– Чем ты недовольна?
– Ещё один день! Отец меня убьёт!! – Илва угрожающе упёрла кулаки в бока. – И тебя, кстати, тоже! Ты подумал, что мы ему скажем?
Нечай развёл руками:
– Да, брось! Григорий Силович увидит двести гривен и золотые подсвечники. И всё нам простит.
– Плохо ты его знаешь!
– Ничего. Перед своими мы уж как-нибудь выкрутимся. Главное, забрать деньги у купца.
– Где ты с ним завтра встречаешься?
– Позади стен монастыря. В полдень.
– Учти! Завтра пойдём вместе! – заявила она.
Нечай насторожился:
– Это ещё почему?
– Я сказала, идём вместе!! И точка!!
– Он про тебя ничего не знает!! – переполошился парень. – Он нанимал только меня. И уверен, что я всё проделал один! Своим появлением ты всё испортишь!!
– Тихо! Я и не собираюсь попадаться ему на глаза, – хмыкнула Илва. – Я спрячусь в каком-нибудь укромном месте и понаблюдаю оттуда за вами.
– Зачем?
– Не хочу, чтоб этот купец тебя надул!
– Меня?? – оскорбился он, выпятив грудь колесом. – Вора и разбойника Нечая?!
Она щёлкнула его по носу:
– А ещё не хочу, чтоб ты надул меня.
– Что?
– А то!! Не хочу, чтобы ты сбежал, прихватив с собой двести гривен!! – и, поймав на себе его удивлённый взгляд, добавила. – Что смотришь? Забыл, чья я дочь?!
ГЛАВА 6 Сделка с купцом у стен Благовещенского монастыря
Монастырь возле Медыни назывался Благовещенская пустынь. Три года назад его начали возводить по приказу Великого князя московского в честь стояния на реке Угре, где войско Ивана Васильевича одержало победу над татарским ханом Ахматом.
Назавтра за час до назначенного времени Илва с Нечаем стояли там и осматривали местность. Здание монастыря уже было отстроено; внутри велись отделочные работы. Монастырскую высокую стену окружал ров, заполненный водой. Было слышно, как во дворе копошатся монахи, занимаясь повседневными делами.
А снаружи царили умиротворение и покой: качались ветвистые деревья, заливались трелью лесные птахи, тихо плескались о глинистый берег волны реки Медынки.
– Вот, здесь мы встречаемся, – сказал Нечай.
Илва осмотрелась и выбрала высокое дерево:
– Подсади-ка меня!
Он помог ей забраться на нижний сук, и далее она с ловкостью кошки вскарабкалась по веткам выше. Там уселась на толстом суку, спрятавшись в густой зелени листвы:
– Видишь меня?
– Нет.
– Вот и хорошо! Зато мне всё видно, как на ладони!
Заказчик явился во время. Илва с дерева увидела, что он крупный, коренастый, средних лет. Волос у него густой чёрный кудрявый, круглая борода. Одет зажиточно, сапоги сафьяновые с вышивкой, длинный кафтан из серого лёгкого сукна с шёлковым кушаком. Вот только лица его разглядеть не удалось – Илва сидела высоко, а купец слегка сутулился и смотрел под ноги. Потому девушке пришлось созерцать только его макушку, повязанную красным платком, узелкам назад. И ещё она отчётливо рассмотрела его сапоги, чёрные, мягкие, расшитые красными нитками; причудливые узоры в виде петухов так и притягивали к себе взгляд.
Завидев Нечая, купец без лишних слов, обратился с вопросом:
– Принёс?
– Принёс. А ты?
Тот показал тугой кошель:
– Двести гривен. Где товар?
Нечай скинул с плеча сумку:
– Здесь!
– Покажи. Хочу убедиться.
– Изволь.
Посмотрев на гобелен внимательно, купец удовлетворённо кивнул:
– Спрячь обратно. И давай сюда вместе с сумкой.
– Э, нет! – улыбнулся Нечай. – Сперва деньги!
– Не торопись, – он сурово взглянул на него исподлобья.
Парень немного струхнул:
– Что такое?
– Признавайся, говорил кому-нибудь о нашей сделке?! – выдохнул ему в лицо купец.
– Никому.
Тот схватил Нечая за руку чуть выше локтя:
– Тогда отвечай, что за девчонка была, вместо тебя, в Городёнке?!
Парень так и обмер. Илва на дереве, слыша их разговор, тоже от страха затаила дыхание. Однако Нечай выкрутился:
– … Так, это… Не было никакой девчонки… Это был я!
– Ты?! – удивился купец.
– Да. Я! Нарочно переоделся в девицу…
– Зачем?
