– Хватит меня успокаивать. Говори немедленно!!!
– С северной стороны у лога ещё в прошлом году молодая берёза так разрослась, что под ветками можно проскользнуть незаметно от караульного.
– Ах ты, чёрт… Погоди-ка! – Кистень отворил дверь и зычно крикнул, – Потаня!!
– Я здесь, Григорий Силович.
– Зови Николашку! Возьмите пилу, и ступайте к северной заставе. Там надобно спилить берёзу, что загораживает обзор с караульного места. Понял?
– Всё сделаем, Григорий Силович! Не беспокойтесь. Берёзу изведём под корень!
Кистень вернулся к дочери:
– Сказывай дальше!
– Так вот… Однажды Нечая в Медыни заприметил какой-то купец. И предложил ему сделку; мол, надобно забраться в один дом, и украсть там одну вещь…
– Давай без недомолвок! – пресёк он её рассказ. – Чей дом? Что за вещь?
– Имение князей Воротынских Городёнка, – покорно сообщила Илва.
– Городёнка?… – неожиданно удивился Григорий.
– Да. Нужно было стянуть со стены шерстяной ковёр… гобелен. Купец предложил Нечаю за это сто серебряных гривен!
– Сто гривен?? – ахнул отец. – Ишь ты! Цена хорошая!!
– Нечай устоять не мог, и согласился. Но, воротившись в лагерь, засомневался. Одно дело мелочь всякую из карманов тырить, и совсем другое – забраться в княжеский дом. Понимаешь?
– Это да.
– Одним словом, забоялся, что не справится. И рассказал об этой затее мне! – продолжала Илва. – Нечай посулил в случае успеха, поделить гривны поровну: пятьдесят – ему, пятьдесят – мне. Но за свою долю я должна была придумать план, как именно проникнуть в княжеское имение и украсть ковёр.
Кистень, которому рассказ дочери всё больше и больше не нравился, недовольно засопел:
– И ты?…Согласилась?
Она взглянула на него заискивающим взглядом:
– Отец, я придумала великолепный план!!
– Так уж и великолепный?? – передразнил он её.
– Да! Я решила, что украду этот гобелен. Одна!
– Что?
– И я украла его!! – с гордостью сообщила Илва, задрав подбородок. – Если бы ты видел, что это было за представление!
Кистень неожиданно улыбнулся:
– Я в тебе и не сомневался!! – и тут же снова нахмурил брови. – Дальше-то что? На чём погорели?
Илва виновато потупила взгляд:
– Я нарушила условия сделки.
– Какие?
– Купец настрого наказал Нечаю, ничего в доме, кроме ковра, не брать. А я не удержалась, и стащила со стены подсвечники.
– Подсвечники?
– Вот эти…, – и она протянула ему сумку.
Кистень покрутил в руке один подсвечник и покачал в ладони, прикидывая, сколько тот может весить?
– Правда, красивые? Они из настоящего золота!! – подсказала Илва, снова втягивая голову в плечи под суровым взглядом отца.
– Ясно, – прохрипел Григорий. – Дальше что было?
– Едва я сбежала с трофеями, в Городёнке хватились и обнаружили пропажу! За мной погнались люди из поместья, и мне пришлось защищаться. Меня ранили. Нечай должен был меня встретить, но припозднился. Я была на него до крайности сердита!! И, когда мы добрались до Медыни, я потребовала, чтоб он взял с купца не сто, а двести гривен!
– Та-ак…, – Кистень скрестил на груди руки, выжидая окончания истории.
– Купец согласился. Когда Нечай пошёл на сделку с ним, я залезла на дерево, чтоб наблюдать за всем сверху. Когда купец пришёл, сразу стало ясно, что сделка провалена.
– Почему?
– Отец! Ему откуда-то всё было известно – и про подсвечники, и про то, что, вместо Нечая, в Городёнке была я!! Он сказал, что Нечай его обманул. А затем, без лишних слов, вынул нож и прирезал его!!
