Мушко замолчала. Они все еще находились в частной клинике, хотя Корольков чувствовал себя уже прекрасно. Спасибо доктору Андрею, он лично следил за состоянием Максима – как физическим, так и психическим.
– Вик… – Макс присел перед ней на колени, взяв ее за руки. – Ты поможешь мне? Ты же можешь найти выход из любой ситуации. Мне надо докопаться до правды. Я тебя не как продюсера своего прошу, а как человека, который может все…
Мушко растерянно смотрела на него.
В палату зашел Фетисов.
– Ну что, Максим, домой? Или еще побудешь у нас? – поинтересовался он, проходя к свободному стулу. – Чувствуешь-то себя как?
– Спасибо, хорошо… Можно уже, наверное, и домой.
– Хорошо, что хорошо. Есть новости по следствию?
– Пока никаких. Работают. Наверное. Я уже не могу об этом думать. Голова взрывается.
Андрей Фетисов с шумом выдохнул, подбирая слова, видимо, перед началом какого-то разговора. Корольков сидел на своей койке, Мушко – на стуле рядом.
– Тут у меня девочка есть. Сммщица. Талантливая девчонка, такие вещи проворачивает… В общем, она, когда узнала, что ты в нашей клинике лежишь, вникла в твою ситуацию, начала копать… Не знаю, может быть, тебе полезно будет узнать, что она там нарыла. Обсудите – поможет, глядишь, следствию. Или вам поможет. Я с ней работаю, она продвигала в соцсетях нашу клинику. Сначала просто бренд развивала. А потом такие вещи начала проворачивать…
– Эксклюзивных клиентов приводить? – уточнил Макс.
– Именно! Чтобы ты понимал: она находила состоятельных людей, у которых есть родственники с серьезными заболеваниями, строила под каждого из них рекламную кампанию, добивалась того, что они сами звонили к нам и чуть ли не умоляли взять их на прием! Каждый такой пациент приносил столько денег, что можно было бы, в принципе, трех-четырех клиентов в месяц вести и быть в плюсе. В общем, потенциал у девчонки – ого-го. Женя Морошко, кстати, знает ее. Она и ему помогла кое в чем… Не с рекламой, не с пиаром, а в одной непростой жизненной ситуации. Спроси у него на досуге.
– Маркетолог, говоришь… – задумчиво протянул Корольков.
– Когда надо привлечь клиентов – маркетолог. Когда надо образ клиники или человека создать – пиарщик. Она в социальных сетях как рыба в воде. Я бы даже сказал, что она гений маркетинга.
Корольков усмехнулся. В «Сети лживых» он играл роль такого же гения маркетинга и пиара – Льва Львова. Талантливого и беспринципного, для которого деньги не пахнут, выводящего крупные бренды на рынок, умело убивающего мелкий и средний бизнес с помощью различных черных пиар-технологий.
Естественно, по сюжету он влюбился в простую и бедную (бедную на фоне его клиентов) девушку, которая развивает стартап и молодой бизнес которой ему поручено загубить. Для достижения своей цели Львов устраивается к предпринимательнице на работу, выведывает нужную ему информацию, которую «сливает» заказчикам, и потихоньку разваливает бизнес симпатичной порядочной леди. Потом, конечно, лучше узнает свою «начальницу», проникается историей, простотой и добротой героини. И с этой девушкой (ну как без этого!) он становится добрым гениальным маркетологом, для которого деньги вдруг начали пахнуть. В итоге он переосмысливает всю свою жизнь, в которой были шикарные яхты и отдых на дорогущих курортах мира (знающие люди могли легко угадать в них популярные туристические места Сочи и Крыма). В финале его возлюбленная, естественно, узнала, кто он и какими методами не чурался действовать.
Любимой сценой зрителей стала та, где героиня, разозлившись, схватила пистолет, приставила ко лбу Льва, а тот спокойно сообщил ей: «Если хочешь убить меня – убивай. До встречи с тобой моя жизнь была пустой и бессмысленной. Только я не знал об этом. Жил иллюзией…»
Пошлятина несусветная, как считал сам Макс. Но девчонки в соцсетях сходили с ума: они размещали кадры этой сцены на стенах и в лентах своих страниц в соцсетях, тысячами разыгрывали сценки под озвучку этого момента, размещая в ТикТоках и в рилсах.
Заканчивается все, как водится, хэппи-эндом, поцелуями, свадьбой и финальным кадром, где вчерашний мажор-подлец стал примерным семьянином и ведет детей в детский сад, по пути осуждающе рассматривая какую-то недобросовестную рекламу.
– Ну, может быть, она не такой персонаж, как твой Лев Львов, – ухмыльнулась Вика.
– Точно не такая! – широко улыбнулся доктор.
– А как она Женьке-то помогла?
