое – просто холмики голой земли, покрытые чем-то похожим на цементную корку или что-то подобное, не знаю… В общем, я попросила Город, чтобы он вырастил на могилах купальницу. Там чернота такая, что сердцу тошно, и я хотела, чтобы золотые лепестки чуть-чуть освещали эту темень. Люблю лютики, – Тэлли усмехнулась каким-то своим мыслям. – И он вырастил, но здесь, на границе. И, видите, понял меня по поводу освещения слишком буквально. Так что я теперь собираю их и отношу на могилы. Прово́дите?
Она вышагнула из зарослей купальницы и не спеша направилась по узкой тропке, вьющейся вдоль леса.
– Так это – граница? – уточнил Хидден, идя следом за ней. – И где же силовое поле?
Тэлли кивнула, указала рукой на столбы между ёлками, растущие из земли на расстоянии метров десяти друг от друга.
– Оно же должно гудеть?
– Да? – удивилась она.
– Ну, во внешнем мире гул слышен довольно далеко.
– Здесь – нет, как видите.
– Если суну туда руку, – не сбавляя шага, Хидден вытянул руку в сторону поля, – погибну?
– Не-ет, – Тэлли почти рассмеялась, – это так не работает! Оно отшвырнёт вас назад. Ощущения будут не слишком приятные, но Город не убивает тех, кто ему нужен.
Хидден чуть наклонился в сторону невидимого силового поля, щупая воздух пальцами, и вдруг словно белоснежная вспышка взорвала его мозг. В следующий момент он открыл глаза, лёжа на земле навзничь, засыпанный ворохом купальницы.
– Проверили? – укоризненно покачала кудрями стоявшая над ним Тэлли и протянула руку, чтобы помочь подняться. – И как впечатления?
– Как от светошумовой гранаты, – прохрипел Хидден, поднимаясь.
– Может, проводить вас домой? – обеспокоенно спросила Тэлли.
– Нет уж, пошли на кладбище, там люди цветов заждались! Кстати, с кладбищем ясно, а на улицах почему так пустынно? Все работают?
– О да. Ну, у кого-то выходной, конечно. За предыдущую переработку.
– Как у тебя?
– Ага. Но вообще здесь как-то не принято… гулять. Все по домам сидят или в столовой, если не на работе.
– А, – догадался Хидден, – значит, если в окне есть свет – хозяин дома, а если нет – то куда-то вышел?
– Если света нет – то умер, – вмиг посерьёзнев, ответила Тэлли. – И хозяин здесь только один – Творецк. Вам сказали, что для каждого он выращивает новый дом?
– Что-то такое слышал, да.
– Так вот, двери опустевших зарастают так, что их не открыть. А внутри всё остаётся, как было при жильце.
Хидден с минуту хмуро молчал, глядя на подол идущей впереди Тэлли, пенящийся бело-голубым светом на тёмной тропинке.
– Но зачем? Почему бы не использовать освободившиеся дома по второму кругу?
Тэлли пожала плечами:
– Я не знаю. Но думаю, он сохраняет их в качестве предупреждения оставшимся, – сказала она, доверительно понизив голос. – Согласитесь, очень наглядно вести статистику тёмными окнами и окнами, ещё светящимися.
– Да уж, – буркнул Хидден, споткнувшись впотьмах о какой-то корень. – особенно это твоё «ещё» вдохновляет… А цвет что-то значит?
– Не думаю. Скорее, Город подбирает более приятный для жильца.
– У тебя жёлтый?
Тэлли обернулась, на щеках вновь заиграли ямочки – не улыбнуться в ответ невозможно.
– Как узнали?
– Догадался…
Ещё через несколько шагов Тэлли резко остановилась:
– Пришли.
Хидден поравнялся с ней и, вглядевшись в клубящуюся темень, пожалел, что не успел выучить какую-нибудь фразу Саги. Какую-нибудь особо заковыристую фразу…
Впереди, насколько позволяли увидеть темнота и туман, раскинулось поле, взрытое небольшими холмиками. Их ряды, как и улицы Города, были извилисты и неровны, а могилы, как дома Творецка, лепились близко друг к другу, иногда срастаясь.
– Их же тут не одна сотня! – выдохнул Хидден.
– Ну… наверное, да. Говорят, основная часть погибла в первые пару лет, когда люди ещё пытались выбраться, пытались обыграть Город, перехитрить его. Сейчас жителей в Творецке гораздо меньше, чем раньше. Только необходимые.
Тэлли взяла у Хиддена часть цветов и пошла вдоль могил, бросая на них купальницы. Хидден двинулся по соседнему ряду.
– А что это за надписи? – спросил он.
По панцирям, покрывавшим могильные холмики, тянулись странные, похожие на руны, письмена. Тэлли вновь пожала плечами:
– Никто не смог их расшифровать.
– Это Город делает?
– Да. У грифонов на маховых перьях – такие же. Ну или похожие.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
