Алиса Елисеева "Подмена невесты"

Она его пристраивала, чтобы покормили и вынесли лоток – обзвонила всех знакомых и прошла два подъезда соседей.

В итоге побежала покупать котовозку в ближайший зоомагазин, но ее туфли на шпильках стоили дешевле. Денег оставалось жутко мало, Ника обошла еще три подъезда в поисках аренды котовозок и нашла три штуки.

А парень был здоров и силён, брыкался от переносок всеми пятью конечностями, молотил ими в воздухе и портил соседское имущество.

У Ники был самый ласковый и любящий кот… пока у него есть настроение. А в этот день в квартире началась настоящая игра на выживание, они по очереди прятались и нападали.

В сладком рыжем котике проснулся Майкл Джексон, Майк Тайсон, Майкл Пейдж и берсерк. Ника дважды чуть глаз не лишилась, ее спасли очки, которые были отброшены с высокой скоростью и на достаточное расстояние, чтобы разбиться.

Уже потеряв надежду, она закрылась в ванной и полезла в интернет, что могло уберечь от потери очков, если бы подготовилась к битве. Следуя совету она накинула на парня одеяло, и, закрутив его как младенца, поняла, что Майкл уже виртуозно вышел из одеяла и угнал опять за диван..

– Милый котик. Иди ко мне, детка. Я люблю тебя, поехали со мной.

Котик вышел и увидел в переноске свою мисочку. Он поел, а потом … переноска его не выдержала. Когда Ника услышала как он там орет и молотит лапами, поняла, что всё. Гитлер капут. Полная капитуляция.

Она вздохнула глубоко и начала обзванивать сотрудников.

Из-за рыжего кик–боксера, соседке с третьего подъезда придется покупать новую переноску за последние деньги, а Нике придется покупать новые очки неизвестно на какие шиши.

Уже в двенадцатом часу девушка погладила вепря по голове, надела неподходящие линзы и пошла в круглосуточный магазин за водкой.

Вероника так поздно за водкой никогда не ходила, да она вообще первый раз за ней пошла. В итоге выбрала самую маленькую, но она стоила дороже, чем большая, поэтому… купила большую.

Еще она решила отметить разбитые очки шоколадкой. Самой вкусной, «Пикник» с грецким орешком, который внизу лежал. Устало присела, покачнулась, задела большую полку со жвачками и … этими самыми резиновыми взрослыми вещами, которые даже в руках никогда не держала.

А пачки стали падать прямо в корзинку скромному парню в очереди, который был холост, трезв, как стёклышки его очков… и уже не надеялся найти себе кого-то для души.

Ника опустила ресницы и быстро поставила на конвейерную ленту бутылку с водкой.

«Экстрасенс» – подумал парень, с улыбкой поглядывая на растрепанную Нику, и выкладывая обратно все пачки, кроме одной.

«И не надейся!» – подумала Ника, гневно сверкая слезящимися глазами.

– Меня зовут Вова. – скромно сказал парень

– Я не пью! – сердито ответила Ника.

Вова вздохнул, посмотрел на водку и на пачку резиновых изделий и снова на Нику.

– Нет! Я иду к своему парню, и буду лечить царапины на спине. Водка для этого! – обяъснила Ника. В её глазах были слезы, а в голосе обида.

– Хоть кому–то сегодня повезло! – печально вздохнул парень, но пачку не выложил. В душе его поселилась надежда, что завтра будет лучше.

– Да, – сказала Ника. По её лицу потекли слёзы. – Викторовне сегодня еще раз повезло.

Она отвернулась, и не стала их вытирать. Это бесполезно. Линзы не подходят

Глава 8.

Дмитрий Алексеевич вечером намылся, начесался, набрызгался и … все время улыбался. Щеки уже устали, но он сиял, как Юрий Алексеевич перед полетом в космос и с удовольствием укладывал вещи. Побрызгал даже в сумку. Уложил туда же волшебный женский ликерчик, лимончик и коробку самых дорогих конфет. Подумал и добавил еще одну рубашку и трусы. И еще. На всякий пожарный.

