Матвиенко задёргался. Видно, что информацию пришлось собирать тяжело. Он опять сделал затяжку, пауза затянулась.
– Они за взятку пропустили через границу на нашу территорию машину, в которой потом сотрудники ОСБ обнаружили 50 кг кокаина.
– Твою мать.
Я потянулся за сигаретой на автомате. И не нашел их, потому что забыл, что полгода не курю. Всё правда. Ленобласть. Тот самый Волков. Руслан. Погранцов повязали. Ну, Волков, он же не мог, это же Волков. Если б он был такой, то Марта на него бы даже не глянула. Какая, в жопу, наркота?! И тогда я пошел ва-банк – попросил Матвея устроить встречу с Херр Майором нашим. Есть один такой – на контакт идёт, не ломается, за помощью к нам обращается регулярно.
Встретились на следующий день с Херр Майором. Никак не могу привыкнуть, что руки при встрече не жмём, простой кивок, и пошли гулять проспекту. О деле он говорил неохотно, обрисовал ситуацию погано, и вообще всё свинтить намеревался. Понял одно, Волков с товарищами кому-то сильно на хвост наступили. Кому-то очень серьёзному. Значит, само не рассосётся. Хреново. То есть, деньги они не брали, конечно, их просто слили. Если всё обстоит именно так, как я думаю, до суда погранцы не доживут. Хреново.
– Там ещё осложнения. Следком сейчас разбирается. Погранцы твои – мелкая рыба. Кто-то крупный за всем этим стоит, – он замолчал, а потом продолжил: – У одного из подозреваемых дочку машина сбила. 10 лет. Девочка со школы возвращалась. По показаниям очевидцев, её ждали. Машина простояла не меньше полутора часов. В общем, ждали. Подозреваемый пограничник вину признал через день – у него ещё сын пяти лет. У второго подозреваемого у жены на работе ЧС какая-то приключилась. В общем, уехали они, очень быстро, найти до сих пор не могут.
– Когда?
– Всё на этой неделе, с разницей плюс минус день.
Марта. Снегурка моя. А если эти упыри на Волкова через неё давить начнут? Её же защитить некому! Не, ни черта. Так не пойдет. Распрощался с Херр Майором и через пару часов я был в аэропорту, параллельно терзая Матвея по телефону и пробивая точный адрес.
Марта
«Твою мать! Он что здесь делает?!» – мои мысли стучали в голове как птицы, бившиеся в стекло. Я открыла дверь по привычке, в глазок не глянула. У нас здесь очень спокойно, хорошие соседи, приличный район. Анцифиров. Увидела его и стала тут же дверь закрывать, а он руку просунул и уже обутым по квартире топчется. Как он меня нашёл? Я закрыла рот руками, чтобы не закричать. Ноги подкосились, и я прислонилась к стене.
– Отомри, Снегурочка, – и он прошёл в комнату, а проходя мимо буркнул мне: – Вещи собирай.
Остановился, обернулся, посмотрел на меня и как заорёт:
– Ну чё стоим? Давай живее, вещи собираем. Сумка где?
Его прямолинейность ввела меня в ступор, и на меня накатило какое-то оцепенение.
А потом подошёл ко мне, тряхнул меня за плечи:
– У тебя полчаса, Ковалевская. Поэтому выдыхай и возьми самое необходимое.
Разворачивается и идёт на кухню.
– Я с тобой не поеду! – ору я. – Да какого… Что ты вообще здесь делаешь?
Впервые в жизни я подошла к нему вплотную и заорала прямо в лицо:
– Я с тобой никуда не поеду! Слышал? И пошёл к чёрту отсюда! Выметайся!
Схватила его за футболку и начала тянуть к двери.
– Марта, не тупи, а! Надо ехать, – он сжал мою руку и попытался отцепить меня от футболки.
– Что тебе надо? – крикнула я.
Ему, наконец, удалось убрать мою руку, он развернулся и прошёл на кухню.
Серый не стал дожидаться сумки, а взял пакеты на кухне и начал сгребать все женские вещи без разбора. Он без какого-либо стеснения открыл комод и засовывал в пакет моё нижнее бельё.
– У меня Руслан в СИЗО, дебил! Я никуда не поеду, ты меня понял?