И Илва закрыла ладонями лицо, будто бы в желании избежать, снова увидеть это страшное зрелище. Григорий озадаченно провёл ладонью по бороде:
– Купец тебя видел?
– Нет. Не видел.
– Но он знает про тебя?
– Не думаю. Он знает только, что гобелен из Городёнки украла девица. Но Нечай сказал ему, будто сам переоделся в девицу.
– И он ему поверил?
– Не знаю.
– Кто он, это ваш купец? Как выглядит?
– Имени его я не знаю. Нечаю он тоже не представился. А выглядит…, – Илва закрыла глаза и начала вспоминать. – Средних лет. Коренастый. Волос у него чёрный, кудрявый. Вот только лица его я не могла рассмотреть. Я сидела высоко на дереве. А он всё время опускал голову, будто что-то рассматривал у себя под ногами.
– Что ещё ты запомнила?
– Одет он богато. И сапоги у него такие примечательные, чёрные, расшитые красными петухами! Я таких прежде никогда не видела! А ещё у него красный платок, и повязывает он голову, так же, как ты – узлом назад.
– Это всё, что ты про него знаешь?
– Да.
– И он точно тебя не видел?? – строго уточнил Кистень.
– Точно.
– Сколько вы с Нечаем пробыли в Медыни?
– Два дня.
– Там в Медыни, тебя кто-то видел?
– Нет. Никто! Я сидела в корчме.
– А хозяин корчмы?
– Нет, нет. Он меня не видел.
– Точно?
– Мы нарочно приехали затемно. А, когда уходили, я вылезла через окно.
– Хорошо. Кто в Городёнке тебя видел?
– Управляющий Михей Бутрым. Мы долго с ним беседовали. Он позволил мне остаться на ночлег. А посреди ночи я сбежала вместе с гобеленом.
– Кроме Бутрыма, кто ещё видел тебя в Городёнке так, чтобы смог запомнить?
Она дёрнула плечами:
– Пожалуй, никто. Может быть мельком, прислуга или конюх. Но вряд ли они меня запомнили…
Кистень пристально посмотрел на дочь. Помолчал. И вдруг спросил:
– Ты голодна?
– Очень…
– Сядь. Поешь. Я скоро приду.
Он вышел из избушки, плотно прикрыв дверь. И поманил рукой верного Потаню, который исправно нёс караул у крыльца. Наклонившись, негромко велел:
– Надо разобраться с одним человечком…
И прошептал на ухо Потане ещё несколько слов. Тот внимательно выслушал и утвердительно кивнул:
– Сделаем, Григорий Силыч. Не тревожься.
– Только, чтоб ни одна живая душа вас там не видела!! – предупредил Кистень
– Обижаешь, Григорий Силыч. Всё будет так, что комар носу не подточит!!
– Смотри у меня.
Когда Григорий воротился в избушку, Илва уже пообедала, и теперь, уставшая от страшного путешествия, оказавшись, наконец, в безопасности, прикорнула на лавке. Но, услышав появление отца, тут же встрепенулась, прогоняя сон.
Кистень присел рядом с ней, обнял дочь и заботливо укрыл её своим кафтаном. Она прижалась щекой к его широкой груди.
– Так что ты, там наговорила этому управляющему Бутрыму, что он тебе поверил? – спросил её Григорий.
– Я назвалась княжной Мосальской. Рассказала ему душещипательную историю, что в детстве вместе с тётушкой приезжала сюда в гости к его бывшей хозяйке Марии Корбутовне и к её дочери Ольге. Он и растаял…
– Откуда ты всё это знаешь?! – удивился Кистень. – Про Марию Корбутовну?! И про княжну Мосальскую??
– У меня свои хитрости.
– Хватит уже с меня твоих хитростей!! Рассказывай!
