А я лягу здесь, средь снегов.
Их будет мне домом покров.
Оковы? Свобода? Снега...
Усну, наконец, навсегда.
Она медленно моргнула и откинулась на спинку кресла, удобного кресла частного самолета господина Ильина, ее отца. Теперь это ее самолет, Стелла стала его единоличной владелицей. А в голове ее звучало только:
… И вместо меня лишь снега
Теперь залегли навсегда…
С внешней стороны иллюминатора на его поверхности образовалась наледь.
*Январь 2018. Макао
Стелла лежала в наполненной ванне, ее мокрые волосы были зачесаны назад, а голова прислонена к белой глянцевой поверхности. Из большого панорамного окна открывался вид на башню Макао. Стелла задержала дыхание и погрузилась под воду.
Она прилетела несколько часов назад, но обо всём уже было условлено. Прыжок... А вдруг поможет? Вдруг именно это событие и выведет ее из нынешнего состояния? Все вокруг твердили как заговоренные, что нужен пусковой механизм, который заново включил бы в ней жизнь. Дожить бы до него, пока не сдохла…
Приняв ванну и отмывшись дочиста, Стелла поднялась на крышу отеля Mandarin Oriental Macau. Она выбрала его за вид на башню, открывающийся из ее супер-сьюта, и за вид, который должен был предстать перед ней с верхней площадки, где располагался открытый бассейн. Что ж, китайцы не обманули, тут было на что посмотреть…
Она стояла у кромки воды в центре длинного борта. Стелла смотрела на раскинувшийся перед ее глазами залив. На ней был надет красивый белый бикини с чашками причудливой формы, демонстрировавший прекрасное загорелое тело богини Олимпа. И снова подарок Марка. Почему-то он всё время дарил ей белую одежду. Бросал спасательный круг в черную толщу ее души?
Стелла прыгнула в воду. Доплыв до середины, она мерным кролем стала отсчитывать бассейны от борта до борта. А залив Макао так и продолжал лежать под ней, подставив свое живописное лицо солнцу, которое поднималось всё выше и выше. Наступал день.
… Бездна стоит предо мною –
Лишь дотянуться рукою.
Что ж, упаду. И спасенье найду.
Или в аду я сойду.
…Стелла ступила на стеклянный пол внешнего обода вращающейся смотровой площадки башни Макао. На ней было надето ее черное обтягивающее боди с короткими рукавами и шортами, к поясу крепилась страховка. Стелла сделала медленный вдох, сомкнула глаза, затем широко их раскрыла. Она выдохнула.
Солнце светило ярко, но тело залива было покрыто легкой дымкой. Стелла подошла к краю обода и посмотрела вперед. В ее лицо дул ветер, развевая волосы, собранные в хвост.
Разведя руки в стороны, подняв подбородок и слегка прогнув спину, четко поставленным движением Стелла спрыгнула вниз.
Я не хочу оставаться –
Сил нет с тобой расставаться.
Всем отомщу, в бездну спущусь.
Я твой уход не прощу.
Она медленно ныряла вниз головой, а канат всё натягивался и натягивался, пока не достиг своей предельной точки. Тогда как пружина он дернулся обратно вверх, увлекая за собой тело Стеллы. Она была расслаблена, медленно поднимала свои руки выше, а затем снова разводила их в стороны, как будто гладя ладонями потоки сопротивляющегося воздуха. Достигнув наивысшей точки, Стелла снова спланировала вниз. Ее рот был приоткрыт, а на лице отражалось нечто близкое к состоянию эротического возбуждения. Она испытывала восторг жизни.
Но это длилось недолго…
*Стелла
… Она шла вдоль площади. Поднялась по лестнице к руинам Св. Павла и подошла вплотную к стене; прикоснулась ладонью, затем прижалась к ней спиной. Закрыла глаза и стояла так какое-то время. Вдруг раздался мужской голос.
– Вас сфотографировать?
От неожиданности Стелла резко открыла глаза и увидела перед собой лицо молодого человека с темными волосами. Он был хорошо сложен, стильно одет, глаза скрывались под солнечными очками. Он улыбался Стелле. Она моргнула, но ничего не ответила. Про себя дала ему прозвище «Пижон».
– Позвольте представиться, меня зовут Гильермо. Мы с вами учились вместе. Вы меня, наверное, не помните. А я вот вас сразу узнал.
– Ты говоришь на чистом русском, – наконец, произнесла Стелла.