Он подошел ко мне вплотную, схватил рукой за затылок и приблизил свое лицо к моему:
– Дура ты, Руслан твой считай уже покойник, до суда не доживёт, а тебе уматывать надо, чтобы тебя отдачей не размотало. Паспорт твой где?
Его «до суда не доживёт» тонким сверлом просверлило черепную коробку и проникло в мой мозг, разрывая его на части.
Я начала кричать и выть в голос, Анцифиров стиснул меня в жестких грубых объятиях и молчал.
– Всегда знал, что ты чокнутая, но жить-то ты хочешь? Грохнут или покалечат, чтоб на Волкова надавить. Не скули, собирайся.
Я ударила его. А потом как с цепи сорвалась и начала колотить по нему без разбора, он перехватил меня в талии и закрывался, а я лупила его и ругала последними словами. Потом со всей силы прыгнула ему на ступню. Он поморщился. Зашипел, но не выпустил меня.
А когда я успокоилась, то как во сне достала дорожную сумку, вытряхнула туда содержимое пакетов, которые успел набить Серый. Я в ситцевом цветастом платье, растрепанная, с хвостиком, одноклассник, мой школьный мучитель, и дорожная сумка. В голове не укладывалось, что моя вполне счастливая жизнь с моим мужчиной – это день вчерашний. Это конец.
Глава 5
В машине с наклейками «Яндекс Такси» Анцифиров вёз меня прочь от государственной границы, ФСБ и прочего дерьма. Я сидела притихшая.
– Замужем? – спросил он.
– Нет.
Удивленно вскинутая бровь.
– Хорошо.
– Зачем приехал за мной?
– Затем.
– А нормально ответить нельзя? – я опять начала на него орать.
Он включил поворотник и съехал на обочину с «аварийками».
– Слышь, ты на меня не ори, Ковалевская, – сказал он спокойно, – да, я мудак, признаю, и ни черта хорошего ты от меня не видела. Но, твою мать, кроме меня, помочь тебе теперь некому. А я мудак, да. Можешь злиться, можешь стукнуть, да можешь вообще меня отпинать. Но позже. Сейчас мы спокойно, без нервов, доедем до места назначения. А потом со всем разберемся. И да, на ногу больше прыгнуть не дам.
– Куда мы едем? – спросила я, уставившись прямо перед собой в одну точку.
– Домой, – ответил он, а потом добавил: – Ко мне. Машину поменяем и двинем дальше.
– Надо Русе передать, что я уехала, что в безопасности. Разворачивайся.
– Забудь.
– Ты дебил! Он должен знать, что мне ничто не угрожает.
– Марта, я не буду возвращаться.
– Тварь ты бездушная.
– Телефон адвоката давай, – потребовал он, а потом зло посмотрел на меня: – Не говори, что у него нет адвоката.
Я достала телефон, нашла в списке контактов номер адвоката Смирнова и протянула ему.
Он выхватил у меня телефон и нажал вызов.
– Информация для подозреваемого Волкова. Обвиняемого? Понятно. Это очень важно. Передайте дословно – Снегурочка со мной.
Он сбросил вызов, а затем резко рванул вперёд и выехал на дорогу.
– Эй! Ты чё там нёс? Ты не сказал, кто ты! Не сказал, что ты меня увёз! Да что ты куришь вообще, а?
Едва мы набрали скорость, он открыл окно и с силой швырнул туда мой телефон.
– Эээээ! – у меня пропал дар речи, даже слов возмущения не было.
– Я тебе новый куплю, когда приедем на место.
– Твою мать, – выдохнула я и отвернулась к окну.
Мы молчали, Анцифиров включил радио.
– Он знает, что я тебя Снегурочкой называю, догадается, – нарушил он молчание.
– Ни хрена он не знает! Да я не знаю, что ты меня Снегурочкой называешь! Он не может знать, я вообще не говорила, кто ты, боялась, что у него чеку сорвёт и он тебя убьёт.
– Он приезжал ко мне.
От этих слов мне стало нехорошо, в грудной клетке заныло.
– Когда? – с трудом выговорила я.
– Через пару месяцев после больницы. А чего ты побледнела-то, а? Да, нормально всё. Просто поговорили, и он уехал, – он рассмеялся.
Опять повисла тишина. За окном мелькал лес. Мы были в пути уже пятый час.