– У него Алинка, старшая дочь, ввязалась в какую-то странную историю. Может, слышал, сейчас популярны какие-то опасные игры в соцсетях у подростков… Так вот эта сммщица предупредила трагедию, можно сказать. Во-первых, сообщила Женьке о том, что ребенок состоит в подозрительном сообществе. Во-вторых, способствовала тому, что органы теперь занимаются администраторами этих групп. То есть она помогла следствию выйти на экстремистов! А еще она работает по индивидуальным заказам – когда человеку нужно продать идею или себя не большой группе людей, а конкретному человеку. И все это делает с помощью соцсетей и интернет-рекламы.
Макс задумался.
– Давай не будем сидеть сложа руки, – обратилась к нему Вика. – Я предлагаю поговорить с парой пиарщиков и, если хочешь, с этой девочкой тоже. Послушаем, что она расскажет. Не думаю, что ее информация сыграет против нас.
– Не понял, – насторожился Максим.
– Просто, если вдруг обнаружатся факты, хоть как-то намекающие на твою неверность…
– Вика! Во-первых, я был верен Анжеле, ты это точно знаешь! Также мы оба знаем, что Лика не самоубийца. Я ее знал лучше, чем все эти гребаные подписчики, вместе взятые! И, несмотря на порой излишнюю эмоциональность, она все-таки не тот человек, который шагнет с крыши за несколько месяцев до свадьбы.
Глава 5
Виктория Мушко – широко известный в узких кругах человек. Она появилась в жизни Максима и в закулисье российского шоу-бизнеса из ниоткуда – никаких «волосатых рук» и богачей-мужей. Ни образования в сфере PR, ни опыта работы хотя бы журналистом, только огромная сила, неизвестно с чего рождающаяся, и упорство, неизвестно чем подпитываемое.
И если про Королькова знали, что он долгим упорным трудом пробивал себе дорогу к успеху, то про Вику – лишь одно: она появилась несколько лет назад, взяла его за руку, и вместе они начали увереннее шагать к олимпу славы. Славы Короля, разумеется.
Именно с ее помощью он стал тем, кем стал. Безусловно, Макс и сам был талантлив и обладал харизмой, а вдобавок ко всему был еще и хорош собой. Но именно Мушко гоняла его в спортзал, строила расписания так, что он успевал и правильно (а главное – вовремя!) питаться, и на начальном этапе – проходить многочисленные кастинги, а позже – успевать посещать огромное количество мероприятий.
Вика могла урегулировать практически любой конфликт, в переговорах перла, словно танк, не оставляя оппонентам никаких шансов.
Кроме переговорческих талантов Мушко обладала невероятной дисциплиной. Макс всегда поражался ее воле. Каждое утро она вставала в шесть, а может быть, в пять часов, отправлялась на пробежку либо занималась в своем домашнем спортзале. Корольков знал это не из ее рассказов и не из соцсетей, а из личного опыта. Иногда Вика поднимала и его неприлично рано и заставляла бегать с ней. При всей специфике своей работы Мушко не любила сама появляться перед камерами, соцсети использовала исключительно для работы и редко когда сообщала кому-то о своих личных делах.
Собственно, возникало ощущение, что личных дел у симпатичной ухоженной женщины особо и не было (кроме разве что спорта и ухода за собой). Да и когда – если она сама выполняла работу целого штата специалистов!
Была Виктория Мушко за тайм-менеджера, стилиста, пиарщика, личного помощника звезды. Когда надо – психолога. Но одну грань – интимную – они никогда не переступали. И даже невинных поцелуев и легкого флирта никогда не допускалось в их тесном общении.
Еще до появления Лики у Королькова случилась депрессия. Как ни странно, произошло это как раз после выхода «Сети лживых», когда, казалось, более широкого успеха Макс мог добиться разве что со съемками в Голливуде.
Но Голливуда ему не хотелось. Не хотелось ни Европы, ни сверкающих роскошью корпоративов, ни крутых поездок по крупнейшим городам страны и мира.
Все казалось каким-то пресным, несмотря на яркость событий и декораций вокруг. Он словно выгорел, перестал ощущать вкус к жизни.
Работы было много, с Викой они находились практически 24/7. И здесь она становилась его личным психологом – причем даже с этой ролью отлично справлялась.
– Все, мой хороший, сегодня в Сочи отработаем, завтра еще в Крым на закрытие смены в «Тавриде», а потом я тебе выгрызла в расписании три выходных дня на восстановление… А ты чего грустный такой?
Они сидели в гостиничном номере, Вика – за небольшим столиком, состыковывая в ноутбуке графики, Макс – на кровати, сгорбленный и осунувшийся.
– Да че-т устал я, наверное.
– Ну вот послезавтра отдохнешь. Просто отключишь телефон и минимум один день отлежишься дома. Я тебя тоже постараюсь не беспокоить.
Макс промолчал.
