– Ты помнишь, – всхлипывает она, забирая у меня букет, перевязанный ленточкой. – Помнишь… Я так скучала, – прижимается губами к моей шее. – Ты блинчики хочешь? Сто лет их не пекла.
Хочу не блинчиков, но разве могу сейчас ей это сказать? Разве что получить герберами по морде снова. Хотя заслужил.
– Я скучал, – проговариваю, прижимая ее еще крепче. – Такой идиот… Самая красивая. Самая нежная. А я конченый урод. Хочешь, отходи меня герберами?
– Нет, – отпускает меня, а мне так не хочется терять ее тепло. – Цветы жалко, живые же, больно им. Клетку у шиншиллы убери. Пойдем завтракать, – сплетает наши пальцы.
– Да, сейчас уберу, – киваю, иду к одному из наших питомцев. Алиса готова всех собрать дома. И собрала бы, если бы был свой дом. А я так и не купил. Может быть, ей вообще воздух этот не подходит? Может, где-то в другом месте у нас получилось бы?..
– Попозже, Макс, – мягко проговаривает. – Давай притворимся, что время перемоталось на пару лет назад. Не хочу думать о нас таких, какие мы сейчас.
– Совсем перемоталось? – сглатываю, не намекаю нет, просто…
– Медленно перемоталось, – шепчет мне в губы. – Я хочу… знаешь, но не могу…
– Да, я понимаю, да, – чуть дотрагиваюсь кончиком носа до ее щеки. – Я просто… Я не к этому.
– Просто я мужчин других, кроме тебя, не знала, – внезапно отворачивается. – И ты был только мой, а теперь… Господи, прости, я пытаюсь забыть, я очень стараюсь…
– Ты что, тебе не за что извиняться, – замираю в сантиметре от нее. Так близко и так далеко. Сам во всем виноват.
– Я превратила наш дом в ад, в который тебе не хотелось возвращаться, – я вижу, как вздрагивают ее плечи, как наклоняется вперед голова. – Мне так жаль, что все так… Что все испорчено.
Не удерживаюсь, сгребаю ее в охапку. Как хочется, чтобы она ответила, чтобы хоть когда-нибудь сможет смотреть на меня без брезгливости, без боли во взгляде. Прижимаю спиной к своей груди.
– Ты что, ты что, детка, – целую ее в висок, в волосы. – Нет, ты ни в чем не виновата. Я должен был говорить с тобой. Должен был говорить так, чтобы ты поняла. Должен был сам понять. Я… много чего не сделал, чего должен был. Прости меня. И сделал то, чего не должен был делать. Сумасшедший парадокс, который я не знаю, как теперь решать.
– Я так хотела родить тебе ребенка, – прижимается ко мне, не вырывается. – Так маниакально хотела… А теперь это уже никому не нужно.
– Мне нужно, – я знаю, что она не поверит. Не заслужил. Но я понимаю, что она единственная женщина, от которой я бы хотел детей. Ни от кого больше. «…а потерявши плачем», вспоминается вдруг расхожая фраза. – Мне очень нужно, но я все понимаю.
– Макс, а может, не просто так тебя потянуло к другой женщине, здоровой. А я бракованная какая-то.
Конечно, не просто. Вискарь хорошо так помог.
– Не говори так. Не говори, – переплетаю наши пальцы. – Сейчас скажу грубую и ужасную вещь, но мне в целом дети, если не от тебя, не нужны. Вот такой я эгоистичный мудак.
– Я тоже не представляю, что рожу от другого. Ясно, что дело во мне, но я бы хотела, чтобы у моего ребенка были твои глаза, – проворачивается в моих руках, кладет голову на грудь, слушает, как стучит мое сердце. – Останься сегодня на весь день со мной.
– Останусь, – от ее близости вдруг, как раньше, ускоряется пульс.
– А пойдем в кино? – просит жалобно, и я физически чувствую, каких усилий Лис стоит держать себя рядом со мной.
– Пойдем, куда захочешь, – отпускаю ее нехотя.
Пошатывается, опирается рукой о стену, смотрит на меня расфокусированным взглядом.
– Лис? – подхватываю ее за талию. – Тебе плохо, детка?
Кивает и обмякает в моих руках, отключается, становится как кукла.
Адреналин ведрами выливается в кровь, поднимаю ее, быстро несу на диван.