– Почему такси? – снова начала я разговор.
– Пасли тебя. Если б ты села в другую машину, обратили бы внимание. А так, вызвала такси и уехала.
Через некоторое время мы свернули с трассы на грунтовую дорогу, и проехали ещё несколько минут. После чего Анцифиров прижался к обочине, остановился и достал телефон.
– Лютик? Ну, я здесь. Давай, как договаривались, – он сбросил вызов.
Увидев мой заинтересованный взгляд, он прокомментировал:
– Дела.
Мы просидели в машине ещё около получаса, пока на дороге, двигаясь в обратном направлении, не показался черный Фольксваген. Машина остановилась на противоположной обочине, Анцициров вышел и двинулся навстречу парню, выходящему из машины. Они обнялись, недолго переговорили, после чего Серый вернулся ко мне, взял сумку и скомандовал «Выходи».
Парень сел за руль вместо Серого, мы же пересели в Фольксваген, и двинулись дальше.
– Кто это был? – спросила я.
– Зачем тебе?
– Пытаюсь понять, что именно я только что наблюдала.
– Я купил машину, – спокойно ответил Анцифиров.
Очень было похоже на правду. Я повернулась и стала рассматривать туманную дорогу и тёмные ряды сосен, мелькающих в окне.
– Ты знаешь, в чём его обвиняют? – спросил он.
– Это неправда.
– Так знаешь или нет?
– Взятка. Но они ничего не брали! Он не мог!
Серый вздохнул. У него был вид, будто он вот-вот готов сказать что-то очень важное, но сдерживает себя. Это была борьба. И я срисовала это с его лица.
– Там всё серьёзней, Марта, – наконец он решился.
– Говори.
– Наркота. Их обвиняют, что они пропустили наркоту за деньги.
В глазах потемнело, пульс участился.
– Много наркоты. Большая партия. Серьёзные люди. Волков – просто мясо. Ковалевская, всё закончится плохо.
Я поднесла руку к губам и отвернулась к окну, чтобы Анцифиров не видел, как я кусаю указательный палец, чтобы не закричать, а из глаз текут слёзы. Мой лев! Во что же ты впутался, как это произошло, что я могла сделать, чтобы всё вышло по-другому?
– Волков будет сопротивляться. Они будут искать тебя, Марта, чтобы надавить на него. Поэтому мы едем ко мне.
Я продолжала смотреть в окно и беззвучно плакать, лишь только кивнула пару раз головой, давая понять, что я его слышу.
Сгустились сумерки, а мы свернули с главной трассы на второстепенную дорогу, и через полчаса были уже в гостинице. Поднявшись в номер, я огляделась. Простой стандартный номер на двоих, большая деревянная двуспальная кровать, идеально белое постельное бельё. Анцифиров шёл следом.
– И как мы здесь будем спать?
– Нормально. Разные одеяла возьмём и будем спать.
– Зачем надо было брать номер с одной кроватью? Опять руки распускать будешь, да?
– Не планировал.
– Я тебе не верю.
– Я тоже себе не верю. На случай, если нас ищут, лучше не привлекать внимание. Пацан, девка, одна кровать, нет вопросов, – спокойный голос, без эмоций.
Он развернулся и ушёл в ванную. Хотелось грязно выругаться. Но это бы не помогло хоть как-то исправить ситуацию. Пока он был в душе, я нашла второе одеяло и кинула его на кровать, и как только Анцифиров вышел из ванной в белом халате, мимо него туда просочилась я и закрылась на щеколду. Огляделась – ну, ванная как ванная, обычная для гостиницы, белый кафель, душевая, большое круглое зеркало над раковиной. В голове мелькнула мысль, что что-то не так. Сбой матрицы. Пока я снимала одежду, я никак не могла разобраться, в чем же дело, что именно меня смущает. А когда я встала под душ, и горячие струи стали хлестать мои плечи, меня осенило! Идеальный порядок. Я зашла в ванную после парня. Парни так душ не принимают! Вода на полу, капли геля для душа, брызги на зеркале, да хоть пару волос на раковине. Нет! Ничего. Твою ж мать, ещё ублюдка с обсессивно-компульсивным расстройством мне не хватало! И тут же опешила. Почему я так подумала? Я волновалась, была под каким-то странным чувством тревоги, пока стояла голая в ванной, и от Анциферова меня отделяла одна не очень добротная дверь с хлипкой щеколдой. Память порциями выбрасывала его посягательства, и я покрывалась мурашками. Я плотно завернулась в халат и осторожно выглянула из-за двери. Он лежал на спине в халате под одеялом на левой половине кровати и смотрел что-то по телевизору. Я подошла к кровати, и меня начала бить нервная дрожь, он оторвался от телевизора, перевёл взгляд на меня.