– Тебе надо поесть. – С этими словами Вика уже набирала номер ресторана. – Потом в спа тебя запишу, а то совсем бледный, надо тебя восстановить.
Она выбирала ему еду, исходя из полезности обеда, чтобы у ее подопечного был баланс по КБЖУ. Чтобы артист выглядел хорошо, чувствовал себя великолепно и отдавался делу, как и она, на все 100%.
Королькова новости о трехдневных выходных немного взбодрили. Но лишь немного. Вика считала это с него и на полном серьезе спросила:
– Макс, у тебя женщина давно была?
Вопрос сильно удивил Короля.
– Ты мне что… еще и такие услуги оказать хочешь? – изумился он.
Вика расхохоталась. Смех у нее был изысканный.
– Ты меня, конечно, извини, Макс. Я хоть практически и живу с тобой разве что не в одной квартире, услуги такого рода оказывать не готова. Но раз уж мы настолько близко общаемся, то я могу озаботиться и найти какую-нибудь массажистку, для расслабления.
– Нет, Вика, спасибо! Я и так с тобой расслабился совсем – кроме непосредственной работы, ничего не делаю практически. Оставь столь интимную зону мне. Разберусь сам.
Больше к этому вопросу они не возвращались, но границы между ними продолжали таять. Мушко была самым близким другом Королькова, и секретов у Максима от нее не было.
Рос с годами и ее профессионализм. Все в работе было правильным и слаженным, четко продуманным. Поэтому с ней хотели сотрудничать другие топы кино и эстрады, но она даже не рассматривала поступающие предложения.
Вот и теперь, когда весь мир повернулся к Королькову задом, Мушко не бросила его, а начала искать варианты выхода из ситуации.
Собственно, едва вернувшись домой, Максим набрал ее номер.
– Вик, а что там у нас по контрактам? Я немного пришел в себя и готов начать работать…
– Макс… – Вика вздохнула и замолчала. – Давай я приеду. Обсудим все наши дела при встрече.
Через полчаса она была в его квартире.
– Я вчера увидела, что ты начал приходить в себя. И обзвонила всех, с кем мы работали.
– И?..
– Плохи наши дела. Рекламное агентство Hot разрывает все наши контракты. Говорят, что ты в центре скандала, доверие к тебе минимальное. Ни один бренд не захочет с тобой работать. Даже там, где у нас амбассадорские, все обнуляется… Тебя вычеркнули из всех ближайших шоу и концертов на полгода вперед…
Корольков молчал. Вообще-то такая реакция была ожидаема. Общественное мнение сформировалось так, что он не жертва, потерявшая любимого человека, а абьюзер, который довел молодую девчонку до самоубийства. Гулящий несерьезный мужик, изменявший своей невесте. А это так себе амплуа.
– Давай думать, Макс, – пыталась подбодрить Вика. – Может быть, стоит тебе все-таки хотя бы пост в соцсетях опубликовать. Сделать официальное заявление?
– И о чем будет этот пост? – тихо и безжизненно спросил Корольков.
– Ну… Может, стоит сесть и от души написать все, что ты думаешь? Что для тебя Лика была той единственной девушкой, которую ты готов был сделать своей женой. И твердо выскажи свое мнение, что это был несчастный случай.
Но в душе Вика понимала, что любые публикации от Максима будут выглядеть в лучшем случае как оправдания. Потому что когда люди что-то решили в своей голове, уверовали во что-либо, то цели узнать правду у них нет. А значит, любая информация будет им казаться только подтверждающей их теорию. Даже если она будет содержать неопровержимые доказательства.
Понимал это и Корольков.
После недолгого разговора Вика убедила-таки Короля отправиться на встречу с пиарщиком. Решили не откладывать в долгий ящик и назначили переговоры на следующий день.
В тот день в Москве шел дождь, и это было лучшей завесой от любопытных глаз прохожих, считал Макс. К тому же он накинул черную кофту с капюшоном, и это повышало шансы на то, что его не узнают на улице.
Федор Кинглинский ждал своего звездного гостя в одной из башен Москва-сити. Из окон его кабинета открывался шикарный вид на столицу, на стенах висели плакаты звезд шоу-бизнеса с автографами и словами благодарности Федору.
Сам Кинглинский был невысоким толстяком лет сорока с черной бородой и густыми черными бровями. Держался очень уверенно и несколько высокомерно, чем сразу начал подбешивать Короля.
Вика с Максимом присели за стол, пиарщик предложил гостям кофе. Пока возился с кофе-машиной, рассуждал вслух про важность личного бренда, про «береги честь смолоду» и прочее.
– Вы и с Машей Полунной работали, – проговорил Корольков, дав понять, что вообще не вникает в бормотания пиарщика.