– Эй, девочка моя, – набираю скорую, пальцы не попадают куда нужно, руки трясутся. Что ж я наделал! – Детка, очнись, пожалуйста, – прикасаюсь к ее щекам, жду ответа оператора.
Ее ресницы подрагивают, но она в абсолютной отключке, не реагирует на меня. Мне становится так страшно, что горло перехватывает металлической рукой.
– Лис! – беспомощно выкрикиваю я.
Глава 6. Алиса
– Я точно не беременна? – спрашиваю я доктора, поморщившись из-за боли в руке, которую сильно сдавливает манжета тонометра.
– Точно нет. Можете не волноваться, – зачем-то добавляет он. – Просто устали. Витаминов не кушаете, на воздухе не бываете, да?
– Я и не волнуюсь, – проговариваю разочарованно. Я просто опять потеряла надежду. Я думала, мне все равно, что больно уже не будет, а нет… Все так же жжет в груди. – Бываю, витамины пью. Могу идти?
– Да, конечно, – заполняет какие-то последние бумажки. – Ваш муж говорил, зайдет. Подождите, пожалуйста, в коридоре.
– Угу, – киваю и поднимаюсь, выхожу за дверь и иду по больничному коридору.
Хочется на воздух. Хочется прочь из города. Прочь от него. И от себя. От своей дефективной беспомощности.
Выхожу из больницы и сгибаюсь пополам, пытаясь хоть немного сдержать боль, которая разрывает солнечное сплетение. Не хочу, чтоб он приезжал. И в то же время так хочу ухватиться за него, потому что другой точки опоры просто нет. Есть только пара подруг и мои животные, но это я для них опора…
– Пошли уже, сколько можно? – мужской голос раздается совсем рядом.
Поднимаю голову и вижу высокого мужчину в джинсах, кожанке, с очень короткой стрижкой и совершенно прямой спиной. Напротив него идеальный немец. Корпус, лапы, стоячие уши. У хорошего заводчика брал, точно.
– Ты мне всю душу вымотал уже, – продолжает увещевать его мужчина. – Кто тебе сказал, что тебя не пустят? Не выдумывай, а? Пошли уже. Делать мне нечего тут с тобой, кроме, как вести философские беседы.
Пес только склоняет голову набок, внимательно слушает мужчину.
– Я расскажу все, ты понял? – опускается до угроз и тычет в собаку пальцем. – И угадай, что будет?
Пес вздыхает, поднимается и все же идет к мужчине. Тот удовлетворенно оборачивается, видит меня и ойкает.
– Я, если что, не сумасшедший.
– Просто методы дрессуры у вас специфические, – прыскаю со смеху. Тоже хороша, городская сумасшедшая.
– Кто дрессирует? Я? Да ну что вы, – отмахивается он. – Рой – друг, за дрессуру и схлопотать можно.
– Куда вы его зазываете? – во мне вдруг просыпается любопытство. – Ой, извините, лезу не в свое дело.
– Да нет, нормально, – улыбается мне мужчина. – Свидетель у нас тут лежит. Допрашивать идем. А как без Роя допрашивать? Никак.
– Вы полицейский? – продолжаю засыпать его вопросами, пытаясь убежать от собственных мыслей.
– Нет, сектант, – серьезно говорит он. – Там тоже свидетели. Да шучу я, что вы, – смеется мужчина, видя мое вытянувшееся лицо.
– Я, видимо, сегодня туплю, – смеюсь сама над собой. – Вы не похожи на сектанта. Не буду больше вас с Роем задерживать, – протягивая к псу руку. – Будь хорошим мальчиком, ок?
– Ну вы обижаете его, он уже мужчина в самом расцвете сил, – хмыкает полицейский. – А меня Игорь зовут, – протягивает мне руку. – Вы чего тут сидите?
– Алиса, – жму его руку, и меня обволакивает каким-то особым уютным теплом. – Я тут жду му… Одного человека.
– Замужем, значит? – его улыбка чуть грустнеет.
– Хм, – смотрю на свое обручальное кольцо. – Официально да, на самом деле… Боже, я не знаю, зачем вообще вам это говорю.
– Работа у меня такая, – снова улыбается шире. – Мне все что-то говорят.