– Приятно, что мы будем сразу «на ты». Я тоже не люблю всех этих условностей.
Пижон сделал небольшую паузу и снял очки, открывая перед Стеллой большие глаза иссиня-стального оттенка. Он смотрел изучающе.
– Моя мама – русская. Но учиться меня всё же отправили на родину отца. А как ты там оказалась?
Стелла проигнорировала вопрос Пижона:
– Ты здесь один?
Он немного помедлил:
– Да, у меня дела в Гонконге. Выдалась пара свободных дней, и я решил провести их здесь. Макао – один из моих любимых городов. Здесь всегда невероятная атмосфера.
Сделав еще одну небольшую паузу, Пижон спросил:
– А как тебя зовут?
– Это неважно. Мне пора.
Стелла всё еще стояла, прижавшись спиной к стене. Она сделала еле уловимое движение вперед, но Пижон подошел ближе и оказался на ее пути. Снова прижалась к стене.
– Может, уйдем отсюда вместе? Я здесь один, и мне предстоит провести вечер в полном одиночестве. А я бы с удовольствием провел его с тобой.
Она смотрела на него в упор немигающим взглядом:
– Грубо работаешь, Пижон! Ты слишком самоуверен.
– Не сказал бы. Наверное, это ты на меня так влияешь. Еще в университете всегда хотел к тебе подойти. Очень жалел потом, что не решился тогда этого сделать. Ты – самое красивое существо из всех, кого я видел.
Он немного подумал.
– Чем ты хотела бы заняться?
– Зачем тебе это? Я не ищу компании.
– Я хорошо знаю Макао и мог бы тебя сопровождать. Обещаю, что не буду приставать. Но мне будет очень приятно, если ты возьмешь меня в попутчики. Куда ты спешила?
Стелла размышляла не больше нескольких секунд:
– Раз ты такой знаток Макао – удиви меня! Покажи что-нибудь неожиданное.
Пижон на миг замер, после чего улыбнулся:
– Хорошо. Пошли.
Он подал Стелле руку, и они ушли.
*Пижон
Когда он увидел девушку, стоявшую на руинах Св. Павла спиной к стене, то сразу же узнал ее. Это была Стелла Ильина, дочь русского миллиардера, который в результате авиакатастрофы разбился три года назад вместе со всей своей семьей. Стелла была в университете известной личностью. Богатая и красивая, она не могла не обращать на себя внимания. Но первая мысль Пижона не была связана с ее красотой. Решение созрело мгновенно. Чем черт не шутит? Он всегда умел обращаться с женщинами, а эти русские куколки так падки на испанцев... А вдруг получится? Он решил, что в данном случае стоит брать нахрапом.
Но она оказалась чуть более норовистой, чем Пижон рассчитывал. Он пораскинул мозгами... Определенно, для этой развращенной деньгами красотки нужно было придумать что-то небанальное…
Когда он ввел Стеллу в основной зал Музея Гран-При Макао, та сразу оживилась:
– Я думала, ты потащишь меня в одно из местных казино и предложишь оставить там половину моего состояния.
– Почему? Потому лишь, что Макао – это мировой центр игорного бизнеса? Все твои кавалеры так предсказуемо скучны?
– Не дерзи, Пижон. Нет у меня никаких кавалеров.
– Причина, видимо, как раз в том и есть...
Стелла слегка улыбнулась:
– Говорю, не дерзи! А то не успеешь закрепиться на посту, как дам тебе отставку. Это ведь станет для тебя трагическим событием, не так ли?
– Пойдем, покажу тебе кое-что...
Пижон взял Стеллу за руку и подвел ее к одному из болидов:
– Это Ralt RT3. Болид Айртона Сенны, на котором он выиграл гран-при Макао в восемьдесят третьем году.
– Ты его фанат?
– Да, это мой любимый автогонщик всех времен.
– Выходит, между нами всё же есть кое-что общее.
Пижон внимательно посмотрел на Стеллу. Она продолжила свою мысль:
– Мой любимый гонщик, как и твой, тоже лежит в могиле.
– Кто он?
– Мой отец.
После некоторой паузы они проследовали дальше.
*Стелла
Пижон проводил ее до отеля. Они вошли в лобби, остановились, встал напротив. Он замер в ожидании, и Стелла поняла, чего тот хотел.
– Ну пока, Пижон. Спасибо, что проводил.
– Не пригласишь?