– А-а-а, с Машей, конечно, – ставя чашки с капучино на стол, довольно ответил Федор. – Машу мы и стартанули. Это благодаря моим связям с крупнейшими музыкальными каналами и медиа-холдингами о ней стали говорить везде. Ну и плюс соцсети, куда без них сегодня. В современном шоу-бизнесе, как вы сами должны понимать, талант ничего не значит. А вот хороший пиар…
Корольков сдержал приступ гнева. В чем-то этот бородач прав, но в целом подход бесячий.
– Давайте к делу, – спокойно начала Виктория. – Я по телефону уже обозначила нашу ситуацию…
– О вашей ситуации легко узнать из новостей и соцсетей, – все тем же самодовольным тоном продолжил Федор. И добавил траурным голосом, которым обычно говорят «хороший был человек»: – Конечно, тут без грамотного пиара не обойтись. Наша задача – восстановить честное имя Макса Короля. Правильно? – Затем продолжил уже бодро: – Так вот, я провел анализ информационной среды, дружественных и недружественных вам источников, и…
– Федор, а можно прям вот коротко и по делу? Если есть вопросы дополнительные ко мне – сразу спросите. Если есть уже идеи, как действовать – озвучьте тоже сразу, пожалуйста, – Максим начал терять терпение.
– Хорошо, давайте коротко и по делу. Что нам нужно сделать: первое – опровергнуть версию, что девушка шагнула с крыши, приревновав будущего супруга. Второе – отбелить твою, Максим, репутацию, вызвать максимальную симпатию к тебе, поднять твои рейтинги, в конце концов. Заставить всю страну говорить о тебе не только как о талантливом актере, но и как о человеке с большой буквы.
– Верно. И как вы предлагаете это сделать? Схематично, – въедаясь глазами в Кинглинского, уточнила Вика.
– Ну, во-первых, мы можем подсказать людям, что девушка в принципе была склонна к суициду. Сама придумала себе проблему, сама свела счеты с жизнью…
Рассеянный до этого фокус внимания Королькова вдруг собрался в единую точку. Давно он не был в таком состоянии «здесь и сейчас». Его мозг тщательно анализировал услышанное, как бы перепроверяя, правильно ли он все понял. На долю секунды Максиму даже начало казаться, что бородатый пиарщик применил этот ход – вбросить абсурдную информацию, чтобы Максим стал максимально сосредоточенным, и что дальше Федор произнесет: «А теперь, когда ты меня СЛЫШИШЬ, поговорим серьезно». Но этой фразы не последовало.
– Второй наш этап – показать страдания Максима, его реакцию на произошедшее, – вдохновенно продолжал рассказывать свой план Федор. – И тут просто страдать и плакать на камеру будет неправильным, мы ведь не нытиком хотим тебя показать, а человеком сильным, человеком слова и действия. И тут как нельзя кстати будет основная новостная повестка. Так что мы сделаем вброс, что ты, Максим, попытаешься пойти добровольцем в СВО, чтобы и унять свою боль, и послужить этой стране…
Кинглинский так упивался своей идеей, что не заметил расширившихся глаз Королькова, которыми тот взглянул на Вику. Рука артиста дернулась было к кружке с кофе, но Вика быстро отреагировала – перехватила руку Короля и вскрикнула: «Довольно, Федор!».
Она поняла, что горький горячий напиток сейчас отправится в лицо известному пиарщику. А дальше в это же лицо прилетит кулак. И тогда отмыть репутацию Короля будет еще сложнее.
– Что ты несешь, мразь?! – заорал Корольков вне себя от ярости.
Дальше следовал поток слов Короля в адрес пиарщика. И про то, что благодаря именно таким бородатым Федям эстраду заполонили аморальные серые мыши, и про то, что пиарщик приписал себе успех певицы Марии Полунной, которую он, Король, хорошо знает. И еще из уст артиста успело вылететь очень много выражений, прежде чем Вика остановила этот поток нецензурной брани.
Корольков вылетел из кабинета.
– Федор, поскольку все сейчас на эмоциях, предлагаю этот инцидент обсудить немного позже, – сдерживая злость, проговорила сквозь зубы Мушко.
– Да я столько грязи на вашего Короля вылью, что вы у меня не отмоетесь никогда! – начал распаляться Федор. Отсутствие вкачанного и вспыльчивого актера придало ему смелости, так что выораться он решил на Вику.
Вика выслушала с каменным лицом, не вникая особо в суть слов. Она понимала, что если дать мужику вылить свои помои сейчас на нее, то на месть за этот конфуз сил и мотивации у него уже не останется.
Пиарщик проорался. А потом, видимо, ему самому стало неловко, тем более что обратной связи от Мушко не последовало.
– Как вы с ним работаете, Виктория, как терпите его? Давайте я вам нормального артиста подберу, этого все равно можно списать в утиль.