– Замерзла? Заболела что ли?
– Нет, – я махнула головой и старалась не смотреть на него.
– Ложись. Я звук убавлю, спи.
Что это? Он звук убавит? Я посмотрела на него с недоумением, легла на правую половину кровати, замотавшись в одеяло, как в кокон. Ещё несколько минут я собиралась с мыслями, а потом поймала себя на том, что не слышу его дыхание. Я слушаю его дыхание? Марта, ёжкин кот. Расслабься и спи. Я закрыла глаза и провалилась в сон. Когда я их открыла, он ещё спал. А я спала в его тесных объятиях, уткнувшись в его грудь и обнимая его двумя руками. Вот едрид-мадрид!
Глава 6
Серый
Сука, да я вообще взял бы разные номера на разных этажах! Чтобы даже близко рядом с ней не находиться. Но я с неё глаз не спущу. И вот это её «как мы будем спать», итить-колотить. Никак. Я точно никак спать не буду.
Дура она, учить и учить ещё. Ну кто ж дверь открывает, в глазок не глянув, а? В наше время, да ещё и в таких обстоятельствах? А Ковалевская открывает. Молодец. Пирожок возьми на полке. Красивая такая. Вроде дома, а сияет, и не надо ей ресницы для этого красить и прически всякие делать. Волосы непослушные из хвостика маленького вылезли, растрепались. Худющая, глазастая. И в панике. Меня увидела и запаниковала, прям вижу, сейчас разревётся. Успокоить бы, да не умею, никогда подобной чепухой не занимался.
Вот как убедить её ехать? Серый, ты тоже хорош, на что рассчитывал-то, ну вот какая бы реакция у тебя на её месте была бы? Отлупила меня, Снегурочка моя. Смешно. По-настоящему отлупила! Лупит, материт, брыкается, а я её за талию держу, к себе прижимаю крепко и улыбаюсь. Когда последний раз так рядом был, уже и не помню. А запах у неё какой! Сейчас главное не спалиться, что меня всё это очень возбуждает, близость её и нрав буйный. А то накроются медным тазом мои планы по спасению моей Снегурки. Надо в руки себя взять. Она чужая. Не моя. И мужик у неё хороший. Поэтому спасти её, помочь, и самоустраниться. Вдруг – чудо, и Волков выберется из этой задницы. Хотя, взрослый я, в чудеса не верю.
Боится меня Ковалевская, как оленёнок осторожно из ванной вышла, ушки на макушке, и на меня косится. Ну, вот, сбылась мечта идиота, Снегурочка со мной в одной постели. Только б не заболела, а то вон её как трясёт, как при температуре. Лоб потрогаю, как уснет, а то опять испугается. Улеглась. Повозилась и уснула. Смотрю кино одним глазом, а второй постоянно убегает. Милая такая, кулачок под подбородок. Марта, ты хоть захрапела бы, что ли! Я хоть о сексе думать тогда не буду. Нет, сопит сладко.
Закрыл глаза, уснуть не могу, слышу, как девочка сопит, и мысли всякие в голову лезут.
Вот что бы было, например, если бы я в школе тогда в шестом классе с ней подружился? Хотя это вообще без вариантов, не смог бы я, как зверёк был, злой и тупой, неинтересный. А вот позже, классе в девятом, если бы встречаться с ней начал? Да, я плохой парень, да, из ублюдской семьи, но я тогда уже работал и жил с Вовкой. Да, местами грубый, жестокий, но ведь она меня лучше делает даже на расстоянии. Я же работать пошёл, а потом боксом заниматься начал только из-за неё. Из-за неё в бизнес подался, из-за неё постоянно двигаюсь. Ведь теоретически мог же пригласить тогда её на свидание, цветы там подарить, встречаться бы с ней мог, защищать от Ленки дебильной. Мог хотя бы попробовать. В том-то и проблема. Я не стал пробовать, сдался, даже не начав, выдумал себе тысяча и одну причину, почему нет. Потому что я обсос, утырок и сын бичей. Прав был Волков, трус я. Так противно стало, до тошноты. Тут Марта поворачивается ко мне и обнимает меня рукой, и от прикосновения её даже дышать не могу. А она прижимается сильнее к груди и вздыхает. Притягиваю её к себе, обнимаю, и засыпаю.