– Ага, располагаете, – киваю я. Его улыбка кажется мне тоже очень теплой, словно глинтвейн в холодный день. – Простите, что задержала вас с Роем, а вы при исполнении.
– Рою нравится задерживаться, – он оглядывается, словно в поисках чего-то. – А вы будете против, если мы с Роем пригласим вас на кофе?
– Прямо сейчас? – спрашиваю вместо отказа.
Алиса, ты чего? Ты замужем, Макс сейчас приедет, и проблем у тебя хватает. Но его улыбка… за ней хочется идти.
– А вы сейчас пойдете? – снова лукаво прищуривается Игорь.
– Нет, сейчас не могу, – стыдливо прикрываю кольцо на пальце другой рукой.
– Значит, когда сможете, – пожимает плечами он.
– Хорошо, – киваю, понимая, что больше мы никогда не увидимся, и вообще он пригласил меня куда-то только из странной вежливости. – Удачного вам с Роем допроса, – глажу пса по голове.
– А как мы с вами свяжемся, когда вы сможете? – снова хитро улыбается страж порядка.
– Запишите мой номер тогда, – предлагаю, чтобы не казаться невежливой.
Выуживает из кармана джинсов кнопочный телефон, смотрит на меня выжидательно.
Диктую номер на автомате. Один из того миллиона случаев, когда мы записываем чей-то номер и сразу же забываем человека – так для галочки, чтоб отмахнуться.
На мой номер сразу же прилетает подмигивающий смайлик.
– Не обманули, – улыбается Игорь, когда мой телефон коротко пиликает.
– А что, бывает обратное? – улыбаюсь, смотря в его лучистые глаза. На радужках то и дело вспыхивают и угасают золотистые искорки.
– Всякое бывает, жизнь же, – поджимает губы он. – Ладно, пойдем мы. Наша служба и опасна, и трудна, так сказать.
– Пока, Рой, рада была знакомству, – в последний раз глажу крупную голову пса. – И с вами тоже.
– И пока, Игорь, – подсказывает мне он.
– Пока, Игорь, – проговариваю, краснея как помидор. Вот же дура.
– Пока, Алиса, – поднимается по лестнице, скрывается за дверью, следом скрывается хвост Роя, а мой телефон опять сигналит:
“У тебя очень красивые глаза. Не грусти;)”
– Лис? – Макс выходит на порог больницы. – Потерял тебя. Ты как? Лучше?
Потерял меня. Ага, наверное, реально так. А я теперь как та самая знаменитая тезка, бесконечно падающая в жуткую кроличью нору.
– Лучше, – отзываюсь я, вновь почувствовав тупую боль в груди. – Поехали?
– Поехали, конечно, – он берет меня за руку, переплетает наши пальцы. – Тебе бы отдохнуть.
– Я постараюсь, – отвечаю на автомате, начиная злиться на него.
Как Макс представляет себе мой отдых? От этого кошмара и секундочки не отдохнешь.
Пи-лим!
Достаю телефон, смотрю на экран: “Кофе завтра в 12:00. Идет?))”
– Опять… она? – нервничает Макс.
– Нет, – поворачиваю телефон так, чтобы он не видел экран, пишу ответ: “Идет)”. – Это по Глаше. Опять обострение, нужно оперировать, снова чистить.
– Бедная Глаша, – вздыхает он. – Когда же ей найдется хороший хозяин.
– Ее бы вылечить сначала, чтобы нашелся, – раздражаюсь. – Больные и неполноценные никому не нужны. Я поеду завтра, помогу. В двенадцать. На пару часов.
Глава 7. Игорь
– Сюда с собаками нельзя, – говорит мне официант, увидев на пороге кафе нас с Роем.
– Пойди переспроси у хозяина, – улыбаюсь я, жестом зову пса за собой.
Мы с Роем очень помогли однажды владельцу этого заведения, а именно доказали, что он не убивал свою жену. Жену мужик и правда не убивал, и вообще очень расстроился из-за ее кончины. Так что мы с Роем не смогли пройти мимо. Теперь тут мне подают самые вкусные ребрышки, а Рою оставляют лучшие куски мяса. Этот паренек новенький, видать, не знает про местную достопримечательность с мокрым носом и хитрым взглядом.
Сажусь за столик, за которым всегда обедаю. Смотрю на часы, грустная девушка Алиса скоро бы должна уже подойти.