– Спасибо, Федор. Но Корольков не такой ужасный, как вы его сейчас себе представили. Не забывайте, что он потерял девушку, которую очень любил. И вокруг ее смерти столько разных слухов и сплетен. Его это очень ранит. Мы шли к вам с задачей не только восстановить имя Максима, но и убедить аудиторию в адекватности Анжелы Курносовой. Король очень верит, что она не могла сама шагнуть с крыши, это был несчастный случай. Поэтому ваше предложение убедить общественность в неадекватности девушки вызвало такую реакцию. А что касается вашего предложения использовать тему с СВО…
Вика подбирала слова. С языка хотело слететь что-то типа «я бы и сама вам плеснула кофе в лицо за это».
– Мы с Максимом еще с февраля договорились, что не будем никак эксплуатировать эту тему, – коротко обозначила она.
– Да я же просто как вариант предложил, – начал оправдываться Федор. – Соглашусь, не стопроцентный вариант, ведь у нас эта тема разделила население на два лагеря: одни поддерживают спецоперацию, другие – резко против нее. И это бы раскололо аудиторию также и по отношению к Королю. Я заказывал исследования в центры изучения общественного мнения…
– Федор, я понимаю, что вы мыслите профессионально – только категориями отношения аудитории. Но у Королькова своя позиция на эту тему. У него дядя военный, несколько родственников погибло там… Ваш план задел сразу несколько болевых точек моего клиента… Ну и мы с Максимом никогда не поддержали бы идеи строить пиар, эксплуатируя такую страшную тему.
Кинглинский молча обдумывал услышанное. Вообще-то, про задачу отбелить имя Лики Вика говорила ему предварительно по телефону. Так что сейчас он понимал свой промах. Как и осознавал еще одну важную ошибку: прежде чем озвучивать такое предложение, стоило бы уточнить, как относятся к данной теме потенциальные клиенты.
Главной цели Мушко добилась – потушила назревающий масштабный конфликт.
– Ладно, Федор, спасибо вам за уделенное время. Будем решать, как действовать дальше…
– С такими никчемными нервами недалеко уйдете, – обиженно буркнул пиарщик.
Но красивая женщина уже покинула его кабинет. Теперь ей нужно было найти Королькова, пока он не натворил еще что-нибудь такое, что ей пришлось бы исправлять. А он мог.
Обнаружить его удалось в баре, расположенном в холле на первом этаже здания. Пока Вика успокаивала Кинглинского беседой, Корольков успокаивал себя алкоголем. Мушко молча подошла и подсела к нему.
– Вот урод, а, – не взглянув на Вику, словно почувствовав ее присутствие, произнес он. – Как их таких земля носит?
– Так и носит, Максим. Ты же не в первый раз с этим сталкиваешься. Даже странно, что ты так удивился. – Помолчав, она добавила: – Найду другого пиарщика, поадекватнее.
– Не надо. Не хочу ничего. Может, правда бросить все. Уехать в деревню, устроиться пастухом. Пить и пасти овец или коров. И сдохнуть в одиночестве в траве и навозе.
Они еще некоторое время сидели за барной стойкой. Телефон Вики периодически звонил, на звонки она отвечала через раз. Но на входящий от Жени Морошко ответила. Тот попросил передать трубку Максиму.
– Ты как? – спросил Евгений.
– Так себе.
– Сходили к пиарщику?
– Да. Но я только успокоился и даже не хочу рассказывать тебе, какую дичь он предложил.
– Понятно… А что с Дашей?
– С какой Дашей?
– Про которую тебе Фетисов говорил. Которая в соцсетях элитных больных приводит в их клинику… Кроме шуток, она сильный специалист. Может, попробуешь с ней встретиться?
После недолгой беседы с другом Максим подуспокоился и уже был согласен на встречу с очередным специалистом, который может помочь в их непростом деле. Вика не слишком верила в успех мероприятия, но тоже согласилась, что стоит встретиться с некой Дашей. По крайней мере, рассуждала про себя Мушко, в случае неудачных переговоров Корольков не поднимет руку на девушку. А значит, спасать ситуацию, скорее всего, не потребуется.
Встречу с гением интернет-маркетинга и собственных расследований назначили в кафе на следующий день. Корольков направился туда сразу после посещения парикмахерской – Вика настояла. Король долго отнекивался, копна темных непослушных волос ничуть его не смущала, к тому же так было меньше шансов на то, что его узнают. Но в итоге под напором Мушко он сдался и привел-таки себя в порядок.