– Отец, мы очень старательно готовились к ограблению. Долго наблюдали за жителями Городёнки, чтобы знать, какова их численность, уклад, занятия. И выяснили, что каждую неделю управляющий посылает на рынок в Медынь за провиантом своего помощника. Зовут его Фома, – Илва зевнула. – Этот Фома оказался для нас просто находкой, потому что ужасно болтлив!
– Вот оно что.
– Мы проследили за ним, и узнали, что перед обратной дорогой из Медыни он непременно останавливается в корчме, чтоб выпить пару кружечек пива.
– Так.
– Нечай подсаживался к нему за стол, выпивал с ним, ведя будто бы непринуждённую беседу. И тот с радостью рассказывал ему всё: и про свою покойную хозяйку Марию Корбутовну, и про её старую подругу княгиню Мосальскую и её племянницу. Рассказал и про дочь покойной хозяйки молодую княжну Ольгу Фёдоровну, которая нынче проживает в Городёнке. А так же про то, что она собирается этим летом уехать погостить к Мосальским, а затем к братьям в Воротынск. Поэтому, прежде чем затеять кражу гобелена, мы терпеливо выждали, чтобы княжна уехала. От того же болтливого Фомы мы узнали то, как обставлены комнаты в Городёнке. Он рассказал всё в подробностях, даже про эти самые подсвечники!
Кистень внимательно смотрел на дочь:
– Чья была идея про то, чтоб разговорить Фому?
– Моя.
– Молодец!!
Она не без гордости улыбнулась, польщённая его похвалой.
– И всё же! Припомни хорошенечко: кроме управляющего из Городёнки, больше тебя там никто не видел? – допытывался Григорий.
– Никто.
– Точно?
Илва немного помолчала и произнесла:
– Хотя… был ещё один человек.
– Кто? – сосредоточился Кистень.
– Только это уже не в Городёнке, а на обратной дороге. Этот человек меня спас! – усталость неумолимо клонила Илву в сон, и она растягивала слова, будто мысленно нанизывала их как бусины на нитку. – Он встал на мою защиту, и убил всех людей князей Воротынских, когда те догнали меня ночью и пытались убить.
– Хм. И кто же он, этот герой? – поразился отец.
Мечтательная улыбка тронула её губы, и она с нежностью прошептала сквозь сон:
– Андрей Гурко…
ГЛАВА 9 Богдан Калина
– Андрей! Дружище!! Как я рад тебя видеть! – Богдан Калина выбежал навстречу во двор, широко раскинув руки. Он был огромного роста и широк в плечах – настоящий богатырь. Обладал недюжинной силищей, но при этом невероятно добр, и порою по-детски наивен. Подбежав вплотную, он крепко обнял Гурко, радостно хлопая по спине огромными ручищами.
– Полегче!! – рассмеялся тот. – Зашибёшь!
– Вот веришь-нет, только вчера про тебя вспоминал! – признался Богдан. – Собирался навестить. Сманить тебя на рыбалку. А ты взял, и сам пожаловал! Вот молодец!!
– Рыбалка – это замечательно! – улыбнулся Гурко. – Обязательно пойдём!
– Правда? – обрадовался Калина. – А когда? Давай, завтра на рассвете. Ты ведь у меня заночуешь, верно? Я сейчас велю баню истопить! Веников берёзовых наломаем… А вечером будем пить отвар на травах! Я велю, чтоб Акулина нам заварила с душицей да со смородиновым листом…
– М-мм, – мечтательно улыбнулся Андрей. – Так и быть, остаюсь! Под хороший отвар до после баньки разговоры лучше всего ведутся.
– А есть разговор? – встрепенулся Богдан.
– Есть, Калинушка.
– Так это совсем другое дело! Идём в дом!!
К вечеру, разомлевшие после бани, сидя на берегу Угры, друзья с наслаждением вдыхали воздух, напитанный ароматами разнотравья и речной прохлады. И запивали его душистым травяным отваром.