– Девицам больше доверия. Удобней в дом проникнуть! – на ходу соврал Нечай.
– Ишь, ты?
– Я такое не раз проделывал.
– Не врёшь?
– Говорю же! Я – мастер переодевания! – хвастался он.
– Хм…, – купец прищурился. – Ну, коли не врёшь, то ладно!
– А то!
– Мастер переодевания, значит, говоришь?
– Давай деньги, говорю! – напомнил ему парень.
– Не спеши!! – и купец сильнее стиснул ему руку.
Тот застонал:
– Не пойму, чем ты теперь недоволен?
– Не терплю, когда меня обманывают!
Нечай продолжал корчиться от боли:
– Какой ещё обман?
– Между нами был уговор – взять только гобелен! Так?
– Так…
– Думал, я не узнаю про подсвечники?! – и он вывернул Нечаю руку за спину.
Тот перепугался, задёргался. Но руки купца держали его крепко, как железные клещи. Илва, наблюдая за ними с дерева, встревожилась не на шутку.
– Это неправда!! – кричал Нечай, бороздя землю подошвами сапог. – Я ничего не брал! Никаких подсвечников!
– Не ври!!
– На что они мне сдались?? Может, это управляющий Бутрым прибрал к рукам хозяйские подсвечники?! А ворами прикрывается!! – изо всех сил оправдывался Нечай.
– Ах, управляющий, значит?? Не ты?
– Не я! Клянусь!
Купец подтащил его к самому краю рва и ухмыльнулся:
– Забавно! Вор клянётся в том, что не крал!
– Не брал я подсвечники! – вопил Нечай. – Истинный крест.
– Да будто бы?! – ехидно усмехнулся тот.
– Я же поклялся!
– Я не верю воровским клятвам, – прохрипел ему на ухо купец.
На мгновенье Нечай увидел его свирепый взгляд, и душа его похолодела, осознав, что пощады ему не вымолить… И тут Илва разглядела, в руке у купца нож. Чтоб не вскрикнуть, закрыла ладошками рот, и зажмурилась. А, когда вновь открыла глаза, то увидела, как Нечай безжизненно сползает на землю, лицом вниз. Купец хладнокровно вытер с лезвия кровь об его кафтан, и носком сапога столкнул тело парнишки в ров, где тёмная вода тут же приняла его в объятья и скрыла глубоко на дне.
Подхватив с земли сумку с гобеленом, купец огляделся внимательно по сторонам – убедиться, что их никто не видел – и быстрым шагом удалился прочь.
А Илва, оцепенев от ужаса, ещё долго сидела на дереве, не решаясь спуститься. Страх сковал всё тело, перед глазами стояла жуткая картина недавнего убийства приятеля, а злосчастные подсвечники в сумке оттягивали ей плечо.
ГЛАВА 7 Макар Клещ и Стефан Друцкий
Купца звали Макар Клещ. Он был заметной фигурой в торговых кругах, как в Литовском, так и Московском княжествах. Имел торговые лавки по обе стороны русско-литовской границы: в Великом Новгороде, в Калуге, в Серпейске и Медыни. Поэтому его появление здесь ни у кого не вызывало подозрений. В Медыни у Клеща был небольшой дом, которым распоряжался управляющий в отсутствие хозяина.
В этот раз Клещ приехал под предлогом торговли рыбой. Он находился в Медыни уже неделю. Но никто не знал, что вместе с ним тайно прибыл ещё один человек, который всё это время прятался в доме у купца. Это был литовский князь Стефан Друцкий. Высокого роста, с тонкими строгими чертами лица, седовласый, хоть и не старый, а средних лет, он принадлежал к ветви литовско-русских князей Друцких-Любецких и был владельцем замка на реке Друть. С Клещом их связывала давняя дружба.
Сейчас, рассматривая гобелен и поглаживая жилистой рукой вышивку, Стефан Друцкий не скрывал удовлетворения:
– Прекрасно! Можно с уверенностью сказать, что мы на полпути к заветной цели!
Клещ улыбнулся:
– Всё идёт, как по маслу.
– Кстати, ты ведь избавился от этого воришки?
– Разумеется.
Друцкий вдруг тревожно прищурился:
– Никто вас не видел?
– Ни одна душа!!
– И всё же я в беспокойстве, Макар.
– От чего?
– От того, что этот наглец ослушался и стащил подсвечники!
– Да, да, – Клещ удручённо кивнул. – Он этим сильно меня разозлил!!
– Кто знает, в чём ещё он нас обманул?
– От рыночного воришки можно ждать чего угодно, – вздохнул Макар.