На улице распогодилось. В жару шансов, что тебя узнают прохожие на улице, больше, ведь в дождь все стараются быстро пробежать от точки А до точки Б, прячась под зонтом, в ясную же погоду особо мечтательные натуры имеют привычку озираться по сторонам, а когда блуждающий по незнакомым лицам взгляд цепляется за что-то знакомое, мозг многих людей мгновенно провоцирует их на разные действия: от невинного – поздороваться – до попыток физически дотронуться до любимого актера, обнять его, сделать селфи… Впрочем, сейчас, когда народная любовь резко сменилась на ненависть, действия могли бы быть и другими…
В общем, оставалось надеяться на большие черные очки и кепку с козырьком, надетые специально, чтобы никто из случайных прохожих не опознал в нем Короля. Одного он не учел – за несколько недель его шикарная накачанная фигура не успела потерять форму и черная обтягивающая футболка по-прежнему подчеркивала аппетитные рельефы. Поэтому, стоило выйти из такси возле кафе, как все взгляды случайных прохожих женского пола тут же обратились к нему. И, конечно, до его слуха донеслись шепотки: «Это же Король…», «Прикинь, я сейчас иду по улице и вижу этого… который Лев Львов в сериале… ну, тот…»
Корольков прибавил шаг и ворвался в кафе. В общем зале сидеть было бы так же опасно, как и находиться на улице, и он сразу завернул в длинный темный коридор и заскочил в кабинку.
Там уже сидели Вика и симпатичная девушка лет 23–25 на вид.
– А вот и он. Макс, знакомься, это Даша. Даша, это Максим.
Даша протянула руку. Девушка показалась ему знакомой. И сразу производила очень приятное впечатление. На ее лице не было ни восхищения, ни удивления. Сммщица вела себя практически как Вика – по-деловому строго. И это очень подкупало.
Максим присел за стол, снял очки и кепку. Взглянул на девушку. А потом почувствовал сладкий, нежный едва уловимый запах…
– Мне Виктория коротко рассказала о вашем вопросе, – начала она, и Корольков забыл о взволновавшем его аромате. – Сразу скажу, дело непростое, но интересное.
«Интересное», – кольнуло Королькова, и первое впечатление тут же забылось. У него погибла любимая девушка, и, чтобы восстановить ее и свое имя, чтобы ее мать перестала его ненавидеть, он обращается… глупо предположить даже – к специалисту по соцсетям! И этот специалист говорит, что его дело – «интересное»! Подавив в себе приступ гнева, Максим только кивнул.
– У меня есть некоторые мысли, – продолжила Даша. – Можно получить доступ к ее аккаунту…
– То есть порыться в ее личных переписках? – перебил Корольков.
– Как вариант… Если вы знаете, какой у нее мог быть пароль, – неуверенно продолжила было Даша.
– Че-т бред какой-то, Вик. – Корольков повернулся к Мушко. – Мы, наверное, не туда куда-то идем.
Неожиданно для всех Макс встал со стула и хотел было уже уйти. Ему стало отвратительно от ситуации. Оттого что ему предлагают копаться в переписках Лики. Оттого что это в принципе как-то неправильно – призвать интернет-маркетолога для решения этого вопроса.
– Макс, стой, – приказала Вика.
Ее властный голос раньше имел магическую силу над ним. Но не сейчас. Сейчас хотелось послать ее, прекратить все деловые контакты. Мушко тоже была сейчас ему противна. Куда делся ее профессионализм? Вместо того чтобы просто взять и разрулить всю эту ситуацию, она начала заниматься какой-то фигней, привлекать посторонних людей, отменять все встречи, съемки и выступления. Да, по уму, она могла бы еще больше загрузить его работой, и тогда он бы просто не успевал страдать и беспробудно бухать… Но она делает какие-то абсолютно нелогичные вещи.
Раньше Вика была спасательным кругом, локомотивом, который всегда все вывозил, вытаскивал Макса из самых сложных ситуаций. Но теперь появилось ощущение, что она тонет вместе с ним.
Он уже открыл дверь, чтобы выйти.
– Максим, у Даши уже есть информация! – крикнула Вика.
– Какая? – Корольков застыл в дверях.
– Макс, сядь, пожалуйста. Сядь, давай поговорим. Просто выслушай, потом примешь решение.
Корольков присел.
– Я не знаю ее паролей, так что взломать аккаунт не помогу вам, – на всякий случай обозначил он. – К тому же это уже сделали правоохранительные органы и ничего интересного не нашли.
Даша не сводила с него глаз. У нее были длинные темно-русые волосы, гладкие и блестящие. Милое личико с большими карими глазами. Такая миниатюрная худенькая девочка. Черная тонкая обтягивающая водолазка подчеркивала осиную талию и аккуратную грудь. Корольков поймал себя на мысли, что девчонка-то симпатичная и в другой ситуации он на нее даже, пожалуй, смотрел бы с вожделением. Но сейчас нужно было услышать, что она там узнала.
– Виктория вчера сказала, что хочет со мной встретиться, и обозначила коротко тему встречи. Я начала искать и анализировать информацию. В общем, я восстановила практически по часам, что, где и как делала Анжела в день своей смерти.
Максим не слишком удивился, ведь Анжела и так всю информацию о своих делах и перемещениях публиковала в соцсетях.