Богдан, по простоте душевной, искренне радовался той новости, что они едут по верховью Оки выполнять великокняжеское поручение:
– Эх, Андрейка, веришь-нет, засиделся я дома! Стосковался по приключениям! Стало быть, едем? Да? Как в прежние времена? – и он задорно толкнул друга в плечо. – Вот здорово-то!… Не пойму. Ты будто не рад?
– Я-то? Признаться, не очень.
– Отчего?
– По мне, так скверное у нас путешествие намечается.
– Это почему?
– Как бы ни прибили нас с тобой в одном из княжеств…
– За что это??
– Как за что? Виданное ли дело? Едем склонять литовских князей в московское подданство.
Калина приподнял бровь:
– В великокняжеской грамоте не так сказано.
– В грамоте оно может, как угодно сказано! Но суть дела не меняет.
Богдан насторожился:
– Что-то не пойму я тебя, дружище. Разъясни!
Андрей отхлёбнул отвару из большой глиняной кружки и продолжал:
– Что ж не понятного? Неужто ты не замечаешь, что происходит? Иван Васильевич наш настойчиво бывшие русские земли под свою власть собирает.
– Да. Это известно.
– Великий князь у нас – человек мудрый! Знает, когда кнут применить, а когда – пряник.
– И это верно, – кивнул Калина.
– Так, вот в качестве пряника, мы с тобой, Богдан, по верховью Оки и поедем нынче со сладкими речами! Мол, не обижает ли кто вас, княжушки? А то, смотрите, Москва вас под защиту возьмёт, приветит!!
– Правильно. А что, не так?
– Да, так. Всё так, – вздохнул Гурко. – И для тех, кто сомневается, как раз пример удачный имеется – князь Фёдор Бельский! Верно ведь?
– Верно говоришь! – подхватил Богдан. – Федька под крыло Ивана Васильевича пять лет назад сбежал вместе с уделами своими, тот его от суда защитил, новыми землями наделил, чином хорошим, а теперь, говорят, и племянницу свою за него замуж отдаёт!
– Да, да, – с усмешкой кивнул Гурко. – И все вокруг видят, что бывший заговорщик Федя не на виселице в Литве болтается, а в Москве как сыр в масле катается!
Калина всё ещё не замечал его иронии и продолжал вдохновенно:
– Правильно! Потому что наш Иван Васильевич справедлив: с врагами строг, с друзьями добр!
– С этим не поспоришь!
– И порубежной войны он не желает. Так?
– Говорит, что не желает.
– Почему, только «говорит»? – возмутился Калина. – Он же предлагает верховским князьям уладить всё мирным путём! Кому по нраву подданство короля Казимира, оставайтесь в княжестве Литовском. А кто испытывает притеснения, добро пожаловать в московское подданство!
– Да, да. Запомни всё, что сейчас сказал! – подметил Андрей. – Именно эту княжескую сказку мы с тобой и будем всем рассказывать!!
Калина искренне развёл руками:
– Почему «сказку»? По мне, так самая, что ни на есть мирная затея.
– «Мирная затея»? – усмехнулся Андрей. – Только чует моё сердце, миром она не обойдётся!!
– Это почему?
– Всё ещё не понимаешь?
– Нет. Не понимаю! – тряхнул кудрями Богдан. – Объясни!!
Гурко терпеливо пустился в разъяснения:
– Ну, вот, гляди, что из этого получится. Те князья, кто хитрее, живо смекнут, к чему дело клонится, и грамоты свои крестоцелованные через нас передадут. Так?
– Так.
– Чтоб, по примеру Федьки Бельского, от Московского княжества защиту поиметь и земли в личное пользование от Великого князя получить. Верно?
– Верно.
– Ну! Так, неужели ты думаешь, что король Казимир посмотрит на это сквозь пальцы?!! Из-за чего, по-твоему, Федькиных приятелей Олельковича с Гольшанским он на виселице вздёрнул?!
Богдан, наконец-то, уразумел, к чему клонит его друг:
– А-а…
– Понял, наконец?