Марта
Он спал. А я не понимала, как оказалась в его объятиях и почему сама обнимаю его. Руслан. Пулемётная очередь в голове. Мой Руслан, как мне его не хватает, не хватает его объятий, не хватает его присутствия. Его улыбки с утра не хватает. Он – мой дом, без него я опять бомж. Я закусила губу, чтобы не разреветься в голос, слёзы уже катились по щекам. Нельзя шуметь, Серому ещё сутки за рулём сидеть, пусть спит. Я аккуратно выскользнула из кровати и пошла в ванную. Стоя под душем, я закрыла глаза и ревела, потому что мне было непонятно и страшно. Не видела своих дальнейших действий, что я должна сделать, чтобы помочь Руслану. Что я могу сделать? От бессилия я впадала в отчаяние. Если всё как сказал Анцифров, и меня ищут, то мне надо не высовываться, чтобы у Руслана был какой-то вариант решения без оглядки на мою безопасность. И тогда искать помощи где-либо я не могу. Марта! Ну где искать помощи? Где ты будешь искать помощи? Адвокат уже есть, самый толковый, какого Руслан мог найти. Привлекать руководство Волкова – вообще не вариант, ты же не дура. Понимаешь, что если всё обстоит так, как сказал Серый, то виновники сидят где-то в руководящем звене. Марта, ну ты же программист или где? А если… Так, всё это пахнет уголовщиной, но я ж VESNA. Я же могу? Я же невидимка. К тому же кое-что умею. Киберпространство – моя стихия. Мне нужен ноутбук и доступ в интернет. Меры предосторожности примем и начнём.
Чуть позже мы продолжили путь, и только ближе к ночи въехали в город, где я родилась.
***
Третий этаж. Однокомнатная квартира. Хороший ремонт, встроенная мебель и техника. И очень чисто. Просто как в музее. Такое впечатление, что у него 24/7 работает домработница. В интерьере много белого цвета, и ни пятнышка, ни пылинки. С трудом верилось, что в квартире вообще живут. Обычно в кино показывают, как маньяки избавляются от пятен крови и наводят такую чистоту.
– Так, Снегурочка. Места немного, но сколько есть. Придумаю, куда твои вещи разложить, – сказал он, отодвинул дверь, и я увидела гардеробную.
Я вздрогнула.
– Я тут надолго? В смысле, мы долго будем вместе жить? – постаралась, чтобы голос мой звучал как можно естественнее.
– Пока всё не утрясётся.
– Ну, а девушка твоя? Гости, там и прочее? – осторожно задала вопрос, чтобы наверняка убедится, что передо мной не маньяк.
– Нет таких, – ответил он и ушёл в ванную.
Твою мать. Нет таких. Что и требовалось доказать. Сейчас он пристегнёт меня к батарее и получит всё, о чем мечтал ещё в школе. И тут мне стало смешно. Марта, да это же Анцифиров! Там до изощрённого ума и мании как до луны пешком.
Судя по шуму воды, он принимал душ.
Я прошла на кухню и налила себе воды, ещё раз отметив, что кухня также выделялась стерильной чистотой, посуда была идеально белая, ни пятен, ни разводов. И это на кухне! Специально присела и провела пальцем по плинтусу. Чисто.
Через несколько минут Анцифиров вышел из ванной, в синих шортах, с голым торсом и футболкой в руках. Я никогда не видела его раздетым, он всегда был в футболке или в другой одежде по сезону. Он был физически развитым, заметно, что он посещает зал, жилистый подтянутый, сухой, ни грамма жира. И ни одной татуировки. Зато я увидела шрамы: большой косой – на рёбрах сбоку и короткий – на животе в районе печени. Он вычислил, куда я смотрю, надел футболку и одарил меня колючим холодным взглядом.