– Зачем? Чтобы провести еще один вечер в бессмысленном совокуплении?
Она сделала паузу.
– Знаешь, этим летом один дорогой мне человек сказал, что моя жизнь похожа на пир во время чумы. А ведь он, по сути, прав. Зачем всё это?
Пижон дотронулся до ее щеки:
– Как зачем? А как же притяжение между мужчиной и женщиной? Это же удовольствие, которое ни с чем нельзя сравнить! Что может быть прекрасней, чем дарить друг другу радость любви?
– Не пытайся обернуть похоть в любовную обертку. Вряд ли тебе это удастся.
– По-моему, это нормальный процесс. Не вижу ничего зазорного в том, что мужчина хочет женщину, а женщина – мужчину.
– А с чего ты взял, что я тебя хочу? Да, Пижон, понимаю. Такая мысль тебя не посещала. И тем не менее это так. Вот я и задаю себе вопрос, зачем всё это? Бессмысленное спаривание с незнакомыми мужиками, к которым я ничего не чувствую. Я уже и лиц-то их не помню. И это не приносит мне никакого удовольствия... Поверь, тебе тоже не принесет. Asi qui, ciao, Tipo!6
Стелла развернулась и ушла в сторону лифта.
Глава пятая. Горы горя
*Январь 2018. Москва
Стелла смотрела в окно на идущий на улице снег. Он парил в воздухе, постепенно снижаясь и ложась под колеса машин, проносившихся по Садовому. В квартире было темно. В минуты, когда мрак стоял не только за окном, но и на душе, она не любила включать свет и делала это только по необходимости. Раздался телефонный звонок. Стелла взглянула на экран. Марк… Она ответила на вызов.
– Привет, Стелс, ты вернулась? – раздался его голос в трубке.
– Да, вчера прилетела.
– Как там Макао? Стоит?
– Стоит, а куда он денется...
– Я договорился с одним специалистом. Хочу, чтобы он тебя посмотрел. Послезавтра. Сможешь?
С холодным безразличием Стелла протянула:
– Не-а.
– Что значит не-а? Ты, давай, брось это! Мне надоело видеть тебя такой. Давно пора серьезно заняться твоим эмоциональным состоянием. Так что даже не спорь.
– Я завтра улетаю. Снова.
– Что? Куда?
– В горы. Очень соскучилась.
– Отмени.
– Нет, это было давно запланировано. Обещаю вам, что после прилета пойду на прием к вашему специалисту. Слово даю.
Марк немного помолчал.
– Только не думай, что я забуду об этом разговоре. Помни, ты мне обещала.
– Ладно, Марк. Спасибо вам за всё. Правда.
– Хорошо тебе покататься.
– Спасибо. Прилечу обратно – позвоню.
– Береги себя!
Марк дал отбой.
Она глубоко вздохнула. Господи… Психиатр… И это единственный повод, по которому ей теперь можно позвонить? Стелла горько рассмеялась.
*Январь 2018. Мадонна-ди-Кампильо
Частный самолет быстро донес Стеллу до ее любимых Доломитов7. Стоял ясный солнечный день, ставший настоящим подарком для всех страждущих резидентов обширной курортной зоны.
Настоящего катания не было вот уже на протяжении последнего месяца.
Сначала остро ощущалась нехватка снега, который в последний раз нормально выпадал уже более трех недель назад. Стелла любила Мадонну-ди-Кампильо за то, что это место было одним из лучших альпийских курортов по сервису трасс. Титаническими усилиями сервисменов с утра удавалось собрать остатки роскоши от былых снегопадов, насеять сверху искусственного снега и запрессовать всё это под тяжестью ратраков. Но под палящим солнцем, злейшим врагом истинных горнолыжников, трассы начинали раскисать еще с утра, быстро разбивались и за несколько часов превращались в наглядное учебное пособие для студентов-кардиологов. Доставало одного взгляда на трассу, чтобы понять, как выглядит рисунок человеческого сердечного ритма. На всём протяжении каждой из них виднелся этот кардиорельеф: снег был сбит в тугие пирамидальные кочки разной высоты и ширины, между которыми были проложены глубокие и узкие колеи, по виду напоминавшие спятившую синусоиду. В эти щели и пытались с переменным успехом протиснуться все многочисленные горнолыжники и сноубордисты.