– Да… Кому понравится, что его подданных перекупают?
– Вот-вот!! Да ещё и с землями в придачу!! – подхватил Гурко. – Казимир, как узнает об этом, сам пойдёт на нас войной, помяни моё слово!! И все эти княжеские «пряники» нам боком выйдут!
– Н-да…, – Калина озадаченно почесал в затылке.
– А, уж коли займётся война, то пиши, пропало!! – махнул досадливо Гурко. -Там уже никому никаких поблажек от нашего Ивана Васильевича не видать! Пряники кончатся, в ход пойдёт кнут!! Кто успел добровольно переметнуться в Московию, тот молодец! А остальных Иван Васильевич уже огнём и мечом в своё подданство обращать будет!!
Калина призадумался:
– Не сгущаешь ли ты краски, Андрей?
– Я?! Ничуть! А для тех, кто сомневается, опять же пример живой имеется – Великий Новгород!!
– Ну, будет тебе! – поморщился Богдан.
– Что «будет»? Мне лично красный лёд до сих пор во сне мерещится!!
– Знаю…
Друзья вздохнули и оба умолкли, погружаясь в тяжёлые воспоминания. Богдан посмотрел на догорающие краски заката над рекой и переспросил:
– Стало быть, думаешь, война с Литвой всё-таки будет?
– Неизбежно. Дело лишь во времени, – кивнул Гурко. – Сам видишь, какие на рубеже у нас беспорядки. Если подумать, то война уже идёт! Полным ходом… Только искры летят!!
– Эх…
– А мы с тобой, выполняя великокняжеский наказ, уверенно раздуем из этих искорок пламя до небес!!
– Что предлагаешь? – нахмурился Калина. – Не выполнять указ?
– Не выполнить, не имеем права. Мы же с тобой на службе у Великого князя, – Андрей развёл руками. – Так что, послезавтра поутру выспимся и поедем!
– Почему послезавтра? – не понял Калина.
– Так завтра – рыбалка. Ты мне обещал!! Уже забыл?
Богдан улыбнулся:
– Точно! Так и быть, отправимся в путь послезавтра. С кого начнём?
– Вообще, я уже начал…, – признался Гурко. – По дороге из Москвы заехал в Городёнку к князю Семёну Воротынскому.
– Чудак! Князь Семён там не живёт.
– А ты почём знаешь, что Семён Воротынский в Городёнке не живёт?
– А он никогда тут и не был! Что ему делать в этой Городёнке? Семён с братом Дмитрием очень дружен, что называется, не разлей вода! Они оба в Воротынске обитают. Иной раз в Козельск наведываются или в Серпейск. Бывает, ещё в Залидов выбираются.
– Гляжу, ты хорошо осведомлён о князьях Воротынских? – изумился Гурко.
– Ага. Они же охотники заядлые! – пояснил Богдан. – А по нашу сторону Угры им не интересно! Имения у них тут маленькие. Леса для охоты не пригодные, одним словом – веришь-нет – скукота!!
– Хм.
– Вот матушка их Мария Корбутовна любила Городёнку, тут жила.
– А ты и про Марию Корбутовну знаешь?! – поразился Гурко.
– Конечно! Это ты, Андрейка, тут с недавних пор обитаешься. А я вырос в этих местах! И Воротынские тут главные соседи!! Как мне их не знать?!
– Ну, ну. Расскажи. И что ты про них ещё знаешь?
Калина развёл руками, и принялся охотно рассказывать:
– Отца их Фёдора Львовича я, правда, плохо знал. А вот с Марией Корбутовной дружбу водил. Да. Приветливая была женщина. И собеседница интересная. Гостей любила. Нас с матушкой часто звала на посиделки, – Богдан вздохнул и перекрестился. – Царствие ей небесное, три года назад преставилась. В Городёнке теперь хозяйка её дочь – Ольга Воротынская.
Андрей подумал и сообщил:
– Знаешь, а их ограбили позапрошлой ночью.