Он уже был в модных джинсах, выбрал самую молодежную футболку с роковым принтом. Надел ее с истинным наслаждением и разгладил ласково на груди.

Замурчал.

«Так, теперь сверху отличный новый пиджак и пора лететь! Навстречу новым приключениям и шалостям!»

Дима вышел на улицу, поднял голову и посмотрел на висящую кофту олененка, загаженную птицами.

Он громко сказал кофте:

– Мария, ты там висишь и обтекаешь, а я крут, как Джеймс-мать-его-Бонд, свеж и счастлив.

На первом этаже колыхнулась штора.

Дмитрий сплясал несколько танцевальных движений, которые показывали, как он рад. И снова посмотрел на штору.

Он еще раз подпрыгнул и перевернулся в воздухе. Сделал пальцем пистолет, нацелился в кофту и несколько раз пальнул. Сдул воображаемый дымок от пороха и убрал оружие.

Штора колыхнулась, окно открылось, и подружка Марка, еле сдерживая смех, попросила:

– Дима, дай поесть, пожалуйста, спокойно!

– Собака нашлась?

– Собака сильно стеснялась, и я ее отвела домой.

– Лучше бы ты стеснялась, а собака отвела тебя домой. Марк женат.

– Я знаю, он показывал синяк на ягодице. Жена его сильно выгнала.

– А что тебе в нем понравилось? – Задумчиво промолвил Дима, снова посмотрев вверх, на розовую кофту.

– Весело. Он восхитительный мужик, – сказала соседка. И добавила – Ух, как мы отожгли! Привет ему передавай!

Дима погрустнел, но виду не подал. Поехал на вокзал, зашел в цветочный бутик купил самую очаровательную, как ее милые губки, малиновую розу и положил туда же, в сумку.

В купе он ждал, надеялся и верил.

«Если я ночью слезу с верхней полки, наклонюсь к ней и снова внезапно поцелую под стук колес.... Что будет? Что-то будет? Что?»

В купе зашла и поздоровалась Тонечка.

– Привет, молодежь! Ты откуда такой крутой, Алексеич? Жена будущая наряжает под себя? Сколько ей, восемнадцать-то исполнилось?

Дмитрий шутку не оценил. Он нервно вытер влажной салфеткой обе руки и лоб.

Уже начали объявлять «просьба провожающих покинуть вагоны» и он испуганно, шумно вздохнул. Схватил сигаретки, собрался бежать с просьбой задержать поезд, как в купе влетела пахучая Ольга Викторовна в странных очках и с черными растрепанными локонами.

Она распахнула пальто, под которым была натянута на серьезную грудную клетку начальника отдела сбыта черная прозрачная блузка. Как у Вероники. Но это была не Вероничкина блузка, она пахла не ее детскими духами, а душным «Дольчегабана»…

Дмитрий ахнул от неожиданности и резко сел.

– Успела!!! Кто снизу, кто сверху?

Тонечка захохотала и замотала головой.

Дмитрий эту шутку тоже не оценил. Он нервно вытер влажной салфеткой лоб и шею.

– А больше никто не поедет?

– Вероника что ли?… А ее парень не отпустил. Орет, дерется и очки разбил.

Дмитрий невольно сделал такое выражение лица, что Ольга Викторовна томно пожалела:

– Димаа… Алексеич, не плачь так громко. Я ее подменила. Не смогла она поехать. Коньяк с лимончиком будешь?

– Пошли вы, со своими подменами! – обиженно крикнул Дима, сунул сигаретку в зубы, схватил сумку и выбежал из вагона, напугав проводницу.

Поезд тронулся, а Дима быстро достал телефон и отправил боссу множество плачущих смайликов: «Олег Константинович, опоздал на поезд, гаишники остановили, гады». Босс был ранней пташкой, он уже давно храпел, поэтому не ответил.

Хотелось Веронику, водки и отомстить.

Но Дмитрий был очень хорошим и воспитанным человеком, поэтому месть он оставил на потом и водку тоже. А еще он был смелым и справедливым, поэтому Веронику решил спасти от изверга.