Есть мысль, что я сделал чего-то неправильно, когда позвал ее. К тому же… У меня есть некий туз в рукаве, которым неподготовленных женщин я режу по горлу, и свидания заканчиваются. Но и скрывать такой козырь я не стану. Надо было раньше сказать, может, и не тратил бы ее время, да и свое тоже. Да и муж еще этот, который точно есть в наличие. Но не отшила ж она меня сразу, верно?
– А-у, – отзывается Рой.
– Ну вот и я ж о том, – треплю его за ухом, радуясь поддержке. – Был бы прям сильно муж, она б послала меня, и все. А так согласилась же, да? Ты только морду мокрую ей на колени не клади. Веди себя прилично, лады?
– Простите, – тот же официант подходит уже с миской воды и мясом для Роя. – Вы будете сами?
– Нет, – вижу, как за витринным окном притормаживает Алиса, оглядывается, смотрит на вывеску. Красивая женщина. Несмотря на какую-то скорбь во всем ее виде. – Вон моя спутница, – указываю на нее официанту. – Удивите, пожалуйста, девушку чем-нибудь… этаким.
Входит в кафе, кутаясь в какое-то подобие длинной вязаной кофты, останавливается, осматривает зал и, заметив меня, торопится к столику. Зависает рядом со стулом напротив моего, словно не зная, что делать.
Вскакиваю, ну что ж я не джентльмен, блин? Улыбаюсь во все тридцать два.
– Привет.
– Привет, – старается не отводить глаза, морщит лоб, словно вспомнив что-то, и дергаными движениями стаскивает свою кофту. Под ней платье насыщенного василькового цвета, не пошлое, все скрыто, но красиво подчеркивающее тонкую талию и округлые бедра. Кидает кофту на спинку стула и садится, гладит Роя. – Привет, большой, важный мальчик. Кто тут у нас такой красавчик?
О, вот она тоже с козырей зашла, Рой обожает, когда его хвалят, секунда – и гроза всех преступников будет валяться на спине у ее ног и требовать, чтоб ему чесали животик.
– Ты поосторожнее с ним, он падок на комплименты, – усмехаюсь я. – Платье очень тебе идет. Глаза с ним ярче.
– Спасибо, – робко улыбается. – Игорь, слушай, я замужем и интрижек не ищу, – старается на меня не смотреть. – Господи, я даже не знаю зачем пришла… Просто… все сложно.
Все же замужем… Ладно. Ну давай, расскажи мне про своего мужа, и там уже разберемся, буду ли я настаивать на продолжении. Или все же правильнее будет отойти в сторону и не рушить семью.
– Тогда давай просто поедим, – пожимаю плечами. – Это же не проблема? Если не будешь ко мне приставать, то я так и быть, угощу тебя чем-нибудь вкусным.
– Не буду, – прикрывает рот рукой, чтоб я не увидел, как она улыбается моей шутке. – Мне так неловко, ты, наверное, рассчитывал на другое.
– На что «другое»? – прищуриваю глаза. – Я рассчитывал на хорошую компанию. Так что, вроде бы пока все сходится с моими ожиданиями.
– Разве Рой – недостаточно хорошая компания? – вскидывает брови, чешет этого подлизу за ухом, а он кладет тяжелую морду ей на колени.
– На Рое отвратительно смотрятся такие платья, – смотрю, как к нам спешит официант. – И иногда мне хочется говорить с собеседником на одном языке. Языковой барьер, знаешь ли…
– Да, наверное, – отвечает рассеянно. – Но после недавних событий я бы предпочла остаться и общаться только со своими животными. Хотя я, наверное, так себе собеседница.
– Что мешает остаться… и общаться только с твоими животными? – оглядываю заставленный тарелками столик. А вот и мои ребрышки.
– Сама не знаю, – вскидывает на меня такие же васильковые, как и ее платье, глаза. – Жаль стирать все хорошее, что было. Да и я так себе жена была последние… даже не скажу, сколько лет.
Так… Так себе жены, к сожалению, – мой профиль.
– У меня есть дочь, она живет со мной после развода, – зачем-то говорю я.
– Дети – это прекрасно, – грустнеет, и, кажется, я вижу слезы в ее глазах. – Так здорово, когда они есть.