– Кстати, о подсвечниках! Ты их при нём не нашёл?
– Нет. У мальчишки с собой был только ковёр.
– Куда же они девались??
– Должно быть, он их уже сбыл с рук.
– Это скверно, – покачал головой князь Друцкий. – Если эти злосчастные подсвечники где-то всплывут, они могут вывести на наш след!
– Я понимаю!
– Он что-то сказал про сообщников?
– Нет! Не признался. Говорит, был один!
– С чего тогда запросил двойную цену?? – Стефан скрестил пальцы рук. – Неужели жадность? Или всё-таки у него был напарник?
– Не знаю. Я наведался в корчму, где он частенько отирался. Там все говорят, что видели всегда его только одного. Ах, да! Вот ещё что…, – припомнил Макар. – Хозяин корчмы сказал, что последние два дня Нечай жил в одной из его комнат. Оплату внёс заранее. Съехал в то утро, что мы с ним условились встретиться.
Друцкий озадаченно приподнял брови:
– Вот так новость! Снимал комнату?? А наш базарный воришка, оказывается, не так уж беден?! А, может, он вообще не так прост, как мы себе представляем? Что ещё мы о нём НЕ знаем?
Клещ в ответ лишь пожал плечами, не зная, что сказать.
– А теперь послушай-ка, дружочек, что я разузнал, – продолжал Друцкий. – Там, в Городёнке, обнаружив пропажу, четверо из людей князя Воротынского пустились в погоню за вором. А наутро их всех нашли убитыми на дороге! Всех четверых!!
– Ну??
– Выходит, этот парнишка храбрый боец?!
– По виду не скажешь, – удивился Клещ. – Он даже не смог вырваться, когда я держал его одной рукой! Сомнительно, чтоб он мог убить четверых!!
– Значит, мои тревоги не напрасны, – посетовал Стефан. – Был у него сообщник!!
– Стало быть, соврал?!
– Вот, что, Макар! Не оставляй это дело. Разузнай про мальчишку в Медыни всё хорошенечко!
– Непременно.
– И помни, нам не нужны свидетели!!
– Да, да.
Князь Друцкий свернул гобелен, прибрав его назад в сумку:
– А ты спрашивал его про девчонку?
– Спрашивал.
– Что он?
– Сказал, что он сам переоделся в женское платье. Нарочно, чтобы вызвать доверие прислуги в имении. Говорит, он мастер переодевания!
Князь скептически выгнул бровь:
– Ты ему веришь?!
Макар развёл руками:
– Теперь уже не знаю, Стефан. Как же ему верить, если он вор и обманщик?!
– Вот именно! – тот озадаченно побарабанил пальцами по столешнице. – Надо непременно узнать, была ли девица?
– Хорошо, – с готовностью откликнулся Клещ. – Я всё выведаю.
– И, если выяснится, что девица была, то от неё тоже следует избавиться! Как можно скорее!! Ты понял, Макар?
– Понял.
Друцкий пошарил в кармане и вынул маленький стеклянный пузырёк, протянул Клещу:
– Вот, держи. Это яд! Достаточно несколько капель подмешать в любую пищу.
– Ясно, – Клещ обрадовано припрятал пузырёк с ядом в карман своего кафтана.
Князь тем временем повесил на плечо сумку с гобеленом и поднялся:
– Ладно, мне пора.
Клещ заволновался:
– Ты уходишь? Куда?
– Я съезжаю от тебя. Обоснуюсь на постоялом дворе.
– Разве тебе плохо у меня в доме??
– У тебя очень хорошо. Но, послушай, дружище. Будет лучше, если нас с тобой никто не будет видеть вместе. Поэтому я буду заниматься поисками сокровищ. А ты ищи девчонку! Если я тебе понадоблюсь, приезжай на постоялый двор «Анна-Христина» на берегу реки Угры, знаешь такой?
– Конечно!
– Скажешь хозяину, что ты приехал к Стефану. Он тебя проводит.
– Постой! – встревожился Клещ. – Ты ведь не собираешься меня… обмануть? Исчезнуть сейчас вместе с гобеленом??
Друцкий взглянул на него с упрёком:
– Макар, ну как тебе такое в голову могло прийти?!
ГЛАВА 8 Тати Верхнего Поочья и их атаман Гришка Кистень
В долине реки Воря, в густом елово-берёзовом лесу, куда из-за бездорожья немыслимо добраться, прятался лагерь разбойников или попросту татей. Обосновались они тут давным-давно, и держали в страхе всех проезжих. Атаманом был суровый Гришка Кистень, потому и банду звали кистенёвской. Происки «кистенёвцев» были хорошо известны жителям верховья Оки, и те, находясь в пути, старались в тёмное время суток держаться подальше от дороги. А проезжающие по тем дорогам несведущие про банду купцы и чужеземцы неизбежно терпели лишения от нападок лиходеев.