Он быстро пошарил по своему файлу телефончиков и домашних адресов сотрудниц, который ему уже пять месяцев не обновлял системный администратор Антон, нашел возлюбленное имя и фамилию, сел в машину, настроил навигатор и поехал.

Ника сняла линзы, но все равно горько плакала, стоя в ванной и поливая спину, плечи и руки водкой. Лапы Майкла могли ей и лицо искрошить в фарш. Эта мысль не давала покоя и заставляла плакать громче, повизгивая и даже чуть-чуть матерясь. Хотя Ника умело прятала лицо и сама была виновата, кот не виноват, что он такой. Душ из водки был ей противен и приносил боль, но что может быть хуже незаживающих ран от острых, как бритва когтей…

В это время Дима уже несся на бешеной скорости с состраданием на лице. Он должен героически, во что бы то ни стало спасти принцессу. И поцеловать. На светофоре Дима сложил губы уточкой, закрыл глаза и поцеловал воздух.

Возле подъезда было темно, в душе пылала жаркая страсть. Дима зачем–то схватил свою сумку и позвонил в домофон. Ноги подкашивались, сердце дрожало, руки не слушались.

– Кто там?– пропел тоненький знакомый голос.

– Откройте полиция!!!! – Заревел медведем Дима.

Дверь открыла поразительной красоты двадцатидвухлетняя девушка в маленьком темно–зеленом шелковом халатике. Такая вся томная, насквозь пропахшая водкой, и с надкусанной шоколадкой в руке. Но самое потрясающее, что в ней было – сверкающие глаза. Большие, с расширенными зрачками и мокрыми после душа ресницами, в которых Дима увидел свою бесповоротная погибель.

Дима забыл, что он полиция. Забыл, что надо спасать, забыл про свою сумку, забыл, что хотел покушать и про месть он тоже забыл.

Он прижался к стене, чтобы не упасть, задрожали колени. А она опустила реснички и спросила:

– Дяденька, вас из-за шума вызвали? Я больше буду.

Дима вопросительно посмотрел на нее, а Ника прижала руки к груди и взмолилась:

– Я первый раз. Больше не буду, правда.

Он спросил серьезным, лишенным выражения голосом:

– Семейно–бытовой конфликт имел место, вы не отрицаете?

– Что?

– Жалоб нет, потерпевших не имеется по адресу?

– Имеются. – Сказала Вероника и горько заплакала. – Имеются потерпевшие. Я устала. Безумно хочу спать. У меня вся спина исцарапана, очки разбились, жизнь кончена, а он … А он лежит на диване и улыбается!

Дмитрий тяжело задышал, оттолкнул девушку и ворвался в квартиру с бешеными глазами. На диване никого не было.

– Где он??? Выходи!!! Чудище! Биться будем!!!

Пробегая мимо Ники, Дима оставил тяжелый аромат знакомого парфюма, поэтому у девушки возникло странное чувство к этому решительному полицейскому. Она принюхалась и осторожно пошла, как полусонная лисица на запах курятины.

В полутемной комнате ее обхватили и прижали к себе сильные, очень знакомые руки. Она услышала знакомый очень приятный голос:

– Деточка, где он?

– Он уже слинял. Дмитрий Алексеевич, вы мне приснились?

– Ника, ты пила?

– Нет, а надо?

– А почему от тебя так водкой несет?

– Я лечилась.

– Значит пила. – Расстроился и в тоже время обрадовался Дима. – Его грешное дело уже вовсю грешило, а сердце затанцевало рок-н-ролл.

Он медленно повел ее, не отпуская, к дивану, на котором никого не было, присел, посадил на грешные колени. Осторожно положил руку за шею, еще более осторожно уложил её голову на свое плечо.

Грешный взгляд упал на её стройные ножки.

Быстро отвернулся, перевел дыхание.

Ника прижалась покрепче и задрожала.

– Завтра мы тебя закодируем, да?

– Я не пью! – тихо и обижено сказала Ника – А вас здесь нет, вы уехали в командировку. Это сон.

Дима смотрел на ее хрупкую шейку и, не удержавшись, погладил бедненькую юную алкоголичку.