Большинство из них, потея и злясь, продвигались в час по чайной ложке, создавая заторы, падая и матюгаясь. Некоторые пробивались нахрапом, чиркая стальными кантами и соскребая последние остатки умирающего на глазах снега, подлетая на кочках и приземляясь то на колени, то на пятые точки. После пары дней такого катания многим требовалось сменить и первое, и второе, но, к сожалению, наука пока не продвинулась в этом направлении так далеко. Народ страдал, но продолжал упорствовать и каждое новое утро выходил на те же склоны.
Только единицы технично проходили этот курортный могул8 с быстротой и ловкостью профи. Однако и им это давалось не без труда. Местами на поверхности самих трасс и обрамляющего их целяка образовалась жесткая корка ледяного наста, отбрасывающая в небо желтовато-матовый посыл: всё, ребята, оффрайд умер, приглашаем всех фрирайдеров на его похороны…
Позже как манна небесная на Доломитовые Альпы обрушились снегопады. Масса снега была столь огромной, что в районе в один прекрасный день нарушилась связь.
В качестве первого удара для курортников последовала новость о закрытии подъемников. Это, конечно, стало для всех неприятным известием, но окончательное осознание пришло не сразу. По-настоящему все расстроились лишь в тот момент, когда до многострадальных туристов дошло, что теперь для них стали недоступны и самые маленькие радости жизни: часами сидеть в шезлонгах на одной из вершин, подставив фейс навстречу такому желанному загару… Пропускать стаканчик-другой в перерывах между катанием или, наоборот, спуск-другой в перерывах между стаканчиками. Это кому как больше нравилось... Вечерами напролет рассказывать друзьям о своих сегодняшних подвигах на горе… Ох, эти истории, одна другой краше… Их было бессчетное множество:
– как кто сегодня круто столкнулся с кем-то в воздухе, пролетая над гнездом кукушки в очередном умопомрачительном прыжке на просторах сноу-парка;
– как кто подрезал очередного «туриста», свистя на скорости мимо горнолыжной массовки в слалом-гиганте и используя всех этих презренных чайников вместо вешек;
– как кто укокошил в щепки очередную новенькую дорогущую палку, купленную им буквально только вчера в премиальном бутике спортинвентаря;
– как кто набухался в щи и в очередной раз прошел трассу на одной лыже, потеряв вторую где-то по дороге...
В крайнем случае в качестве материала для обсуждений было что-то попроще, вроде:
– как я сегодня целый час каталась без остановки с красавцем-тренером-итальянцем на синенькой трассе9; жали ботиночки, давил шлемик; падала, но терпела; а в результате уделала в хлам свой шикарный белый горнолыжный костюм от Армани.
Или:
– как я сегодня здорово покаталась со своим любимым, сделав два спуска с вершины по серпантину, но при этом капитально испортив прическу; остальное время просидела с подружками в кафешке в долине; салат был отстой, а вот винчик понравился.
Да, теперь всё это стало историей. А насущная реальность готовила новый удар: пропал интернет, что стало последней каплей. Если до этого кто-то еще не знал, что такое ад, то теперь ни у кого не оставалось сомнений: это он и был. Ведь в наши дни без интернета жизнь нормального человека заканчивается в принципе.
Через два дня связь восстановили, подъемники открыли, но удовольствия от этого не прибавилось. Многострадальный турист вступил на тропу новых испытаний: Мадонну окутал туман.
Пробираясь через ни зги не видно, самые упрямые самураи то и дело макались носами лыж в снег вне трассовых зон, куда их постоянно заносило в условиях полной дезориентации. В такие моменты бойцы ощущали себя слепыми котятами. Тогда в попытке убежать от тумана они поднимались в высокогорье. Железные корпуса гондол, уносящих их к самым вершинам, насквозь пробивали белое молоко, но и выше его уровня солнце так и не показывалось. Там герои стоически терпели натиск матушки-природы, но всё же замерзали на холодном ветру. А тот стелился по склонам мутной белой поземкой и сбивал с ног даже самого упорного спортсмена. А на десерт всей этой кухни удовольствий любители экстрима под мелкой колючей ледяной крупой, тыкавшейся им в лица, медленно спускались туда, откуда только что прибыли. В таком режиме катания прошло еще несколько дней.