Даша открыла ноутбук. Экран светился скриншотами со страниц Лики.
– Первой публикацией этого дня были видео в сторис. Анжела примеряла туфли в магазине. В Питере.
– Да, я знаю, это была рекламная коллаборация, – раздраженно заметил Корольков. И снимались эти видео не в тот день, а…
– …а за неделю до публикации, – перебила Даша. – Да, я зашла в профиль магазина, там пост о том, что блогер Лика примеряет их туфли, появился после сторис в профиле Анжелы. Но я посмотрела все публикации в разделе отметок, где пользователи отмечают этот магазин. Одна из девушек-посетительниц за неделю до этого разместила у себя пост, что встретила здесь любимого блогера. На фото они стояли с Анжелой.
Максим относился к этим «расследованиям» все еще скептически. Даша выдавала ему абсолютно неважную и не относящуюся к делу информацию.
– А вы знаете, где девушка была утром в день своей смерти? Часов в девять, скажем…
– Знаю, – уверенно ответил Макс. – Спала. Публикация появилась автоматически, она заранее ее подготовила и разместила в программу отложенного постинга. Так что, пока Анжела еще нежилась в кровати, в ее аккаунте появился оплаченный материал.
– Нет. В это время она находилась в кондитерской возле дома, общалась с подругой Настей по видеосвязи. И это тоже я выяснила, анализируя доступные фотографии ее подписчиков. Кстати, они болтали с той самой подругой, которой приписывают переписку, гуляющую в Интернете. Где Анжела якобы сообщает, что подозревает вас в измене. Благо Настя в своих соцсетях опровергает подлинность этих переписок. И еще. Накануне трагедии вы не ночевали со своей девушкой.
– Я знаю. Я был у себя, – уже несколько напряженно ответил Максим. – И откуда вы узнали это?
– Все так же – из Интернета. Всемирная паутина знает о нас все. И если вы хотите со мной работать, давайте обсудим гонорар и наш дальнейший план действий.
Дарья оказалась девушкой не только хваткой, нестандартно мыслящей, но и знающей себе цену. Гонорар она запросила впечатляющий, благо согласилась на оплату только после получения реальных результатов. Попробовать стоило.
– Итак, наша главная цель – собрать всю информацию о том, как погибла Лика, а также всю информацию, подтверждающую, что у нее не было причин покончить жизнь самоубийством. По крайней мере, что Максим не давал ей таких поводов, – резюмировала она.
– Да, крайне важно, что мы не фабрикуем эту информацию, мне действительно нужно знать все. Желательно бы доказать, что все переписки с подругами – фейки, – добавил Максим.
– Я поняла это. Второй пункт нашей цели – преподнести это так, чтобы успокоить фанатов Лики, восстановив ее честное имя. Все должны понимать, что она не самоубийца, а жертва несчастного случая. И что Максим был честен с ней.
– Все так, – отозвалась Виктория.
– Хорошо. Давайте тогда встретимся здесь же через несколько дней, чтобы я поделилась с вами всей информацией, которую смогу собрать на первом этапе.
– Отлично. Только, Дарья, давайте также договоримся: о нашем сотрудничестве никто не знает.
– Разумеется.
Корольков взглянул на Мушко, стараясь прочитать по ее взгляду, что она вообще думает обо всем этом. Потом повернулся к Дарье. И вновь услышал едва заметный сладкий запах. Этот аромат был ему хорошо знаком. Так пахла Лика. Духи Chanel Chance. Самый любимый парфюм Анжелы…
Глава 6
Следующим утром Корольков пил кофе в своей квартире и отмечал для себя, что с новой сим-картой жизнь стала тише и спокойнее. Никаких звонков и сообщений. Только уведомления в приложениях – социальных сетях. Кто-то что-то комментировал, кто-то писал сообщения, кто-то отмечал его в своих публикациях.
Ему даже на минутку подумалось, что правильнее было бы сейчас залечь на дно и подождать, пока все успокоится. Дождаться смены повестки, когда какой-нибудь другой известный артист попадет в переделку и говорить будут о нем. Или произойдет что-то более значимое для всех и каждого, когда всем вокруг станет все равно на него и его Лику.
А может быть, нужно было, наоборот, с каменным лицом продолжать работать, превозмогая боль утраты любимой. Если бы только она была, эта работа…
Теперь вся надежда оставалась на Дашу.
Встреча с маркетологом состоялась через несколько дней, как и договаривались. В том же кафе, в кабинке, вдали от чужих любопытных глаз.
– Здравствуйте, Максим, – спокойно проговорила Даша.
– Здравствуй. Давай на ты? Есть чем порадовать меня?