Несколько раз пытались литовские и московские князья урезонить татей, да только куда там! Даже лагерь их отыскать не могли, потому, как вокруг этого места был бурелом, да непроходимые болота, а брод знали только сами разбойники. Лагерь охранялся дозорными круглосуточно. Всякого, кто пытался подойти ближе, чем на сто шагов, караульные вычисляли и ликвидировали на месте без разговоров. А тела топили в болоте, чтоб не оставить никаких следов.
Гришка Кистень держал своих воров в строжайшей дисциплине, своевольничать запрещал. Разбойные дела вершили сообща, а добычу Кистень делил лично сам. Но никого не обделял, судил справедливо. Покидать банду без ведома атамана никому не позволялось под страхом смерти. Григорий понимал, что любой вор может проболтаться, продать кому-то тайну бродов на болоте или тайну системы караула, и тогда всё – банде придёт конец!
Поэтому, когда третьего дня стало известно, что из лагеря вдруг пропали двое – вор Нечай и дочь атамана Илва – все оторопели. А Кистень впал в ярость! Караульные, что прозевали беглецов, подверглись жестокому наказанию – атаман их публично выпорол, исполосовав спины до крови.
Все знали, как любит Григорий свою единственную дочь, и терзались догадками, что послужило поводом к этому побегу? В основном, склонялись к мысли, что разнузданный парнишка Нечай подбил девицу убежать из-под отцовского крыла. Но при этом недоумевали, как сама Илва могла поддаться на уговоры? Девица-то под стать отцу, с крутым норовом и таких мелких воришек, как Нечай, ни во что не ставит.
Три дня все тати в лагере, пребывали в страхе, разговаривали шёпотом и боялись показаться атаману на глаза. Даже мимо его избушки никто не решался ходить, зная, что в гневе Кистень настолько суров, что и прибить может!
Но сегодня случилось чудо. Одноглазый вор Потаня насмелился приоткрыть дверь избушки атамана и радостно огласил:
– Григорий Силыч! Илва вернулась!!
Тот едва не вскочил с лавки, но удержал себя в руках, лишь сурово сжал кулаки.
Илва вошла в избу, склонив голову под притолокой, и пряча виноватый взгляд. Кистень, тяжело облокотившись о стол, медленно и угрожающе приподнялся во весь свой гигантский рост. При виде этого зрелища, Потаню будто ветром сдуло – только дверь хлопнула!
А Илва в страхе зажмурилась, втянув голову в плечи. Приготовившись к расплате, она совершенно не ожидала, что в следующее мгновенье отец вдруг сгребёт её огромными ручищами в свои крепкие объятия.
– Слава Богу! Жива!! – выдохнул Григорий.
Илва растерялась:
– Отец… ты что?… Ты разве не сердишься на меня??
– Сержусь!! Ещё как сержусь!! – он отпрянул от неё. – Я-то, старый дурак, думал…
– Что ты думал?
– Что ты влюбилась в этого прохвоста Нечая! Да и сбежала с ним!
Она сморщила нос:
– Не-е-ет!…Ещё чего!!
– Уф!! Прямо, гора с плеч! – Григорий покачал головой, и тут же ударил кулаком в ладонь. – Так! Где этот сопляк?? Я его сейчас наизнанку выверну!!
– Нет его.
– Где он?
– Нет больше Нечая.
– Что значит, нет?! Куда он подевался??
– Убили его.
– Что? – нахмурился тот. – Кто убил?
Но Илва в ответ молчала, закусив губу. Григорий нахмурился:
– Говори!!
– Я его не знаю, отец…
Тут Кистень заметил порезанный рукав на кафтане дочери с запёкшимися следами крови:
– Это что такое?! Ты ранена??
– Да. Но… всё обошлось. Рана неопасная.
Он одним движением ладони усадил её на скамью. Приказал:
– Садись, и рассказывай! Всё, как на духу!! Живо!
– Отец… ты будешь сердиться.
– Я уже сердит! Говори!! – велел он.
Илва тяжело вздохнула:
– Начну, пожалуй, с того, что с некоторого времени Нечай наловчился тайком от всех покидать лагерь. Он наведывался в Медынь и там, на базарной площади подчищал карманы местным ротозеям.
– Что значит, тайком покидал лагерь?! – осадил её Григорий. – Как он это делал??
– Отец, ты только не сердись…