И вот, наконец, природа решила сжалиться над бордером и горнолыжником. Настал первый после снегопадов иссиня-ясный день. День, когда Стелла ехала по Viale Dolomiti Di Brenta, одной из центральных улиц курорта. Вот черный седан бизнес-класса остановился, девушка вышла из автомобиля, не дожидаясь пока водитель распахнет перед ней дверь. Стелла взглянула на деревню. На многочисленных кампильских елях было бело-серебристое напыление, крыши зданий укрылись полутораметровыми снежными шапками, стоял штиль, светило солнце. Это был идеальный для катания день.
Стелла была одета во всё черное: строгую черную куртку с меховой опушкой, черную из того же меха головную повязку, обтягивающие лосины из матовой кожи и сапоги-луноходы. Глаза скрыты от наблюдателей под солнечными очками с темными стеклами.
Тем временем водитель достал из багажника небольшой чемодан и два чехла, один – с горнолыжными ботинками, другой – с лыжами. Он обратился к Стелле:
– Buona sci, signorina!10
– Vi ringrazio!11
Стелла вошла в лобби отеля Lefay Resort&Spa Dolomiti, она подошла к стойке рецепции. Итальянец-портье улыбнулся ей, второй портье – девушка, говорила с двумя туристами на русском языке. Мужчина-портье обратился к Стелле:
– Buon giorno!
Стелла едва заметно улыбнулась:
– Buon giorno! Ho prenotato una suite a mio nome. Stella Ilyina.12
– Fammi controllare.13
Услышав русское имя, двое мужчин, разговаривающих с девушкой-портье, повернулись в сторону Стеллы. Они были заинтересованы.
Портье продолжал:
– Sì, è vero.14 – он поднял глаза на гостью и улыбнулся ей. – La signora parla perfettamente l'italiano.
Портье подал Стелле белый конверт:
– Prego, entri. La stanza è pronta.15* (*Пожалуйста, проходите. Ваш номер готов., ит.)
Стелла приняла конверт из его рук, повернулась к лифтам и столкнулась взглядами с одним из русских. Это был очень красивый мужчина, он не спускал с нее глаз. Про себя Стелла дала ему прозвище «Аполлон».
Она прошла к лифтам, нажала на кнопку вызова. Один их них тут же открылся, и Стелла вошла внутрь. Аполлон так и продолжал смотреть на нее, когда, уже стоя в кабине, повернулась в его сторону.
Осторожно, двери закрываются!
Его лицо было последним, что Стелла видела, когда двери лифта сомкнулись.
Войдя в номер, вышла на балкон. Перед ней предстал живописный вид на Доломитовые Альпы. Стелла немного постояла на воздухе, а затем расстегнула куртку и зашла обратно в номер. Скинула ее с себя на пол, бросила на кровать повязку. В этот момент раздался звонок в дверь. Это был беллбой. Стелла дала мальчику чаевые, тот ушел.
С нетерпением расчехлив лыжи, она любовно покрутила их в руках, провела по надписи «Stockli».16
– Ну привет, мои Страдивари! Сыграем? Как же я по вам соскучилась!
Она подошла к телефону и набрала номер:
– Ciao! È Stella Ilyina. Vorrei arrivare ai «Spinale» in fretta. È possibile? Quindici minuti? Mille grazie!17
Она взяла в руки белый конверт, достала из него схему трасс и увидела, что за ней лежал скипас. Всё готово, как и было условлено.
Стелла открыла чемодан, расчехлила горнолыжную маску в золотой оправе, извлекла аскетичный черный горнолыжный костюм ЕА7, комплект термобелья, головную повязку «Виндстоппер», черные кожаные горнолыжные перчатки и свой любимый намордник с резервуаром, отстающим от лица. Эта защита от ветра была расписана золотыми иероглифами и смотрелась изрядно. С ней не был страшен ни ледяной дождь, ни пронизывающий холодный ветер, ни даже сильный мороз. Намордник, так она его называла, был сделан из толстой черной фиброгубки и не прилегал к лицу, в отличие от всех видов балаклав. От одного слова «балаклава» Стеллу передергивало. Это чудо инженерии, будучи уже через пятнадцать минут промокшим насквозь и пропитанным слюной, потом и соплями, вызывало в Стелле острое чувство омерзения. Как такое было возможно, что за всю ее многолетнюю горнолыжную практику больше ни на ком не видела такого намордника, какой купила себе еще в махровом две тысячи энном году, на любом курорте мира Стелла была в нем единственной горнолыжницей, а все остальные без исключения продолжали калечить свои лица балаклавами?
Она начала одеваться.