– У тебя небольшая квартира, где я буду спать? – спросила я аккуратно.
– Я уйду в шкаф, у меня там есть раскладушка, – мимоходом ответил он.
– Может, я на раскладушке? В гардеробной?
– Не выдумывай, бельё поменяешь сама, я не люблю это, – Анцифиров сунул мне в руки стопку белья, полотенце. – А, стой, подожди.
Он опять скрылся в гардеробной, а когда вернулся, сунул мне белую футболку:
– Завтра вещи свои разложишь. В ванной тоже сама разберешься, я спать, – и он скрылся, закрыв за собой дверь.
Ну вот, Марта. Велкам.
В ванной почти стерильно, и чувствуется лёгкий запах хлорки. Ни разводов, ни воды на полу. Как он это делает? Я приняла душ, надела идеально белую футболку Анцифирова, которая была почти как мой оверсайз. Тут же прилетела мысль о том, что в футболке Руслана я просто терялась и могла завернуться в неё два раза. Едва моя голова коснулась подушки, отключилась.
Глава 7
Утром я проснулась от звуков. Кто-то ходил, что-то выдвигал, что-то падало. Глазами поискала часы и не нашла. Я без телефона. Выгребла сонная и помятая, с гнездом на голове в коридор и столкнулась с Анцифировым. Уставился на меня непроницаемым взглядом, эмоций ноль, молчит. Ловлю своё отражение в зеркале и мычу. Жесть. Анцифиров соображает, медленно кивает мне, я тоже киваю и просачиваюсь мимо него в ванную. Стыдобища – футболка еле прикрывает задницу, ноги голые, и вообще я как кентервильское привидение.
Когда я вышла из душа, меня настиг крик:
– Ковалевская, завтракать иди.
Ковыляю, пытаясь руками оттянуть низ футболки и немного прикрыть ноги. Он увидел эту картину, отвернулся, и я быстро упала на стул и придвинулась к стол.
– Так. Обычно я это не делаю. Ну, вот это всё, – он стоял спиной и сделал какой-то хаотичный жест руками. – Поэтому сама тут, холодильник открыла, что нашла, то и съела.
Он развернулся и поставил передо мной тарелку с яичницей, а сам взял чашку из кофе-машины и уселся напротив меня. Я опустила голову и рассматривала тарелку – белая матовая тарелка, а ближе к краю – две нарисованные вишенки. Я стеснялась. Стеснялась, что сижу с голыми ногами, в футболке, и, может быть, видно мою грудь, стеснялась открывать рот и тем более жевать при нём. Я стеснялась завтракать при чужом мужчине. Сразу вспомнила Руслана, утро, овсяноблины, наш смех. Мой викинг, с серыми глазами, сумасшедшими размерами тренированного тела. Мой герой, в которого хотелось завернуться как в одеяло. Готова была разреветься как в детстве. Когда хочется обычного, к чему привык, а всё непривычно, незнакомо, всё по-другому.
– Двери никому не открывай, из дома не выходи, привезу тебе с работы ноутбук, ну, сегодня не знаю, телевизор, что ли, посмотри. Буду вечером. Если что надо – говори, куплю, – пробубнил Анцифиров.
– Когда вернёшься? – я всё так же не поднимала глаз.
– Обычно дома около восьми. Теперь буду раньше. Шесть? Семь?
– Как хочешь.
– Да ешь ты уже, а то остынет.
Он встал, вымыл идеально белую кружку и вышел из кухни. Потом раздалось «я ушёл», хлопнула дверь, и я осталась одна.
В голове не было ни единой мысли, я вернулась в кровать и снова уснула.