– Да. Здорово, – соглашаюсь я. – Только я мало времени ей уделяю. Не всегда могу даже со школы сам забрать. Так что, я так себе папа.
– Главное, что она у тебя есть, – улыбается через силу, комкает в пальцах салфетку. – Это, конечно, не мое дело, но почему твоя дочка живет с тобой, а не с мамой?
– Хм… – сложный вопрос. И я не люблю говорить плохо про бывшую жену. – Ее мать много работает. Даже больше, чем я.
– Кем работает? – вопрос просто для поддержания разговора. – Если бы у нас был ребенок, я бы не променяла его на работу.
– Если бы был у вас с мужем? – привычка вести допросы делает свое дело.
– Угу, – опять морщится, тема ей явно неприятна. – Но, кажется, об этом уже можно не расстраиваться.
– Моя бывшая жена – старший партнер в одной юридической фирме, – снова меняю я направление беседы. – У нее хорошо это выходит. Быть родителем иногда сложнее, чем быть успешным человеком.
– Ага, сложнее, – явно раздражается. – С ребенком мороки много, а на такой должности все развлечения прямо в офис. Все, так сказать, тридцать три удовольствия… Простите, что я несу…
– Мы же вроде на “ты”? – спрашиваю с улыбкой.
– Ох, да, верно, – роняет лицо в ладони, потом поднимает голову и смотрит на меня с какой-то, что ли, мольбой. – Игорь, я… не знаю, что сказать. Не знаю, зачем я здесь. И вообще без понятия, что делать дальше со своей жизнь. С ним… С этой Викторией Сергеевной.
Закусываю щеку. Забавно, да. Как тесен мир, однако. Конечно, я могу ошибаться, но не думаю, что это тот случай.
– Расскажи, когда он изменил тебе? – словно ничего такого не спрашиваю.
– Он говорит, что это началось пару месяцев назад, – подпирает щеку ребром ладони, и я вижу, как гаснет яркость ее глаз, как их заволакивает серым. – Может, они и дольше. Не знаю… Я не догадывалась ни о чем… Мне просто было не до него. А пару дней назад она прислала мне фотки, видео…
Вполне в ее стиле, что уж там.
– А как зовут твоего мужа?
– Макс, – выдыхает с болью. – Максим. Он у нее главбух.
– М-м. Действительно, удобно, – улыбаюсь ей снова, я уже все переболел. – Ты чего не ешь? Повар здесь прекрасный, старался.
– Мне так плохо, – пододвигает к себе первую попавшуюся под руку тарелку. – Я не могу есть, спать… А она все шлет мне сообщения.
Ага. И мне шлет. Просто, чтоб не расслаблялся.
– Давай наперегонки? – подмигиваю ей. – Кто быстрее съест, может задать один самый-самый неприличный вопрос, который только возникнет в голове. Один, конечно.
– А Рой участвует? – улыбается она, берет вилку. – Думаю, он точно будет победитель.
– Рой уже все сожрал, так что все, не в игре, – смотрю на обиженную собачью морду.
– Тогда только мы, – наконец подносит вилку ко рту. – Дашь фору?
– Придется, – улыбаюсь я. – Моя топка явно поскорее работает.
Загорается и издает краткий сигнал ее телефон на столе. Она не открывает сообщение, просто читает бегущую строку сверху. И я тоже выхватываю кусочек по привычке: “…Буду поздно. Люблю.”
Смахивает сообщение, переворачивает телефон экраном вниз и растерянно смотрит на меня.
– Ну что, погнали? – делаю вид, что ничего не понял.
Она трет пальцами лоб, словно пытаясь опять вернуться к реальности, убирает волосы за уши и кидает телефон в сумку.
Глава 8. Игорь
– Спасибо, – делает над собой усилие, и вновь эта полуулыбка, от которой ее лицо преображается. – За все. Ты мне так помогаешь.
– Да было б за что, – фыркаю я, стараюсь отшутиться, чтоб она расслабилась хоть немного. – Вот если б ты пошла за меня замуж, и я отвез тебя на какие-нибудь Сейшелы, тогда да. Можно было бы и благодарить. Шучу я, чего ты.