… Выйдя на свою любимую Спинáле Дирети́ссима, наконец, почувствовала азарт. Как только она коснулась ботинками снега на вершине, окончательно вырвалось наружу всё ее еле сдерживаемое нетерпение. Стелла уже была в полной экипировке. Она быстро встегнулась в лыжи, тут же покатилась вниз, параллельно спуская со лба на глаза маску, поднимая на лицо подвернутый вниз намордник и быстро пристегивая горнолыжные палки к специальным петлям на внутренней стороне перчаток.
Набрав приличную скорость, попеременно каждой из ног она сделала несколько мощных толчков коньком, поджала палки подмышки и села в низкую стойку. Сильно разогнавшись, Стелла начала спуск.
Это был прекрасный супергигант18, в каждый поворот которого входили уверенно, мощно, сильно наклоняясь внешней стороной к склону. Агрессивный ход лыжницы смотрелся очень эстетично, она заходила в повороты четкими и выверенными движениями, обращая на себя взгляды всех тех, кто поднимался снизу на кресельном подъемнике, проложенном в стороне от трассы. Почти полностью скрытое под снаряжением лицо девушки было невидимо для окружающих. Сочетание стилей ее одежды и катания придавало Стелле устрашающий вид.
Когда перед ней возникла группа горнолыжников, она перешла на слалом, ловко маневрируя между людьми. Из-под кантов ее лыж то и дело вырывались потоки снега и плавной дугой ложились обратно на склон. Стелла постоянно меняла ритм, она то частила, то входила в повороты редко, но резко и агрессивно, то и дело, проскальзывая между людьми.
Увидев несколько небольших трамплинов по правой стороне склона, Стелла тут же устремилась по направлению к ним. Вскоре она уже заехала на самый крутой. Она прижала колени к груди, одновременно слегка оттягивая корпус немного вперед.
Это было красиво. Высокий полет горнолыжницы в строгом черном костюме, похожей на японского самурая. Стелла сделала «крест»19.
Снова выставив стопы параллельно и сильнее согнув колени, она приземлилась сначала на носки, а затем на пятки и продолжила спуск. Теперь она уже не катилась, а будто бы летела в идеальном карвинге20, оставляя всех остальных далеко позади.
На одном из участков трассы Стелла заметила стоявшего у края склона лыжника. Начался спуск ноздря в ноздрю. Двое горнолыжников двигались в едином темпе параллельно друг другу, используя одинаковый стиль.
Вскоре они вдвоем вылетели на могульный участок. Стелла сильнее согнула колени, присев в глубокую низкую стойку. Работая ногами как пружинами, она стала быстро маневрировать между кочками, будто проглатывая бугры и ухабы, амортизируя их работой колен и стоп. Это был лихой и техничный могул. Оставляя позади себя бугор за бугром, вскоре Стелла поняла, что оторвалась от преследователя. Когда же кочковатый участок трассы остался у нее за спиной, снова перешла на гигант. Она мчалась без остановок, не снижая скорости, а лишь набирая ее, пока не увидела перед собой еще один трамплин. Немного сбавила, встала на траекторию, сконцентрировалась и, въехав на полку, подлетела вверх.
Это было опасно. Фигура девушки в воздухе, гибкой как пантера. Группировка, подтянутые к груди колени. Стелла сделала захват внешнего канта правой лыжи своей левой рукой. Это был грэб «мьют»21.
Яркое дневное солнце светило прямо над ней. Скользнув по небосклону, вышла из фигуры и приземлилась обратно на снег. Она продолжила движение вниз. Долина была уже совсем близко.
… Оставив оборудование в лыжной комнате, Стелла поднялась в лобби. На ней всё еще был горнолыжный костюм. Перчатки болтались, привязанные к запястьям, в руках были маска, виндстоппер и намордник. Она подошла к рецепции. Знакомый портье улыбнулся ей.
– Buonasera, signora sembra una vera professionista!22
– Buonasera, è possibile arrivare oggi alla pista «3-Tre» per un giro notturno?23
– La signora non è stanca?24
– Sono uscita tardi per la pista.25
– Sì, è possibile. Volete andare dopo cena?26
– Sì, mi farebbe bene mangiare.27
*Стелла
Прошла к одному из столиков, расположенному возле огромного панорамного окна. Оттуда открывался превосходный вид на лес. К ней подошел официант:
– Buonasera, signorina!
– Buonasera! Per me si prega un'acqua naturale è... bistecca di ribeye con verdure alla griglia.28