Окончательно проснулась только к обеду. Взяв сумку, отодвинула дверь-купе в гардеробную. Постель была убрана, раскладушка собрана, не было никаких следов, что здесь ночевали. С мерным тихим жужжанием работал озонатор. Я нашла пару свободных полок, и начала доставать свои вещи из сумки. Когда закончила раскладывать вещи, то продолжила рассматривать вещи Анцифирова. Всё было размещено очень рационально, в гардеробной не было ничего лишнего, меня смутил армейский порядок на полках – вещи аккуратно развешаны в чехлах или сложены, чистая обувь упакована в полиэтилен. Я так не умею, даже несмотря на то, что достаточно аккуратная, в моём шкафу всегда маленькая Нарния. Меня раздражает идеальный порядок, и как минимум одна-две вещи у меня всегда создают хаос. Я поёжилась и стала перебирать, разглядывая, его рубашки, которых было целых три – белая, серая, бледная грязно-голубая. Никаких принтов, рисунков. Чёрные джинсы, две пары брюк, несколько футболок. Все вещи однотонные, неяркие, сдержанных цветов холодной цветовой гаммы. Иного и не ожидала. Очень аскетично. А ещё я обратила внимание на отсутствие пыли. Её просто не было. Я закрыла дверь и продолжила осматриваться. Деталей в интерьере немного, каждая вещь на своем месте, цвета сдержанные, много белого цвета, простая и в то же время недешевая мебель. Мне было интересно, а что, если я проведу пальцем по подоконнику… Опять ничего, всё идеально. Мне стало не по себе. Я вышла на лоджию – застеклённая, утепленная, в углу стоит у стены сложенная сушилка для белья. Открыла хозяйственный шкаф, и лучше бы я этого не делала. В два ряда на двух полках стояли средства бытовой химии, а на полу в ряд выстроились бутылки с жидкостью для мытья пола «Мистер Пропер». Так, одно из двух – или у него классная домработница, или у него проблемы с психикой, и он больной. Твою ж мать.
Ой, я же посуду не помыла. Сердце ёкнуло, и я поторопилась исправить, чтобы Анцифиров меня не замочил, пока я буду спать.
Серый
День первый. Бойтесь мечтать, да? Она здесь, в моей берлоге. Сука, сердце колотится, как у зайца. Я ж взрослый! Я же могу себя контролировать! Стесняюсь, и неудобно, я как будто не дома. Просто смыться быстрее хочется, чтобы её не видеть. А толку? Сейчас буду представлять, как она там раздетая, в моей постели. Ножки её стройные из-под одеяла торчат. Серый. Не гони!
Утром её в коридоре встретил и поплыл. Моя футболка, ноги длиннющие, взгляд мутный, и нет в нём отторжения, неприятия, осуждения. Как будто каждый день утром вместе просыпаемся. Хочется её через плечо – и в койку. Выдыхай, бро.
Такая домашняя, своя, что ли. Небрежность легкая, волосы в беспорядке, пушатся, в лицо лезут. А ведь если разобраться, я ничего о ней не знаю. Только то, что сам себе придумал, когда смотрел на неё тайком. Смотрел, анализировал, выводы делал и фантазировал. Серый, давай по-честному, вот фантазировал же, хоть пять минут в день, но ведь думал о ней, а ещё сны эти. Да мы никогда не разговаривали дольше пяти минут!
Вот пришла моя Ковалевская в мою школу, села за вторую парту в третьем ряду. Что первое я увидел, на что внимание обратил? Разумеется, она вся как сказка, но вот что выделил? Косы длинные черные и шейка тоненькая, лебединая. Руки её игрушечные с тонкими запястьями в прожилках вен, пальчики длинные тонкие. А потом заметил её грусть, такую, едва заметную тихую печаль. И задумчивость. Какая-то она в себя погружённая. Глубокая, как океан, так мне сразу представилось. И недоступная для меня, совсем недоступная. Если вдруг подойду к ней, она же презрительно фыркнет и разговаривать со мной не будет. Хотя, может, и будет, из жалости, из чувства сострадания. Да, она добрая. Такая, как она, не может оттолкнуть грубым словом или презрением, она поговорит, и будет испытывать такое презрительное сочувствие, как к хромому блохастому щенку. А это ещё хуже, чем полный игнор. Нельзя жалеть человека, которого уважаешь, в котором видишь равного. Не хочу её жалости. Лучше буду подальше держаться, фантазировать перед сном, какая она, что ей нравится, чем живёт, о чём думает. Вот так постепенно придумывал себе Марту – умную, щедрую, ласковую, понимающую. Так и живу с этим. А какая она на самом деле, поди разбери.
Глава 8
– Саня, здорово, ты как? – слышу себя, Лютик гремит железками, наверное, в зале.
– Жив. Сам как? – расслабленный голос товарища.
– И я. Проблем не было?