– Хорошо, будем на ты. Не то чтобы порадовать, но я поделюсь всей информацией, которую удалось найти. Во-первых, мне нужны были все видео и фотографии, сделанные в момент падения Лики с высотки в этом районе…
– Эту работу уже проделали органы, видео с камер наружного видеонаблюдения, авторегистраторов были изъяты. Но на них только то, что происходило на уровне нижних этажей, то есть видно только ударяющееся о землю тело… – перебил Максим.
– Да, но я собрала больше информации. У меня есть некоторые видео и фотографии с соцсетей людей, находившихся на момент гибели Лики недалеко от ее дома.
– Как тебе удалось это сделать?
– Я запустила несколько рекламных кампаний на аудиторию, которая живет или работает в этом районе. Поставила геоточку и настроила рекламу в разных соцсетях. В одной рекламе объявила розыгрыш, условием которого была только подписка на конкурсный аккаунт. Так в подписчиках собрались все те, кто живет здесь или постоянно находится на работе. Дальше была очень кропотливая работа – вручную смотрела все публикации пользователей. Ты удивишься, но в момент падения Лики в доме напротив девушка устроила фотосессию на балконе.
Даша открыла на ноутбуке фотографию. На ней молоденькая девушка прикрывала рукой обнаженную пышную грудь. Красавица стояла на балконе с открытыми окнами, за ее спиной простиралась Москва. Макс сразу узнал дом, где снимала квартиру Лика, и многоэтажку, с балкона которой было сделано селфи.
– Это серия фотографий, карусель, – комментировала Даша. – Но именно вот тут, на этом снимке, если присмотреться, можно увидеть точку на крыше, в ней угадывается силуэт девушки.
При ближайшем рассмотрении силуэт не особо угадывался, качество фотографии оставляло желать лучшего.
– Ничего не видно, – сказал Макс.
– Да, ведь это обработанная фотография, нам нужны оригиналы. Я уже запросила у девушки исходники, но она даже не прочла сообщения. Чтобы получить снимки, нужна твоя помощь.
Даша перекинула ему ссылку сообщением в мессенджер вместе с текстом:
«Привет! Скажи, пожалуйста, фотографии с этого поста были сделаны 11 июня примерно в 11 часов дня?»
– Сейчас ты отправишь этой нимфе ее же публикацию и вот это сообщение. Мне девчонка не ответила, но известному артисту, на которого она подписана, обязательно ответит, особенно когда увидит, что ей написали с верифицированного аккаунта. Сама соцсеть охотнее уведомит ее об этом, – сказала Даша.
Корольков послушно выполнил манипуляцию.
Ответ прилетел очень быстро – короткое «Да», которое заставило Королькова заерзать на месте, взволнованно набирая под диктовку Даши следующие строки:
«Мне очень нужны оригиналы этих фотографий, причем все кадры, даже неудачные на твой взгляд, так как в момент твоей фотосессии на крыше дома напротив находится девушка, сорвавшаяся с этой самой крыши. Чтобы не потерялось качество, скинь, пожалуйста, на почту… Очень прошу – не обрабатывай ни в каких фоторедакторах и не кадрируй снимки».
Корольков отправил фотографии на почту Даше, и они открыли их на ноутбуке. Надо сказать, оригинальные снимки заметно отличались от тех, что опубликованы в соцсетях: в посте на фотографиях девушка была словно с обложки журнала, как будто она тщательно готовилась к фотосессии. В исходниках же обнаружилось, что у красавицы и скулы не такие выразительные, и талия не столь узкая, да и на лице присутствуют несовершенства и родинки. Впрочем, если бы Макс рассматривал девушку (а не фон, который его интересовал сейчас больше), то нашел бы красавицу на оригинальных фотографиях куда привлекательнее, чем на «фильтрованных». А вот то, что на исходниках обнаружилась уродливая пепельница, забитая окурками, смутило бы его. На обработанных фото все лишнее убрали в специальных приложениях.
Но Королькова интересовал только фон. Силуэт Лики действительно можно было разглядеть на крыше. У Королькова сердце сжалось от понимания, что сейчас он видит последние минуты жизни любимой девушки.
Вот она ходит по крыше. Вот оказывается на самом ее краю… Момента падения нет, но все перемещения угадываются хорошо. Фотографии отображаются в том порядке, в котором они были сделаны, а значит, именно так ходила по крыше Лика.
Максим просмотрел снимки несколько раз. Затем принялся разглядывать детали.
– Тут как будто еще кто-то стоит, – заметил он вторую точку на одной фотке.
– Точно!.. – Даша прильнула к экрану.
– Или это… антенна? Пылинка на экран попала?
– Не похоже. Давай на других фотографиях попробуем рассмотреть.
Они внимательно изучили каждый снимок. Одномоментно с перемещениями силуэта Лики по крыше точка то появлялась, то исчезала из кадра. Где-то она преображалась в продолговатый черный предмет. Наконец на одной из фотографий они заметили четко угадывающийся силуэт человека.
– Твою мать… – прошептал Максим.