– Боже, – она откашливается, глотает воду из стакана. – Мой муж тоже хотел отвезти меня туда, где яркое солнце, на медовый месяц. А в результате я спустила все деньги на бездомышей, и ему пришлось волонтерить в приюте вместе со мной. Ему надо было сразу уходить от меня. Да и Вика эта беременная.
А вот это новость. Меня кусает жесткая обида. То есть Дианка ей не нужна, а другой ребенок нужен? Просто отлично. Переплюнула сама себя.
– Ну ты дала, конечно, – давлю улыбку. – Но, должен сказать, с моей зарплатой моей жене не видать Сейшел как своих ушей.
– Игорь, – опять этот отчаянный взгляд, – вот что мне делать? Если я его завтра же не отпущу, она Макса посадит. И все равно дети у нас не выходят. Столько лет пытались, и ничего, – всхлипывает. – А там и страсть, и ребенок…
– Ну… Знаешь, я уверен в том, что жить из-за детей не надо, как и не жить из-за их отсутствия. Дети… – подбираю слова. – Ну блин, они в идеале никак не должны сказываться на отношениях мужчины и женщины. Не должны мешать, не должны помогать. Есть отношения между мужчиной и женщиной. А есть отношения между мамой и ребенком, папой и ребенком. И никто третий не должен лезть в эти прямые отношения между кем-то и кем-то. Любишь – не отпускай. Не любишь – отпускай. Просто все, если подумать.
– А если я не знаю, люблю или нет? – спрашивает, перегнувшись ко мне через стол.
– Тогда разбирайся в себе, и не вмешивай детей-плетей, – пожимаю плечами. – Между всеми должны быть границы, Алис. Попробуй разобраться. Знаешь, если между мужем и женой дерьмо, то никакие дети это не изменят.
– Наверное, ты прав, – отводит взгляд. – Но я так запуталась. Словно спала все это время, а это все меня разбудило и показало, какая я жалкая… Как не могу его отпустить, просто потому что другого не знаю, и он единственный мой близкий человек.
– О, душа моя, я точно прав, – смеюсь я, вспоминая свой развод. – Расширяй горизонты, в таком случае. Захочется вернуться в те отношения, вот и будет тебе сигнал, что ты его любишь. А не захочешь… Ну, тоже сигнал так-то.
– М, – она закусывает губу, зрачки все расширяются, словно она что-то вдруг поняла. – Слушай, я пришла не чтобы за счет тебя ему отомстить. И клин клином тоже не вышибаю…
– Да брось, я не в обиде, если ты об этом. Даже, если это было бы так… – Красивая она. Красивая, и думается с ней про многое. Не евнух же я, в конце концов. – Давай доедай, немного осталось. И я тебе секрет открою, хочешь?
– Хочу, – через силу запихивает в себя еду. – Я тоже тебе открою.
– Давай, давай, – растягиваю последнее ребрышко, как могу. Жду, пока она доест и выиграет наше шуточное соревнование.
– Ну все, – откладывает вилку. – Кто-то сильно так поддавался.
– Ты первая, – тычу в нее ребрышком, – секрет рассказываешь.
– Я влюбилась в Роя, – улыбается широко и по-настоящему. – Потому и пришла.
– Этот подлец всех девчонок у меня уводит, – смеюсь я. – Мой секрет покруче будет.
– Давай, – хлопает в ладоши, словно на миг забыв обо всех своих горестях. – Люблю секреты.
Не хочется ее расстраивать сейчас. Скажу чуть позже. Придвигаюсь и заговорщицки шепчу:
– Ты мне нравишься, и я бы хотел общаться с тобой и дальше.
– Я не могу жить без Роя, – шепчет в тон. Она так близко, что я чувствую запах ее духов, совсем легкий, свежий. – Придется нам общаться теперь, Игорь.
– Я так рад, что он таскает меня за собой, как некрасивую подружку, – я тоже взрослый мальчик, как и Рой, но вообще не могу не смотреть на ее губы, прикладываю столько усилий, что пересыхает во рту.
– Ну ты загнул про некрасивую подружку, – касается моей щеки, совсем невесомо, показывает мне свой палец, а на подушечке ресница. – Загадывай желание.
– Хочу, чтобы мы поцеловались на следующем свидании, – дую на ресницу.
– Не сбудется, – качает головой и проводит пальцем по моей скуле. – Вслух сказал. Но ты мне поддался… Поцелуй сейчас.