– Нет, Серый. Всё ровно.
– Просьба есть. Адрес тебе скину, в квартире никого, найди хозяйку, заплати аренду за полгода вперед. Денег переведу.
– Десантник – человек свободный. Куда пошлют, туда он и захочет. Сделаю. Вопрос: во что-то влип? Помощь нужна?
– Спасибо, брат, пока всё ровно, не влип. И надеюсь, так и будет.
– Ну, тогда, блаженны прыгающие, ибо они допрыгаются.
– Давай, бро, мимо земли не пролетишь.
Я сбросил звонок. Независимо от того, как разрешится ситуация, у Марты есть дом. Ей будет, куда вернуться.
Осталось сделать ещё один звонок, собираюсь с мыслями и понимаю, что я просто оттягиваю момент. Мне всего лишь надо донести информацию, но почему-то я нервничаю.
Нажимаю видео-звонок и отстукиваю ритм пальцами. Сбрасывают. Твою мать. Пишу сообщение. И мне перезванивают. Ого. Какая она большая стала, почти не узнаю ту пигалицу, в которой Ковалевская моя носилась.
– Майя, меня Марта просила позвонить, – говорю я.
Девчонка молчит. Смотрит на меня во все глаза. Волосы светлые и глаза голубые, а так на Марту похожа. Хотя нет, не так уж и похожа. Какая-то она милая, даже слишком, карамельная. Снегурка моя, как горький шоколад, вкусная и горчит.
– У неё всё хорошо. Ей пришлось уехать, она в безопасности, – стараюсь держать ровный тон.
– Я тебя знаю! – заорала девчонка. – Я тебя узнала! Я помню! Ты тот мудак со школы! Что с ней? Она с тобой? Только тронь её, ублюдок! Я тебя найду!
Девка мигом преобразилась, черты лица исказились, лицо приобрело смешное выражение.
Твою дивизию, да что не так с Ковалевскими?! Ну, ещё эта лялька будет мне пальцем грозить.
– Успокойся, а то приеду и задницу надеру, – буркнул я. – Марта в безопасности, всё хорошо. И лучше, если о нашем разговоре никто знать не будет.
– Что?
– Волков. Проблемы. Она в безопасности. Всё. Не ищите её, не звоните. Через какое-то время сама позвонит.
– Ты! Стой! Что…
Я не дал договорить и сбросил. Утомила меня мелкая. Не по мне все эти реверансы.
Попытался сосредоточится на работе, но мысли всё равно возвращались к Снегурке моей. Как она там? Чем занята? Покушала? Фу, Серый, становишься соплёй. Сил перебирать варианты дальше не было, потому в начале пятого я захлопнул ноутбук, уложил его в сумку, отключил системный блок на компьютере и покинул офис. Сразу из офиса поехал в ближайший торговый центр, где на третьем этаже располагался крупный магазин техники. Девчонка-консультант рванула ко мне с другого конца зала, едва я прошёл рамку службы безопасности. Мелкая, глазастая, волосы русые гладко зачёсаны, собраны в шишку. Это ж Маринка, начинал мутить с ней полгода назад, повстречались около месяца да разбежались. Она, конечно, ничего, симпатичная и не дура, но совсем мимо, я так не хочу.
– Привет, – стоит напротив, в глаза мне заглядывает.
– Здорово, Мариш. Поможешь мне?
Улыбается и головой кивает, а руками юбку оттягивает:
– Конечно, что ты хотел?
– Телефон нужен.
– О, у нас очень большой выбор. Всё зависит от набора функций. Тебе для чего?
– Так, давай не будем тратить время, мне нужен самый лучший.
– Тогда тебе сюда, – она подводит меня стеклянной витрине. – Айфон 11, самый свежий, объем памяти 256 Гб, две камеры 12 пикселей… – глаза у неё горели.
– Беру, – прервал я её.
Она смотрела на меня с восхищением.
– Хорошо, цвет – чёрный?
– Розовый.
Она вздрогнула, вяло улыбнулась и достала нужную коробку. Когда она провожала меня на кассу, вид у неё был расстроенный. Розовый телефон говорил о том, что у меня есть девушка, и это её огорчило. На кассе я заодно купил сим-карту, чтобы Ковалевская не вздумала светиться со своим паспортом.
Марта