Мне не нужно больше приглашений, и красной дорожки не нужно. Было бы можно, я бы не только поцеловал ее. Но не время. Она хорошая девочка, с ней так нельзя. Но удержать себя все же не так-то просто.
Врезаюсь в ее губы поцелуем, запутываясь пальцами в волосах на затылке, притягивая ее к себе, проскальзывая в ее рот языком. Она так пахнет, такой вкус… Даже перебивает вкус наперченной еды, которую я все же уговорил ее съесть. Сладкая, терпкая…
Отвечает на поцелуй, обхватывает мою шею рукой. Она так близко, что я кожей чувствую, как колотится ее сердце. Так же отчаянно, как и мое. Отпускаем друг друга, только когда уже нечем дышать.
– Стой, душа моя, – выдыхаю, стараюсь не обращать внимания на дискомфорт. – Не остановлюсь потом и увезу к себе. А это прилично не раньше четвертого свидания.
– Даже этот поцелуй – это неприлично. Я же еще замужем, – отодвигается от меня. – Просто ты мне тоже нравишься.
Беру ее стул за ножку и двигаю обратно вместе с ней.
– Ага, замужем, да, – сейчас было бы вовремя сказать ей. Чтоб не думала потом, что я специально. – Еще один поцелуй можно? И я тебе еще кое-что сказать должен.
– Ты решил вернуться к бывшей? – шепчет мне в губы. – Или многоженец?
– Фу, нет, ты что, – целую Алису, сжимаю ее ладонь исключительно, чтобы удержаться и не положить руку на ее коленку.
Сжимает мои пальцы почти до боли и целует сама. Неловко, неуклюже, но… искренне, что ли, с какой-то почти подростковой, такой забытой страстью.
Хочу увезти ее домой. Прямо сейчас. Эта мысль стучит, почти забивая все остальные.
– Алис, – наконец выдыхаю я. – Мне кажется, что…
– Почему ты обжимаешься с этой блаженной? – взвизгивает рядом до боли знакомый голос. – А ты, бледная моль, чего забыла рядом с моим мужем? Отомстить решила, курица?
Прикрываю глаза. Раз. Два. Три. Мы не посылаем бывших жен. Нет.
– Ну вот, собственно, то, что я хотел тебе сказать, – виновато смотрю на нее. – Здравствуй, Вика, сбавь тон, пожалуйста.
Глава 9. Алиса
Смотрю то на это орущее чудовище, то на Игоря, чувствую, как меня забирает панической атакой – не могу дышать и двигаться.
Это, что, какой тупой розыгрыш? Они сговорились, и он ее позвал? Да таких совпадений просто не бывает!
– Я пойду, – с трудом встаю, хватаясь за край стола. – Совет да любовь.
– Погоди, я с тобой, – поднимается Игорь, подхватывая свою куртку. – Рой, охранять. Ты, Вик, кстати, опять нарываешься на скандал с адвокатом Вити, – бросает, зыркая на свою бывшую жену. – Был договор, что ты не будешь с ним пытаться говорить без него.
– Ты тоже нарываешься, дорогой, – тычет в нас пальцем и прет как на танке эта мегера. – Хотя стой… Уже нарвался! И не смей мне указывать, что делать! Лучше скажи, какого хера ты с этой дурочкой дефективной забыл?
– Пф-ф, – закатывает глаза он. – Ладно. Хоть раз бы по-хорошему, – наручники оказываются в его руках быстрее, чем я успеваю моргнуть. – Кудряшова Виктория Сергеевна, вы арестованы за оскорбление сотрудника полиции, а также за нанесение морального ущерба гражданке… Как тебя по фамилии? – оборачивается ко мне.
– Вересова Алиса Алексеевна, – на автомате отвечаю я, шокированная тем, что происходит, даже больше, чем внезапным появлением любовницы мужа.
– Ага, гражданке Вересовой Алисе Алексеевне, – продолжает как ни в чем не бывало. – Ну и главное, конечно, за нарушение судебного запрета. Витя рассказал, что позавчера был суд. Тебе запретили к нему приближаться. Все, Вик, давай. Поедешь в отделение, остынешь там.
– Ты не посмеешь, Громов, – шипит она разъяренной кошкой на раскаленной крыше. – Руки убрал. Никуда я не поеду. С тобой так уж тем более.
